Жанр: Электронное издание
Step-t11
...зловещих могил, - было некогда.
Катя вихрем сорвалась с места. В ее голове роились тысячи самых разных предположений
о том, что случилось и почему Полина Чибисова, недоступная, недосягаемая для
следствия Полина - главный свидетель по делу, покинула стены отцовского особняка и
стоит здесь, на холме, одна-одинешенька, вглядываясь пристально в то самое место, где
свершилось убийство.
- Полина! - крикнула на бегу Катя, боясь, что девушка растает в прозрачном воздухе,
как мираж. - Полина, пожалуйста, подождите!
Полина вздрогнула и обернулась. Катя на одном дыхании преодолела невысокий,
некрутой подъем. Привязанная за колышек у подножия холма коза прекратила пастись и
проводила ее недоуменным взглядом. В желтых глупых глазах козы застыл немой вопрос:
ну что ты тут носишься в это тихое летнее утро? Чего кричишь, мешая другим степенно
кормиться на сочной траве? Чего вообще тебе, чужой и приезжей, надо здесь - на этом
древнем поле, на этом холме?
- Полина, постойте не уходите! Не бойтесь, это я - вы помните меня? Я была у вас дома
с участковым Трубниковым! - воскликнула Катя.
Напоминать Полине об обстоятельствах их первой встречи она совсем не хотела. Но
так уж вышло - слово не воробей...
- Не ожидала увидеть вас здесь одну, - Катя подошла к девушке. - Здравствуйте,
Полина. Рада, что вы уже... совсем здоровы. Только, пожалуйста, не бойтесь меня!
- Я вас не боюсь. Я знаю, кто вы, помню, - Полина смотрели на Катю совершенно
спокойно и безучастно. - Я вас увидела, еще когда вы шли по дороге и стояли поддеревом.
Вспомнила сразу... Трудно забыть человека, который орет на тебя, когда ты... - Полина
потупилась. - Потом... после я спросила у папы, кто вы такая. Он сказал, что вы из
милиции.
- Меня Екатериной зовут, можешь звать меня просто Катя. Я вчера из Москвы приехала
специально, чтобы встретиться с вами... с тобой, - Катя улыбнулась. - Давай присядем?
Полина послушно опустилась на траву, села, обняв руками голые загорелые колени.
Кто знал ее раньше, тот сразу бы сказал, что за эти дни она сильно изменилась - похудела,
осунулась. Лицо ее стало совсем детским, но в детскости этой не было ни свежих красок,
ни бьющей через край юной энергии - только болезненная хрупкость и странная
застылость, Неподвижность черт. Лицо Полины было бесцветным-непокойным,
неестественно спокойным.
- Как чувствуешь себя? - спросила Катя.
- Ничего, спасибо.
- Из дома сегодня впервые вышла?
- Да. Захотелось.
- А до этого было страшно выходить?
- Не знаю, не помню, - сказала Полина тихо. - Я ничего не помню, что со мной было...
-Ну, как же ничего? Ты даже помнишь, кто я такая, - сказала Катя. - И что я кричала на
тебя... Тоже нашла что кричать, идиотка, в такой момент...
Полина повернула голову в ее сторону.
- Вы, наверное, тоже испугались, - сказала она. - Знаете, а дома со мной об этом не
говорят. Совсем.
- Пожалуйста, давай на ты, а? Я тебя хоть и старше, но все же не настолько, чтобы ты
ко мне как к строгой тете из милиции обращалась. Дома, Полина, с тобой об этом не
говорят, потому что не хотят тебя тревожить воспоминаниями. Боятся за тебя, оберегают.
- Я больше такого никогда не сделаю. Это было как во сне, - сказала Полина тихо, - И
не потому, что повеситься гадко, неэстетично. Есть смерти гораздо хуже, страшнее. А
вы... ты приехала, чтобы тоже меня допрашивать?
- А ты хочешь про это говорить?
- Я не хочу, чтобы меня допрашивали.
- А если просто поговорить? Пусть не со мной, с кем-нибудь?
Полина подумала.
- С мамой, может быть... - произнесла она очень тихо. - Но она не спросит, она у меня
умерла. А со следователем, что приезжал, с врачами не хочу. Ни за что!
