Жанр: Электронное издание
Sermar24
...окончательных выводов, так как начатое нами дело
еще не завершено. Это во-первых...
- Да не хочу я никакого дела! Все ясно - она, как выяснилось, шлюха и преступница...
Скорее всего связалась с какой-то бандой и теперь там что-то вроде наводчицы, шантажистки,
не знаю, как это точнее назвать. Можно не продолжать расследование. Я уже сделал для себя
вывод, что с этой женщиной меня больше ничего не связывает. Боже, какой же я был дурак! -
И Бена понесло.
Это был монолог почти в стиле Отелло. Я даже подумала о том, что, находись Лиза здесь,
он ее, наверное бы, задушил собственным галстуком.
- Во-вторых, - перебила его я, - мы так и не продвинулись в поисках твоего брата. Бог
с ней, с Лизой... Это твое личное дело, в конце концов, как решать проблему отношений со
своей женой.
- Да, да... Теперь я точно не сомневаюсь, - раздраженно кричал Бен, размахивая
руками так, что я даже испугалась, что мы побеспокоим соседей по гостинице. - Я точно знаю,
для этого не надо быть частным детективом. Я просто уверен на все сто процентов, что она,
связавшись с преступниками, или убила моего брата, или похитила. Сейчас его держит в
рабстве какой-нибудь тип, наподобие Джебраилова.
- Сулеймана Агаевича, - с ехидцей добавила я. - Ты что, и к нему изменил свое
отношение?
- Представь себе, да. Пелена спала с глаз Адама, - процитировал Бен Библию, - и он
увидел, что они с Евой голые.
- У тебя прекрасные познания в области истории религии, но давай все-таки приступим к
нашему делу. - Я закурила и села в кресло. - Бен, а давай-ка начистоту, расскажи мне, что за
люди появлялись в вашем доме. И, пожалуйста, давай обойдемся без фраз типа "она
Афродита", "воплощение красоты и целомудрия"... А уж на определение "порядочная
женщина" в твоем исполнении у меня вообще выработался устойчивый рвотный рефлекс...
- Да-да, конечно!
- Словом, я не хочу слушать весь этот сентиментальный бред.
- Да, да! - Бен был донельзя раздражен. - Теперь я буду называть ее исключительно
шлюхой.
- Не бросайся в крайности, дружок. Сам-то ты тоже не ангел... - Я явно намекала на
события, произошедшие на кровати, где он сейчас сидел. - То, что произошло между нами,
конечно, можно назвать ностальгией по прошлому, если бы это были одни слова и не было бы
при этом определенных телодвижений.
Я насмешливо посмотрела на него. Бен покраснел еще больше и тоже закурил. Теперь он
был похож на персонаж картины "Брат Красной Шапочки в раздумье": лицо его напоминало
спелый помидор, а грустные глаза выражали полное отчаяние. Поистине, нет в этом мире места
для радужных грез.
- Начнем с Джебраилова, - затянувшись сигаретой, начал Бен. - С этого самого
Сулеймана Агаевича, или Кинг-Конга. Ну, так вот... Я не хотел тебе сначала этого говорить.
- Не скрывай ничего, выкладывай все, даже то, что ты не считаешь важным.
- Он бывал у нас часто, и только такой наивный дурак, как я, мог думать, что эта... -
Он осекся на полуслове.
Я просила его сдерживать свои эмоции, и он сдержался в определении неверности своей
жены. Ведь, как известно, эмоции только больше запутывали мысли. А в данной ситуации
требовалось как раз холодное, рассудительное отношение к событиям.
- Ну, так что у нас там произошло с этой порядочной женщиной? - не удержалась я.
- На Восьмое марта к нам как-то были приглашены все лучшие люди, так называемые
друзья семьи... - В голосе Лисовского послышались саркастические нотки.
Несмотря на то что ситуацию в каком-то смысле можно назвать трагичной, я с трудом
сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Лисовский, слава богу, как-то продвинулся в понимании
юмора и более критично стал воспринимать действительность. Я была искренне рада.
- Мой брат Андрей также присутствовал. И произошла ссора между ним и
Джебраиловым.
