Жанр: Электронное издание
Step-t17
...ла. Я ее никогда не видел. И сестру его тоже. Он вообще о
семье своей терпеть не мог говорить. Они его все дико раздражали. Когда они звонили, он
просто в лице менялся. Телефон выключал, секретарю приказывал не соединять... Я
поначалу внимания не обращал - думал, это просто у него комплекс провинциала в
Москве... Все мы комплексуем. Но Кирка... Вы спросили, был ли он моим другом? Я был
очень к нему привязан, понимаете? - Свирский словно подбирал слова, боясь ошибиться. -
Я считал его человеком - пусть со слабостями, с закидонами, но человеком. С которым
можно и самому человеком быть, а не дерьмом жидким... А тут вдруг... Я узнал - и это
меня поразило, ударило как-то... Он был... Я не знаю, как это назвать - уродство, что ли,
моральное? У него мать, родная мать при смерти все эти дни была. Они, семья его, из
Читы ему звонили - умоляли денег прислать на лекарства, на операцию. А он.., он послал
их. Послал при мне - я все слышал. Послал такими словами... Сестру свою и мать послал.
Он считал, что они его грабят. Что они все врут, чтобы деньги с него тянуть. Сам мне это
говорил - вот с таким перекошенным от злобы, от жадности лицом говорил... А никто ему
не врал. Его мать умерла. А он денег ей пожалел - пятьсот зеленых. Он при мне на
Третьяковском проезде четыре тысячи на свой новый гардероб потратил. "Мерседес"
купил. А матери пятьсот баксов жалких не дал... Я сам скотина хорошая, во мне этого
дерьма - во! Но чтоб я вот так с матерью своей... Да я повесился бы, под поезд бросился со
стыда... И вот я тогда подумал - если он такой с родной матерью, что же он со мной
сделает, если что-то вдруг изменится? И мне.., мне так противно стало. Не хотелось его
видеть. Я просто не мог с ним нормально общаться. Я должен был как-то успокоиться,
чтобы не разрушить.., не сделать себе хуже. Поэтому он уехал, а я остался. Если бы
сегодня не позвонили из Читы, я бы в "Рождественское" - ни ногой.
Он умолк.
Колосов взял у него телефоны офиса, телефоны консорциума "Медиа" - для проверки,
записал в память мобильника и его личный номер.
Вечерело. "Скорая" увезла тело Бокова в морг. Начали разъезжаться и патрульные
машины. Все было завершено, запротоколировано.
Колосов, прежде чем возвращаться в Москву, проехал до ресторана "Императорская
охота". Дорога как раз и упиралась в его ограду. Дальше хода не было. Этот отрезок шоссе
был тупиковым.
Тот, кто убил Бокова, мог быть, конечно, пешим, но это вряд ли. Скорее всего, он
приехал на машине - рассуждал Колосов, - на ней он и убрался с места преступления.
Асфальтовое покрытие никаких следов протектора не сохранило, а если бы даже и
сохранило, от этого было бы пока мало толку, как и от гильз. Но кое-что все же это
давало.
Вернуться на магистральное шоссе с места преступления на машине можно было лишь
одной дорогой. И Колосов решил проехать по ней.
В сером сумраке наступающего осеннего вечера замелькали сосны, ели, дорожные
указатели. Через пару километров показался поворот на "Рождественское" - туда под
вечер направлялась вереница дорогих внедорожников.
Потом дорога снова пошла лесом. Темные стволы сливались с сумерками, тускло, както
невесело желтела листва. Лес поредел, и справа открылся вид на берега
водохранилища. Можно было сидеть пустую пристань, стоянку машин, какой-то теремок,
похожий то ли на лавку, то ли на закусочную.
Колосов ехал, обдумывая слова Свирского. Зря он надеялся на что-то. Зря... Что он
узнал от этого парня? Что покойник был порядочной дрянью по отношению к своим
родным? Что ему с бодуна угрожал питерский рокер Алексей Жданович? Но какое
отношение все это может иметь к главному вопросу? Неужели не будет ответа на этот
самый главный вопрос?
