Жанр: Электронное издание
Step-t17
...ь. В средствах транспорта вы не стеснены?
- Нет. У нас тут знакомые, точнее, друзья на одной автофирме. Подержанными
тачками торгуют, - Долгушин, казалось, смягчился, - ну а нам в аренду сдают за смешные
деньги. Вот ту колымагу, - он кивнул на "Ауди", - потом "Форд Мондео" старый был. Еще
"Тойота" - на ней в основном Жданович ездит.
- Что же, вам на каждую стоянку к трапу машины подгоняют?
- Да, если им по пути, если удобно. Но в основном на платной стоянке на "Речном
вокзале" оставляют.
- А здесь, на причале?
- Вот, все перед вами, - Долгушин снова кивнул на "Ауди".
- На этой вы ездите? - спросил Колосов.
- В основном я.
- И вчера ездили?
- Вчера я был в Москве.
- А "Тойота" сейчас, значит, у Ждановича? Где же он на ней колесит?
- Я не знаю. Ну, правда. Он не давал о себе знать.
- С какого времени?
- Сорвался он отсюда позавчера вечером. Я же говорю вам - он не один, с ним
охранник. Надежный парень. Вы поговорите с ним, вот его телефон, - Долгушин на
дисплее мобильника продемонстрировал номер Колосову.
Тот глянул на Катю: знакомый телефон?
- Адрес и телефон автофирмы, будьте добры, - попросил он.
- Пожалуйста. Только в чем дело? Вот. Но там у нас никаких бумаг, договоров. Мы без
этой муры обходимся.
- Кстати, насчет бумаг, - Колосов словно вспомнил. - Мы вот с капитаном вашим
Аристархом Аркадьевичем, пока вас тут ждали, документы на судно смотрели, маршрут.
Что же это у вас, нечто вроде экскурсии Питер - Москва?
- Что-то вроде. Сезон на излете. Туристов мало. Либо ставь судно на прикол, либо сам
фрахтуй, плавай, - Долгушин улыбнулся. - Летом у всех напряженка, никто толком и не
отдыхал. Ну я и решил устроить себе и друзьям маленький праздник.
- С какого числа вы вот так путешествуете?
- Кажется, числа с 15 августа.
- На Валаам, наверное, заходили?
- Да. Саныч, то есть Петя наш, даже с валаамским старцем беседы имел. Душевные
беседы, полезные.
- Тут без вас родители за ним приезжали, хотели забрать его, - наябедничал Колосов.
- Саныч не вещь, чтоб его забирали.
- Сложности у него с родителями. - Колосов оглянулся: Саныч как ушел с павлином на
корму, так и не вернулся. - Он что, тоже рок в вашей группе играет?
- У меня сейчас нет никакой группы.
- А я думал...
- Я со всем этим давно покончил. Смысла не вижу. Да и возраст, знаете ли, - Долгушин
смотрел поверх головы Колосова на берег. - Смысла нет никакого. А поднимать новый
проект, не видя смысла и не веря в успех, это... В общем, это и трудно, и совсем уже
неинтересно.
- На маршруте у вас были длительные стоянки, как я понял из разговора с капитаном.
- Да, где-то возле Мышкина застряли - со шлюзами получилась неразбериха, с
графиком. Я даже в управление Водоканала ездил, разбирался. До этого на Валааме
стояли. Потом в Петрозаводске на Онеге. В Череповец заходили.
- В Череповец? Лучше бы на Белом озере якорь бросили. Там, я слышал, места
обалденные, рыбалка мировая у Белозерска.
- Нас в Череповце друзья ждали, - ответил Долгушин. - Там Леха Жданович в свое
время концерты давал - помнят люди.
- Принимали, наверное, хорошо? - Колосов улыбался. - Но ведь это от Бела-озера
недалеко рукой подать - Вы расстояния по-московски меряете, - заметил капитан
Аристарх. - Москвичи! Прям как на луне живут. А я вот в свое время на Севере служил,
вот там пятьсот километров - это уж точно близко.
- Отсюда назад в Питер пойдете? - спросил Колосов.
- Сначала в Москву вернемся. То се. - Долгушин вздохнул. - Потом дочке надо Кремль
показать. А там посмотрим. Может, перед концом навигации в Нижний сходим.
