Step-t08

страница №22

...Вот люди. Ты на них злился, зубами
скрипел, а они...
- Нет, Вить, в другой раз. Мне тут еще в одно место заскочить надо, - соврал он. Не мог
не соврать, потому что этот вот так вдруг и сразу понравившийся ему афганец по-прежнему
оставался подозреваемым по делу о трех зверских убийствах, одним из тех семи. И с ним еще
предстояло работать, а как - бог весть, может быть, очень жестко. И от сознания неизбежности
этой работы у Никиты отчего-то вдруг стало тяжело на душе. И вот в который уж раз мысль
крамольная мелькнула: "А кончить всю эту мою конспирацию. Словно пес ведь, прости
господи, словно легавый. А нет чтобы вот так действительно - начистоту и либо поверить уж
накрепко, либо пулю ему, заразе".
- Ну ты припомни те дни поточнее, - настойчиво повторил он уже у самой калитки. -
Тебе ж самому польза будет. И вот ему, - он наклонился и неуклюже погладил головку
увязавшегося за ними ребенка, отметив с удивлением, какие мягкие и густые у него волосенки.
Пальцы хранили ощущение этой мягкости долго. Хранили даже тогда, когда вернулась
прежняя злость, теперь уже на самого себя: "Слюни распустил, рассиропился, раскис. Сову по
полету видно, добра молодца по соплям". Но вспоминалась "тульская десантная", "Пандшер",
а перед Глазами замаячил бок, развороченный разрывной пулей, а потом этот косенький
мальчишка - крошечный приемыш-калека и... злость пропала, теперь уже окончательно и
бесповоротно.
...Сила чувств - открытая книга. По ней можно читать правду о некоторых из нас.

Глава 32

ПЕРЕД СХВАТКОЙ

Все дальнейшие события, происшедшие в считанные дни, впоследствии вспоминались
Кате как некая дикая фантасмагория. Словно она спала, видела дурной сон й все никак не могла
пробудиться. Время в том мрачном сне было какое-то отрывистое, ненормальное. Оно то
мчалось, как поезд, то вдруг тянулось медленно и тоскливо, как размытая осенними дождями
дорога, то замирало на месте, а то делало внезапный скачок в неизвестность. В том сне наяву
некуда было деться от постоянной грызущей тревоги и тупого недоумения: "Да неужели это все
со мной происходит? Да как же это возможно?"
Потом, когда все осталось далеко позади, Катя отчетливо определяла только одно: все
началось с того неожиданного телефонного звонка в ленивый жаркий полдень, когда она
только-только вернулась к себе в кабинет из главковского буфета.
- Катя, здравствуйте, это я, Света Кораблина. Вы... Не могли бы мы с тобой встретиться
прямо сейчас? Я в Москве, звоню из метро. Ты скажи, куда подъехать. Мне очень нужно тебя
видеть!
- Тебе "Александровский сад" удобен? - предложила удивленная Катя.
- Сейчас схему посмотрю. Да, да!
- Там и встретимся на выходе. Свет, а что стряслось-то? - Расскажу, я там буду через
пятнадцать минут. Катя заспешила. Господи, еще что там такое? Почему Кораблина звонит?
Почему у нее голос потерянный?
Она летела вниз по Большой Никитской. По дороге вспомнила: через "Манеж" хода нет,
разрыто, кинулась вдоль университетской ограды к переходу. Кораблина уже ждала ее на
условленном месте. Они быстро прошли по аллее, сели на скамейку под старой березой,
помнившей еще, наверное, стрелецкий бунт и трупы казненных на красной стене: "Что зубец -
то стрелец".
- Ну прямо не знаю, что теперь делать, - Кораблина нервно дергала ремешок белой
сумочки. - К кому идти мне теперь?
- Ко мне ты уже пришла. - Катя придвинулась ближе, вся горя от нетерпения и
любопытства. - Ну?
- Он... он все время лгал мне, понимаешь? - Кораблина скорбно качала головой,
увенчанной пышной копной аккуратно подколотых волос. - Все время, оказывается, лгал, а
я-то... Давал деньги, говорил - вот, мол, заработал на стройбазе, а сам...
- Слушай, так дело не пойдет. Ты давай по порядку, с самого начала. Короче, вот это
самое, что тебя так поразило, произошло когда? Вчера?
- Да, вчера вечером.
- Вы... ты была...
- С ним, да, с Ромкой. Он... - Кораблина закрыла глаза и выпалила нервной
скороговоркой: - К нему приехал этот, на мотоцикле, ну их главный. Этот Акела с лицом
нациста.
Катя прикусила язык: вот так-так. Ей предводитель байкеров показался двойником Микки
Рурка, Ира Гречко спрашивала про волка, а эта вот - "нацист".
- Мы с Ромкой были у меня. А он приехал, и с ним еще двое на мотоциклах. Ромка к ним
вышел, а я все через окно слышала. И они...
...Когда стих треск моторов, Акела слез с мотоцикла и медленно поднялся на крыльцо.
- Ну, здравствуй, приятель, - сказал он. - Что же ты прячешься от меня, а? Я разве не
просил тебя приехать?
- Я не прячусь, просто был занят. - Жуков плотно прикрыл дверь школьного флигеля и
прислонился к ней спиной. - Ну что тебе?
- А мы давно с тобой не виделись. С тех самых пор, что привез ту кралечку
длинноногую. Она не сказала тебе, что я ей кое-что обещал? Нет?
- Нет.
- Ах нет. А мне вот приходится слово держать. А тебе, приятель, не кажется, что ты
должен тоже кое-что пообещать. И прямо сейчас.
- Я? Кому это?