- По причине несовпадения интеллекта?
- Таня, - укоризненно посмотрел на меня Бен. - Все, конечно, подвыпили, и этот
правоверный мусульманин от русской водочки не отказывался тоже, все время что-то шептал
моей жене на ухо. Видно, читал лекцию о культурных традициях своей древней
азербайджанской земли...
"Браво, Дима, браво!" - в душе рукоплескала я своему бывшему однокласснику.
- Моему брату это не понравилось, я один тогда в розовых облаках витал... И плохо
помню детали.
Единственное, что запомнилось, - напряженный разговор между ними у нас на кухне.
Джебраилов, держа за шкирку Андрея и приперев его к стене, говорил: "Ты зачем лезешь, когда
я с Лизой разговариваю?!
Ты что, совсем баран, что ли, вообще не понимаешь, что мы о культуре разговариваем?"
Брат что-то пытался возразить. Но тут зашли мы с Лизой, и они сразу успокоились. Скандал
замяли, решили просто, что выпили лишку... с кем не бывает. Подняли еще один тост за
дружбу между народами, и Лиза по-дружески поцеловала их обоих.
- А позже между Джебраиловым и твоим братом были какие-нибудь стычки?
- По сути, нет, потому что где им было встречаться, кроме как у нас дома?.. - Бен
пожал плечами. - Мы старались их вместе больше не сводить. Но, честно говоря, сейчас,
трезво оценивая ситуацию, я не исключаю, что Джебраилов по своим дикарским соображениям
вполне мог убить моего брата или держать где-нибудь в подвале. Ведь крест-то под его
матрацем принадлежал Андрею, да и помнишь ту записку с подписью "Кинг-Конг"?
Я не ответила, погруженная в свои мысли. Действительно, совпадений что-то набиралось
слишком много. И все указывало на то, что Джебраилов причастен к исчезновению Андрея
Лисицына. Непонятно, правда, где его искать в этом большом восточном городе. А может быть,
даже и не в городе, а в ауле...
Но, с другой стороны, мотивы какие-то непонятные.
Если только Лиза, которая окончательно вырисовывалась в неприглядном свете,
натравила Джебраилова на своего зятя? Но зачем?
Вопросов сдавалось много, а времени до наступления рассвета мало. И, откровенно
говоря, слишком насыщенная программа нашего пребывания в Баку давала о себе знать. Я
чувствовала себя усталой и разбитой, мне необходим был хотя бы трехчасовой отдых.
Бен продолжал что-то говорить, но это уже не относилось к делу, скорее являлось
продолжением исповеди о том, что давно накипело на душе и просилось наружу. Он ходил по
комнате, курил, а я уже лежала в кровати, и слова его долетали сквозь полудрему.
Наконец он замолчал. Я закрыла глаза и почти уснула, но вдруг почувствовала
прикосновение его руки и горячее, порывистое дыхание. В следующий момент Бен прильнул к
моей шее губами, потом они переместились ниже, к розовым бутонам моих сосков.
Я поняла, что в ближайшие полчаса сна мне не видать, и, следуя древней китайской
мудрости, отдалась воле дао - пути, который в этот предрассветный час вел меня навстречу
страсти.
Глава 7
Согласно моему плану, следующим пунктом программы пребывания в Баку стало
посещение небезызвестной фирмы "Апшерон Интернэшнл", которая являлась дочерней
фирмой тарасовской "Панорамы".
Офис "Апшерон Интернэйшнл" был почти копией "Панорамы" - яблоко от яблони
далеко не падает, с той лишь только разницей, что офис занимал чуть больше места, а
евродизайн был подороже и более стильно оформленным.
В коридорах здания компании сновали озабоченные риэлтеры; развалившись в мягких
удобных креслах, сидели богатые клиенты, которым недосуг было самим подыскивать себе
недвижимость. Они, как и их российские собратья - представители мира капитала, манерно
курили дорогие сигареты, выставляли напоказ дорогую одежду и украшения.