- Может быть, тогда с отцом? - осторожно спросила Катя.
Полина судорожно замотала головой - нет, нет. В темных глазах ее мелькнул животный
испуг.
- А с Артемом, будь он жив, ты бы смогла об этом говорить?
Полина снова замолчала. Покачала головой - нет, потом кивнула - да. И вдруг
всхлипнула, плечи ее затряслись.
- Вы любили друг друга? - спросила Катя. Полина взглянула на нее сквозь слезы:
- Я виновата. Ужасно виновата перед ним, ужасно...
- Ну что ты? Почему?
- Я виновата. - Голос Полины дрожал. - Мне не надо было соглашаться, не надо было
выходить за него, не надо этой свадьбы... Не было бы ее, он был бы сейчас жив.
- Никто не знает своей судьбы, Полина.
- Вы не понимаете - это не судьба, это я! Я одна во всем виновата, Когда мы за столом
сидели, когда танцевали, я все время думала... все думала про себя: теперь конец, все
погибло и ничего уже нельзя поправить... Только одно может меня спасти...
Катя взяла девушку за руку, крепко сжала ее холодную влажную ладонь.
- Полина, прежде чем ты сейчас что-то еще мне скажешь - подумай хорошенько. И
успокойся.
- Но я должна сказать хоть кому-нибудь... Хоть вам... Мы танцевали, был фейерверк...
Артем был со мной, он так радовался... А я... Я смотрела на него и думала: все погибло,
все, и ничего уже не поправишь. Вот если бы он, Артем, вдруг исчез... если бы его вообще
не было на свете... Или если бы он вдруг умер внезапно, то я бы... я была бы спасена. Я
хотела, чтобы он умер, понимаете? Я очень сильно этого хотела. И тогда, когда нас в
церкви венчали, и в загсе, и когда мы за столом сидели, и когда на машине в Москву ехали
- всегда! Я желала ему смерти.
- Ты так страстно это твердишь, что я даже боюсь тебя слушать, - сказала Катя. - А
вдруг ты сейчас скажешь - берите меня, сажайте в тюрьму, я убила Артема?
- Вы что? Нет! - Полина резко отпрянула.
- Но даже если бы ты сказала мне это здесь и сейчас, я бы тебе все равно не поверила, -
продолжила Катя, внешне никак не реагируя на ее восклицание. - На убийцу ты, девочка,
не похожа. Ты жертва и одновременно - наш главный свидетель. Очень важный свидетель,
который так долго, упорно молчит. А перед женихом своим ты, наверное, действительно
виновата. Он тебя любил, а ты, как я понимаю из того, что ты говоришь, его не любила.
Совсем. А замуж все-таки пошла. Почему?
- Они все этого хотели. Так хотели нашей свадьбы - папа, дядя Тоша - отец Артема, сам
Артем. Я не могла, не хотела их огорчать. И потом, я думала... я надеялась, что мне самой
это поможет.
Катя терпеливо ждала, что она скажет дальше. Но Полина снова умолкла, И тогда Катя
закончила за нее:
- Но самой тебе это не помогло, так? Стало только хуже? Полина отвернулась.
- Наверное, все дело в том, что ты кого-то любишь, - сказала Катя, обнимая ее за плечи.
- Не Артема, другого человека. Я угадала, да? Разгадка-то простая, очень простая. И
догадаться совсем не трудно... Но есть в этой простой разгадке одна очень непростая
деталь... Одно обстоятельство, которое, быть может, и есть самая главная причина и
твоего упорного молчания, и чувства вины... Острая заноза, причиняющая боль...
Полина взглянула на Катю.
- Может быть, ты оттого так сильно винишь себя в смерти Артема, что в твоем сердце
существует подозрение, или, может, даже уверенность, что... к этому ужасному убийству
имеет отношение человек, который тебе близок и доро...
Катя не договорила. Полина с силой оттолкнула ее от себя. Лицо ее исказилось.
- Да вы что?! Вы сума, что ли, сошли? - закричала она с надрывом. - Это же... Да как вы
такое могли подумать о нем?!
