Жанр: Электронное издание
Step-t12
...ли это только показалось наблюдавшей за ним Кате?
- Ну Все же скорбное было там раньше заведение - психиатрическая лечебница
общеобластная. Но дело даже не в этой. Дело в том, что после того кошмарного случая,
хотя и прошло столько лет, это было просто необходимо сделать.
- После какого случая? - спросила Катя.
- Ну как же, дикая история. Сколько милиции тут у нас тогда было... Хотя вы молодые,
вы тогда не работали еще и вряд ли знаете об этом случае. А тут все так года напугались,
так настрашились.
- Да что случилось то в этом Лесном? Когда? Давно? - Колосов достал из кармана
куртки блокнот. Катя знала - это был особый блокнот начальника отдела убийств.
Заменить его не могли ни официальные протоколы, ни оперативные диктофоны.
- Давно. Погодите-ка... Да точно - как раз в самый год и в тот самый день, когда
Брежнев умер, Леонид Ильич. Ноябрь был - как сейчас помню, только праздники отошли.
У нас тут в Воздвиженском свадьбы играли - сразу двое моих бывших учеников женились.
А тут вдруг новость страшная - главврача Луговского в Лесном убили. И как убили-то -
зверски! Сначала-то с похоронами Леонида Ильича не до нас было, а потом милиции
нагнали, что гороха. Солдат - да, да! Оказывается, что тот, кто убил доктора Луговского, -
больной, его пациент, сбежал и где-то тут у нас по лесам в окрестностях скрывался. Ой, и
время было - детей боялись одних в школу отпускать, сами ходили с оглядкой. А мне
наши мужики, кто понятыми были в больнице при осмотре, потом по секрету
рассказывали, - Захаров понизил голос. - Там, в домё-то, в больнице, крови было, крови...
И на полу, и на стенах. Нашим-то, а они не какие-нибудь чахлые, городские, а и то дурно
сделалось, как увидели они это. Но, слава богу, быстро все тогда закончилось. Поймали
того больного, ненормального и куда-то в спецбольницу отправили по-тихому. Тогда, в
восьмидесятых, конечно, ни о каком освящении здания и речи быть не могло. Поэтому
теперь, когда там вновь после стольких лет запустения возобновляется жизнь, отец
Дмитрий счел своим прямым долгом...
- Понятно, - Колосов кивнул. И убрал заветный блокнот, так и не записав туда ничего.
История двадцатилетней давности, видимо, его не впечатлила. Катя же выслушала
Захарова с великим вниманием, а потом спросила старика 6 том, о чём давно уже
собиралась:
- Мне вот родственницы отца Дмитрия настоятельно советовали отыскать какого-то
Мячикова; допросить его. А это кто такой будет? Он ваш, здешний?
Захаров смущенно кашлянул. Посмотрел на Катю растерянно.
- Вряд ли стоит придавать значение словам пожилых женщин чьи нервы расстроены
и...
- Извините, мы любые показания обязаны тщательно проверить, от кого бы они ни
исходили, - возразила Катя. - ВЫ знаете, где этот Мячиков сейчас?
- Нет; нет; я не знаю, где он сейчас. И вообще... Он такой - иногда приходит, потом
внезапно, исчезает. Отец Дмитрий его жалел по-христиански, работу ему давал при
церкви. Мячиков, конечно, человек очень, своеобразный, можно даже сказать, богом
обиженный, но чтобы он такое мог сделать - нет.
- Он не из Лесного ли часом, а? Не бывший ли пациент? - спросил Колосов
проницательно, а на Катю глянул вопросительно - что еще за фигурант такой?
- Нет, он никогда нигде не лечился. Увы. Он был судим за цинизм - так это, кажется,
называется, за хулиганство. Это... Извините, но я при девушке даже сказать не могу, что
это такое. Что он у нас тут вытворял.
- Ну и что же он вытворял? - Колосов оглядел сонный осенний пейзаж, - Говорите, не
стесняйтесь, мы на службе.
- Он... Мячиков, ведь он по специальности зоотехник был. И неплохой специалист. В
агрофирме "Луч" работал. Ну потом, когда все открылось, уволили его, конечно, выгнали.