- Мы в ваше отсутствие с капитаном, кроме документов, паспорта команды
просмотрели. Ну, вы, Виктор Павлович, человек известный. И без паспорта вас все в лицо
узнают... Я в том числе. Но ради проформы, дайте ваш телефон и постоянный адрес. Я
запишу.
- Вот телефон, вот еще один, у меня два сотовых, - Долгушин был сама открытость, - а
питерский мой адрес... Знаете, я в июне квартиру продал. Пока новую подыскиваю. Так
что теперешний мой адрес - этот теплоход.
- А как же.., как же вы будете, когда навигация кончится? - громко спросила Катя.
Он обернулся.
- Ну, там видно будет. Вернемся в Питер с дочкой. Может, на время в отеле поселюсь.
В "Астории", например. Один раз живем на свете, правда?
- Один, - Катя кивнула. Ей вдруг отчего-то малодушно захотелось спрятаться за спину
Колосова. И было стыдно: чего она вылезла? И еще как-то неспокойно. Она чувствовала:
превентивная акция, задуманная Колосовым, с треском провалилась. Они явились - и
ничего толком не узнали. Ни о Ждановиче, ни о ком другом. Так, впрочем, всегда и
бывает - первый блин комом. Но досадно было, что их на всех этих милицейских
вездеходах с мигалками в окружении милиционеров с автоматами никто на теплоходе не
испугался. Никто не выказал слабости или растерянности. Означало ли это, что здесь, на
этом ковчеге, милицию ждали? И не сейчас, не после гибели Бокова, растиражированной
по всем новостям, а с самого начала? И почему это Долгушин произнес это слово -
"Астория"? Как пароль произнес. Неужели он узнал ее? Да этого быть не может! Просто
не может, и все, однако...
- Павлин у вас - загляденье, - хмыкнул вдруг Колосов. - Где ж такого покупали? М-да..,
все же жаль, что наш главный вопрос так и не прояснен. Ну да нечего делать. Время нас
поджимает, - он глянул на часы. - Что ж, как говорится - до следующего раза.
- Да образуется все с Лехой, - сказал Долгушин. - Это ж ни в какие ворота: он и
убийство Бокова.
- Ни в какие? Даже так?
- Да вы сами скоро в этом убедитесь. Леха, он... Это ж Леха Жданович! Мало ли, что
там меж ними было.
- А что было-то?
- Да ничего такого, что могло кончиться убийством. Слово вам даю. Вы моему слову
поверите?
- Поверю.
- Ну, тогда запомните: Жданович, хоть и на дух Кирюшку Бокова не переносил, хоть и
морду ему не раз пощупать порывался, убить бы не смог. Он такой человек. Он не создан
для крови.
- А для чего он создан?
- Песни его слышали, стихи? Вот для этот он и создан. Еще чуть-чуть для водки, как
всякий нормальный мужик русский, еще... Ну, не заставляйте меня в пафосный тон
впадать насчет его дара свыше.
- А кто, по-вашему, мог убить Бокова?
- Кто? Скажу вам так: если Леху в покое не оставите, я вот заявлю следователю
прокуратуры... Почему-то мне все время кажется, что эта вот ваша спутница все-таки из
прокуратуры - такая она строгая и невеселая, - Долгушин смотрел на Катю, - я заявлю, что
Бокова убил я.
- Вы?
- Скажу, что я.
- Если Жданович виновен, такое лжепризнание его не спасет.
- А он не виновен.
Катя ожидала, что Колосов с ходу бросит в ответ: "А вы?" - но он не спросил.
- Аристарх, проводи господ-товарищей из милиции, - распорядился Долгушин. - Лиля,
тебя на ветру окончательно продует, у тебя нос вон посинел. Ты бы Марусю увела в каюту,
раньше не догадалась, нет?
Колосов, уже взявшийся за перила трапа, обернулся:
- Лиля... Она, Виктор Павлович, не уходила потому, что внимательно прислушивалась
ко всему, что тут говорилось меж нами. Да, Лиля, уважаемая... Вы бы точно ребенка
передали кому-нибудь. Вам придется сейчас проехать с нами.
- Мне? Зачем? Это почему? - щеки Лили снова вспыхнули. Она передала Марусю на
руки Долгушину.
- Придется проехать до ближайшего отделения. Ненадолго.
- Но я ничего не сделала.