Смена настроения девушки была столь резкой, а реакция столь бурной, что Катя
невольно испугалась - не переборщила ли она? Но, взглянув в сверкающие гневом глаза
Полины, на румянец, который вернула ее бледным щекам прихлынувшая клипу кровь, она
успокоила себя - нет, расчет верен. Такая встряска девушке сейчас только была пользу.
Негодование и страх за любимого человека, кем бы он там ни был (имя и фамилию
установим - дайте срок), помогут ей стряхнуть с себя душевное оцепенение, вытеснят из
сердца тот, другой страх, что гнездится там с той самой трагической ночи.
Наблюдая разгневанную Полину, Катя была уверена - сейчас с ней можно уже не
осторожничать, не церемониться, а задавать любые вопросы о той ночи. Желание отвести
подозрений от любимого (опять же кем бы там он ни был) заставят ее вспомнить и
рассказать все, чему она была реальной свидетельницей. О, это был долгожданный час! И
Катя не собиралась его упускать.
- Что произошло там, в поле? Кто на вас напал? - спросила она резко. - Ты должна мне
все рассказать. Сейчас же.
- Я не знаю, кто на нас напал!
- Это не разговор.
- Но это правда - я не знаю, кто это был. Но это не он, не он!
- А мне из твоих слов, из твоего поведения кажется обратное. - Катя внимательно
следила за реакцией Полины, подливая и подливая масла в огонь.
- А я вам говорю- это не он. Он на такое не способен. Он человек, а не зверь. Не
животное!
-А что, тот, кто на вас напал, больше напоминал животное, а не человека? - быстро
спросила Катя.
Глаза Полины расширились. В них мелькнул ужас.
- Да! - выкрикнула она хрипло. - Да, да!
- Тихо, - Катя снова взяла ее за руку. - Ну не надо так, успокойся...
Но плотина была уже прорвана - Полина задыхалась, стараясь выговориться:
-Я не знаю, кто на нас напал, - твердила Полина. - Мы свернули с дороги, до самолета
время оставалось, и Артем хотел, чтобы мы... Мы занимались любовью в машине. Была
гроза. Молния сверкнула, ударил гром, и вдруг у нас вылетело лобовое стекло. Я ничего не
поняла - испугалась, что это шаровая молния... Артем приподнялся, и в этом миг кто-то
снаружи рванул дверь, оторвал его от меня, вытащил наружу. Я услышала, как Артем
закричал - страшно, ужасно... Я была почти совеем раздетая, пошевелиться не могла, меня
точно парализовало вдруг... Лежала, высунуться боялась. Потом приподнялась - я что-то
услышала в шуме ливня, какие-то странные звуки. Мне показалось, кто-то из темноты
заглядывает в салон через выбитое стекло и... Помню боль, наверное, меня кто-то ударил
по голове, я потеряла сознание. Не знаю, как долго я лежала. Очнулась, вся мокрая -
дождь через дыру хлещет, Артема в машине нет, я открыла дверь, выползла. Даже встать в
полный рост не могла, так и ползла на четвереньках... И вдруг наткнулась на него, на
Артема. Он лежал в луже, Молния снова полыхнула, и я увидела... увидела, что с ним
сделали, - Полина зажала рот рукой. - Он был уже мертвый, весь в крови... Я хотела
бежать оттуда, но поскользнулась, упала, ударилась обо что-то... И вдруг снова услышала
эти звуки - хлюпанье по грязи - кто-то шел ко мне.
- Ты видела, кто это был?
- Он вышел изо ржи. Было темно - я видела только фигуру в черном. Не знаю, что это
было - дождевик или саван...
Он приблизился к месту, где лежал Артем, наклонился и... Я ничего не видела,
слышала только звуки - чавканье грязи да стук: так стучат, когда мясо рубят на
деревянной колоде... Я поползла прочь... Кричать я боялась. Старалась спрятаться во ржи,
чтобы меня не нашли. Лил дождь, было холодно. Потом не помню ничего - наверное, я
опять потеряла сознание.
- Нападавший к тебе не приближался?
-Я спряталась во ржи, - повторила Полина.
- Что на тебе было надето?
- Зачем это вам? - Полина резко вскинула голову. В глазах ее ясно читалось: как
можно, после того как я рассказала такое, спрашивать о такой ерунде? - На мне было мое
платье...