Сестра его с семьей отсюда уехала со стыда в Калужскую область.
- Да что он такого сделал?
- Сначала парень был как парень. Только замкнутый, смурной. Но ничего этакого за
ним не замечали. А однажды танцы у нас были тут в клубе, девушки оттуда возвращались
поздно вечером одни. Идут и вдруг навстречу кто-то из кустов - шасть в макинтоше.
Макинтош распахнул вот. так, а там под ним - ничего. Извините за неприятную деталь, -
голая возбужденная мужская плоть, - Захаров конфузливо покосился н Катю. - Тогда
бесстыдника так и не поймали. Потом через пару недель женщины утром на автобус шли -
на рынок ехать. Скок им опять навстречу кто-то из кустов - плащ распахнул, а там опять
сплошная порнография. Тут у нас не Москва, такого безобразия наши деревенские терпеть
не будут. Ну собрались мужики, решили подкараулить. И подкараулили, поймали. И что
же оказалось? Наш зоотехник это с "Луча" - Кирюшка Мячиков. Поддали ему мужики
хорошенько, к участковому свели. Судили его, дали три года исправработ. В деревне ему с
тех пор хоть на улицу не выходи. Затравили его совсем. Хоть и за дело, новее же человек.
Отец Дмитрий сжалился, взял его к себе. Сколько беседовал с ним, усовещал. А Мячиков
ему в ответ - я сам свидетель - все понимаю, а ничего с собой поделать не могу, словно
сила меня какая-то обнажаться при бабах толкает. Ну работал он тут при церкви. А по
осени пропадать стал - на день, на два. Отец Дмитрий ему тут на днях строжайшее
внушение сделал: не вздумай опять за свое, мол, приняться, грех это великий. А Мячиков
в ответ дерзить стал, огрызаться.
- Ну осенью обострения бывают, - философски заметил Колосов. - А вы давно этого
типа тут видели? В день убийства он был тут?
- Утром точно был. Отец Дмитрий как раз его и воспитывал по-пастырски. А вот чтото
сегодня не пришел он бочки красить, а ведь должен был доделать работу.
- Не пришел? А где живет? В Тутышах?
- Нет, дом у них на главной усадьбе "Луча". Сестра-то с мужем уехали, хату оставили.
Только Мячиков там редко бывает. Перед соседями стыдно. Каждый ведь пальцем тычет.
- Ладно, отыщем этого вашего эксгибициониста, - щегольнул термином Колосов. - Что
я еще у вас спросить хотел - в день убийства вы сами-то когда видели отца Дмитрия в
последний раз?
- Да утром и видел. Мы с ним церковь открыли. Он мне как раз насчет денег и сказал -
мол, после обедни и поеду в банк.
- Это было во сколько?
- Утром рано. А в десять мы расстались. Я в магазин спешил. У нас по четвергам и
пятницам основной привоз всего. Так что я в Воздвиженское пошел, а отец Дмитрий в
церкви остался.
- А Мячиков тоже там был? - уточнила Катя.
- Да я ж говорю - он бочки красил.
- Алексей Тимофеевич, а где вы живете? Далеко отсюда? - спросил Колосов.
- Я вам покажу, пойдемте. Отсюда мой дом видно. - Захаров, быстро семеня, повел их
за церковь.
Пейзаж здесь, в стороне от дороги, словно раздавался вширь к горизонту: направо
вдали среди багряной осенней листвы темнели крыши каких-то строений. Впереди бурым
лоскутом стелилось картофельное поле. По нему, тарахтя, ползали два уборочных
комбайна. Налево разбитая проселочная дорога уходила с холма под уклон, спускаясь на
дно узкой тенистой лощины. А на противоположном склоне холма виднелась деревня.
- Вон там, видите, только спуститься и подняться, - показал Захаров.- Там я живу,
второй дом с края.
- А там кто живет - вой в той даче? - Колосов указал на ближайший к проселку
одинокий двухэтажный дом с круглым, похожим на иллюминатор, окном наверху. Дом
прятался за глухим дощатым забором. Вокруг Дома росли сосны. У дачных ворот стояла
машина. Катя напрягла зрение - вроде джип. Но отсюда видно плохо.