Не люблю эти чванливые лица. Гордость таких людей составляет лишь сознание того, что
денег у них больше, чем у остальных, и достаются они им намного легче. Эти счастливчики,
которым в жизни повезло больше, чем другим, - просто так сложились обстоятельства, -
считают себя, соответственно, умнее других, обосновывая свои выводы циничным афоризмом:
"Если ты такой умный, где твои деньги?" Людей они оценивают по стоимости прикида, а
хорошие качества и манеры заменяют принятые в их кругу дистанция общения и стиль жизни,
согласно которым они подбирают себе и друзей.
Мы с Беном зашли в приемную и увидели за столом смуглую девушку с какими-то
легкомысленными стекляшками в волосах. По внешнему виду, ставшему негласной униформой
всех секретарш, она очень напоминала "панорамовскую" Олю Гаврилову На ней, как и на
Оленьке, была обтягивающая мини-юбка и полупрозрачная блузка. Эти два момента
подчеркивали главные достоинства представительниц данной профессии, в обязанности
которых входило отвечать на телефонные звонки и подавать чай и кофе по первому требованию
шефа.
Ярко накрашенные глазки Шехерезады, как мысленно я окрестила секретаршу, с вызовом
посмотрели на нас.
- Из руководства кто-нибудь свободен? - спросила я.
- А что вы хотели?
- Мы из Тарасова.
В глазах Шехерезады при упоминании моего родного города отразилось все столичное
пренебрежение к глухой русской деревне.
- Откуда? - переспросила она. - Так вы что, из России?
- Да, - проигнорировав ее издевательский тон, ответила я. - Нам хотелось бы увидеть
кого-нибудь из руководства компании.
- Асим Кулиевич, наш директор, сейчас разговаривает с Сулейман-беем.
- Уж не с Джебраиловым ли? - подал голос Дима.
- Да. Господин Джебраилов прилетел вчера из вашего Тарасова, - почти официальным
тоном дикторши телевидения сообщила нам секретарша.
Это мне стало интересно, поэтому я решила во что бы то ни стало попасть в кабинет и
вывести на чистую воду этого Джебраилова. Я попробовала войти к нему, но вскочившая с
кресла Шехерезада пуленепробиваемой стеной встала между мной и дверью.
- Не знаю, как там принято у вас в России, но у нас нужно подождать окончания
разговора, тем более когда беседу ведут такие люди.
Последние слова она произнесла так, как, наверное, легендарные дикторы эпохи развитого
социализма вещали о встрече товарища Брежнева с хлопкоробами Узбекистана, двигавшимися
через упорный физический труд к вершинам коммунизма в духе решений очередного съезда
партии.
Ее категоричность даже развеселила меня. Неужели Джебраилов в ее представлении нечто
неординарное или, по крайней мере, заслуживающее такого преклонения?
Я пожала плечами, и мы с Беном, послушные приглашающему жесту Шехерезады,
который выглядел почти как приказ, опустились на сиденья мягких кожаных кресел. За дверью
были слышны громкие голоса, причем в диалоге доминировал явно один из них - тот,
который, вероятнее всего, принадлежал Джебраилову. А слабые потявкивания в ответ скорее
всего принадлежали Асиму Кулиевичу: по его тону я поняла, что он оправдывается перед
громоподобным боссом. Мне даже показалось, что они скандалят и что Асим Кулиевич и его
собеседник вот-вот вцепятся друг в друга. Хотя, возможно, в местном субкультурном
понимании это была всего-навсего мирная беседа двух коллег по работе.
Скандал этот между Кинг-Конгом и директором "Апшерон Интернэшнл" я интуитивно
почему-то связывала с историей нашей бедной Лизы. И оказалась права. Я не понимала ни
турецкого, ни азербайджанского, но имя "Лиза" понятно на этих языках без перевода.
Я слышала только что-то типа: "Гыр-гыр-гыр Лиза!" - и в ответ слабое тявканье:
"Рыр-дыр-мыр Лиза...", потом повторялось все сначала.
И вот наконец накал страстей достиг своего апогея. За дверью явственно послышался звон
разбиваемой посуды и падение каких-то тяжелых предметов.
Усилились звуковые вибрации баса, а слабое потявкивание постепенно превращалось в
стон.