Дорога постепенно начала подниматься в гору - берега водохранилища в этом месте
были высокими. Внизу виднелись песчаные пляжи, еще один небольшой причал для
моторок и катеров. Далеко впереди горбился стальной горой железнодорожный мост. На
нем уже включили подсветку. Колосов смотрел на мост - куда по нему идут поезда? В
Вологду? В Архангельск? И внезапно...
Это было точно во сне. Но он не спал. Он видел - там, на фоне моста...
У пустого причала как поплавок - двухпалубный теплоход. Колосов едва не съехал в
кювет на полной скорости. Затормозил, выскочил из машины.
Двухпалубный теплоход стоял у причала. Он видел его серые борта, белую рубку. Он
видел его нос, его корму, его палубы, трубу.
Он видел.
Он снова сел за руль и на полной скорости погнал вперед. Ему хотелось подъехать как
можно ближе, чтобы рассмотреть, прочесть, узнать.
Он знал лишь одно: то, что он видит, - не пустое совпадение. Не совпадение, а
двухпалубный теплоход.
Он знал, что это и не случайность. Это шанс. Тот самый... Один из тысячи, что
выпадает не каждому, кто расследует дело о серии убийств.
Он помнил, что говорил боцман Криволапенко. Он говорил: "Навроде "Авроры". Он
должен был прочесть название этого теплохода.
Дорога летела, летела, а сам он, казалось, в своей старой "девятке" не двигался с места.
Смеркалось.
Теплоход приблизился и словно вырос. Но не показался большим, а, напротив, очень
даже небольшим, аккуратным.
Он никуда не собирался исчезать. Он спокойно стоял на якоре у пустого
подмосковного причала. Дым не вился из его трубы. И обе палубы были пусты.
Колосов остановился. Какое-то мгновение сидел неподвижно, уставясь на руль. Это не
совпадение - он это знал. Он всегда это знал. Но должен был доказать это сейчас же себе
самому.
Он вышел. Теплоход был там, внизу. А он, Колосов, стоял на высоком берегу и смотрел
на него. По серому борту вилась надпись. Он напряг зрение. Сумерки... Крей... Крейсер...
Крейсер "Аврора"? Нет. "Крейсер Белугин". Крейсер, крейсер, крейсер... У Авроры на
слово "крейсер", оказывается, не было монополии.
Глава 22
КРИЗИС
Случилось сразу столько событий, что Катя решила: в деле наступил кризис. И ничего
хорошего это не сулит. Убийство Кирилла Бокова уже к вечеру стало новостью номер
один. Каждый выпуск теленовостей начинался с репортажа из "Рождественского" - ближе
к месту происшествия журналистов не допускали.
Больше всего Катю встревожила реакция на это событие "драгоценного". Кравченко
вел себя непривычно эмоционально. А Катя не совсем еще оправилась от вчерашнего
своего потрясения, когда Сергей Мещерский доставил Вадима из Института
Склифосовского. Кравченко хорохорился: "Брось, Катька, все нормально. Заживет, как на
собаке", но... Сломанные ребра - есть сломанные ребра. И сотрясение мозга (вы
попробуйте, получите резиновой дубиной по своей светлой, умной голове) - есть
сотрясение.
В результате ночь прошла ужасно: Кравченко было больно лежать, было больно сидеть,
ходить. Дышать и то было больно. Катя, не доверяя никаким врачам, обработала ссадины
на его лице, прижгла спиртом разбитую нижнюю губу. Хотела вызвать "Скорую", когда
Кравченко начало тошнить, но он не разрешил. Утром она позвонила на работу и
отпросилась. А в три пополудни ей лично позвонил начальник пресс-центра и сообщил об
убийстве Бокова.
Кравченко, узнав о происшедшем, в сердцах шарахнул об пол в кухне электрический
чайник - благо тот был не сильно горячий. Он все порывался звонить - Виктору
Долгушину, своим подчиненным в чугуновский офис. Но в чугуновском офисе весть о
внезапной болезни начальника личной охраны шефа восприняли философски - дело
молодое, чего ж не поболеть? А мобильный телефон Долгушина не отвечал. Он не был
отключен - просто его не брали в руки, видимо, ориентируясь исключительно на
определитель номеров.
- Сейчас встану и поеду на это чертово корыто! - бушевал Кравченко, лежа на диване.