- Это дача доктора Волкова, - сказал Захаров. - Он здесь живет почти постоянно.
Только иногда на консультации в Москву ездит. Вон, кажется, гости у него. Вы с ним
обязательно потолкуйте. Он хорошо знал отца Дмитрия, дружил с ним - они ведь оба
страстные библиофилы были. И у кого только рука поднялась на такое злодейство? Убить
пожилого человека, священника. И ведь денег не взяли - вот ведь меня что больше всего
пугает... Убили и ограбили - это одно, а просто убили, тем более пастыря божьего, - это,
извините, совсем, совсем другое.
- Что вы хотите этим сказать? - хмуро спросил Колосов. А сам подумал: слухи, мать их
за ногу. Вот деревня - и про деньги тоже всё уже все знают! - Может, хотели именно
ограбить, да кто-то спугнул.
- Жулика не очень-то спугнешь. Он первым делом за ваш кошелек схватится, с ним и
убежит. Нет, тут, видно, что-то другое. Даже сердце защемило, - Захаров приложил ладонь
к груди. - Эх, годы наши стариковские и дожить по-христиански не дают.
- Кому же все-таки помешал отец Дмитрий? Может, раньше от кого-то были угрозы в
его адрес, предупреждения?
- Снова спрашиваете, были ли у него враги? Нет, врагов не было, и угроз он ни от кого
не получал. И предупреждений, - ответил Захаров. Кате показалось, что он при этом снова
вроде то ли смутился, то ли замялся, но потом отрицательно покачал головой: - Нет,
ничего такого не было. И вообще у нас тут очень тихое место.
- Слышала? - мрачно спросил Колосов, когда они отпустили Захарова восвояси. Он
горячо обещал "любую помощь и содействие со своей стороны". - Терпеть это ненавижу.
Вот это самое. "Тихое место, покой, благодать", - передразнил он. - А старичку
церковному сзади железной трубой хрясть по голове - мозги веером.
- Священника ударили железной трубой? - переспросила Катя. - Эксперт не утверждал
этого категорически.
- А я утверждаю. Мне ли таких повреждений не знать? - Колосов стал совсем мрачным.
- Едем на месть, осмотрим там все еще раз при свете. Есть там какие-нибудь железки?
Спорить готов - нет.
Сели в машину, развернулись на шоссе и поехали к автобусной остановке. Примерно
через полтора километра свернули на проселок, по которому вчера вечером возвращался
отец Дмитрий. По обеим сторонам замелькали деревья, кусты. Это был уже не хвойный
бор, окружавший церковь и кладбище, а лиственный лес. Кате показалось даже, что в этом
лесу сохранились остатки то ли аллей, то ли дорожек. То тут, то там среди кустов и
опавшей листвы были видны груды битого кирпича.
- Не пойму, что это - забор, что ли, здесь был когда-то у дороги, стена кирпичная? -
спросила она.
- Наверняка был забор. Это ж территория бывшей психбольницы. Все давно
развалилось, и чинить некому. - Колосов покосился направо. - Был общеобластной
дурдом, а теперь, значит, будет чье-то поместье, да? Я что-то не усек.
- Захаров сказал: вроде какой-то музей, - поправила Катя. - Но, кажется, бывший
учитель оперирует давно отжившими понятиями. Интересно, эта история с убийством в
больнице действительно имела место?
Колосов промолчал, давая понять, что истории двадцатилетней давности могут
подождать и еще четверть века. Приехали на место убийства. Днем картина была совсем
нестрашная. Сельская дорога, справа и слева поля турнепса, вдоль дороги редкие заросли
кустарника, далеко впереди на склоне холма - дома, дачи. Из-за верхушек елей видна
церковная колокольня.
- Надо служащих банка опросить, потом водителей автобусов, на которых, он ехал,
пассажиров. - Колосов безрадостно осматривал пожухлую, тронутую первыми,
заморозками траву в кювете, тщательно обшарил кустарник, - То, что этот поп в банке
побывал, - сомнений нет, деньги домой вез. Но, может быть, видели там, в банке, с ним
кого-то? Может, вместе с ним кто-то с автобуса сошел? Будем проверять, искать. Видишь
- нигде ни одной железяки не валяется. И свалки поблизости нет. Тот, кто ударил его, не
воспользовался тем, что просто под руку попалось, а имел это при себе, с собой нес.
