Жанр: Электронное издание
Sermar24
...ко поднялись по лестнице, украшенной коваными кружевами.
Местонахождение Лизы и ее спутника мы узнали от швейцара за скромную плату - всего два
доллара. Русских постояльцев в гостинице "Нахичевань" оказалось не так уж много, и узнать,
где она остановилась, не составило особого труда.
И вот наконец мы у дверей номера. Нам, конечно, могли и не открыть. Но была не была!
Мой стук не должен был вызвать никаких подозрений, скорее всего напоминал
осторожный стук горничной.
- Кто там? - послышался вызывающий голос Лизы за дверью.
- Ханым-гыз, я пришла поменять постельное белье, - как заправская гражданка
Азербайджана, сказала я, напирая на акцент в голосе.
- Пока я не могу открыть! Придете позже!
Я просто не знала, что предпринять, чтобы дверь открылась бесшумно. А вот и
вдохновение...
- Ханым-гыз, я совсем забыла вам сказать, что для вас маленькая открытка!
- Открытка? - удивилась Лиза. - Может, вы ошиблись номером?
- Нет, тут указан именно ваш номер. И написано - Елизавете Лисицыной. Это вы?
Дверь моментально открылась. На пороге стояла моя одноклассница, в глазах которой
застыла нерешительность. От наглой пантеры, шантажирующей Виноградову, не осталось и
следа. Передо мной стояла усталая, с издерганными нервами женщина. Ее поразило то, что в
коридоре она увидела не горничную в национальной одежде с подобострастным взглядом, а
свою бывшую одноклассницу, в упор глядящую ей в глаза. А в еще большее бешенство ее
привело то, что за моей спиной маячила сутуловатая фигура ее мужа. Тогда прямо с порога она
заорала:
- Вы что, издеваетесь надо мной? Что вам от меня надо? Я не хочу с тобой жить! Ты не
мужик, а тряпка! Убирайтесь!
Я решила прервать эту истерику очень брутально и со всего маху залепила ей пощечину.
А когда она упала в прихожей номера, уже совсем по-боксерски добавила еще - ударом в
лицо.
Сопротивление противника, таким образом, было сломлено, путь освобожден, и мы с
Беном вошли в номер, заперев дверь изнутри.
Дальнейшее было делом техники. Переступив через лежащую Лизу, мы устремились в
глубь помещения. В кресле, как и ожидалось, сидел белобрысый парень в вызывающе наглой
позе. В руках у него был кольт.
- Стоять, суки! - заорал он.
Я поняла, что парень рисуется: стрелять здесь, в номере, куда сразу же могут набежать
люди, он вряд ли будет. Этот выпендреж пора было остановить.
И отработанным ударом ноги я выбила пистолет из рук парня.
И тут за спиной я услышала голос Бена:
- Андрей! Мы ищем тебя по всему бывшему Советскому Союзу! Родители в розыск
подали! Что ты делаешь? Почему оказался здесь?
Ответа не последовало. Андрей Лисицын, а это был именно он, вскочил с кресла и
набросился на Бена. Между братьями завязалась драка. Андрей свалил Бена на пол и начал бить
его ногами. Я подлетела к дерущимся. Брат Бена с размаху ударил меня в грудь.
Казалось, мышцы пронзили раскаленные иглы. Как таковой боли я не почувствовала.
Появилось лишь какое-то странное онемение. Удар заставил меня слегка пошатнуться, но я
успела схватить Андрея за рукав и опрокинуться вместе с ним на пол.
Беспамятство мое продолжалось, полагаю, минуты две. Когда я открыла глаза, комната
была наводнена полицейскими в форме, какими-то женщинами и мужчинами в штатском и
испуганными людьми, по лицам которых нетрудно догадаться, что это те, кого полиция
пригласила в номер в качестве понятых.
Вскоре мы уже были в полиции. Одновременно допрашивали нас с Беном - в одном
кабинете и Лизу с Андреем - в другом. После снятия показаний с обеих сторон решили
передать дело следователю, которого звали Фаик Керимов.