- С ума сошел, куда ты такой поедешь? - паниковала Катя.
- Какой такой? Все в норме, подумаешь... Ой, черт, опять повернулся неловко... Сейчас
вот встану и... Да я с такой травмой на ринг выходил! - бледный, с трудом
поворачивающийся Кравченко, светя фиолетовыми фингалами, имел вид комический и
героический одновременно. И это слегка разряжало ситуацию.
Катя даже отговорку придумала: ну куда ты поедешь? На чем? Машина-то наша все еще
на стоянке у "Речного вокзала". Кравченко тут же вспомнил про какой-то неведомый
"Форд", оставленный у "России".
- Вот Сережа приедет, перегонит машину, тогда и разберетесь, куда, что и зачем, - Катя
тайком растворила в чашке сладкого чая с лимоном сразу две таблетки "спокойный сон" -
пора было ликвидировать это двигательно-речевое возбуждение. "Драгоценному" сейчас,
как никогда, потребен был покой и отдых.
Доверчиво выпив чай, он уже через десять минут спал как дитя, жалобно постанывая
во сне. А Катя, хотя и было уже очень поздно, на кухне украдкой набрала номер Колосова.
Из дома при "драгоценном" она начальнику отдела убийств никогда не звонила. Это
всегда было чревато мощным, как цунами, скандалом. Но сейчас выбирать не
приходилось.
А утром, точно солнышком все озарилось - явился на зов Мещерский. Он об убийстве
Бокова вообще еще ничего не знал. Катя шепталась с ним в прихожей - имя "Никита" при
неспящем, бодрствующем "драгоценном" было табу.
- Вот это да! - ахал Мещерский. - Что ж ты раньше про все эти убийства молчала, Катя?
Как все переплелось, как переплелось... А зачем ты меня-то к Никите тащишь?
- Затем, что, как я вчера поняла из его слов, он Вадика собирается допрашивать.
Вообще-то это нужно, конечно... Они обязаны, раз он в качестве телохранителя
присутствовал там, в "России", во время скандала. Даже пострадал... Но ты же знаешь,
Сережа, чем такой допрос у них двоих может кончиться.
- Я? Я ничего не знаю, - Мещерский смотрел на Катю круглыми невинными глазами.
- Ты знаешь, не прикидывайся. Они никогда не встречались. Им вообще ни к чему
встречаться. Вредно во всех отношениях, - Катя волновалась. - Никита берет на себя
слишком много. Я ему сказала: я тебе и так все о Вадике расскажу. А он: это не
испорченный телефон, это уголовное дело, - Катя уже злилась. - Я сама лучше его это
знаю. Это вообще не его ума дело - мои отношения с мужем. Я знаю, чего он добивается.
Так не будет по его! Мы сейчас поедем в главк вместе - ты и я. И ты не позволишь ему
вызывать Вадика на допрос.
- Я? Никите? Не позволю?
- Ты запретишь. Скажешь ему. Ну, одним словом, объяснишь - как мужчина мужчине,
как его друг. Дашь понять, - Катя путалась в словах. - Он тебя жутко уважает, он тебя
послушает.
- Катюша, а тебе не кажется, что...
- Нет, мне не кажется. Короче: ты будешь мне помогать или будешь только меня
раздражать? У Вадика вообще больничный, он потерпевший в этой идиотской драке, он...
Вот наказание-то - Катя закусила губу. - Плету, сама не зная что. Ересь какую-то. Но все
равно, ты, Сережа, поедешь со мной. Ты мне там необходим сейчас. Уж на самый
крайний случай ему, Никите, упрямцу, дашь показания ты.
- Я?
- Ты же назывался груздем? Напарником Вадика? Ты был с ним на этом чертовом
пароходе.
- На теплоходе.
- Неважно. Пусть он тебя допрашивает как свидетеля, если он до такой степени
упрямый.
- Ох, Катя, Катя, - Мещерский покачал головой.
- Ну, скажи еще, что я страшно глупею, когда речь заходит о них, веду себя как...
- Ты ведешь себя чисто по-женски, однако нелогично для действующего офицера
милиции, - деликатно поправил Мещерский.