- Ну, конечно, не мне, - предводитель байкеров осклабился. - Мне ты пообещал уже
однажды, но от словечка своего, как я понимаю...
- А еще кому? - быстро перебил его Жуков.
- Ну хотя бы девчонке своей, той, у которой ребенка зарезали. Ты ведь не знаешь, кто
это сделал, правда?
- Что ты от меня хочешь?
- Поговорить. Только и всего.
- Ну? О чем? Что я должен обещать?
- Во-первых, не лгать, - тихо попросил Акела и вдруг с силой ударил Ромку под дых...
- Это было ужасно! Так вдруг и так страшно ударить, - рассказывала Кораблина. -
Ромка согнулся крючком, я бросилась от окна к двери, но, этот главный заметил меня и припер
дверь рукой. Я стучала, но ничего не могла поделать. И снова вернулась к окну...
- Ты... ты чего? - Жуков кое-как распрямился, жадно глотал воздух. - Ты сбесился,
что ли, вконец?!
- Сбесился не я, а Крюгер.. Крюгер, у которого ты, зараза такая...
- Да ты что? Я - с ним?! Нет! Я полгода как... - Жуков не закончил фразы - сильный
толчок в грудь едва не сбросил его с крыльца.
- Я тебе говорил, чего я не переношу? Говорил - нет? Я тебе дал заработать на
мотоцикл, дал - нет? Я тебе что потом сказал, а? Не помнишь? А ты что ответил? Все, мол,
куплю железо и больше ни одной ходки, а сам... - Акела сгреб его за куртку, рывком
притянул ; к себе и начал бить головой об стену.
- Нацист, нацист, - плакала Кораблина. - Как он с ним... А эти - его свита, сидели,
смотрели и только фарами в такт ударов мигали. Стая... А он его так безбожно бил. У Ромки
все лицо было в крови!
- Да я вот полгода уж как ничего у него не брал! Ты белены объелся, что ли? - визжал
Жуков, пытаясь защищаться, но тщетно - руки его были зажаты словно в тисках. - Я ни
"косячка" у него больше не брал! Ты чего? Ты же сам говорил: наш закон... Я что, закона не
знаю?!
- Я тебе говорил, когда ты к нам пришел: закон - мое слово? Говорил? То, что ты сам
нажрешься или нанюхаешься этой дури, - мне все равно: лопай, подыхай, но не у меня на
глазах, понял? Не в моей стае! Я ненави- жу это! И никогда... не позволю тебе... Мое слово
вот так... Ты сказал: "Вот соберу только на мотор и завяжу". Ты говорил это мне? Ты обещал?
- Но я же все... как ты сказал... с тех самых пор, - скулил Жуков, размазывая по лицу
слезы, кровь, пыль, ползая по крыльцу и все стараясь увернуться от ног, обутых в
сапоги-чоперы , этих точно железных ног Акелы, нещадно пинающих его в грудь, в живот, под
ребра, - я сделал, как ты велел! Я с ним не имел больше дел! Никогда! Никаких! Полгода уж
как...
- Лжешь! - новый удар угодил ему в грудь. - Его видели у твоего дома. В тот день,
утром видели...
- И тогда, - рассказывала Кораблина, - я... я ничего, я просто слушала, даже к двери
не побежала, хотя могла уже ее открыть, в ноги что-то вступило. А Ромка, он завизжал как
резаный, я никогда не слыхала такого визга, словно и не парень это голосил...
