Жанр: Электронное издание
podushkin
... дневную перекукует. Фактически Вадим выставил мать
из дому, заявив:
- Не надо тебе сюда бегать, лучше займись внуком, мы способны сами
разобраться в нашей семейной ситуации.
Регина Глебовна вне себя прилетела домой и кинулась к мужу. Но супруг
неожиданно встал на сторону сына.
- Оставь парня в покое, - велел он, - взрослый уже, женатый мужик, а ты
все его в вату укутываешь.
- Он болен...
- Когда это было!
- У Вади цирроз печени!
- Между прочим, - рассвирепел муж, - у меня давление каждый день за двести
зашкаливает, но тебе, похоже, на это наплевать! Все Вадьке паровые битки
готовишь.
В общем, приключился ещё один скандал, и бедная Регина Глебовна оказалась
виноватой со всех сторон. Три месяца после описываемых событий она не звонила
сыну и не приезжала к нему, ждала, что Вадик сам позовет мать, но тот не
объявлялся, и свекровь поняла, что придется прогибаться под невестку. Регина
Глебовна купила торт и отправилась мириться.
Ее приняли сухо.
- Приказываете диету соблюдать, а сами жирный бисквит приволокли,
нелогично выходит! - с ухмылкой заявила Беата.
Вадя, апатично сидевший в кресле, не стал вмешиваться. Регина Глебовна,
решив не обращать внимания на откровенное хамство Беаты, принялась пить чай,
мило болтая о пустяках. Но невестушка мрачно смотрела в сторону, сын не
участвовал в разговоре, и мать поняла, что ей ненавязчиво дают понять: она тут
не нужна. Решив не сдаваться, Регина Глебовна попросила:
- Беаточка, налей мне ещё твоего чудесного чайку, давно не пила такой!
Честно говоря, чай был отвратительный, с фруктовой отдушкой, которую
Регина Глебовна на дух не выносила, но уж очень ей хотелось хоть как-то навести
мосты.
- Заварка кончилась, - отрезала Беата. Это было уж слишком, Регина
Глебовна покраснела, но тут вдруг ожил Вадя.
- Беатонька, - сказал он, - уже семь, не пора ли лекарство колоть?
- Какое? - насторожилась мать.
- Беатонька вводит мне витамины, - пояснил сын.
- Давайте посмотрим телевизор, - неожиданно стала приветливой невестка, -
сейчас "Городок" начинается, прикольная передача...
Внезапная ласковость грубиянки ещё больше насторожила мать, и она
потребовала:
- Немедленно покажите мне упаковку!
- Мама, это витамины, - повторил Вадя, - великолепная вещь для повышения
иммунитета.
- Для тебя они яд, не все, но некоторые, - ответила Регина Глебовна, -
поэтому я хочу убедиться, что жена колет правильное лекарство.
- Вы намекаете на то, что я травлю мужа, - вмешалась Беата, - немедленно
убирайтесь из моего дома.
- Я у себя.
- Нет, вы у меня.
- Я у своего сына.
- Вы в моей квартире.
- Она не твоя!
- Но и не ваша!
Регина Глебовна задохнулась от гнева и посмотрела на сына. Тот недовольно
сказал:
- Знаешь, мама, стоит тебе появиться, как мигом возникает скандал. Сделай
милость, оставь нас в покое.
И как бы вы поступили в такой ситуации? Регина Глебовна ринулась в
прихожую. Надевая туфли, она, не справившись с собой, заорала:
- Дрянь, ты убиваешь моего сына! Красная Беата выскочила в коридор и изо
всей силы толкнула свекровь. Регина Глебовна отлетела к двери, ударилась головой
о железную створку, из носа у неё потекла кровь, но сын даже не вышел, чтобы
утешить плачущую мать. Еле держась на ногах, она добралась до дома и услышала от
мужа:
- Ты сама виновата, сколько раз тебе говорил, не лезь в чужую жизнь!
Оставь детей в покое! Ты развела нашу дочь с первым мужем, почти разрушила её
второй брак, а теперь донимаешь Вадима с Беатой.
- Она ударила меня, - рыдала Регина Глебовна.