Это был молодой человек, довольно энергичный, который с пониманием и уважением
отнесся к тому, что я - частный детектив. И довольно корректно задавал вопросы Бену,
понимая сложность ситуации, когда брат увел у него любимую жену, толкнув ее тем самым на
путь преступления.
Это выяснилось несколько позже, когда по просьбе следователя Керимова мы с Беном,
оставшись наедине с Лизой и Андреем, услышали историю их отношений, логически
приведшую к нынешнему неприглядному финалу.
Мы разговаривали уже несколько минут. Ничего конкретного еще не выяснилось. Только
Бен с Андреем осыпали друг друга упреками.
- Послушать тебя, так удар кулаком выглядит как приветствие брата.
- Ты тоже хорош, не предупредил, что уезжаешь!
- А что, я должен был предупреждать, что увожу твою жену?
Все дальнейшее продолжалось в том же духе, с взаимными подкопами и обидами. И тут в
этот неконструктивный диалог решила вмешаться я. В конце концов, мне самой было
интересно, с чего началась вся эта история с исчезновением Лизы и Андрея.
- Передай мне сигареты, - попросила я Бена, кивнув на пачку "Мальборо", лежавшую
рядом с ним, и пепельницу.
Затянувшись от огонька зажигалки сигаретой, я почувствовала, как в меня одновременно с
никотином вливается спокойствие, и уже была готова выслушать монолог Андрея.
Андрей и Лиза сидели перед нами, но... за решеткой. Лиза нервно курила, стряхивая
пепел в консервную банку, которая в данный момент служила ей пепельницей. Она что-то
бормотала, упрекая Андрея.
- Лиза, перестань! Мне хотелось бы узнать эту историю.
- Что, что ты хотела бы узнать?
- Ну, хотя бы то, как ненавидящие друг друга л годи вдруг...
- Это было довольно банально, - начала Лиза, с упреком посмотрев на ссутулившегося
Андрея. - Когда я впервые переступила порог дома Димки - я ведь на самом деле любила
его...
На лице Бена что-то вспыхнуло, но тут же погасло, как неверное пламя серной спички. Я
оторвала взгляд от изменившегося на мгновение лица Бена и посмотрела на Лизу. Она,
казалось, погрузилась в воспоминания.
- Ну так вот, - продолжала она, - встретили меня недоброжелательно. Клавдии
Петровне, матери Димки, явно не нравились мои нахальные глаза. - Она точь-в-точь уловила
тон свекрови. - Отцу не нравилось, что я ярко красилась, надевала юбку, из-под которой были
видны все достоинства настоящей женщины, а брату Димочки, то есть Андрею Лисицыну... -
Лиза почти по-матерински посмотрела на белобрысого очкарика, которого лично я бы ни в
какое сравнение не поставила с Беном - этого можно было бы назвать даже красивым.
Да и как можно было променять Бена на этого неуверенного в себе недоструганного
Буратино!
- И что же не нравилось Андрею Лисицыну? - решила конкретизировать я, так как Лиза
слегка замялась.
- Мне не нравилось то, что ты его жена, - ответил за Лизу Андрей.
И вообще возникало такое ощущение, что эти двое - обжигающая красавица и довольно
невзрачный тип - нашли друг друга и в данный момент беседовали между собой. Мы же с
Беном являлись свидетелями эпилога разыгравшейся жизненной драмы.
- Ты даже не сразу догадалась, что я почувствовал к тебе, - продолжал Андрей.
- Я догадалась. Правда, мысль была не слишком четкой. А потом мы так долго с тобой
враждовали...
- Я не мог даже сидеть рядом с тобой... в тот вечер, когда ты впервые пришла к нам и
нас посадили рядом. Помнишь, как я ронял столовые предметы.
Я не мог тебе сказать, что люблю тебя, потому что это было бы некрасиво по отношению
к брату.
- И как же вы снюхались? - вдруг прорвало Бена.