- Обрезок трубы? - спросила Катя. - Ты вроде хотел вчера кусты осмотреть, где убийца
мог прятаться.
Колосов углубился в жидкие кусты, как медведь в бурелом.
- Кто-то мог его ждать здесь. Место пустынное, безлюдное, - донеслось до Кати, - а мог
и не ждать, на одном автобусе с ним мог ехать и следом идти... Убить убил, а портфель не
взял. Нет ничего, никаких следов присутствия... Глина как кисель. Я говорю - терпеть
этого ненавижу. И потом, был бы потерпевший как потерпевший, а то поп. Я пока с его
сестрой, этой попадьей, там дома разговаривал, прямо в осадок весь выпал. Катя,
слышишь? Нет, все-таки чудные люди эти попы. Точно с луны. Я эту попадью спрашиваю:
чем конкретно потерпевший занимался? А она мне: пастырской деятельностью. Как
хочешь, так и расшифровывай. Про какие-то Иринеевские чтения толковать мне начала,
про какую-то теологическую полемику с каким-то клириком Волгоградской епархии
Евтихием. Спрашиваю: с кем погибший общался, с кем знаком был? Так представляешь,
Катя, ни одной фамилии нормальной не назвала, а все: архиепископ Фтирский был его
другом, архимандрит Африкан какой-то, отец Патрикей, отец Филарет. Надо
устанавливать, кто такие. Поседеешь прямо с этими отцами! Я ей про сатанистов
вопросик подкинул как бы между прочим - может, с их стороны наезды на отца
настоятеля вашего были? Так она аж побелела вся, руками замахала. Не смейте
упоминать, кричит, молодой человек, в моем доме этих богом проклятых отщепенцев! Не
упоминайте... А мне теперь весь наш банк данных по этой нечисти перелопатить
предстоит.
- Ты думаешь - это ритуальное убийство? - спросила Катя.
- Сорок три тысячи на дороге бросили, - ответил Колосов. - Это как, по-твоему?
- Но ты сам только что Захарову говорил, что убийцу могли спугнугь, поэтому он и не
взял портфель.
- А старик мне поверил? - Никита горько усмехнулся. - Черта с два. Не хватало еще,
чтобы слухи до деревням поползли.
- Но на ритуальное убийство это тоже не похоже. Там всегда признакн определенные.
А тут их нет.
Колосов махнул рукой, отвернулся и продолжил свой личный осмотр прилегающей к
месту убийства территории. Катя вернулась в машину: Никите сейчас лучше не мешать.
Прошло полтора часа. Колосов не торопился. Катя знала: обычно на месте серьезных
происшествий он не доверяет осмотр никому - даже собственным коллегам из отдела
убийств, не Говоря уж о прокурорских и представителях МВД, приезжающих
"осуществлять общее руководство". Только себе, своим собственным глазам. Пришел, как
говорится, увидел и... ничего не нашел.
- Ну? Спросила она нетерпеливо, когда Колосов, усталый и запарившийся от усердия,
бухнулся за руль "девятки" и закурил. - Что, полна коробочка улик?
- Будешь надо мной издеваться, пойдешь в Москву пешком.
- Ой, как страшно, какие мы грозные, сердитые. - Катя поудобнее устроилась на заднем
сиденье, следя за ним в зеркало. - Так, результатов ноль. Дедукция и на этот раз подвела.
Нужна свежая идея. А кто у нас самый главный по свежим оригинальным идеям, а? Уж,
конечно, не вы.
- Уж, конечно, не я, куда уж нам, дефективным, - Колосов в сердцах включил
зажигание. - А у вас есть свежая идея?
- Не-а, - Катя улыбнулась ему в зеркальце, развела; руками. - Раз нет идей, идем самым
банальным путем - продолжаем выявлять свидетелей и очевидцев. Едем к Волкову, про
которого говорил Захаров. Может, с ним нам повезет больше.