- Не бей меня!! Ну пожалуйста, Акела! Я не знаю ничего! Я не видел Крюгера! Я был
здесь, здесь, здесь!
Акела отпихнул его к двери.
- Ты ведь знаешь, что мне на дела Крюгера до сей поры плевать было? - спросил он
почти мягко.
- Да, да, знаю... ты говорил... Это нас не касается... Он дембелю "травку" гонит - это
не наше дело... Стая не должна вмешиваться... Такой закон...
- А ты знаешь, почему я выгнал из стаи Хана?
- Ребята что-то болтали... Я не придал значения...
- Знаешь, что Крюгер заставлял его делать?
- Нет... да, знаю.
- И он делал это. За деньги. Крюгер платил ему так же, как и тебе.
- Нет! Слышишь ты - нет!! Никогда! Этого не было! Ну как ты можешь меня
сравнивать с... Я не видел его, как тебе еще объяснить?! Ну как?! - Жуков почти рыдал в
голос.
- Он был около твоего дома. Его видели. В то самое утро, - Акела наклонился над
поверженным парнем. Его лицо заслонило от Жукова луну, плывущую по вечернему небу. -
Ребята это выяснили железно. Вот они, спроси их сам. К кому же он приезжал тогда, а?
- Ну я не знаю. Они ошиблись... этого не может быть... Я был у Светки, с ней был, ну
спроси ее сам, спроси, пожалуйста!
- Падаль ты, вот что, - Акела пнул его напоследок. - Шакал. Девку еще подставляешь,
падаль. Чтоб ноги твоей больше у нас не было! А Крюгеру, этой грязной... передай своему: мы
с ним еще встретимся. Мне ножа для него не потребуется. Я ему печень вырву и съесть
заставлю. Так и передай. После смерти Зеленого нам вдвоем в этом городишке тесно стало...
- И вот после всего этого ужаса они уехали, - продолжала Кораблина. - Я втащила
Ромку в комнату, он был весь избитый, грязный. Я... ну, я тоже кое-что поняла уже тогда.
Поэтому я стала спрашивать. Он сначала не хотел говорить, потом признался мне: есть один
человек - Крюгер, он работает в какой-то фирме, но это все ерунда, фикция. На самом деле он
бабай - он так и сказал, сбывает наркотики. Ему откуда-то привозят партию, он в Москве
забирает товар, но сам ни грамма не продает. На это у него какие-то рабы имеются. Ромка,
оказывается, два года у него в таких "рабах" ходил, продавал марихуану, потом героин. Он мне
объяснил: деньги на мотоцикл копил. Тогда как раз эта стая только начиналась, все городские
туда повалили, и он туда же. Этот Акела ему разрешил накопить, а потом сказал: все, увижу с
Крюгером - по стенке размажу. Там и другие ребята так же подторговывали, хотели
подзаработать. Ромка поклялся мне, что с этим Крюгером давно уже порвал, а я, ему сказала:
"Они же говорят, что его видели у твоего дома". А он мне: "Я же был здесь!", а я: "Но не утром
же!" А он... ударил меня по щеке, заорал: "Дура! И ты туда же!. Один мордует ни за что,
другая сомневается! А я вас всех", - тут он начал ругаться. А потом кричит: "А пошли вы все
от меня, я сам все узнаю, сам разберусь, и никого мне не надо!" - хлопнул дверью и убежал.