Теперь уже начала ледяным, спокойным голосом Лиза:
- Ты помнишь, накануне Нового года, почти ровно два года назад, тебя задержали на
работе - там у вас в издательстве проводилось что-то типа новогодней елки для взрослых, а
мы ожидали твоих дорогих родичей. Я открыла дверь, а за нею стоял Андрей с цветами и
подарками. Ты же знаешь, мы прохладно относились друг к другу, а тут он... В этой шапке
смешной и дубленке, похожей на тулуп деревенского мужика. Весь заснеженный, прямо как
Дед Мороз.
Я улыбнулась ему, а он мне. Честно говоря, никогда такого не было, может быть, впервые
за время нашего знакомства. И получилось все так непринужденно.
Я пропустила его вперед, а он возьми да и скажи...
- Может, поцелуемся перед Новым годом? Все-таки как-никак родня... - вспомнил
свои тогдашние слова Андрей.
- Да. Произнес он все это как-то нежно... И я откликнулась на его порыв. Он задержал
меня в своих объятиях. Я боялась перешагнуть какую-то грань, усадила его в кресло, а сама
пошла готовить чай. Ты же знаешь, он единственный из вас, который не любит кофе.
Лиза сказала это так, будто это являлось наиважнейшим. Было видно, что она любит этого
человека, и даже мелочи, связанные с ним, для нее были важны.
Пока она говорила, она лишь изредка отводила глаза в сторону, все больше глядя на
Андрея. Такая уверенная в себе, даже нахальная, полупроститутка, по рассказам других
мужчин, рядом с этим некрасивым и даже несимпатичным человеком она выглядела какой-то
робкой и покорной, и казалось, стоит ему что-то сказать, она тотчас помчится исполнять
приказание.
- И что же было после? - уточнила я.
- Родители, как назло, все не приходили. Я уже нервно громыхала посудой на кухне и
просто спиной чувствовала, что в его душе происходит то же самое.
Океан страсти был готов вырваться наружу, не хватало только последней капли,
переполнившей бы чашу сдержанного вожделения. Я вошла в комнату с подносом, расставила
чашки на столе, мы сидели друг против друга. Андрей делал вид, что читает лунный календарь
на следующий год, а я изображала из себя внимательную слушательницу выступления
заместителя треста "Таргазнефтепром" к своим избирателям с пожеланиями успехов в личной
жизни, труде и материальном достатке. Потом я вдруг посмотрела на читающего лунный
календарь, и, в принципе, для меня не стало большим удивлением, что его глаза были
устремлены отнюдь не в брошюру: он поедал глазами меня. Вместе со слоеной булочкой,
которую нервно отправлял в рот. И был он такой смешной и милый в тот момент! Не знаю уж,
как меня занесло... Но я вдруг крикнула: "Ты что, сюда жрать пришел, скотина?!"
- Булочка с марципаном застряла у меня в горле, - принял эстафету Андрей. - Я даже
не нашелся что ответить, ты была подобна тигрице.
Мне и самой стало смешно, потому что в этот момент в глазах Андрея забегали при
воспоминании живчики.
- Мы вообще с тобой остались первый раз в жизни наедине, - сказал он.
- А что было потом? - с холодным бешенством спросил Бен.
- Послушай, - обратилась к нему Лиза, - не обижайся, мы ведь, выражаясь
юридическим языком, только излагаем факты.
- Ты что, никогда не любила меня? - не унимался обманутый муж.
- Когда я увидела Андрея в первый раз, я поняла, что, может быть, с тобой у меня была
сильная страсть.
Не без этого, Дима... Но любовь - это, наверное, нечто большее.
- И что же это?
- Это когда человек начинает делать глупости и обнимает весь мир. Если, Дима, ты
любил когда-нибудь, то это должно было бы произойти и с тобой. По крайней мере, именно это
чувство, когда ты сходишь с ума, я называю любовью. А теперь послушай и не перебивай,
пожалуйста, тем более Танечке, думаю, будет очень интересно выслушать всю эту историю до
конца.