- Расстегнутое? - спросила Катя.
- Да, Артем расстегнул, когда мы... Я ползла и держала его вот так, чтобы оно совсем
не сползло. - Полина стиснула на груди легкую ткань платья в кулаке.
- Вот видишь, сколько всего важного ты помнишь, - сказала Кати. - Все это нужно нам,
все эти подробности... А туфли? Они были на тебе, когда ты ползла от машины?
- Одну я где-то потеряла, в грязи. Другая была на мне.
- А трусы? Их на тебе не было? Знаешь, где мы их нашли? На боковом зеркале вашей
машины. Кто-то повесил их туда как флаг - не Артем?
Полина вздрогнула. Катя снова стала свидетельницей резкой перемены в ее облике -
лоб, щеки, шею девушки залила краска стыда.
- Значит, это сделал не Артем? - повторила Катя. Полина покачала головой - нет.
- И ты не видела, кто это сделал?
- Нет.
- Тебя должен посмотреть врач-гинеколог, - помолчав, сказала Катя. - Этого нам не
избежать - тебя необходимо освидетельствовать.
- Я все рассказала, больше я ничего не знаю. - Полина смотрела в одну точку. - Даже не
думала, что смогу это вспомнить, не хотела вспоминать. Гнала это от себя- этот ужас... А
что вы на меня так смотрите?
- Полина, у меня к тебе последний вопрос - зачем ты снова сегодня пришла сюда?. -
спросила Катя тихо. - Неужели, чтобы снова взглянуть на это место?
Девушка низко пустила голову. Лицо ее снова стало отрешенным.
- Я бы не посмела, - продолжала Катя. - Ни за что не решилась бы, тем более одна... Тут
у вас какие-то истории жуткие про это место ходят...
Полина никак не отреагировала.
- Правда, вид отсюда классный, - не отступала Катя. - с этого кургана... На реку, поле,
лес, дорогу... А вон там вдали - что за строения?
- Это новая ферма.
- Чья? Твоего отца?
- Нет, Александра Андреевича.
- Какого Александра Андреевича?
- Павловского, - еле слышно произнесла Полина и вдруг стремительно вскочила на
ноги, точно ее подбросило пружиной.
Поднялась с травы и Катя. Внизу по дороге в густом облаке пыли ехала машина. Катя
узнала уже виденный однажды потрепанный бордовый внедорожник. Полина неотрывно
следила за ним взглядом.
Машина поравнялась с холмом. И вдруг резко затормозила. Из кабины выпрыгнул
мужчина в кожанке. Полина прижала к груди стиснутые кулаки, точно пытаясь удержать
саму себя и свое сердце здесь, на вершине холма...
Мужчина встревоженно крикнул им: Эй! - махнул рукой, то ли приветствуя, то ли
приказывая, оставаться на месте, и начал быстро взбираться по склону. Это был именно
тот, о ком они только что говорили, - Александр Павловский...
Глава 12
ЧЕРНЫЙ ПЛАЩ
Лицо девушки - открытая книга. Читать по ней с легкостью может даже самый
поверхностный наблюдатель. А Катя считала себя наблюдателем опытным и зорким...
Павловский подошел. Теперь Полина старалась не смотреть на него, но это давалось ей
с трудом. Явление те же и Павловский и для самой Кати стало неожиданностью и
испытанием. Она сразу же сделала для себя открытие: Александр Павловский вблизи,
вживую совершенно иной, чем на телеэкране. Катя помнила его таким, каким он был в
середине 90-х, когда редкий вечер обходился без его телерепортажей из горячих точек.
Павловский был и военным корреспондентом, и продюсером, и режиссером
документальных фильмов на криминальные темы, и политическим обозревателем.