Мальчишка, дурак несчастный... А я... я ревела как корова. Мне было страшно очень...
Катя слушала эти причитания очень внимательно, а в мозгу ее вертелось навязчивое:
"Крюгер - где я слышала эту идиотскую кличку? Где, кроме фильма?"
- Всю ночь я не спала, а сегодня утром снова чего-то испугалась, - продолжала
Светлана. - Побежала к Жукову домой, меня его бабушка немного знает. Она сказала, что он
ночь не ночевал, вернулся под утро. Разбудил младшего Кешку, и они чего-то кричали друг на
друга. Потом Ромка уехал куда-то.
- А Кешка?
- И Кешка куда-то пропал. Я его не застала. Бабка сказала - убежал, даже не
позавтракал. Я его поискала во дворе - нету. Даже на Канатчики съездила - на автобусе,
потом пешком. Там тоже никого: пляж, пристань - пустые. Мне так тревожно стало. Хотела к
следователю пойти, потом вспомнила про наркотики: ведь его же, Ромку, посадят. Он мне
деньги давал, говорил - вот заработал и еще заработаю, лгал так же, как Сережка-муж, тот
тоже, а сам... Мужа посадили и этого посадят, и останусь я снова, - Кораблина плакала уже
навзрыд. - Акела, он ведь про нож говорил. Он такой жуткий.
Катя кусала губы, соображала.
- Он не в этом смысле, Света. Совсем не в этом, напротив. Хотя... А ты знала, что
мальчишки Стасика Зеленым звали?
- Нет, не знала.
- А про Крюгера Жуков ничего больше не говорил? Может, имя называл или где его
найти можно?
- Нет. Сказал только, что тот в фирме работает. И что это - вранье. Я не верила,
плакала, кричала на него, а он меня ударил.
- Ты про это забудь. Это он от отчаяния, что ему не верят. Его и самого отодрали как
Сидорову козу. Этот Акела... - Катя внезапно вспомнила, как она и предводитель байкеров
стояли у реки и он показывал ей на луну. И сердце отчего-то защемило. - А почему ты
решила, что он похож на нациста!
- Я его в окно видела, когда он Ромку истязал. У него такое лицо было... бледное,
бесстрастное и... ну, он вроде удовольствие получал от своей силы, от своей власти... Такими в
кино только нацистов показывают где-нибудь в Дахау. Как машина, как робот - красивый,
холодный и бешеный как... как волк!
- Красивый?
- Д-да... Отвратительный он! - крикнула Кораблина. - Ненавижу его, их всех
ненавижу! Из-за него Сережка мой сел - тоже на мотоциклах его помешался вконец, в эту
стаю проклятую рвался все. Он... он как дьявол в нашем городе, как искуситель, от него все
зло!
- Зло не от него, Света, - задумчиво молвила Катя. - Зло от какого-то Крюгера,
которого мы не знаем.
"Господи, ну где я уже слышала про него? От кого?"
- А этот байкер с этим злом бороться пытается. Только по-варварски, бесчеловечно,
жестоко. Но пытается...
А впрочем, мужики, они всегда дерутся. У них такой метод - и за правое дело, и за
неправое - все равно в морду. Странно это и для меня непонятно. Д-да... А ты вот что. Ты не
волнуйся. Езжай-ка домой, успокойся. Я сейчас тут кое с кем посоветуюсь. Да не трясись ты,
как овца! Ничего твоему Ромке за эти "косячки" не будет, не до них сейчас. Ты, главное, не
плачь, все образуется. Я завтра к тебе загляну, в Каменск приеду. А ты, если вдруг Жуков
объявится, скажи ему, что мне надо с ним поговорить. Это в его же интересах. Пусть дождется
меня.
- Не появится он.
- Ты брось это. Куда он денется-то? Он в тебя вот как, по уши, я сразу это заметила. У
мальчишек это быстро. На вот платок. Слушай, а может, ко мне поедешь? Вот ключи. А я
часиков в семь приду, и мы...
- Нет, нет, что ты, Катя! Вдруг он вернется, - Светлана покраснела. - А как же нам с
тобой этого Крюгера отыскать?
- Подумаем. - Катя повела ее к метро. - На то у нас и голова имеется. Подумаем и
отыщем.
Кораблина недоверчиво качала головой и только всхлипывала.
Вернувшись на работу, Катя тут же схватилась за телефон. Звонила она не Колосову, нет.
Какой смысл? Все равно тот либо в районе, либо на совещаний у шефа, либо в ГУУРе, либо в
МУРе, либо в прокуратуре... Звонила она в Каменск, "на землю" Саше Сергееву. Начальник
ОУРа всегда на месте: с утра и до позднего вечера незыблем, как утес.
Однако "утес" чуть было ее не разочаровал.
- О Кать, привет! Рад слышать тебя. Только ты не могла бы мне минут через двадцать
перезвонить? А то у меня народ.
В трубку слышались шумно спорившие мужские голоса.
- Нет, Сашенька, не могу, это срочно, это насчет Стасика Кораблина. У меня только что
была учительница, она...
- Подожди-ка секунду. Эй, тихо! - прикрикнул Сергеев. - Ну?
Катя, торопясь и страшась что-нибудь позабыть, тут же выложила ему все.
- Значит, она сказала: "дембелю "травку" гонит"? Так. Это наверняка та военчасть, что
возле Братеевки, были у нас сигналы оттуда. Я туда, пожалуй, прямо сейчас человека подошлю
кое-что проверить. - Сергеев на минуту оторвался от трубки. - Сделаем, будь спокойна.
- Жуков Стасика не убивал, это совершенно ясно, - продолжала Катя. - Но он все
равно как-то замешан в это дело. Этот Крюгер... У вас под такой кличкой по картотеке никто
не проходит?