Я посмотрела на Шехерезаду. Ее лицо, как и несколько минут назад, ничего не выражало,
ну разве что легкое пренебрежение к нам и ко всему русскому.
Однако вскоре забеспокоилась и секретарша, так как наш Отелло приступил к третьему
акту шекспировской пьесы, заменив при этом, за неимением лучшего, Дездемону коварным
сплетником Яго. А предварительная беседа на высшем уровне была, вероятно, своеобразной
интерпретацией знаменитых строк - "Молился ли ты Аллаху, Асим-бей?" или нечто в том же
духе.
Что-то напугало вдруг секретаршу, и она, стремглав вскочив с рабочего места, рванулась в
кабинет.
Мы припустились следом за ней, пользуясь предоставленной возможностью, и стали
свидетелями несколько странного для кабинета директора риэлтерской фирмы зрелища.
Среди порушенной мебели и осколков чайного сервиза на полу трепыхалось тщедушное
тельце абсолютно лысого человечка, лицо которого было искажено жуткой гримасой боли. А
верхом на нем восседал огромный, чем-то очень похожий на орангутанга джентльмен, довольно
страстно сжимавший куриную шейку лежащего под ним лысого.
По описаниям ранее видевших и общавшихся с Джебраиловым, нетрудно было
догадаться, что Сулейман-бей был сверху, а Асим-бей снизу.
Шехерезада же принялась что-то выкрикивать по-азербайджански, вероятно вступая на
равных в диалогическую часть в качестве не предусмотренного режиссером персонажа.
Сулейман-бей, посмотрев на взволнованную красавицу, оторвал лапы от худосочной
шейки Асима Кулиевича. И через мгновенье, собираясь с мыслями, которые, по-видимому,
нечасто обуревали его буйную головушку, с размаху апперкотом врезал мощным кулаком в
морщинистое личико директора "Апшерон Интернэйшнл".
Секретарша истошно заорала. В ответ Джебраилов, только что вырубивший Асима
Кулиевича, вскочил и буквально вышвырнул девушку из кабинета в приемную, приговаривая
при этом что-то гневное на родном языке.
Потом он наконец обратил внимание на нас и, увидев своего знакомого Лисицы на, вдруг
грубо и в то же время с удивлением обратился к Бену, надавливая на него своей махиной:
- А тебе чего надо?
- Это ты впутал Лизу в дела своего преступного мира?
Сулейман-бей отреагировал удивленно:
- Какой преступный мир? Ты что, савсэм баран?
Не понимаешь, что Лиза теперь мой жена?
Брови Бена удивленно взметнулись вверх.
- Каким это образом? - спросил он.
- Нэ знаю я, каким образом, а калым я заплатил.
- Какой калым? - тут же вклинилась я.
- А ты кто такая, женщина? - с презрением обратился ко мне Джебраилов. - Ты
вообще молчи!
- Я частный детектив Татьяна Иванова.
- Детектив - што такое?
Я несколько растерялась. Можно сказать, первый раз в жизни мне довелось встретиться с
человеком, которому необходимо было объяснять сущность моей профессии. Я как-то совсем
забыла, что Джебраилов прожил значительную часть жизни в горном ауле, уда-. ленном от
цивилизации. К тому же он очень плохо владел русским языком.
- Ну, это почти как полиция... - наконец выдавила я из себя.
- Какой полиция? - На лице Джебраилова отразилось некое подобие испуга. -
Женщина? Полиция?
Ты не думай вообще - я Лиза насиловал, как она хотел.
- Как насиловал? - насторожилась я.
- Ты что, ее изнасиловал, козел? - Худосочный Бен взял Джебраилова за грудки.
- Сам козел! - отпихнул его от себя Сулейман-бей, и Бен отлетел к стенке. - Лиза меня
любить, и я ее...
Бен, однако, не успокоился и, схватив пепельницу, запустил ею в Джебраилова.
- Падла! - держась за лицо, в которое попала пепельница и поранила ему щеку,
вскричал Джебраилов. - Сука! Ишак! Твой мама я е..!