Она как-то безразлично окинула меня взглядом.
В нем не было ни презрения, ни чего-то еще в том же духе. Наверное, так окидывает
актриса взглядом зрителя. Типичный актерский прием. Она смотрит на живого человека как на
неодушевленный предмет, уже целиком перевоплотившись в образ и переживая историю,
разворачивающуюся сквозным действием на сцене.
- Я увидела его растерянность, - продолжала Лиза, - и плеснула в него горячей
чашкой чая, не понимая, что я делаю. Просто природа моя требовала спровоцировать инцидент,
чтобы найти повод сблизиться. Я обожгла его, он закричал и опрокинул на меня журнальный
столик. Мы с ним подрались. Он свалил меня на пол, и так из гостиной мы катились обратно в
прихожую. У самой двери, когда он оказался на мне, а я под ним, произошла маленькая
заминка.
Он остановился, и я почувствовала его горячее дыхание у своей груди. Потом Андрей
медленно и устало вытер свои ладони и пот с моего лба и несколько секунд напряженно
вглядывался в мое лицо.
Лиза тяжело вздохнула.
- В тот момент я подумала, что сейчас он начнет меня душить, а я не смогу
сопротивляться. И не потому, что я слабее Андрея, а потому, что в тот момент я бы запросто
отдала ему ненужную без него жизнь.
По ее лицу пробежала тень оживления.
- Он медленно нагнулся ко мне... и очень ласково, робко поцеловал меня в губы.
Помните, как у Ахматовой: "Настоящую нежность не спутаешь ни с чем, и она тиха..." Вдруг
он почему-то спросил - наверное, это было не к месту, а может быть, и наоборот: "Тебе очень
больно? Прости, я не хотел". - "А ты не слишком обжегся?" - поинтересовалась я в ответ.
Наверное, все это глупо выглядело, но какая любовь не глупа! Потом я спросила, чего бы он
хотел. И он ответил, что, наверное, того же, чего и я. Потом он отвел меня в комнату, нежно
обнял и долго страстно целовал. А потом все и произошло. Ты помнишь, наверное, Бен, что мы
долго тогда не открывали. Минут десять...
- Да, вы объяснили, что ты принимала душ, а Андрею сказала, чтобы он не открывал, так
как ты была растрепанная и не в форме.
- Теперь ты понимаешь, почему это произошло?
- Ты меня совсем считаешь за тупого? - Бен возмутился. - Ты лучше скажи, как дошла
до жизни такой, красавица?
Андрей почти ничего не говорил, поэтому, когда он подал голос, прислонившись к двери
и как-то странно улыбаясь, мне показалось, что человек действительно сошел с ума.
- Я сам отвечу за Лизу. Она тут виновата меньше всех. Может быть, она самый чистый
человек среди нас. Вряд ли кто-то на свете умеет любить, как она...
Я играл в карты, вы об этом, конечно, не знаете. И тебе, и родителям тем более важно
было соблюсти внешние приличия, а до человека, пусть даже собственного сына, дела, в
общем-то, не было никакого. Я связался с темными людьми, которые и помогли мне устроиться
на выгодное место в банк. Как-то, помню, проиграл десять тысяч рублей. Полтора года назад
это была приличная сумма... Мы уже с Лизой были связаны. Я рассказал ей, что со мной
произошло.
- И посоветовал заняться несколько нетрадиционным видом проституции? - съязвил
Бен.
В его глазах блеснул металл, а голос за издевательскими нотками прятал горькую
мужскую обиду.
- Нет, - почти закричала Лиза. - Никто мне ничего не советовал. Я сама... Я вообще
всегда все делаю сама. Жизнь научила меня принимать радикальные решения, хотя, как видите,
и я могу ошибаться. С Виноградовой хватила лишнего... Мы просто вошли в раж. Тогда я уже
работала в "Панораме". Хотя дела в риэлтерской конторе шли не очень хорошо, и, если бы у
меня были деньги, я уплатила бы за Андрея...Дома объяснила бы, что или потеряла, или
вытащили в транспорте. Нашла бы что сказать.