- Ты её подтолкнула на этот поступок, - рявкнул супруг. Потом он приложил
руку к груди, закатил глаза и заявил: - О боже, сердце схватило, ты меня
доведешь до инфаркта! Не хочу ничего слышать ни о Ваде, ни о Беате!
Пришлось Регине Глебовне рыдать в ванной, она побаивалась мужа.
В следующий раз она увидела Вадима в гробу. Сын умер в больнице, куда
попал с желудочным кровотечением. Несчастная мать подкараулила паталогоанатома и
потребовала подробного рассказа о вскрытии.
- Его убили, - рыдала Регина Глебовна. Мужчина попытался её успокоить:
- В смерти Дмитрия Быстрова нет ничего криминального. Он страдал циррозом
печени, не соблюдал диету, питался совсем не так, как велели врачи. Результат не
замедлил сказаться: произошло увеличение селезенки, расширение вен пищевода и,
как следствие, кровотечение, остановить которое бывает трудно даже в условиях
стационара. Дмитрия привезли по "Скорой" в таком состоянии, что помочь ему уже
было невозможно. Увы, мы не боги!
Услыхав эту информацию, Регина Глебовна окончательно потеряла голову,
трясясь крупной дрожью, она бросилась к мужу, который мрачно сидел в холле.
- Я говорила, что она убьет моего сына! - завопила несчастная мать,
кидаясь к актеру. Весь народ, толпившийся в просторном помещении, замер, потом
люди повернули головы и с интересом уставились на обезумевшую женщину. Кое-кто
из присутствующих мигом узнал отца Вадима, по толпе пробежал шепоток...
Супруг выволок Регину Глебовну во двор, сунул в машину и заявил:
- Немедленно прекрати! Ты позоришь меня!
Вокруг полно поклонников! Не хватало только, чтобы кто-нибудь позвонил в
"Экспресс-газету". Представляешь заголовочек: "Невестка Быстрова отравила своего
мужа". Хочешь, чтобы мое имя полоскали на страницах прессы? Совсем с ума сошла!
Сколько раз тебе говорить: Вадим умер в результате болезни; в конце концов, в
этом виновата только ты: родила немощного мальчика, Беата тут ни при чем.
- Я пойду в милицию, - прошептала Регина Глебовна.
- Ни в коем случае, - рявкнул муж, - имей в виду, я мигом потребую развод.
- Потом, слегка остыв, добавил: - Только опозоришься. Какие обвинения ты
выдвинешь против Беаты? Скажешь, что она хорошо готовила и вкусно кормила
супруга?
Бедная Регина Глебовна тихо плакала, ужасаясь эгоизму мужа. Похоже, отца
совсем не взволновала смерть сына, его беспокоила только собственная карьера.
С Беатой Регина Глебовна больше не встречалась. Ненавистной невестке
досталась квартира и материальные ценности, одно время она всерьез думала о том,
чтобы нанять киллера и пристрелить гадину, но потом увлеклась религией, стала
ходить в церковь...
Через год после смерти сына разразился скандал в институте. Беату с
позором выгнали, Регина Глебовна сначала почувствовала удовлетворение, но потом
до неё дошло, что окружающие связывают имя воровки с семьей Быстровых, и она
поняла, что дрянь вновь насолила ей. В институте говорили - невестка Регины
Глебовны воровка!
О том, что Вадим мертв, люди как-то забыли. И потом, вдова ведь тоже член
семьи.
Прошло какое-то время, и Регина Глебовна стала успокаиваться, но тут внуку
пришло время идти в школу. Представьте теперь негодование и ужас бабушки, когда
выяснилось, что английский язык у Кости будет вести Беата Андреевна Быстрова.
Растеряв все христианское милосердие, Регина Глебовна ринулась в школу и
сделала так, что мерзкая девица убежала из учебного заведения.
Глава 29
Домой я приехал голодный, как зверь. Остановиться поесть мне не удалось.
Не успел я сесть в машину, как раздался звонок.
- Ну? - нетерпеливо спросила Нора. - Узнал что-нибудь интересное?
- Вроде да.
- Тогда скорей сюда, жду, - приказала хозяйка.
Войдя в квартиру, я поразился неприятному запаху. Если раньше он
концентрировался отчего-то в середине коридора, то теперь плыл по всей квартире.