И, подскочив к Бену, он ударил его кулаком в живот, отчего Димка согнулся пополам и
лицо его исказилось в страшных потугах, подобных тому, что бывают при запорах.
- Вот тебе, вот тебе, падла! - Джебраилов ударил Бена еще раз, на сей раз - в пах
ногой. - Ишак! Козел! Обезьян! Дурак такой!
Я поняла, что пора вмешаться, и, подскочив к приготовившемуся нанести очередной удар
Сулейман-бею, со спины огрела его по голове тяжелым пресс-папье, которое схватила со стола.
Джебраилов издал удивленный вскрик и медленно осел на пол.
- Что вы делаете? - подал голос маленький лысый человечек позади меня. - Я сейчас
вызову полицию...
И потянулся было к телефону.
- Я покажу тебе полицию! - неожиданно со злобой сказала я и, развернувшись,
отработанным ударом ладони в живот выключила Асима Кулиевича из мира реальности.
Потом, оглядев поле брани и придя к выводу, что все участники событий пока что
неспособны к каким-либо активным действиям, я выглянула в приемную.
Звонить в полицию Шехерезада не собиралась, она молча с испуганным лицом сидела в
углу, поджав под себя колени, и плакала, что-то шепча по-арабски, скорее всего молитву.
- Закройте дверь в приемную, - распорядилась я. - Никого сюда не пускать.
- А вы что, из русской мафии? - робко, но уже с уважением в голосе спросила
секретарша, тут же бросившись выполнять мое распоряжение.
- Да, - решила не разочаровывать я ее и, убедившись, что дверь закрыта, вернулась
обратно в кабинет.
Обстановка там, в принципе, особенно не изменилась. Только Джебраилов из абсолютно
недвижимого тела превратился в относительно движимое: он держался за голову и постанывал.
Я решила, что он уже в состоянии ответить на ряд интересующих меня вопросов, и врезала ему
с размаху пощечину.
Как ни странно, но этот мой жест ускорил его возвращение в реальность. Он дернул
головой и уставился на меня огромными черными глазами, в которых прочитались ярость и
гнев.
- Где Лиза? - спросила его я.
- А я тебе спросить хочу, где Лиза?
- Не поняла.
- Ты что, русский тоже не понимашь? Я тебя хочу спросить... - На лице
обезьяноподобного джентльмена застыло недоумение.
- Если не будешь говорить по существу, сейчас я из тебя кишки выпущу, всю жизнь
евнухом в гареме будешь перебиваться! - Я решила вести разговор с ним в жестком ключе.
- Евнух - это нехарашо. Не хочу евнух быть!
Я убью тебя сейчас!
В глазах Джебраилова зажегся недобрый огонек.
Секунду спустя он выхватил из кармана нож-бабочку и стал перед моим лицом
демонстрировать фокусы с летающим лезвием.
- Сейчас я из тебе евнух делать, биляд такой!
На его паясничанье я ответила решительностью: не дожидаясь дальнейшего развития
событий, я зарядила ему ногой в живот, а затем ударом руки врезала что было силы по лицу.
Джебраилов опять стал оседать на пол.
- Отвечать строго на мои вопросы, отвечать четко и правдиво! - заорала я. - У тебя
только десять минут. Если не узнаю всей правды о Лизе, считай, что ты уже евнух.
И в качестве подтверждения своей решимости двигаться в этом направлении я слегка
пощекотала носком своих туфель между ног Джебраилова.
- Что ты хочешь от меня?
- Услышать от тебя историю похищения Елизаветы Лисицыной и брата ее мужа, а также
вовлечения ее в авантюру.
- Какая авантюра? Какое хищение? - вскричал Джебраилов. - Не знаю, какое
хищение! Лиза в Баку не приехал вообще.
- Почему ты так решил?
- Потому что мои люди встречал Лиза в аэропорт Бина, но Лиза не приехал... Вот этого
видишь? - Он указал на Асима Кулиевича, лежащего в углу кабинета. - Я его за что бил? Он
должен был послать людей, чтобы ее встретить. Я сказал этому барану - приедет красивый
женщин, черный волос, не худой не толстый, а красивый! Но русский женщин... А он мне
говорит, что такой женщин не было вообще в самолете.