- Я и не говорю, что вы сделали. Нам просто надо кое-что выяснить. Вопросы коекакие.
- Но я... Выясняйте. А что здесь нельзя?
- Действительно, здесь все выяснить нельзя? - спросил Долгушин.
- Нет, нельзя, - ответил Колосов.
- Почему же? - грозно рявкнул капитан Аристарх. - Что еще за новые фокусы?
- Это не фокусы. Таков порядок. У нее в паспорте, по-моему, неточность. Надо
разобраться, прошу, - Колосов пропустил растерянную Лилю вперед.
Катя не совсем поняла этот колосовский ход конем.
Одно было ясно: Никита просто так, битым, "Ковчег-Крейсер" покидать не желал. В
сплошной обороне, занятой его обитателями, его зоркий натренированный глаз сыщика
углядел податливое звено. Катя вспомнила, что говорил ей Вадим по поводу Лили. По его
мнению, она была безответно влюблена в Ждановича. Любопытно все-таки, почему
Колосов выбрал именно ее для большой атаки? Неужели он решил, что к ней,
единственной из всех, он сможет подобрать ключ?
Глава 24
342-Й НОМЕР
Когда шли к машинам, Катя спиной чувствовала на себе пристальные взгляды
собравшихся на палубе.
- Зачем они Лильку забрали? - выходил из себя капитан Аристарх. - Витя, ну сделай же
что-нибудь! Чего они девчонку мурыжить будут?!
Закат догорал над дальним лесом. По фарватеру промчалась моторка.
- Как она потом назад-то доберется?
- Ну а ты, медведь, на что? - спросил Долгушин.
- Не понял? - капитан Аристарх сдвинул фуражку на затылок.
- Садись в машину, дуй за ней, - Долгушин, как когда-то Кравченко, бросил капитану
ключи.
- Что, так прямо за ментами?
- За ней, чудило.
- Они ж ее за Леху мотать будут, знаю я их подлую ментовскую породу.
- Леха далеко, а ты здесь, вот он. Ты о ней позаботься, а о Лехе не волнуйся. Он мне
днем звонил. У него все в норме. Ну, что ж ты стоишь? Дуй, а то не догонишь.
Капитан Аристарх стукнул кулаком по перилам и одним мощным прыжком
перемахнул через борт - на трап. Через две минуты "Ауди" устремилась вслед за
вереницей милицейских машин.
- Батюшки-светы, за нами, кажется, погоня, - сообщил Кате Колосов, глядя в зеркало
заднего вида. - Кто же это там, на теплоходе, так за вас переживает, вы не знаете, Лиля?
Лиля на заднем сиденье не ответила. Однако назад оглянулась.
- Да, Лиличка, Лилия Владимировна Пономарева, судя по паспорту, да.., такие вот
пироги, Лиличка... - продолжал Колосов. - Тревожитесь вы, манерное, по поводу
документов. А вы не тревожьтесь. Все там у вас в порядке с паспортом. Просто это
предлог. Мы вот с коллегой, - он покосился на Катю, - посчитали, что с вами нам лучше
переговорить с глазу на глаз, без разных там прытких доброхотов, навроде того, кто
сейчас пылит там сзади. Они, доброхоты эти, ваши приятели, в судьбе своего товарища
Алексея Ждановича слишком уж живое участие принимают. Выручить его хотят. Но
укрывательство от правоохранительных органов, от следствия - это не помощь, Лиля. Это
вред прямой, и в первую очередь для самого укрываемого. И чем дольше времени
проходит в такой вот неразберихе, чем дольше остаются открытыми серьезные вопросы,
тем все больше и больше рождается в некоторых головах подозрений. Тем сильнее они
крепнут - не только у нас с коллегой, но и у следователя прокуратуры, который дело об
убийстве гражданина Бокова имеет в своем производстве. Ведь как он, следователь,
рассуждает? Он человек консервативный и рассуждает консервативно: чего это
невинному человеку от милиции по углам прятаться? Зачем на укрывательство товарищей
своих подбивать?
- Алексей Макарович никого на укрывательством подбивает. И он не прячется. - Лиля
снова оглянулась. - Куда вы меня везете?