- Я вызвала водопроводчиков, - сказала Нора, наблюдая, как я вешаю куртку.
- Зачем?
- Ты не ощущаешь вони? - Удивилась хозяйка.
- Господи, тебе только позавидовать можно!
- Нет, чувствую, конечно, но при чем тут слесарь?
Нора скривилась:
- Ленка изучила весь коридор. Сначала подумали: под шкафом мышь сдохла...
- Судя по "аромату", она должна весить центнер, - усмехнулся я. Элеонора
улыбнулась:
- Один раз у меня, ещё на старой квартире, за шкафчик упал маленький
кусочек колбасы, ты представить себе не можешь, какое амбре стояло несколько
дней, пока я не догадалась отодвинуть мебель... Вот сейчас я подумала, может, где
в полу труба проходит, она дала течь, вода скопилась...
- Тогда бы соседям на голову полилось, - возразил я.
Уличенная в нелогичности Элеонора обозлилась:
- Ладно, пусть проверят, а ты иди в кабинет и быстро рассказывай, в чем
дело.
После моего рассказа хозяйка пару минут сидела молча, потом хлопнула рукой
по столу:
- Чем больше узнаю об этой Беате, тем больше уверяюсь в том, что убила её
Соня.
- Почему? - осторожно поинтересовался я.
- Ну сам посуди! Беата явная дрянь, одной истории с Лизочкой хватит, чтобы
никогда не подавать руки этой мерзавке.
Я кивнул. Бедная девочка настолько измождена, что только спит и ест, не
вылезая из уютной кровати. Нора созвала консилиум педиатров, и те в один голос
заявили: Лиза очень слаба, сам факт пребывания её на этом свете можно считать
чудом.
- Соня обожает Николашу, - продолжала Нора.
- Противного парня, - не удержался я от критики, - который не захотел
отнести матери продукты и через несколько дней после смерти своей невесты привел
какую-то женщину. Он лишен всяких моральных принципов!
- Нам сейчас совершенно неинтересен психологический портрет Николая, -
вскипела Нора. - Без тебя знаю, что он эгоист, потребитель и негодяй. Тянул из
бедной матери деньги, заставлял её работать без отдыха, чтобы иметь возможность
сидеть в ночных клубах и носить дорогие шмотки. Но речь сейчас идет о Соне. Она
обожала сына, думала только о его счастье. А теперь представь, что мать каким-то
образом узнала хоть часть информации о Беате. Про Лизу или про Вадима. И что
тогда?
- Что? - эхом отозвался я.
- Полная негодования, она отправилась к мерзавке и потребовала, чтобы та
оставила Николашу в покое... Кстати, вот ещё одна странная вещь...
- Какая?
- Ну зачем Беате Николай? Он из малообеспеченной семьи, не имеет ни
собственного бизнеса, ни больших денег. А, насколько я понимаю, она предпочитала
иметь дело с людьми из другого социального слоя. Ну да ладно, оставим сей вопрос
без ответа. В конце концов, и на старуху бывает проруха, может, она влюбилась.
Хотя, честно говоря, плохо представляю себе влюбленную гадюку.
- Я тоже.
- Ладно! Значит, Соня ринулась к Беате, услышала, очевидно, едкое,
насмешливое замечание, потеряла голову и схватилась за нож.
- Вы верите в такой поворот событий?
- Нет! - заорала Элеонора. - Нет и сто раз нет. Но если рассуждать
логично, получается такой расклад! Ступай к себе и ложись спать.
Я быстро ушел из кабинета. Если Нора впала в гнев, ей лучше не попадаться
под руку, и вообще, утро вечера мудреней, старая истина.
Дойдя до кухни, я заглянул туда и увидел Ленку, колдующую у мойки.
- Ты не спишь? - удивился я.
- Вот, свинину мариную, - пояснила домработница, - а вы, наверное, кушать
хотите? Садитесь, садитесь, сейчас подогрею.