- Ты у нас умелица, все-таки сказывается актерская школа, - снова начал бросать
колкости Бен.
- Не надо, Бен, не ревнуй меня. По мне и плакать-то не стоит...
- Меня интересует история с Джебраиловым, - решила я наконец вклиниться в этот
родственный диалог.
Меня интересовали факты, а не сентиментальные излияния этих по-своему близких друг
другу людей.
- Я давно знала, что Сулейман положил на меня глаз. В принципе, он был мужчина
приятный. Тебе, Бен, этого не понять. Эго настоящий мужчина! Андрей, не обижайся... Но это
еще не любовь, а ее преддверие. Ну, было что-то похожее на наши с тобой отношения... И
где-то на отношения с Димой. Я поначалу не хотела. Когда устроилась в "Панораму" и была
представлена очам местного риэлтерского владыки, мне не хотелось переступать грань
приличий, так как я много читала о психологии людей Азербайджана и хорошо знала: то, что
им достается легко, они не ценят. Я все время оттягивала этот роман. А когда встретилась с
тобой, Андрей, мне Джебраилов был уже не нужен. На его домогательства я отвечала отказом,
сваливая на то, что у меня есть муж и что я порядочная женщина.
При этих словах меня в который раз стало мутить.
- Ну, так вот... Когда у Андрея возникли трудности с выплатой карточного долга, я
решила достать деньги своим способом и занять их у Джебраилова.
Если бы сложилось по-другому, я бы отдала долг ему частями. Я поехала прямо к нему
домой, живет он неподалеку от молочного комбината. Сулейман был вне себя от радости, что
увидел меня. И попросила у него деньги в долг. Напрямую. Он дал мне эти деньги...
- И сразу начал к тебе приставать? - договорил за нее Бен.
- Дима, не перебивай. Я ведь не ревную тебя к Тане... - А что Таня?
- Не надо передо мной, профессиональной актрисой, ломать комедию. Ты не из тех, кто
умеет вуалировать свои чувства. Ведь у тебя все на лбу написано...
Она насмешливо посмотрела на нас и продолжила:
- Нет, не сразу, представь себе. Конечно, долг можно было не отдавать годами -
Джебраилов не обратил бы на это серьезного внимания. Но я решила уступить его
ухаживаниям. Решила разыграть все дело так, будто он взял меня силой. Я даже заявила ему о
том, что он меня изнасиловал. Но этот человек, плохо владеющий русским языком, понял
значение слова "изнасиловать" как аналогичный в русском глагол "любить". Позже он не раз
смешил меня фразой: "Лиза, когда я буду тебя насиловать?" Причем говорил это со всей
нежностью, на которую был способен.
Я улыбнулась и едва удержалась, чтобы не прыснуть в кулак, поскольку вспомнила
Джебраилова и его корявую топорную лексику.
- Далее мне пришлось уже жить на три фронта.
Муж, его брат...
- И Джебраилов, тупой баран из горного аула, - закончил за нее Бен, который с каждой
фразой становился все более невыносимым.
Лиза оставила эту колкость без ответа.
- Кому пришла в голову идея облапошить обоих азеров - Джебраилова и старшего
Исмайлова? - спросила я ее в лоб. - Это же вполне спланированная операция.
- Мне, - как-то глухо отозвался Андрей, опустив голову на сложенные на столе
руки. - После того как Лиза была с Джебраиловым, она пришла ко мне вся в слезах и во всем
призналась. Я ее ударил... Помнишь, Бен, она явилась с синяком и объяснила, что упала с
лестницы в театре?
Лисовский хотел было сказать еще какую-то гадость в адрес брата и жены, но я удержала
его от этого.
- Продолжай, Андрей!
- Я решил отомстить этому мужчине. А когда к ней проявил интерес этот старый хрыч,
Гусейн-ага, или как его там, этого козла... я понял, что надо делать. Лизе с ее артистическими
данными можно было легко провернуть это дело. И мы почти что достигли цели...