- Ну и пусть. Нелогично... По-идиотски себя веду. Ну и пусть. Слышишь? Мне все
равно.
- Да слышу я, слышу, - Мещерский вздохнул.
- И я тоже слышу! - подал голос из комнаты "драгоценный". - Что-то... Я не сплю. Это
Серега тут? О чем вы с ним?
- Это насчет машины, Вадик, - нашелся Мещерский. - Я ее перегоню. А ты лежи, не
вставай сегодня и ни о чем не беспокойся.
В управление розыска к Колосову Мещерский потащился следом за Катей покорно,
однако без особого энтузиазма. Так же покорно он переступил порог колосовского
кабинета. Встретились, обрадовались, поздоровались - не виделись бог знает сколько, с
того памятного всем дня рождения. Потом начали объясняться:
- Серега, ты ко мне, как я понимаю... Это она тебя привезла, да? - Колосов в
присутствии Кати повернулся к Мещерскому. - Тебя-то я очень рад видеть, ты молоток. А
это.., где ж бабуля? Пардон, где же наш многоуважаемый...
- Я за нее. То есть я за него. За Вадика, - перебила Катя. - Я же тебе все вчера сказала.
Колосов выпрямился.
- Так. А между прочим, убит человек, - протянул он многозначительно.
- Убит. Конечно, убит, но... - Катя не нашлась что сказать.
- И где же главный свидетель, этот наш.., то есть ваш, ваш, конечно.., где же ваш
обожаемый, ненаглядный? Мистер Совершенство - где?
- Никита, ты подожди. Ты вникни сначала. У ее мужа, - Мещерский тактично заменил
все ядовитые колосовские эпитеты нейтральной фразой "ее муж", - грудная клетка
травмирована, ребра... Я его позавчера ночью из Склифа забирал. Он больной, дома
лежит. Вряд ли он про убийство Бокова что-то знает.
- Да это уж я сам бы решил. Я, может, давно мечтаю на этот всеобщий идеал, - Колосов
покосился на Катю, - хоть глазком одним...
- Никита!
- Ну, что Никита? Я тридцать три года уже Никита.
- А между прочим, убит человек, - сухо оборвала его тирады Катя. - А мы тут о какойто
чепухе...
- Ни хрена себе чепуха.
- Сереженька, ну скажи ты ему! - взмолилась Катя.
- Никита, выйдем, пожалуйста, в коридор, - Мещерский снова кашлянул. - Катя пусть
посидит тут, остынет. Пусть посидит. Она женщина. А ты.., ты - мужчина. Будь помудрее.
Уступи... Женщинам следует уступать в некоторых вопросах, ничего не попишешь.
Они вышли. Катя прислушалась - спорят? Ну и ладно. Она обогнула стол и буквально
прилипла к монитору компьютера: снимки. Снимки с места происшествия. Неужели этот
вот голый, исполосованный ножевыми порезами ужасный мертвец - Боков?!
Вернулись спорщики через четверть часа. По их лицам Катя поняла: нет, не зря она
взяла сюда с собой умницу Мещерского. У него прямо дар улаживать патовые житейские
ситуации.
- Ладно. К нашим баранам, - Колосов хмуро глянул на Катю, кивнул на монитор. -
Видела? Раз видела, давай садись рассказывай, что тебе известно с его слов.
Катя все просекла правильно и моментально и, далее не испытывая его адское мужское
терпение, рассказала ему все, что слышала от "драгоценного". Увы, такое изложение
действительно сильно смахивало на испорченный телефон. Выручил ее опять Мещерский.
Поведал про свой визит на "Крейсер Белугин".
Катя увидела, как снова изменился в лице Колосов, спросил: "Жданович там? И
Долгушин? Что, правда - тот самый Виктор Долгушин?" Отвернулся к окну и стоял очень
долго и совсем невежливо - спиной к ним.
Спустя полтора часа Мещерский покинул их, отправившись на "Речной вокзал" за
машиной. А Катя сделала для себя новое неожиданное открытие: Колосов положил перед
ней графики "шлюзового" расписания и включил диктофон с записью последнего допроса
боцмана Криволапенко.