- А что хочешь предложить? - с опаской поинтересовался я. - Эгг энд
порридж"Яйца и овсянка (испорченный англ.)", - заявила гордо Лена. Я владею
английским языком на уровне "читаю со словарем", а выяснять, что скрывается под
этим названием, не захотел, поэтому быстро ответил:
- Нет-нет, спасибо, я совсем не голоден. И потом, у меня аллергия на эгг
энд порридж.
- Скажите, пожалуйста, вроде раньше не было, - покачала головой
домработница.
Она хотела продолжить беседу, но я решительным шагом двинулся прочь.
Ладно, соорудить себе бутерброды не удастся, впрочем, у меня есть пирожки,
сейчас устрою пикник в спальне.
Но аппетитные утром пирожки сейчас выглядели отвратительно. В холодном
виде они оказались несъедобными. Следовало пойти в кухню и засунуть их в
микроволновку. Но там орудует Ленка, самозабвенно превращая кусок парной свинины
в нечто несъедобное. Я оглядел комнату. Наверное, надо купить чайник и ростер,
поставить на подоконник... Взгляд упал на батарею.
Я постелил на радиатор кусок бумаги и положил сверху пирожки. Из всякого
безвыходного положения всегда найдется выход. Топят у нас отлично, "гармошка" -
как раскаленная сковородка, минут через пятнадцать мой ужин подогреется, а пока
полежу почитаю.
- Ваня, - раздался над головой голос, - Ваня, проснись! Я сел и потряс
головой.
- Что случилось?
В окно смотрела темнота. Вот дела, заснул одетым, не разобрав постели.
- У нас несчастье, - тихо сообщила Нора. Меня смело с кровати.
- Какое?
- Только что звонил Максим, Соня умерла!
- Когда?
- Ночью.
- Отчего?
- Повесилась в камере, разорвала юбку, кофту, связала лоскуты и удавилась,
оставив записку, в которой призналась в убийстве Беаты. Я онемел. Нора тоже
молчала, потом выдавила из себя:
- Извини, разбудила тебя, восьми ещё нет, но я услышала известие и
потеряла голову. Сон покинул меня.
- Что же теперь делать? Нора пожала плечами:
- Жить дальше. Нам придется заняться похоронами, скорей всего Николай
палец о палец не ударит ради матери. Около десяти позвони Максиму и узнай, какие
формальности надо соблюсти в этом случае. Кстати, я не знаю, как поступают,
когда умирает человек, находящийся под следствием. Тело отдают родственникам?
- А кому же? - удивился я.
- Ну, могут похоронить за госсчет, - горестно вздохнула Нора, - просто
кинут в общую могилу!
Чтобы отвлечь Элеонору от жутких размышлений, я мигом сказал:
- Не волнуйтесь, я все узнаю.
- Потом придешь в кабинет, - мертвым голосом продолжила Нора, - и
займешься письмами. Ты их почти месяц не разбирал.
Естественно, нет, да и когда бы? Ведь целыми днями я носился по городу,
добывая сведения о Беате, и Hope хорошо известно, где я был в рабочее время. Но
спорить с хозяйкой не стал, она расстроена, поэтому и несправедлива. Не желая
ещё больше разозлить Нору, я кивнул:
- Хорошо.
Элеонора покатила к двери, но на пороге обернулась:
- Когда придет слесарь, если он, конечно, явится, пусть заглянет и в твою
спальню. Запах проник и сюда.
Я повел носом, пока ничего не ощущая, но, повторяюсь, обоняние не самое
развитое из моих чувств.
Проглотив на завтрак чашку кофе и решительно отвергнув все то же
непонятное блюдо под хитрым названием "эгг энд порридж", я прошел в кабинет. Мой
стол и впрямь оказался завален письмами. Тяжело вздохнув, я сел в рабочее
кресло.
До тех пор, пока не начал работать секретарем фонда "Милосердие", я даже
представить себе не мог, какое количество людей занимается попрошайничеством.
Корреспонденция идет к Hope потоком. Преобладают следующие сюжеты: тяжелобольные
дети, жертвы военных конфликтов и инвалиды. Изредка встречаются погорельцы.
Истории слезливы, изобилуют кучей подробностей, но в конце концов из конверта
вываливается небольшой листочек с банковскими реквизитами, и эта замечательная
предусмотрительность мешает мне поверить рассказам. Впрочем, встречаются совсем
уж обнаглевшие особы, присылающие письма, отснятые на ксероксе. Такие я
выбрасываю сразу, великолепно понимая, что человек "нашлепал" их штук сто.