- Да, собственно, никуда конкретно, - Колосов глянул в зеркальце на "Ауди" и
прибавил газа - вот тебе, лови, догоняй. - Прокатим вас по здешним подмосковным
дорогам. Вы сами питерская? Ну, я сразу понял. Хороший город - Питер. Но и у нас тут
неплохо, а? Да вы, наверное, со своего теплохода и на берег-то не сходите?
- Как это не сходим? Всегда сходим, везде. Мы с Марусей гуляем. С Варькой по
магазинам на каждой стоянке. Когда что-нибудь из вещей надо или в аптеку, всегда едем
с кем-нибудь из наших.
- И на этой стоянке в эти дни тоже сходили на берег?
- Конечно. Мы еще там стояли, у другого причала, где шашлычная. А почему вы
спрашиваете?
- Лиля, ну что вы так сразу кактусом прикидываетесь колючим? Чего вы волнуетесь-то
по пустякам? Ведь установлено, что гражданина Ждановича все эти дни на теплоходе не
было. Следовательно... А гонщик-то наш не отстает, пыжится. Кто ж это за рулем-то?
Неужели Виктор Долгушин собственной персоной? - Колосов не отрывал взгляд от
зеркала. - Эх, не захотел он мне подсказать, где приятеля его и собрата по року найти,
благородство сыграл. Только вредная это игра, глупая. Он Ждановичу больше навредил
этой своей молчанкой. Еще знаете, как аукнется на суде.
- На суде?!
- А вы как думали. Это такая машина - правосудие. Скрипит, а едет, давит в лепешку
человечка... И вы тоже сильно ему вредите, Лиля дорогая.
- Я? Почему я?
- Да потому. А ведь вы хорошо к нему относитесь - к Алексею-то Макаровичу. По лицу
это вашему видно - хорошо, сердечно. Не так, как другие.
Катя, слушая эту песнь, усмехнулась про, себя: надо же, как, оказывается, начальник
отдела убийств интерпретировал про себя ее "испорченный телефон" со слов
"драгоценного". Все запомнил, намотал на ус, проанализировал и теперь вот выдает без
зазрения совести за собственные гениальные догадки оперативного плана. Пудрит бедной
девчонке мозги.
- Я даже рискну предположить, - соловьем заливался Колосов, - что вы настолько
хорошо относитесь к гражданину Ждановичу, что сделали бы все возможное, чтобы раз и
навсегда избавить его от всех подозрений, высказанных досужей прессой. Сделали бы все,
чтобы защитить его честь и доброе имя.
- Да я жизнью и здоровьем своим вам клянусь - Алексей в смерти Бокова не виноват, -
пылко воскликнула Лиля, - вы.., вы же ничего не знаете, как же вы можете говорить? Он...
Он не такой, как все, он совсем другой. Другой, понимаете вы это или нет? Вы вот закон
защищаете, думаете, ради истины стараетесь, ради добра. Да что вы могли бы сделать в
этом мире без таких людей, как он? Ничего. Вы ведь даже не подозреваете, что они,
такие, как он, охраняют нас всех, и вас в том числе, от зла, от всякой нечисти. От гибели
наш мир спасают. Да если хотите знать, он... У него с тьмой, со злом своя собственная
битва не на жизнь, а на смерть. Если хотите знать, он такое видел и не дрогнул, не
струсил...
- Что же такое он видел? - спросила Катя.
- Черного Ангела. Смерть! - выпалила Лиля.
- Кого?
- Конечно, вы не верите. Разве вы способны в такое поверить? У вас у всех мозги точно
в целлофан завернуты. Никто не верит. Наши вон и те смеются - до глюков, мол, допился,
мерещится ему. А я знаю, это правда, - Лиля стиснула хрупкие кулачки. - Он мне сам
сказал, признался, когда в реанимации лежал в больнице зимой. Я даже место точное
знаю, где все это случилось, где он увидел... Там, на проспекте... Я знаю. Наши на смех
меня подняли - это же просто рекламный плакат мужского парфюма. Да, днем, - она както
сдавленно хмыкнула, - он, может, и плакатом "Йоджи Ямамото" прикидывается.
Черный, он и не такое может, а вот ночью... Никто не верит потому, что никому видеть
это не дано. А Алексею дано - он избран, чтобы всему этому противостоять. И он
противостоит - как воин, как защитник, как последний поэт... Он же все через себя
пропускает - все, и войну, и все эти наши взрывы, всю кровь, весь этот мрак кромешный.