- На память не скажу - вроде нет. Будем выяснять. Он в фирме работает, говоришь?
- Да. Только неизвестно в какой.
- Не беда, узнаем. А этот байкер, ну который Акела, он...
- Мне кажется, он тут вообще ни при чем, - быстро ввернула Катя.
- Но Крюгера-то он, выходит, знает.
- Знает. И Жуков его знает. Только они вам ничего не скажут.
- Ну, это мы еще поглядим, Катюша. У нас и не такие говорили.
"Сначала найдите их", - в сердцах подумала Катя и сказала:
- Акела, конечно, знал обо всем. И о том, что Жуков сбывал наркотики для того, чтобы
денег на свой роскошный мотоцикл накопить. Когда он мотор себе заработал, Акела ему все это
запретил и другим своим "стайщикам" тоже.
- Ишь, какой хозяин. Так они его и послушались, - усмехнулся, Сергеев.
- Они его слушают беспрекословно. Он может их заставить, как - не знаю, но может. Я
сама в этом, Саша, убедилась. Тебе бы обязательно надо с ним переговорить. Вообще,
попытаться найти общий язык с этими ребятами. Они не такие уж плохие, право слово.
- Вот она где у меня сидит, эта кодла бензиновая. Взять бы всю эту рвань да в
какой-нибудь приемник-распределитель сплавить. Чтоб и духом их в моем районе не пахло.
Только разве это сейчас возможно?
- Саш, там еще одна подробность есть странная. Я только не пойму, к чему она, - снова
заторопилась Катя. - Акела выгнал из стаи какого-то парня. За что - непонятно. Тот якобы
что-то делал для Крюгера за деньги. Когда Акела и Жукова в этом же обвинил, тот прямо
взбеленился, так Кораблина рассказывала. Это не о наркотиках речь, а о чем-то совершенно
ином.
- Ладно, разберемся. Ты завтра где будешь? В главке? Ох ты, завтра же суббота - я и
забыл.
- Я в Каменск приеду, я Кораблиной обещала.
- Ну, может, и я к вам подскочу. Посмотрим. Все, Катюша, спасибо за информацию.
Если карты лягут в масть - увидимся.
Домой Катя вернулась в начале седьмого. Тихо открыла дверь ключом. В комнате, как
всегда, грохотал телевизор. А в ванне лилась вода. Кравченко фыркал там, как морж, и что-то
голосисто распевал. Катя, чувствуя тяжелую усталость, упала в кресло, мельком взглянула на
экран: шла старинная шахтерская эпопея "Большая жизнь". Вадька любил "древние" фильмы.
Любил он и кое-что другое.
Она с внезапной злостью наклонилась, выгребла из телевизионной тумбы груду
видеокассет. Среди ее личной избранной коллекции попадались и прибретения В. А. Кравченко
согласно его грубому солдафонскому вкусу: сплошные Шварценеггер, Брюс Уиллис и
Скорцезе.
Она медленно перебирала кассеты: ага, так и есть. Вытащила из пестрой коробки
"Кошмар на улице Вязов" и с наслаждением грохнула его об пол.
- Ты чегой-то, а? Чего бузишь? - Над ней склонился улыбающийся Кравченко -
мокрый после душа, свежий, отдохнувший, весь такой душистый от туалетной воды и гладко
выбритый.
Катя посмотрела на него снизу вверх и снова с силой брякнула кассетой об пол, стараясь
разбить ее пластмассовый корпус. Так уже было с ней однажды, когда два года назад она
случайно узнала, что Вадька изменил ей с какой-то кикиморой-секретаршей. Катя тогда со
злостью расколотила голову своей лучшей куклы, хранимой еще с оных времен в шкафу.
Расколотила - и на сердце тут же полегчало. Так и теперь...
- Ой, это ты Фредди Крюгера курочишь! Ты чего? Отдай мне мой любимый
кошмарик, - Кравченко, смеясь, пытался отнять у нее кассету.
- Дай мне его! Дай сейчас же эту гадость! Чтоб его тут не было!
- Ну, на, на. Что это с тобой? На - сломай, сломай, отведи душу. Ой, больно же! Мне-то
за что?
Катя выдрала пленку из корпуса и порвала ее на клочки. Все. Она тяжело дышала.
Кравченко опустился на пол рядом с креслом. Взял ее за руки. Отшвырнул растерзанную
кассету.
- Что случилось? - спросил он тревожно.
Катя, точно заводная машинка, начала повторять все, уже рассказанное Сергееву.
- Ясно, ясно. Ну, пойдем, кофейку попьем. Я там кое-что вкусное купил, тортик у нас
имеется. Пойдем, - он вытащил ее из кресла и, не успела она воспротивиться, поднял на руки,
взяв курс на кухню, по дороге наступив на "Кошмар", сплющил его в лепешку.
Выслушав ее до конца, Кравченко сделал резюме голосом, не терпящим возражений:
- Ты не беспокойся ни о чем. Завтра мы все туда нагрянем, в этот твой затхлый
городишко. Пора, ой пора навести там железный порядок. Арбайтн унд дисциплин. А то
развели, понимаешь, героин еще - деревня несчастная. Я сейчас Сереге звякну. Зря, что ль,
князь справочник по этой отраве наизусть вызубрил? А заодно и выходной на природе
скоротаем. Витька нас на шашлыки сто раз уж звал. А Крюгера этого... Да пусть только
попадется он мне, я ему ноги на... как болты откручу
- Не хвастайся и не груби. - Катя тут же вспомнила Акелу: господи, господи!
- Ну не буду. Пардон, забылся. Эх, Катька, давно ты моим самообразованием не
занималась. Одичал я тут совсем. Все ты на работе, на работе, все сердитая какая-то, - он
потянулся к ней через стол, только посуда зазвенела. - А я тут... без тебя... совсем... как
беспризорный.
Его чашка опрокинулась, кофейная лужица расползлась по скатерти, закапало на
линолеум. Но никто этого не заметил.