Глава 6
СВИДЕТЕЛЬ
Пахло мокрой листвой и грибами. Гроздья рябин свисали через забор, соблазняя
сорвать себя, попробовать на вкус горьковатую мякоть. За забором росли сосны, среди
них пряталась от любопытных взоров зеленая двухэтажная дача с окном-иллюминатором
на втором этаже. "Светлый призрак, кроткий и любимый, что дразнишь, вдаль меня
маня?" - пел где-то там, на втором этаже за кремовыми шторами, бесконечно
старомодный и пленительный тенор Печковский. Так бывает только на старых дачах в
Подмосковье осенью...
- Эй, есть кто живой? Откройте, будьте добры, милиция! - Колосов хриплым
разбойничьим возгласом попытался разрушить эту идиллию.
Катя, стоявшая вместе с ним перед наглухо запертой калиткой, увидела на сосне за
забором высоко прибитый скворечник. На его крыше сидела белка, с любопытством
посверкивала на них бусинками глаз. "Те лучи, согреть меня не могут - все ушло, чем
жизнь была тепла", - пел в доме за кремовыми шторами всеми забытый тенор на старой
пластинке.
- Откройте! - Колосов громыхнул кулаком в калитку.
- Ревешь как медведь, - одернула его Катя. - Этот Волков испугается и не выйдет к нам.
Она разглядывала дачу за забором. Таких дач много еще в Малаховке и в Краскове,
были когда-то такие дачи и на Николиной Горе. Там среди книг, фарфоровых безделушек
и старой мебели доживают свой век те, кто когда-то что-то значил в этом мире и кого, по
сути своей, давно уже нет. Остались только образ, миф - в тех же книгах, старых фильмах,
в памяти их пожилых сверстников.
Колосов опять невежливо и громко бухнул кулаком в калитку. Катя вздохнула -
пробовать свою силу на безответной деревяшке - это и дурак сумеет. Но, боже мой, как же
это ему нравится! И, наверное, все равно на чем тренировать удар - на досках ли этого
старого забора, на ребрах ли нарушителей правопорядка...
- Иду, спешу! Сейчас открою, минутку подождите, - послышался громкий бодрый
мужской голос. Печковского выключили. Заскрипела дверь на террасе, послышались
быстрые шаги по ступенькам, по дорожке. Калитка распахнулась, и Катя увидела
долговязого и совсем еще не старого мужчину с крашенным"" вороной цвет кудрявыми
волосами и смуглым лицом. Одет он был в махровый купальный халат.
- Что вам угодно? - осведомился он холодно. Колосов высоко поднял свое
удостоверение, коротко представился, буркнув: "Мы хотели поговорить с вами".
- По поводу отца Дмитрия? - долговязый Волков покачал головой. - Да, да, понимаю.
Проходите в дом. Я только из ванной. Еде услыхал, как вы стучите. Как раз вода в колонке
согрелась. У нас ведь здесь все не сразу - пока печь натопится, пока вода в котле
нагреется.
Он широким шагом двинулся к даче, ведя их за собой.
Участок был огромный, аккуратный, светлый, чистый: сосны, газон. По забору росли
рябина и терн. У ворот на забетонированной площадке под навесом скучала новая белая
"Волга".
Дальше террасы Волков их не пустил, однако сделал это очень тактично - галантно
придвинул Кате плетеное кресло. Колосову указал на стул за овальным обеденным столом
- прошу, располагайтесь. На террасе было тепло. В окна были уже вставлены двойные
зимние рамы. В глубине дома капала из крана вода.
- Я только переоденусь, - сказал Волков.
- Простите, вас как по имени-отчеству? - спросил Колосов.
- Михаил Платонович.
"Ему от силы лет сорок-пять, не больше", - подумала. Катя. Ассоциации, навеянные
видом дачи и старомодным тенором, оказались неверны. Это был очередной мираж - так
тоже иногда бывает осенью в Подмосковье.
Волков вернулся в теплом свитере и спортивных брюках.
- У вас белка живет в скворечнике, - сказала ему Катя. - Такая смешная.
Он улыбнулся. Улыбка у него была мягкая. Он успел надеть очки - модные, без оправы.