Иногда побирушки страдают забывчивостью. Одна дама отправила послание с просьбой
дать денег на похороны внучки. Она просила всего пятьдесят долларов, и Нора
велела перечислить эту незначительную сумму без обычной проверки. Да и письмо не
вызывало никаких сомнений. Оно было написано от руки, кое-где буквы расплылись
от упавших на них слез, никаких банковских реквизитов или абонентских ящиков.
Несчастная бабушка сообщила свой домашний адрес, а те, кто выклянчивает у
состоятельных людей деньги, как правило, предпочитают не оставлять свои
координаты. Одним словом, я отправил ей просимую сумму и тут же забыл о
несчастной. Представьте теперь мое искреннее изумление, когда спустя месяц я
обнаружил у себя на столе точь-в-точь такое же, омытое слезами, послание.
Безутешная бабуля вновь просила пятьдесят "рублей" в американской валюте, чтобы
проводить на тот свет "милую, безвременно умершую внученьку Танюшу". Был позыв
съездить к ней домой и поинтересоваться:
"Бабуля, вы держите тело внучки в домашнем холодильнике?"
Остановила меня только мысль о том, что, скорей всего, никакой старушки по
этому адресу нет, а сидит там здоровенный дядька, справедливо решивший, что ради
пяти зеленых десяток никто не станет затевать проверку.
Я привычно принялся сортировать послания. Откровенно наглые влево, те, что
вызывали сомнения, вправо, а посередине те, которые следовало непременно
показать Hope. В промежутках я звонил Максиму, но у него на работе трубку никто
не снимал, а дома и на мобильном звучала одна и та же фраза: "Я сейчас занят и
не могу говорить с вами, оставьте сообщение после звукового сигнала".
К полудню я устал и решил: прочитаю ещё одно письмо и схожу на проспект,
там недавно открыли "Макдоналдс". Конечно, раньше мне бы и в голову не пришло
покупать булку с холестериновой котлетой, но сейчас эта, с позволения сказать,
еда казалась привлекательной.
Я взял конверт. Так, обратный адрес Капотня... Что-то показалось мне
странным, и от этого я стал читать текст с удвоенным вниманием.
"Только крайняя необходимость заставила меня обратиться к вам. Понимаю,
что, скорей всего, это письмо окажется в корзине для бумаг, но надежда умирает
последней. Мой муж воевал в Чечне. Был отправлен туда как солдат-срочник
необученным пареньком, вот и попал в первом же бою в плен, надежды увидеть его
живым больше не было. Я старше своего мужа и, по сути, заменила ему мать,
которой он лишился ещё в раннем детстве. Честно говоря, никаких сил жить после
сообщения о том, что Митю захватили чеченцы, у меня не было, но на руках
осталась крохотная дочь, и ради неё я решила задержаться на этом свете. Жизнь
моя протекала безрадостно. Но год тому назад в моем почтовом ящике появилось бог
весть как подавшее туда письмо, написанное Митей. Он сообщал, что содержится в
качестве раба в семье полевого командира Бекоева. Мужа можно выкупить,
указывалась сумма, которую Бекоев требует за его жизнь, огромная, просто
невероятная. Пришлось продать хорошую четырехкомнатную квартиру, приобрести
крохотную халупу в Капотне и избавиться от драгоценностей, картин и мебели. Я -
из семьи художников, и мои умершие родители были людьми обеспеченными. Не стану
утомлять вас подробностями, но собрала необходимую сумму, с которой и выехала в
Чечню.