Репортажи его эпатировали, раздражали, порой ужасали натурализмом деталей,
отталкивая и одновременно неудержимо привлекая зрителей к экрану. Так как
Павловский умел снимать войну, политиков, трупы погибших, кладбища, мясокомбинаты,
бойни, модные тусовки, байкеров, бродяг, конкурсы красавиц, венерические диспансеры,
колонии строгого режима, отделения милиции и особняки олигархов - так все это ни до
него, ни после не умел снимать никто. На пике его славы о нем писали все газеты, дружно
ругая, называя то некрофилом, то экстремистом, то трубадуром трущоб. Однако никто из
злопыхателей не в силах был обвинить его в отсутствии таланта и в трусости. В те
времена Павловскому завидовали очень многие. И на какой-то момент он был
абсолютным лидером, некоронованным королем журналистского племени, живущего
событиями одного дня.
Так было в недалеком прошлом. А потом все изменилось. Павловский исчез с экрана
телевизора. И сейчас перед Катей был он и не он; вроде бы все отдельные черты хорошо
узнаваемого, примелькавшегося звездного облика были те же, прежние. Но сам
Павловский стал каким-то другим. И в лучшую или в худшую сторону были эти перемены,
Катя определить затруднялась.
- Полина, ты? Здесь?! - Павловский шагнул к девушке. - Я вас с дорога увидел. Да с кем
это ты? ...
- Со мной, - сказала Катя. Достала удостоверение, протянула.
- А, вот в чем дело, - Павловский покачал головой. - Ясно, ясно... Полина, а разве
Отец... разве Михаил Петрович разрешил тебе уходить так далеко от дома?
Тон у него был встревоженный и недоуменный. И вместе с тем нарочито отеческий.
Обращался он к Полине так, как обращается снисходительный пожилой дядюшка к своей
избалованной любимой племяннице.
- Полине гораздо лучше, - сказала Катя, потому что девушка на вопрос Павловского так
и не ответила. - Мы только что беседовали с ней...
- О чем? - спросил Павловский.
Катя смерила его взглядом. Быть чопорно-официальной, разыгрывая из себя аса
правоохранительных органов в присутствии этого человека, который за свою жизнь
сделал сотни криминальных репортажей и знал милицию как облупленную, было глупо и
пошло. Катя инстинктивно чувствовала, что состязаться в чем-либо в открытую с этим
ярким, своенравным, умным, дерзким типом ей явно не по силам. К тому же она
прекрасно помнила, какое гипнотическое впечатление умел он произвести на женщин.
Он был красив мужественной. Чисто мужской красотой. В каждом его движении
чувствовалась сила и уверенность в себе. Цену этой уверенности он знал и всегда ставил
на службу своим интересам.
Вот и сейчас он смотрел на Катю насмешливо, простодушно и нагло, задавая в упор порепортерски
совершенно неприличный прямой вопрос. Кате отчего-то вдруг вспомнился
бандит Костальен, про которого сегодня столько всего было сказано. У него, наверное,
было такое же лицо - такие же настойчивые, выразительные серые глаза, такие же
чувственные губы, твердый подбородок с ямочкой, такие же плечи...
- Мы говорили с Полиной об обстоятельствах убийства ее жениха, - сказала Катя: что
ж, на твой конкретный вопрос тебе будет от меня- конкретный честный ответ. В этом
богоспасаемом Славянолужье слухи распространяются со скоростью света. Так пусть
здесь узнают все: главный свидетель Полина Чибисова уже успела поделиться тем, что ей
известно, с сотрудником милиции. По крайней мере, если у кого-то из местных были на
ее счет в этом отношении какие-то темные планы, пусть он поймет, что опоздал.
Павловский вздохнул, наклонился к Полине, заглядывая ей в лицо:
- Ну? Что, малыш? - сказал он мягко. - Как ты? Не надеялся даже, что увижу тебя
снова... Говорили, что ты в Москву уедешь. Увезут тебя отсюда. От нас.
- Нет, нет, что вы. Я никуда не поеду, - прошептала Полина.
- А я даже испугался, - Павловский грустно усмехнулся. - Увидел вас вдвоем. Думаю,
кто это с тобой - чужой, незнакомый. Надо вмешаться. Из района еду, из нотариальной
конторы, документы срочно на землю переоформляем... А на ферме Костя зашивается с
покупателями, они скот сортируют. Как всегда, одни сплошные претензии... Звонил
только что, меня ждет... Малыш, ну ты что? Что с тобой такое? Вся дрожишь... Ну?