На макушке, среди крашеных кудрей, волосы уже поредели. Видимо, поэтому он, как
Юлий Цезарь, старался не наклонять голову, а слегка закидывал ее назад.
- Мы все до сих пор прийти в себя не можем. Такое страшное несчастье, - сказал он.
- Вы хорошо знали отца Дмитрия? - спросил Никита.
- Мы были соседями. Сколько лет живу - столь он был в здешней церкви настоятелем.
Порой мы с ним встречались, беседовали. Он был очень интересный собеседник и
страстный книголюб.
- Вы ведь сами-то врач по профессии?
- Совершенно верно; Но сейчас я занят исключительно научной деятельностью,
работаю над диссертацией. Поэтому только консультирую коллег время от времени в ряде
клиник в Москве, Петербурге. А здесь - воля, покой, тишина. Здесь хорошо работается,
хорошо думается, пишется. Поэтому почти постоянно живу здесь.
- Да, место тихое эти ваши Тутыши, - согласился Никита. - Вы сами-то, Михаил
Платонович, что думаете по поводу этого убийства?
- А что можно думать? Беспредел, варварство. Эта наша глухомань: от автобуса идти
почти два километра, от станции столько же. А кругом ведь ни души, особенно осенью,
зимой. Вечером дороги не освещаются. А сколько сейчас разной швали бродит? Бомжи,
пьянь-рвань. Для них ведь ничего святого нет, - Волков покачал головой. - Старик ли,
ребенок ли, женщина - этому отребью все равно.
- Вы сами на автобусе сюда ездите, на электричке?
- Я-то в основном на машине. Двадцать лет за рулем - привык. И на рынок, и в магазин,
ив Москву. Но случается, барахлит, тогда приходится на автобусе добираться.
- Вы не вспомните, когда вы видели в последний раз отца Дмитрия? - спросила Катя.
- И вспоминать нечего. В тот самый роковой день и видел. Позавчера то есть, - Волков
с живостью обернулся к ней. И она снова отметила, что он старается повернуть голову
так, чтобы плешь на макушке была не видна.
- Расскажите, пожалуйста, все подробно, - попросила Катя. - Вы заходили в тот день в
церковь?
- Нет, все вышло случайно, мы буквально столкнулись с ним на улице. Я возвращался
на машине домой от своих знакомых - время было обеденное, где-то примерно часа два. А
отец Дмитрий вышел за калитку, Он явно куда-то собирался. Я остановился,
поздоровался. Хотел поболтать по-соседски, но он сказал, что торопится на автобус. Мы
распрощалась и... это все.
- Вы не предложили подвезти его до остановки?
- Нет, не предложил, - Волков развел, руками. - Наверное, следовало, но я смертельно
устал в тот день.
Голова раскалывалась просто. И потом отец Дмитрий был не один.
- Не один? А кто был с ним? - спросил Колосов.
- На улице возле церкви его ждал какой-то парень. Высокий, совсем молодой. Он
потом подошел к отцу Дмитрию, и они пошли вместе. Я понял - как раз на автобус.
- Это было в два часа? - уточнила Катя.
- Да, около того или чуть раньше.
- А этого молодого человека вы знаете? - спросил Колосов.
- Нет, не знаю. Но видел здесь раньше. По-моему, он из Лесного. Там начали
реставрировать старый корпус больницы.
- Да тут у вас раньше психушка была, - брякнул Колосов.
Волков усмехнулся:
- Была да сплыла.
- А Вы видели этого парня, что был с отцом Дмитрием; именно в Лесном?
- Нет, здесь в окрестностях встречал. Молодой такой, очень молодой. Кажется, они все
в церковь приезжали из Лесного - летом это было...
- А вам не показалось, что отец Дмитрий чем-то встревожен, огорчен? - спросила Катя.
-Нет; напротив, он был бодр. Торопился на авто6ус. В руках у него был портфель или
сумка... Нет, портфель - большой такой, вместительный. Это значило, что он, будучи в
городе, заглянет в книжный магазин, в букинистический отдел. Он был знатоком и
собирателем книг. А в подмосковных городках, особенно в глубинке такие вещи порой
можно найти. Сейчас ведь много библиотек закрывается.