Вам, естественно, неинтересно знать, что пришлось испытать мне, прежде чем
я, ухитрившись не потерять деньги, вручила их Бекоеву. Когда мы с Митей
отправились назад, я полагала, что все испытания позади, но они, как выяснилось
позже, только начинались. Здоровье моего мужа было подорвано, из молодого,
цветущего человека он превратился в убогого инвалида. Нарушился обмен веществ,
сейчас Митя весь покрыт незаживающими язвами. Врачи только разводят руками. Одни
говорят о полном отсутствии иммунитета, другие - о перенесенном стрессе, но
вылечить Митю не может никто. Единственное, что ему помогает, - это инъекции
очень дорогого гормонального препарата, на покупку которого уходят все наши
средства. Я работаю художницей на договоре в одном издательстве и получаю крайне
нерегулярно маленькую зарплату. А ведь у нас ещё есть дочка. Вот и приходится,
сдерживая слезы, ломать голову, что купить: ампулы для Мити или еду Лизе. Честно
говоря, я чаще делаю выбор в пользу мужа, без уколов он просто начинает умирать,
поэтому Лиза питается геркулесом на воде. Помочь нам некому. Находясь в ужасном
положении, я решила обратиться к вам..."
Я оторвал глаза от текста и взял сигарету. Бедная женщина, не всякая
вынесет такое. Естественно, она хочет денег. Надо посмотреть, какие координаты
указала она, и съездить к ней. Похоже, несчастная пишет правду, газеты полны
сообщений о солдатах, которых чеченцы удерживают в плену, надеясь получить от
родственников солидный куш. Но почему мне не нравится письмо? Что настораживает?
Раздавив в пепельнице окурок, я вновь взял густо исписанный тетрадный листок,
ожидая прочитать фразу типа "...пришлите денежный перевод, всю жизнь за вас
молиться стану", но конец послания оказался более чем неожиданным.
"...решила обратиться к вам. Говорят, что в фонде "Милосердие" работают на
самом деле добрые люди. Наверное, вы знаете много обеспеченных москвичей, таких,
у которых есть все, кроме детей? Брать ребенка в детском доме опасно, пусть
лучше пригреют нашу Лизочку. Мы с Митей никогда не курили, не пили, не принимали
наркотики, имеем высшее образование, и в роду ни у него, ни у меня не было
патологий. Да, сейчас мой муж стоит на краю могилы, но это результат чеченского
плена. Я люблю дочь больше жизни и не могу видеть, как она голодает. Клянусь,
что никогда не приеду к людям, которые её удочерят. Вы можете даже не сообщать
мне, кто забрал Лизу, лишь бы это оказались богатые люди, способные обеспечить
девочке счастливую жизнь. Конечно, расставшись с дочерью, я долго не проживу, да
и не надо. Митя тоже не жилец, вот и уйдем вместе, одновременно. И он, и я
готовы к такому решению наших проблем, гнетет только мысль о Лизоньке. Помогите
найти девочке семью. Мне не надо денег, я не собираюсь продавать дочь, просто
отдам в добрые руки".
Внизу были указаны адрес, телефон и шла приписка: "Звоните долго, я днем
на работе, а Митя не сразу может взять трубку".
Сначала мне стало жутко. Да они задумали самоубийство, решив пристроить
дочь. Это ужасно, надо немедленно позвонить, а потом мчаться туда, прихватив
побольше наличности. Естественно, девочку нельзя разлучать с матерью, надо
обеспечить им нормальное существование, положить парня в клинику, выяснить, что
за болячка с ним приключилась...
Потом первый порыв прошел. Я ещё раз взял послание, перечитал его,
удивляясь непонятному чувству тревоги, вновь посмотрел на адрес и подскочил в
кресле. Ну конечно, как только я сразу не понял! Капотня! Перед моими глазами
был адрес... Беаты.
Я схватил блокнот, перелистал страницы. Да, вот он, улица, номера дома,
квартиры - все совпадает. На марке стоял штемпель "20 декабря". Письмо было
отправлено до убийства Беаты. Чуть пониже виднелся другой штамп - "4 января".
Значит, письмо попало на мой стол скорей всего пятого. Ленка выгребла почту из
ящика и сгрудила в кабинете. Но я был занят расследованием и не разбирал
корреспонденцию. Обычно письма идут по Москве три-четыре дня. Но перед Новым
годом почта захлебнулась в открытках, вот послание и запоздало.
Хотя, может, я ошибаюсь? Вдруг несчастная тетка живет рядом с той
квартирой, которую снимала Беата? Вдруг случайно указала неверный номер?
Маловероятно. А все же вдруг?