Видишь, из дома вышла наконец, и ничего страшного с тобой не случилось. Погода
отличная. Если б не дела - будь они неладны, - я бы сам день-деньской на речке пропадал,
как в детстве... А мопед твой цел, на ходу?
-Цел, - Полина подняла голову. Во взгляде ее, устремленном на Павловского, был и
испуг и нежность.
- Ну! Красота. Завтра сядешь и поедешь. Вон и капитана милиции с ветерком
прокатишь. А что? Знай наших, а? - Павловский улыбнулся. - Смотрите, а кто это к нам
чешет сюда на всех парах? Эй, Христофорыч! Ты что, кросс на приз Динамо сдаешь?
Катя взглянула туда, куда указывал Павловский. Через поле широким журавлиным
шагом к ним спешил участковый Трубников.
- День добрый! - приветствовал он их издали. Здоровался-то он бодро, но в глазах его,
когда он поднялся на холм, Катя заметила изумление и тревогу. Трубников тоже явно не
ожидал увидеть затворницу Полину здесь, фактически в непосредственной близости от
места убийства. Однако встревожила его не эта нежданная встреча, а что-то совсем
другое.
- Я иду из своей Столбовки в опорный - гляжу, ба! Три тополя на Плющихе, -
Трубников пожал протянутую Павловским руку. - Как переночевали? - спросил он у Кати.
- Все хорошо, Николай Христофорович. Спасибо. Вот уже по окрестностям брожу.
Полину встретила. - Катя едва удерживалась, чтобы не подмигнуть участковому.
Трубников посмотрел на присмиревшую Полину, на Павловского.
- Ты к себе едешь, Александр Андреич? - спросил он.
- Нет, на ферму, - ответил Павловский.
- Полина, а тебя дома не хватятся? - повернулся Трубников к девушке. - Отец,
Елизавета Максимовна? Они знают, что ты ушла?
- Знают. Я теперь... Короче, Николай Христофорович, со мной все уже в полном
порядке, - Полина говорила это тихо, не поднимая на Трубникова глаз.
- Ну и хорошо. И отлично. Я очень рад, - Трубников добродушно улыбнулся. - И все же.
будет лучше, если ты сейчас вернешься домой. А я тебя провожу, лады?
- Нет, не надо, - Полина отодвинулась от Трубникова в сторону Павловского. - Меня
что же, теперь так и будут по поселку с милиционером водить?
Трубников взглянул на хранившего молчание Павловского.
- Так, значит, ты на ферму, Александр Андреич, - сказал он. - Ну, счастливого пути.
Павловский улыбнулся. Кате показалось, что вот сейчас с этой улыбкой он скажет
участковому: ну, а ты-то, ты-то что? Чего лезешь? Но Павловский только глянул на часы и
заторопился к машине.
- Александр Андреевич! - воскликнула Полина. - Можно я с вами? Только до
перекрестка, а там я сама до дома дойду.
- Айда в машину, малыш.
- Одну минуту, пожалуйста, - Катя решительно шагнула вперед. - Александр
Андреевич...
- Что? Я вас слушаю, - Павловский заинтересованно обернулся.
Но Катя в это мгновение видела не его - Полину. Лицо девушки снова мертвенно
побледнело, губы задрожали.
- Мне с вами необходимо поговорить, Александр Андреевич,- сказала Катя.
- О чем? Тоже об убийстве?
- Да. Вы человек опытный, умный, наблюдательный. Любые ваши показания нам очень
помогли бы.
- Вам - это кому? Из вашей краснокожей книжицы я это так и не понял. Уж извините.
- Екатерина Сергеевна, как и я, занимается расследованием этого дела, входит в нашу
следственно-оперативную группу, - дипломатично пришел на выручку Кате Трубников.
- Я в своей жизни, Екатерина Сергеевна, повидал немало милиционеров, - сказал
Павловский. - Разные личности попадались. Иногда сносные, иногда малоприятные.
- Это как и везде. Я постараюсь быть сносной, - сказала Катя. - Так где и когда мы
можем поговорить? Вы не могли бы сегодня выбрать время и приехать в опорный пункт?