- Он не говорил Вам, что планирует здесь в церкви в субботу начать реставрационные
работы? - спросила Катя.
- А как же, сколько раз говорил. Это вопрос второй год уже у всех на слуху. - Волков
закивал. - Насчет субботы, правда, я ничего не слышал. Если что-то сдвинулось, значит,
деньги на реставрацию нашлись. Bee ведь в отсутствие денег упиралось.
Больше Волков ничего про деньги не сказал. Катя отметила, что Никита и
акцентировать на этой теме его внимание пока не стал. Деньги-то ведь не пропали. Они
были найдены в портфеле рядом с телом. Катя посмотрела в окно террасы: зимние
двойные рамы, сосны, скворечник. Белки уже там нет. Белки нет, скворечник есть. И
деньги в старом портфеле тоже были оставлены убийцей на месте преступления. Что-то
это напоминает. Что-то уже виденное однажды...
Она заставила себя слушать, не отвлекаться. Колосов расспрашивал Волкова про
соседей.
- Тут все соседи в основном летом живут, - отвечал тот. - А сейчас сезон закончен. И
там, и там, и вон там дачи пустуют. Приезжают хозяева только на выходные и то не
каждый раз. Местных из Тутышей, из Воздвиженского я многих прежде хорошо знал. Но
теперь большинство поразъехалось, - он подумал, назвал в числе соседей Захарова,
какого-то старика Федотыча из Тутышей, затем Марью Никифоровну с
железнодорожного переезда, продавщицу Варю Агапову и ее мужа. Назвал он и Дениса
Малявина среди прочих.
- Значит, Ваше мнение, Михаил Платонович, убийцу отца Дмитрия нам стоит искать
только среди бродяг? - спросил Колосов,
- Не знаю. Вы профессионал в таком деле, я нет. Но кто другой это мог бы быть? -
Волков покачал годовой. - У косо бы еще рука на такое поднялась, кроме морально
деградировавшего субъекта? Форменного социопата?
Когда они вежливо простились с ним и уже садились в машину. Колосов хлопнул себя
по лбу:
- Я у него не спросил, по каким болезням он специалист. Ну тип, ну место... Ну божьи
коровки... Терпеть это ненавижу слякоть эту.
- Ну что ты все ворчишь лак старый дед? - Катя в последний раз посмотрела на
скворечник за забором - там ли белка? Снова пахло прелой листвой и грибами. И снова из
зеленой дачи пел им вслед тенор Печковский: "Опять в душе моей тревоги и мечты, и
льется скорбный стих, бессонницы отрада..." Волков, спровадив их, видно, снова включил
свой магнитофон или музыкальный центр. А они так и остались с чем пришли.
- Что ты торчишь? - повторила Катя. - Тебе дали первую нить. У нас появился
свидетель, видевший покойного незадолго перед убийством в компании неустановленного
лица. Чем не нить для первоначальных следственно-оперативных мероприятий? К тому
же свидетель указал предположительное местопребывание этого неустановленого лица -
Лесное. Это вторая нить. И даже дал примету - возраст. Радуйся и этому. Когда нам с
тобой сразу везло по трем пунктам?
- Я радуюсь. Ты что же сама не радуешься?
- Я думаю, Никита.
- Интересно, о чем ты думаешь?
- Так. - Катя вздохнула. - О деньгах в портфеле. Где-то что-то подобное уже было. Вот я
увидела эту дачу, а услышала тенора, поющего романс, и решила - Волков старик. А он
совсем не старик. Ассоциации обманчивы.
-Ну и что? - Никита развернул машину.
- А потом я взглянула на его модные очки. И подумала: я где-то видела человека в
похожих очках, с крашеными волосами. Когда его убили, то при нем тоже были деньги,
крупная сумма. И убийца их тоже не взял.
- Ты про что? Я не понимаю. Ни хрена я, Катя, не понимаю.
- Какой ты грубый, совсем как мой муж... иногда бывает... Нечасто, редко, - Катя снова
вздохнула. - Помнишь, лет десять назад на Пятницкой улице убили известного
телеведущего? Убили, деньги, что при нем были, не тронули. Ну помнишь?
Колосов
...Закладка в соц.сетях