Я схватил трубку и принялся набирать номер. Сейчас выясним, есть ли ктонибудь
в квартире. У Беаты никогда не было мужа, попавшего в плен, и голодающей
дочери. Хотя девочка Лиза существует на самом деле, она спит сейчас в нашей
комнате для гостей. Но зачем Беате выдумывать такое? Ладно бы просила денег,
тогда понятно, а здесь совсем иное. Теряясь в догадках, я прижимал трубку к уху,
понимая, что придется ехать в Капотню. Скорей всего, несчастная женщина живет в
соседней квартире, ну бывает так, хочешь написать 6, а рука выводит 8. Я обойду
весь дом, но найду бедняжку!
- Алло, - прошелестел тихий мужской голос.
- Простите, это из фонда "Милосердие", мы получили письмо, но подпись
неразборчива, вы, наверное, Митя?
- Да.
- Ваша жена дома?
- Нет.
- Когда она придет?
- Никогда. Я вздрогнул.
- Почему?
- Беата умерла, - вяло ответил мужчина и судорожно закашлялся.
Я почувствовал себя главным героем пьесы абсурда. Беата умерла? Значит,
все-таки она писала письмо! Но у неё никогда не было супруга Мити, которого
пришлось выкупать из плена. Впрочем, сына Регины Глебовны звали Дмитрий, дома он
откликался на Вадима, но ведь логичнее обращаться к нему Митя! Минуточку!!!
Дмитрий Быстров давно умер, и вообще, с кем я разговариваю? Ощущая легкое
головокружение, я ошарашенно поинтересовался:
- Вы кем Беате приходитесь?
- Я её муж, Дмитрий Быстров, - прохрипел парень.
- Вы не умерли? - вырвалось из моей груди.
- Пока нет, но за этим дело не станет, ходить я уже не могу, конец близок,
ну и слава богу.
Он продолжал ещё что-то говорить, но я оглох. Дмитрий Быстров жив? Как же
это? Регина Глебовна утверждала, что сын мертв. Может, Беата, чтобы избавиться
от докучливой свекрови, просто разыграла похороны? Нет, такого быть не может.
Существовал только один способ узнать правду.
- Сейчас я к вам приеду.
- Сделайте милость, - просипел парень, - купите по дороге батон и кусочек
сливочного масла, мы с дочерью не ели неделю.
- Хорошо, обязательно.
- И не звоните в дверь, просто толкайте её, она открыта, я не встаю с
кровати.
- А где ваша дочь?
- Лизонька? Тут, на ковре лежит.
Ничего не понимая, я пошел к Элеоноре, но хозяйки не оказалось ни в
спальне, ни в кабинете, ни в гостиной. Из ванной слышался плеск воды.
Так, понятно, Нора принимает душ. Водные процедуры у неё растягиваются
порой на два часа, а мне не терпелось поскорей добраться до Капотни и прояснить
ситуацию. Поколебавшись пару минут, я сбегал к себе, взял письмо, положил его в
кабинете хозяйки на самое видное место и написал записку: "Поехал по указанному
адресу, там вроде находится Дмитрий Быстров и его дочка Лиза, мне это показалось
интересным. Позвоню вам позже, вы со мной не соединитесь, в моем телефоне села
батарейка, забыл "заправить".
Добравшись до метро "Братиславская", я увидел большой супермаркет, хотел
сначала купить батон и упаковку вологодского, но тут же одернул себя. Да ты,
Иван Павлович, никак совсем разума лишился! Собрался привезти изголодавшимся
людям лишь булку! Взяв проволочную тележку, я набил её крупой, маслом, мясом,
сыром, колбасой, творогом и потом еле дотащил тугие пакеты до квартиры Беаты.
Дверь и впрямь оказалась открытой, я крикнул:
- Митя, вы где?
- Тут, - донесся слабый голос.
Держа в руках сумки, я шагнул на звук и чуть не упал, споткнувшись о
крохотного ребенка, который спал на пороге комнаты, прямо на голом полу, без
подушки, одеяла и матраса. Ощутив толчок, девочка медленно подняла голову. На
секунду мне показалось, что Лиза, которая сейчас мирным образом обедает у нас
дома, каким-
...Закладка в соц.сетях