- Мы сверили графики движения речных судов. Все шлюзы вместе с баржей, в том
числе и в районе Углича, проходил этот самый двухпалубный теплоход "Крейсер
Белугин", - сказал он, когда Катя дослушала запись. - Все совпадает. Я уверен: труп
Блохиной был подкинут на баржу в гравий там, в затоне.
- Ты вышел на этот теплоход только благодаря показаниям боцмана и через графики?
Или как-то еще? - тихо спросила Катя.
Он не ответил.
- А через Белозерск теплоход проходил? - не отступала Катя.
- Это мы сейчас проверяем. Весь его маршрут.
- Я тебе скажу, чего ты точно не знаешь, - Катя взяла диктофон в руки, повертела его,
положила на место. - Самая первая жертва, тот мужчина в Петергофе... Мы с мужем и с
Сережкой встречали Новый год в Петербурге, вечером 1 января ездили в Петергоф. А
перед этим я видела.., видела их всех с "Крейсера...", кроме их капитана - этого тогда с
ними не было, - у "Астории". Они все были в Питере. И Боков тоже был, - она рассказала
все, чему была невольным свидетелем и что сумела вспомнить. - Собственно, с этой
нелепой драки в баре и началось знакомство Вадьки с ними со всеми.
- Значит, там, на теплоходе, помимо мужиков, и женщины есть? - спросил после паузы
Колосов. - И ребенок? Девочка?
- Что с этим новым жетоном? - Катя решила вернуться к главной улике... - Он на
экспертизе, как и все другие. Наконец-то криптографа дельного нашли. А то прямо беда
была - нет специалистов. А вот заключение физико-технической экспертизы, - Колосов
порылся в папке. - Все жетоны изготовлены из самого обычного сплава с примесями меди
и никеля. Обработка кустарная, не фабричная. Надписи тоже выполнены кустарным
способом. И вот интересная деталь: гравировка на всех жетонах выполнена, судя по
технике, разными мастерами.
- Вадик мне говорил: там, на теплоходе, есть еще и команда. Двое или трое матросов,
кажется, все азербайджанцы и повар, - Катя отложила заключение. - Слышишь, Никита?
Там, кроме них, есть еще и команда.
Колосов кивнул. Выражение его лица отчего-то все сильнее и сильнее начинало
тревожить Катю.
- Ты что-то задумал? - спросила она. - Ведь ты точно что-то задумал. Что?
- Я еду туда, на теплоход. - Он открыл сейф, достал кобуру с табельным.
- Прямо сейчас? Сегодня?
- Да, сегодня. - Он застегивал ремни. - Чем скорее это произойдет, тем лучше.
- Ты уверен?
- Я уверен.
- Ты так уверен, что тот, кого мы ищем, там, на "Крейсере"?
Он снова ничего не ответил.
- Тогда я тоже поеду. - Катя почувствовала, что, несмотря на этот уже знакомый ей
колкий холодок внутри, несмотря на это странное нежелание, она должна лично
участвовать во всем дальнейшем.
- Нет.
- Я поеду, Никита. Я должна.
- А как же ваша питерская встреча? - он смотрел на нее.
- Господи, да кто из них может меня помнить? Это было полгода назад, было темно.
Там все такие ошалевшие были от этой драки Ждановича с Боковым, все пьяные...
- Когда я тебя в первый раз увидел, в самый первый.., тогда, давно.., я тебя запомнил.
Из всех.
- Это ты.
- Сильно твоего мужа в "России" приложили? - спросил он, помолчав.
- Ужасно.
- Ничего, он у тебя парень здоровый, спортсмен, - он смотрел в сторону. - При таком
трепетном отношении.., такой заботе...
- Скоро мы поедем туда? - спросила Катя.
- Примерно через час. Соберутся все наши к началу операции. Это будет официальное
проверочное мероприятие. - Колосов глянул на часы. - В связи с расследованием убийства
Кирилла Бокова. У меня с утра полотдела в "России" задействовано было -
обслуживающий персонал концертного зала опрашивали. Пачку протоколов набрали и во
всех показаниях от осветителя до гримерши черным по белому - Жданович, ворвавшись за
кулисы, на глазах у всех угрожал Бокову убийством. Так что стартовать там, на этом
"Крейсере", нам есть с чего.