- Виноградова - это было лишнее, - в тон ему сказала Лиза. - Черт дернул... Старая
песня, я не забыла ей историю с Сашкой Кулиминым. Да и вообще не любила я эту стерву.
- Что вы собирались делать дальше? - спросила я. - Ну, допустим, у вас появились
деньги. Что бы вы стали с ними делать?
- Мы думали уехать в Испанию, где, приобретая недвижимость, можно одновременно
получить и вид на жительство.
- А сын? - Я внимательно посмотрела на Лисицы ну.
- Андрей был против, чтобы мы ребенка брали с собой, а я не могу пойти против его
воли.
Бен тяжело вздохнул.
- Даты не женщина! Не мать!
- Да, я шлюха... Но, может быть, только шлюха умеет любить по-настоящему.
- Я задумал эту операцию, я! - повторил Андрей. - Мы решили кинуть сразу их обоих
и подгадать все это к командировке Лизы в Баку. Я уехал сюда двумя неделями раньше и уже
ждал здесь Лизу.
- А я на всякий случай подкинула Джебраилову крест и заставила написать угрожающую
записку в адрес Андрея, чтобы, в случае чего, подумали именно на Джебраилова, что он
виновен в исчезновении Андрея.
- Лекажи, не трогает ли твое сердце отношение к тебе старого профессора Исмайлова,
который ни в чем тебя не винил, хотя и догадался, что за спектакль надо будет заплатить? -
спросила ее я. - Ему очень хотелось верить, что разыгранная перед ним страсть была
настоящей. Но он знал правду... И перед смертью сказал, что прощает тебе все, кроме измены,
и что твой спектакль стоит больше двадцати тысяч долларов и бриллиантового кольца. Если бы
ты вышла за него замуж на самом деле, он бы переписал на тебя все свое имущество.
- Что ты сказала? Он умер?
- Да, Лиза, он умер с твоим именем на устах.
Наступила гробовая тишина. Так случается иногда перед грозой. Внезапно комнату
прорезал дикий крик. Лизе стало плохо. Она забилась в истерике, и подошедшие к ней
охранники-полицейские, скрутив руки, потащили ее в камеру. Андрей пробовал за нее
заступиться, но полицейские начали избивать его.
Спектакль был окончен. Нам ничего не оставалось, как поблагодарить доброго
следователя Керимова. Он сделал все, что было возможно в рамках его компетенции.
Вскоре выяснилось, что люди, напавшие на Лизу в кафе, были родственниками умершего
Гусейн-аги, Они по-своему отреагировали на случившееся и решили отомстить за дядю.
Подробности этой истории они узнали от Исмайлова-младшего. И по каким-то своим каналам
выследили Лизу, появились в нужное время в кафе. Им, как Лизе и Андрею, по законам
Республики Азербайджан грозило наказание.
Мы же с Беном не стали дожидаться вынесения официального приговора и на следующий
день вылетели домой, в Россию.
ЭПИЛОГ
Я стояла на набережной и смотрела на заледеневшую Волгу. Около проруби пенсионерка
в спортивном костюме и вязаной шапочке, матерясь и докуривая "Астру", что-то весело
рассказывала мне о том, что рыба не клюет. А вот раньше клевала, при Сталине-то...
Я почти не слушала ее, лишь из уважения улыбаясь в ответ и поддакивая. Неподалеку из
кафе, устроенном прямо на судне, которое буквально вросло в ледяную гладь Волги, гремела
зажигательная музыка румбы, и на палубе мелькали извивающиеся тела танцующих. Уже
смеркалось, и я, поблагодарив старушку, направилась в сторону дискотеки, где меня должен
был ждать Бен.
Он грустно посмотрел на меня. Я подошла к нему и поцеловала в щеку.
- Интересно, как там наша Лиза? - спросила я его.
- Не надо о прошлом, - ответил Бен.
Марина Серова: "Спектакль для одного зрителя"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