Через свое сердце. Оно для всех нас - как щит. А вы.., вы его такого с грязью мешаете,
убийство на него навешиваете. Да как вам не стыдно? Как вы не понимаете, что такой
человек, как он, не может убивать?
- Но Бокову он убийством прилюдно грозил, это факт, - заметил Колосов.
- Да подите вы с фактами своими! Кирку Бокова Алексей просто презирал, но он
никогда бы...
- Ах, Лиля, как бы хотел я вам верить - если бы только вы знали. Даже этого Черного
бы принял, даже глюки, даже воина-защитника от сил тьмы, - Колосов вздохнул. -
Фантазия это, но... Я ж сам рос на песнях Ждановича. Вы еще соску в коляске сосали, а я
уж песни его переписывал. Все, что вы говорили, в его песнях. Но, Лиля, дорогая...
- Лиля, ты скажи нам, где Жданович, - тихо попросила Катя. - Майор тебе правду
говорит, честное слово - он до ужаса верить тебе хочет, что гений и злодейство
несовместны. Помоги ему и мне выпутать гения из всей этой криминальной белиберды.
- Господи, ну он в своем номере в "России"! - не выдержала Лиля. - А вы думали - он в
бега ударился? Он в своем номере, в 342-м, уже второй день. Виктору Павловичу еще
вчера его бывшая жена звонила. Он сына Лешку прямо из школы к себе в гостиницу увез.
Ну, жена и разорялась по этому поводу. Виктор ее успокаивал, как мог. Они сейчас с
Лешкой-маленьким в гостинице. Алексей Макарович Лешку с собой забрать хочет,
насовсем. Его в приют какой-то при монастыре престижный сплавляют. А он против. Что
вы на меня так смотрите - я правду вам говорю, он мне перед вашим приездом сам
позвонил!
Колосов плавно съехал на обочину, остановился. "Ауди" позади тоже остановилась,
явно в недоумении.
- Ладно, Лиля, - Колосов заворочался на сиденье. - Спасибо тебе. Тебя назад доставить
или вон туда пересядешь?
- Я пересяду, - Лиля заторопилась вырваться от них, открыла дверь машины. - Я сама.
Вы только помните, что я вам про него сказала. Я ведь вам тоже поверила.
- Ждет тебя Долгушин, - Колосов кивнул на "Ауди".
- Это не Долгушин. Это Аристарх, - Лиля вздохнула. - Сорок раз я ему говорила. Он не
слушает. Он ведь просто ненормальный мужик.
Когда уже, без эскорта, въехала в Москву и помчались по Ленинскому в направлении
центра, Колосов вдруг сказал:
- Веришь, я много убийц повидал.
- Конечно, верю, - Катя размышляла, как ей поступить дальше. Все ее мысли в
конечном итоге сводились к одной: как там дома Вадим? Не хуже ему? После шести
Серега Мещерский обещал снова быть - это уже отрадно.
- Так вот, девяносто два процента были подонки. Но знаешь, Катя, - Колосов
остановился на светофоре, - восемь процентов, как ни странно, были люди хорошие. Не
просто благонамеренные, с точки зрения обывателя, а хорошие, понимаешь? Несчастные.
- Маньяков ты тоже немало повидал, - заметила Катя. - У них какое процентное
соотношение?
Он не ответил.
Тот, кто нужен нам, - маньяк, - Катя покачала головой. - Возможно, он болен,
одержим. Возможно, он тоже... Я понимаю, Никита, тебе больно думать, что два этих так
любимых тобой еще в школе рокера причастны к...
- Больно? Да нет, не об этом речь. Просто... Знаешь, я как увидел тогда с берега этот
теплоход, я понял, Катя... Я понял - он там, на борту. Он никуда не собирается бежать. Он
ждет. Он готовится. Готовится к новой охоте. Он не боится или, может быть, просто не
думает, что его могут вычислить. Ведь он принимал меры, чтобы обезопасить себя там, в
Петергофе, и тут, у нас, с Блохиной. В двух случаях из четырех он пытался спрятать тела.