Глава 33

ГОСПОДИН КРЮГЕР. ВСТРЕЧА НА ЛОНЕ ПРИРОДЫ

Катя еще с вечера решила отправиться в Каменск как можно раньше. И, как водится по
закону подлости, проспала. Кравченко - тот и в ус не дул: "Ну чего ты суетишься? Что туда
мчаться-то ни свет ни заря?" Пока позавтракали, пока дозвонились до Мещерского, пока
Кравченко съездил на автозаправку - время подошло к полудню. По дороге останавливались
чуть ли не у каждого магазина - не ехать же к Павлову на шашлыки с пустыми руками.
Кравченко деловито сгружал в багажник сумки, где звякали бутылки.
- Ты едешь на гулянку, - злилась Катя. - А я там по делу должна работать. Это же
очень важно!
- Не суетись, - благодушно зевал Вадим. - Работать надо по-умному и не на пустой
желудок.
В Каменске на площади уже маячили синие "Жигули" Мещерского. Он тоже явился с
полнехоньким багажником. Его вместе со всеми продуктами Катя тут же отправила на
павловскую дачу, а сама...
- Mon dieu, cher ami , ну какая же ты торопыга! - ворчал Кравченко. - Куда мы
несемся? Там на стации пиво холодное продается, персики.
- Успеешь ты со своим пивом! Поехали к Кораблиной.
Учительница сидела безотлучно дома, но новостей никаких не сообщила: Жуков так и не
появился. Втроем они ездили на Речную улицу, но в нужной квартире дверь никто не открывал.
Даже глухая старушка куда-то подевалась. Вместе отправились и в отдел милиции к Сергееву.
И снова - полный пролет. Дежурный на настойчивые Катины расспросы нехотя пояснил: да, с
утра начальник розыска был на работе, потом заявили разбойное нападение на квартиру в
Шохино, и он спешно отбыл туда вместе с поднятым по тревоге отделом уголовного розыска и
ОМОНом.
- Точно и не выходной сегодня, - жаловался дежурный. - Как малахольные целые
сутки: то кража, то драка в дискотеке, теперь вот групповуху залепили. Голова кругом.
Катя скорбно помалкивала - нет, совсем не так ей мнился сегодняшний день!
Кораблина распрощалась с ними у дверей своего флигеля.
- Нет, нет, я домой, - отнекивалась она на настойчивые приглашения Кравченко
проехать с ними в одну "весьма душевную компанию". - Мне приятеля надо дождаться.
Спасибо. А где вас искать, если что?
- В Братеевке. - вздохнула Катя. - Улица Красногвардейская, номер дома не знаю -
спросить дом Павлова, как в Сталинграде.
- Куда они делись-то? - Кораблина тревожно смотрела в глубину школьного вишневого
сада, точно надеясь обнаружить пропавших в его зарослях. - У меня как-то на сердце
неспокойно. Что-то наверняка случилось, а мы даже не знаем. И Крюгера этого мы никогда
одни не поймаем и не...
- Мы не одни, - отрезала Катя. - Запомни раз и навсегда: мы не одни.