Была только один женщин, но белый волос и красный-красный пальто! Этот баран
говорит, что похожа, но не та.
- Что по поводу Андрея Лисицына? У тебя в квартире обнаружен принадлежащий ему
крест и записка с угрозами в его адрес.
Я вынула из кармана записку и показала ее Джебраилову - Ты писал?
- Канещно, я писал! Видишь, почерк красивый, крупный буква! Сразу понятно, что я
писал! А то...
- Зачем писал? - прервала я его панегирик своему собственному почерку.
- Как зачем писал? Я его убить хотел. И сейчас тоже хочу!
- Дело в том, что Андрей Лисицын пропал две недели назад. Вещь, принадлежащая ему,
найдена у тебя в доме под матрацем. Записка - улика против тебя. - Я уже начала
раздражаться по поводу тупости своего собеседника. - Я хочу услышать всю правду - Какой
правда? Ты сама не правда! Это не его крест, это Лиза крест, сказала, что "мой Аллах - твой
Аллах, это наша любовь".
Я поняла - Джебраилов хочет мне сказать, что крест был подарен Лизой ему в качестве
знака их пламенной любви, в которую она вкладывала религиозный смысл.
- Когда она подарила тебе крест?
- Две недели как прошло.
- Ты не убивал и не похищал Андрея Лисицына?
- Жалко, я его не убил! Надо было ему голова отрезать!
- За что?
- Он тоже хотел Лиза насиловать, как я.
Тут до меня дошло, что слово "насиловать" Джебраилов наивно понимал как "заниматься
любовью" и, вероятнее всего, ревновал Лизу к Андрею. Но он ревновал, насколько я была
наслышана, даже к такому мужчине, как Николай Львович Любимцев, администратор
драматического театра.
- Ты зачем приехал в Баку? Искать Лизу?
- А как же, канещно, Лиза искать! Эти бараны ее не встретили, а она, наверное,
заблудилась...
- Зачем твои люди должны были ее встретить?
Насколько я знаю, она не первый раз приезжает в Баку.
- Как зачем? - Джебраилов вдруг замялся.
Повисла пауза, и он вдруг опустил глаза в пол.
- Ты говорил про какой-то калым, - вспомнила я начало разговора. - Что за калым ты
заплатил и за что?
Джебраилов молчал. Я подошла к нему и с размаху отвесила пощечину.
- Мы, по-моему, договорились, что ты отвечаешь на мои вопросы честно и правдиво!
Понял?
- Калым заплатил Лиза я, - потирая щеку от моего удара, ответил Джебраилов. -
Раньше калым давали родителям, а теперь можно сразу жене.
- То есть ты ей заплатил деньги? - вступил в разговор Лисовский.
- Не просто деньги, а доллары заплатил! - ответил Джебраилов. - Это ты баран, ты не
понимал, что Лиза любит меня и хочет замуж за настоящего мужчину! То есть меня... У тебя
нет столько доллар, а у меня есть! И я могу купить твой жена!
- Сколько же стоила тебе Лиза? - спросила я.
- Двадцать тысяч баксов.
Бен присвистнул, а я продолжила задавать вопросы.
- Где деньги?
- Как где? В банке лежат деньги, на имя Лиза.
Как положено сделал, чтобы все культурно было.
- Она приехала в Баку и хочет остаться с тобой?
- Канещно, со мной! Мы бы потом развод оформили, немного погодя... Но ее не
встретили эти бараны.
- Ты уверен, что она летела этим рейсом?
- Я сам ее посадил на самолет.
- Она не могла переодеться в самолета в другой плащ?
- Какой другой плащ? У нее в руках была только маленькая сумочка.
- Ты не знаешь, какого цвета была подкладка у ее плаща?
- Красного, - тут же ответил Бен.
Для меня стало более-менее понятно, что могло произойти в аэропорту Бина после
прибытия самолета с Лизой на борту, - она располагала достаточным временем, чтобы
изменить свой имидж. Стоило зайти в туалет, вывернуть наизнанку плащ, надеть парик и,
скажем, дымчатые очки, чтобы азербайджанцы не узнали ее.