- На теплоходе еще трое мужчин, помимо Ждановича. И две девушки. И еще команда, -
снова напомнила Катя. - А ты.., вот таким демаршем ты не боишься его спугнуть? Он
может затаиться и...
- А ты хочешь еще один труп-голяк с биркой? - жестко спросил Колосов.
- Нет, не хочу.
- Тогда будь добра, не учи меня, что мне делать.
- Хорошо. Я пока буду у себя в кабинете. Когда все будет готово, ты мне позвони.
Катя направилась к двери. Но вот так просто закончить этот разговор, тем более перед
отъездом туда, она не могла.
- Никита, если ты до такой степени уверен, что это кто-то из тех, кто на "Крейсере", -
она оглянулась на пороге, - по-твоему, для чего он все это делает?
- Ты вот в Новый год в Петергофе, а я в прошлый отпуск осенью на Волге был, с
ребятами рыбачили. Я тебе не рассказывал случай. - Колосов барабанил пальцами по
столу. - Там у нас дед есть один - Михалыч, в поселке. Мы у него машины оставляем,
снаряжение. Раз приезжаем в Волги вечером, Михалыч как угорелый по двору мечется:
"Выручайте, овцы домой не пришли". Три овцы с ягнятами. А у него их всего десять штук.
Ну, мы сели с ним на машину, поехали искать. Ездили, ездили всю ночь по каким-то
буеракам. А уж под утро оказались у заброшенного зернохранилища. Одни развалины в
бурьяне. Ну и нашли там, что искали: кровища, волчьи следы и все овцы на земле, ягнята.
Кто-то еще живой был, ногами дрыгал... Волк загнал овец в развалины и всех порезал.
Мяса вообще не тронул - просто порезал всех до единой. Инстинкт свой удовлетворил, и
все.
- Это неудачный пример, - сказала Катя. - Овец мне жалко. Только это совсем
неудачный пример. Дело не в слепой жажде убийства. Ты сам это отлично понимаешь. Ты
знаешь: он их выбирает. Блохину шестипалую, этого хозяина звериного Освенцима из
Белозерска, Кирилла Бокова - всех их, таких непохожих, разных, он не просто убил, он их
сначала выбрал. Вот только по какому общему признаку - вот что я бы хотела знать...
Одно тебе пока скажу: насколько я успела вникнуть в их прошлое - все они не совсем
овцы, Никита. Точнее, далеко не овцы. Надо созвониться с Питером, еще раз узнать, не
установлена ли личность самой первой жертвы. Об этом утопленнике у нас вообще нет
никаких сведений. Но если призвать на помощь столь любимую Сережкой Мещерским
логику, то...
- Что? - Колосов невесело усмехнулся.
- Он, этот самый первый из Петергофа, тоже должен оказаться не совсем овцой.
КОВЧЕГ
Теплоход стоял на том же самом месте у причала. Колосов, сам организовавший за
этим причалом наблюдение, отлично знал, что теплоход никуда не делся, не снялся с
якоря, не скрылся, не слинял. И тем не менее он был уязвлен до глубины души - как это он
не уходит, не бежит? Продолжает торчать так близко от места своей очередной кровавой
забавы. Что же это он, совсем не боится? Никого и ничего не боится? Играет с огнем?
Или у него просто нет возможности повлиять на маршрут этого самого "Крейсера",
потому что он на его борту не хозяин, не капитан, а гость?
Катя увидела теплоход из машины с высоты берега, точно так же, как впервые и
начальник отдела убийств. Теплоход был двухпалубный, серый, компактный и на вид
неказистый. Катя представляла себе его совсем другим. Он не был похож на тот "белый
пароход", который отчего-то то и дело всплывал в ее памяти по пути на причал. Все это
были старые любимые штампы - "бумажный пароход", "путь к причалу" и еще отчего-то
"раскинулось море широко" и "гуд бай, Америка". При чем здесь было море, когда все
происходило на подмосковном водохранилище? И где, какая Америка не ждала их на
своих тучных пастбищах, на своих кисельных берегах?