Это ведь чистая случайность, что труп Блохиной был найден. И там, в Петергофе,
утопленник просто мог утонуть, и все. Он, я думаю, убежден, что тела двух его жертв
канули, поэтому и чувствует себя так уверенно. Он бы и труп Бокова куда-нибудь заховал,
если бы у него было больше времени на той дороге, если бы это не день был, а ночь. И еще
я тебе скажу, хоть сейчас я и забрал полный список команды, хоть и буду проверять всех,
от моториста до повара, через миграционную службу, все это мартышкин труд. Он не
оттуда, не из трюма. Он из кают-компании. Бокову нашему звонили не откуда-нибудь, а
якобы из самой крутой столичной продюсерской фирмы. И это была ловушка. Знать о
таких вещах, как продюсерская фирма "Медиа", мог лишь тот, кто хорошо знаком с этой
кухней. Который либо сам в ней когда-то варился, либо у которого все контакты
подобного рода постоянно на слуху, на глазах. А на нашем "Крейсере" таких господ
только четверо. Девиц я сразу исключаю - ни та ни другая достаточной силой не
обладают, чтобы так орудовать ножом. И один из этих четверых - Жданович, которого я
еще каких-нибудь пять-семь лет назад слушал как... Ну, в общем, по большому кайфу мне
было то, о чем он пел и как.
- А Мещерскому и моему мужу нравился "Крейсер Белугин". Группа в золотом составе,
- заметила Катя. - Они распались. И если я что-то понимаю - как бы Долгушин сейчас
себя высоко ни ставил, какие бы теплоходы себе ни покупал, без тех ребят он ничто. Он
тебя спросил: ты, мол, понял, с чего они разбежались? Ты правда понял?
- Ни черта я пока не понял на этой посудине.
- Павлин у них правда замечательный, - вздохнула Катя. - Прямо знаковый символ
какой-то. Сплошной Обри Бердслей... И капитан там с сигарой. И девочка занятная,
Маруся... Знаешь что, Никита...
- Что?
- Я к Ждановичу с тобой сейчас не поеду. Я сойду вот здесь на остановке. Я там буду
совершенно лишней в гостинице. Тебе лучше с ним одному встретиться. С твоими из
отдела, но без меня. Без женского присутствия. Возможно, если сейчас между вами
произойдет чисто мужской разговор - это даже лучше.
- Для дела лучше?
- И для дела тоже. Вот тут останови, пожалуйста. Я тебе завтра позвоню.
- Завтра суббота.
- Ну, тогда зайду в понедельник за новостями. Катя стояла на набережной Москвыреки,
смотрела туда, где всего в квартале за мостом высилось здание гостиницы "Россия",
обреченной на слом. Туда уехал начальник отдела убийств. Возможно, там, в номере, его
ждал тот, кого они пока так тщетно искали. Подошел троллейбус. На набережной
зажглись фонари.
Спустя двадцать минут Колосов уже шел по гостиничному коридору, застеленному
ковролином. Гостиница не произвела на него впечатления. Триста сорок второй номер, в
который, постучав, он вошел, тоже. Обыкновенный номер. Без изысков. Правда, вид из
окна - на купола Василия Блаженного, а это уже дорогого стоит. На подоконнике сидел
белобрысый мальчик лет двенадцати в кроссовках, с ноутбуком на коленках. В углу
работал телевизор. На бюро стояла наполовину пустая бутылка коньяка.
- Здравствуй, я к твоему отцу, он где? - обратился Колосов к мальчику.
Тут за дверью ванной зашумела вода в унитазе. И вышел Жданович. Свет тусклого
плафона гостиничной прихожей отражался в его очках. На Колосова дохнуло
выдержанным армянским. Алексей Макарович Жданович был нетрезв.
- Майор Колосов, уголовный розыск области, занимаюсь расследованием
обстоятельств убийства Бокова Кирилла, личности вам известной, - начало было похоже
на рапорт, - должен взять у вас объяснение в связи с инцидентом, произошедшим
накануне во время концерта.
- Валяйте, берите, - Жданович был чем-то сильно подавлен и на появление в номере
сотрудника уголовного розыска реагировал как-то вяло, без интереса.
- Сын ваш пусть пока погуляет в холле.
- Не пойду я в холл. С какой стати? - мальчишка замотал головой. - Пап, ну скоро это
кончится, эта тягомотина? Когда мы домой поедем? Сколько я тут еще буду торчать?