- Ну и кислая девица эта училка, - заметил Кравченко, когда они, несолоно хлебавши,
ехали назад. - На лицо правда, ничего, мордашка пикантная. Ножки только больно тонкие.
Значит, эта щучка пацана себе подцепила, младенца, так, что ли?
Катя пожала плечами, заметила с чувством:
- Любовь возраст игнорирует. И потом, никакая она не щучка.
- Любовь! Это вы, девчонки, все о ней трещите. Один у вас свет в окошке. Она на
сколько его старше?
- На семь лет, по-моему.
- На семь?! А ты говоришь - любовь! - Кравченко презрительно скривил губы. - Это
ж по ихним меркам отцы и дети сейчас. Семь лет! Эх, Катька, ничего-то ты в таких делах не
смыслишь.
- Ты много смыслишь, такой прямо великий мыслитель.
И вот так, препираясь от скуки, они и добрались до Братеевки.
Павлов, веселый, загорелый, довольный, улыбающийся, встречал их у распахнутой
настежь калитки. Видно было, что они с Мещерским уже легонько клюнули за встречу. Чен Э,
нарядный, яркий, как бабочка, вертелся тут же, возбужденно жестикулируя. Катя вручила ему
подарок - гоночную машинку (специально заставила остановиться по дороге у магазинчика с
игрушками).
- Это теперь ему на целый день забава, - заметил Павлов. - Катюша, проходите,
располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Эх, во мне хищник просыпается!
Дело спорилось. Кравченко, раздевшись до плавок, кичливо играя бицепсами, отправился
к поленнице колоть березовые дрова. Мещерский - тот прямо священнодействовал: что-то
бормоча, укладывал шашлык в пластиковое ведерко мариноваться, обильно поливая его
специально припасенным кислым "Цинандали". Катя же решила бездельничать: позагорала на
лавке, осторожно покачалась на веревочных качелях, послонялась по саду. Понемногу ее
начали охватывать покой и ленивая истома: "А ну вас всех. Нет никого и не надо. Я-то что могу
сделать?"
- Мяса у нас маловато, не по аппетиту, - констатировал Павлов, критически оглядывая
свои запасы. - Что-то я не рассчитал. Слушайте, братцы-кролики, дайте ключи от машины,
кому не жалко. Мигом сейчас слетаю подкуплю. Там, в магазине на площади, бараньи
ребрышки были.
- Лови, - Кравченко бросил ему ключи.
- Виктор, я, пожалуй, с вами поеду. Мы по дороге в одно место заглянем, - тут же
решила Катя.
- Ох, опять начинается. Ну что ты все суетишься? - Кравченко примерился, и -
трах! - огромный березовый чурбан разлетелся на мелкие щепки под его топором.

- Попрошу меня не учить, господин Железный дровосек. - Катя уже мчалась к
машине. - Колите дрова своей умной головой, как Брюс Ли.
- Ну что ты? ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• ...
• 31
• 32
• 33

Закладка в соц.сетях