- Кто ездил встречать ее в аэропорт? Можно поговорить с этими людьми?
- Если тебе с этими баранами надо разговаривать, пожалуйста.
- Я спрашиваю, где их найти.
- Сейчас Гюле скажу, она их приведет.
Джебраилов поднялся на ноги, прихрамывая, подошел к столу и нажал кнопку
селекторной связи. Через несколько минут в кабинет вошли двое мужчин в галстуках. Они
представились Керимом и Селимом и были, в общем-то, похожи друг на друга. Оба отличались
достаточно крепкой комплекцией и олицетворяли собой типичных людей своей профессии -
телохранителей: губы сомкнуты, взгляд холодный, безупречная одежда и предельная
корректность. После разговора с Джебраиловым, слова которого надо было осмысливать и
переводить на нормальный язык, беседа с Керимом и Селимом показалась мне даже в чем-то
приятной, по крайней мере, они хорошо владели русским и не столь субъективно смотрели на
жизнь.
- Расскажите, пожалуйста, о том, что было в аэропорту в тот день, когда должна была
прибыть Лиза, - попросила я.
- Мы получили указание непосредственно от Асим-бея, - кивнул Керим в сторону
Асима Кулиевича, - встретить женщину, фотография которой у нас имелась. Это была
брюнетка, ста семидесяти сантиметров роста, с зелеными глазами.
- И такая женщина из самолета не вышла?
- Знаете, я вам скажу откровенно - там была одна женщина, тоже красивая и по
описанию примерно подходящая... Но на ней был красный плащ, и она оказалась
блондинкой, - объяснил Керим.
- Она, конечно, могла перекраситься или надеть парик, - подхватил мысль товарища
Селим. - Но у нее на правой щеке три родинки, которых не было заметно на фотографии. И
потом, ее встретили какие-то две пожилые азербайджанки, с ними она и уехала в город. Мы
решили, что эта женщина - не та, которую нам было поручено встретить.
- Бараны, ишаки! - выругался Джебраилов. - Я двадцать тысяч долларов заплатил! А
вы не встретили, потому что глазели на какую-то бабу с бородавками!
- На какой машине уехала та женщина? - перебила я его.
- Кажется, это был старый "Ниссан", на которых у нас обычно разъезжают деревенские
богачи, - сказал Селим. - Вы же знаете этих провинциалов, для них самое главное, чтобы
была иномарка.
Селим скосил взгляд в сторону Джебраилова, поскольку вышесказанное относилось и
непосредственно к нему. Было очевидно, что Джебраилов не пользовался уважением этих
охранников и его терпели только потому, что он имел много денег.
Я отпустила их и продолжила разговор с Джебраиловым. Секретарша принесла нам чай, и
мы начали разговаривать уже в более спокойной и цивилизованной обстановке. Асим Кулиевич
и Бен расположились по разным углам кабинета и хмуро пили чай с шербетом.
А я, усевшись на директорское место, расположилась прямо напротив Джебраилова.
- Ты, надеюсь, понимаешь, что тебя кинули? - спросила я.
- Как кинули? Кто кинул? Лиза?
- А кто же еще! Двадцать тысяч ты перевел на ее счет в Сбербанк. И ты после этого
надеялся на то, что она бросит свою вольную жизнь и переедет к тебе в аул?
Джебраилов, помолчав, ответил:
- Ты ничего не понимаешь, Лиза меня любить!
- Я имею сведения, что она, приехав в Баку, остановилась в "Анбе", причем с каким-то
молодым человеком. Потом ее с ним же видели в ресторане "Туран"...
- Какой молодой человек? - нахмурил густые брови сын гор.
- Я бы тоже очень хотела это знать, - искренне призналась я. - А заодно и его
местонахождение. По-моему, это и в твоих интересах тоже, поэтому ты должен мне помочь.
- Что за помощь? Ты тоже от меня деньги хочешь? Может быть, хочешь, чтобы я тебя
насиловал?
- Нет, Сулейман, - улыбнувшись, ответила я. - У
...Закладка в соц.сетях