Мать звонила. Че ты в самом деле прикалываешься-то? - голос у него был недовольный, а
манера разговора с отцом какая-то снисходительно-капризная. Взрослая.
- Леша, помолчи, а? Видишь, ко мне человек пришел. По делу, - тихо ответил
Жданович.
- Да тут все время какие-то тусуются! У меня уж голова пухнет. Когда ты меня домой
обратно отвезешь? Вообще, зачем ты меня забрал?
- Сейчас отвезу, не канючь. Я же сказал тебе. Вот закончат меня допрашивать, сразу и
поедем.
Колосов молча наблюдал эту сцену: и тут отцы идети. Правда, другая возрастная
категория. Но и тут нелады, как и в семействе Сухих.
- Так когда вы видели гражданина Бокова в последний раз? - спросил он Ждановича.
Было как-то чудно видеть его - такого вот расслабленного, в домашних тапочках на
босу ногу, пьяненького, пререкающегося с сыном. Всплыл в памяти совершенно иной
Жданович, раскатисто хрипевший в микрофон со сцены в Лужниках: эй, р-р-рок-н-р-рролльное
племя, есть еще пор-р-рох в пор-р-роховницах?!
- Тогда и видел, в перерыве концерта.
- Мы опросили многих свидетелей. Установлено: между вами, вашим охранником и
охраной Бокова произошла драка за кулисами.
- Между прочим, охранник мой в результате в больницу загремел. В Склифе до сих пор
лечится, - хмыкнул Жданович.
- Из-за чего возник конфликт?
- У нас с Боковым были разные взгляды.., ну, скажем, на жизнь, на окружающий мир.
Теперь он покойник. И все уже неважно.
- Для нас важно, - Колосов оглядел комнату. - Давно номер снимаете?
- С неделю.
- А я вот только что с вашего "Крейсера Белугина". Общался там с вашими друзьями. С
Долгушиным Виктором Павловичем. А где белая "Тойота", на которой вы ездите?
- Здесь, на гостиничной стоянке.
- Я так понял со слов свидетелей - вас с вашим охранником силой удалили тогда с
концерта Бокова и из служебных помещений. Что вы делали дальше?
- Отвез парня в Склиф, я ж говорю. Он пострадал.
- Отвезли, а потом?
- Хотите выяснять, что я делал в день убийства Бокова? - Жданович щурился сквозь
очки.
- Обязан выяснить.
- Надо алиби иметь, да?
- У вас есть алиби?
- Хрен его знает, - Жданович покосился на сына. Тот не слушал их, барабанил па
клавиатуре ноутбука. - Сынок.., вообще ты бы, правда, сходил бы вниз в вестибюль.
- Не пойду я, отстань, - огрызнулся мальчишка.
- Вы сына забрали к себе в гостиницу? Когда именно? - спросил Колосов.
- Ну вчера, а что?
- Вчера Бокова убили. Убийство произошло в двенадцати километрах от стоянки
вашего теплохода. Но вас, как я понял, вчера на борту не было?
- Я здесь, в городе, был.
- Так, когда вы забрали сына? Во сколько?
- Как уроки у него кончились в школе. Потом еще семинар по программированию...
Сынок, где-то в начале пятого, да?
- В начале пятого? А где вы находились утром, днем?
- Да я ж говорю вам - здесь, в городе. Ну, в Москве.
- Сидели в номере гостиницы, что ли?
- Да нет, сюда мы уже с Лешкой приехали вечером. Ну, в городе я был днем. В баре
посидел, на кладбище съездил.
- На кладбище? - переспросил Колосов.
- На Николо-Архангельское, там ребята из ВДВ похоронены. Поехал поклонился. -
Жданович снял очки. - И что вы все крутите вокруг да около? Я ж газеты читал. Ящик
смотрел - все на меня Кирку вешают.
- Но это, конечно, не вы его убили?
- Не я.
- Вы про алиби говорили. Его у вас нет.
- А это хорошо или плохо, вот скажите как специалист? - спросил Жданович. - Это как
посмотреть.
- Значит, вы это дело ведете?
- Я его пытаюсь раскрыть.
- Ну, флаг вам в руки кумачовый. Всяческих успехов в труде. А может, вы уже
арестовать меня приехали, а?
- Пока оснований у меня для этого нет. Хотя положение у вас, не скрою, - серьезн
...Закладка в соц.сетях