Подрулили они к причалу мощно - на трех новехоньких патрульных внедорожниках
ППС. Колосов решил оснастить "ознакомительный визит" на борт по максимуму. С
теплохода их, конечно, заметили еще издали. Дали гудок - то ли приветственный, то ли
предупреждающий. У трапа появился матрос-кавказец и возникла какая-то колоритная
личность в белых мятых брюках, черной американской куртке-пилоте и странного вида
белой морской фуражке с кокардой, какие так любят носить прибалты. Личность
невозмутимо курила гаванскую сигару и явно тянула на капитана. Но Колосов решил
выяснить это вполне официально:
- Вы капитан судна?
- Так точно, я капитан. Моя фамилия Медведев. Зовут Аристарх Аркадьевич. Прошу.
Колосов в сопровождении оперативников, Кати и двух милиционеров с автоматами, в
бронежилетах поднялся по трапу. Предъявил удостоверение, представился. На палубу
высыпал народ: высокая шатенка в джинсах и пестром пончо (Катя вспомнила, что
Кравченко упоминал о ней неоднократно, называя Варварой) и парень с мелированными
кудрявыми волосами. Лицо его показалось Кате смутно знакомым - ба, да это же тот
самый, что прошел тогда в Питере мимо швейцара в "Астерию", словно принц крови.
Время пролетело, а на нем, кажется, все те же потертые джинсы и кроссовки со сбитыми
носами.
- Я бы хотел встретиться с владельцем этого судна, - Колосов мерил капитана
Аристарха взглядом. - Он на борту?
- Виктор Павлович Долгушин в Москве по делам, будет примерно часа через полтора, -
капитан Аристарх крепко прикусил сигару. - Может, я его вам заменю?
- Нет, вы его на замените. Но с вами у нас тоже будет беседа.
- А по какому вопросу?
- Простите, здесь вопросы пока задаю я, начальник отдела убийств Московского
областного уголовного розыска.
- Саныч, а это они из-за Лехи тут. Точно из-за Лехи! Я так и знала - добром его война с
Киркой Боковым не кончилась!
Катя видела: это тоном заговорщика бросила Варвара. Обращалась она к парню с
мелированными волосами.
- Алексей Жданович здесь? - моментально отреагировал на реплику Колосов.
- Его на боргу нет, - ответил капитан Аристарх.
- Что, и он отсутствует? А когда он будет?
- Я не в курсе, - капитан выпустил дым кольцами. - Все же, уважаемая власть и вы, ее
представители, по какому поводу такой грандиозный шухер поднят? Мы что - нарушили
правила стоянки?
- Вы не поняли или ослышались? Мы не из речной милиции. Мы из уголовного
розыска, из отдела убийств, - Колосов этого скрывать не собирался.
- Да из-за Бокова они сюда приперлись, Аристарх! Ты что, маленький, не сечешь? -
снова вклинилась Варвара. - Я ж как по телику вчера увидала репортаж, все, сказала, Лехе
нашему Ждановичу туго теперь придется. Ай-яй-яй, вам что же, на Ждановича донести
уже успели? Вся эта шобла, да? Ну, конечно, они теперь на Лехе хип-хоп спляшут.
Оттянутся на его костях по полной. Пробил их гадский час.
- Неподалеку отсюда убит небезызвестный вам Кирилл Боков, - Колосов слегка сбился
с начальственного тона. - Мы действительно прибыли сюда для допроса Алексея
Ждановича и... Одним словом, необходимо выяснить у него кое-какие вопросы. Детали.
Вы не могли бы связаться с ним по телефону, узнать, где он сейчас находится?
- А мы не знаем, где он находится, - выпалил Саныч. В ответе явно сквозил дух мятежа
- нате вам!
- Мы правда не в курсе. Его мобильник не отвечает, - с вежливой еле заметной
издевкой сказал капитан Аристарх. - Увы, увы, ничем не можем посодействовать
доблестным правоохранительным органам.
- Тогда свяжитесь с Виктором Долгушиным, - настаивая Колосов. - Пусть он сюда
поторопится. Ну? Что же вы, забыли его номер? Или у него тоже мобильник не отвечает?
Капитан Аристарх достал из кармана куртки телефон, набрал номер в одно касание:
- Алло, Витя,
...Закладка в соц.сетях