- Ну уж нет. Дудки. Христофорыч, ты не обижайся, но в будку твою я принципиально
не поеду, - хмыкнул Павловский. - Если хотите, Екатерина Сергеевна, приходите сегодня
вечером ко мне домой, вон мой дом, отсюда видно. Там и поговорим. Только я поздно
приезжаю, учтите. Нам, крестьянам, - Павловский смотрел на Катю снова простодушно и
с вызовом, - отдыхать в это время года некогда.
- Вы и когда журналистом были, тоже редко отдыхали, - кротко заметила Катя.
- А вы что, еще помните времена, когда я был журналистом?
- А как же. Есть вещи, которые не забываются.
- Надо же... Вот чувствую - неспроста вы мне льстите. А поделать ничего не могу -
чертовски приятно, когда тебя молодежь еще помнит. Низкий поклон вам за память, -
Павловский приложил обе ладони к груди - в десять я буду дома. Заходите, не
стесняйтесь. Думаю, темы для обсуждения у нас найдутся. Ну, малыш, ты со мной? - Он
опустил руку на плечо стоявшей рядом Полины.
- Ну, что? - шепотом, сгорая от нетерпения, спросил Трубников. - Как наш свидетель
драгоценный? Что сказала? Я, как увидел вас, - прямо обмер, глазам не поверил сначала.
Она! И вы рядом. Как это вы, Екатерина Сергеевна, напали-то на нее?
- Случайно, - честно призналась Катя. Она смотрела вслед Павловскому, уводившему
девушку к машине. - Я вам все сейчас рассажу.
И рассказала. И по мере того как рассказ ее близился к концу, лицо Трубникова
менялось, выражая жестокое разочарование.
- И это все, что она помнит про эту проклятую ночь? - хрипло воскликнул он.
- Говорит, что все.
- Да это мы в общих чертах и без нее знали. Это из данных осмотра места
происшествия вытекает!
- Она утверждает, что больше не помнит ничего. И того, кто на них напал, она не
видела. Если честно, Николай Христофорович, - Катя вздохнула, - внутренне я именно к
такому повороту была готова. В то, что Полина назовет нам имя убийцы, я не верила. Да и
вы; по-моему, тоже. Если бы она знала или если бы хотела назвать, она бы это давно
сделала, несмотря на весь свой шок.
- Я надеялся, что она хоть приметы нам какие-то даст, хоть какой-нибудь словесный
портрет, - буркнул Трубников.
-Портрет? - Катя смотрела на удаляющуюся по дороге машину Павловского. - А знаете,
мне сегодня намекнули, что этого самого портрета у нас может и вообще не оказаться.
Или вдруг появится такой, какому мы и сами не поверим.
- Это еще почему? - нахмурился Трубников. - Кто это вам такое сказал?
- Да легенды тут у вас, оказывается, ходят разные про это место это роле.
- Тьфу ты! - Трубников в сердцах сплюнул. - Так я и думал! Вера Тихоновна снова свои
астральные крылья распускает. Ну, старуха...
Катя посмотрела на него - злится. В памяти всплыли слова Колосова: Он местный... И
порой выдает такие перлы, что хоть стой, хоть падай...! Интересно, что сам участковый
говорил Никите обо всем этом?
- Вы что к нам так бежали-то бегом? - спросила она. - Встревожились, что Павловский
тут?
- Ну, нет, конечно... так вообще, на всякий случай... Увидел вас, девчушку нашу и его...
Чего ему от вас надо было?
- Да ничего. Сказал, что тоже заметил нас на холме и забеспокоился - с Полиной ктото
чужой. И в сущности, - в этом его поступке ничего такого странного нет. Вполне
нормальная реакция после того, что здесь, на этом месте случилось.
Трубников совсем нахмурился.
- Уж и не знаю, как лучше, спокойнее было бы для нас, для дела, - сказал он, - когда
девчонку дома держали под присмотром врачей или теперь, когда она в себя пришла,
ходит, где ей вздумается, одна.
- Николай Христофорович, какие отношения были у Полины с Павловским до ее
свадьбы? - осторожно спросила Катя.
- А ВЫ что, сами не видите какие? - Участковый поморщился как от зубной боли.
- Ну, положим, кое-что я в этой короткой встрече дл
...Закладка в соц.сетях
