Жанр: Электронное издание
podushkin
...я.
- Ну ты, блин, Пашка, приколист, - восторгалась ди-джей, - я просто описалась!
- Памперсы на эфир одевай, - ржал очень довольный собой Пашка.
Я не стал слушать, чем закончится эта восхитительная передача, и выключил приемник. Наверное, я начинаю
стареть. Один из признаков утраты молодости - это заявление: "В мое время молодежь была иной". А и правда иной!
Впрочем, и радио вещало по-другому. Вышеупомянутых Маньку и Пашку в приснопамятные советские времена не
допустили бы к микрофону даже на пушечный выстрел. Да и прямых эфиров тогда не было. Хотя и раньше случались
разные казусы, смешные оговорки и нелепицы.
Я, будучи одним из редакторов толстого журнала, подрабатывал на радио, писал для эфира обзоры литературных
новинок и частенько появлялся в большом мрачно-каменном доме на Пятницкой улице.
Очень хорошо помню одну замечательную историю.
В те годы все материалы, которые предстояло озвучить в эфире, обязательно проходили цензуру и тщательную
проверку. Читало их огромное количество народа: редактор, зав, отделом, завершал цепь проверяющий, так сказать, "свежая
голова". Человек, озвучивавший текст у микрофона, не имел права добавлять никакой отсебятины, как напечатано - так и
читай. Отступившему от этого правила грозило увольнение. Сейчас, когда ди-джеи высказывают все, что у них на языке,
трудно себе представить, в каких жестких рамках работали в коммунистические времена их коллеги.
Так вот, придя в очередной раз на Пятницкую, я столкнулся с Колей Мамоновым. Бледный Николаша трясущейся
рукой хлебал из мензурки валокордин.
- Что случилось? - испугался я. - Врача позвать? Сердце прихватило?
Мамонов навалился на меня:
- Пошли покурим, сейчас расскажу.
Мы пришли в курилку, и он выложил дивную историю. Он в числе прочих готовил передачу на тему религии. В те
времена это была обличительная программа с девизом "Бога нет". Но Николай человек верующий и старался по мере сил
делать программу хорошо. Он придумал хитрый ход, рассказывал весьма подробно эпизод из Библии, растолковывал его, а
потом бросал вскользь фразу:
- Вот как церковники оболванивают простых людей.
Самое интересное, что ему все сходило с рук. Так вот, написав текст очередной передачи, Николя отнес его
машинистке. Там была фраза: "Входит служка, отдает митру архиерею". Для тех, кто не знает, поясню: митра - это такая
шапка, часть облачения архиерея.
Машинистка то ли не разобрала почерк Николаши, то ли опечаталась, но к редактору текст отправился в таком виде
"Служка отдает литру архиерею". Редактор возмутился и исправил текст: "Служка отдает архиерею литр водки". Бумажка
пошла по кругу дальше и добралась до главного проверяющего. Тот сначала раскричался:
- Пошлятина, такое нельзя выдавать в эфир! - Но потом успокоился и заявил:
- Впрочем: обличение пьянства в среде попов хорошая тема, только мне не нравится слово "литр". - Он схватил
ручку, и фраза приобрела такой вид: "Служка отдает чекушку водки архиерею". Затем на текст легла виза, и бумажонка,
совершив круг, вернулась к Николаше. Тот, схватившись за сердце, увидел, как слово "митра" было сначала превращено в
"литру", потом трансформировалось в "литр водки", затем стало "чекушкой". Главного редактора не было на работе, пока
текст "шел" к Николя назад, начальство убыло на очередное совещание. Совершить обратное превращение "чекушки" в
"митру" мог только верховный главнокомандующий на радио. Бедному Николаше по правилам надлежало записать для
эфира безумную фразу про архиерея и бутылку "огненной воды".
Мамонов мучился, переживал, но в конце концов нарушил предписания и прочел предложение в первозданном
варианте. Честь архиерея была спасена.
Интересно, сколько бы минут сумели проработать при прежних порядках на радио самозабвенные грубияны Маня
и Паша? Да, я определенно старею, вот уже начались ностальгические воспоминания о молодости...
- Ваня, вставай, - раздалось в комнате.
Я рывком сел и пару секунд очумело смотрел на часы. Наконец я понял: семь утра. Заснул я вчера просто
мгновенно.
- Ваня, - стучала в мою дверь Нора, - быстро открывай, ну сколько можно спать?
Я вскочил, накинул на себя халат и распахнул дверь. С недовольным видом Элеонора вкатилась в комнату.
- С каких пор ты решил баррикадироваться? - сердито поинтересовалась она.
- Ну... Муся...
- Ясно, - оборвала меня Нора, - можешь не продолжать. Так, я все поняла!
- Вы о чем?
- Знаю, вернее, предполагаю, где Ирина! - торжествующе заявила Нора. - Осталось уточнить мелкие детали.
Немедленно поезжай в "Голубое солнце", там...
- Сейчас семь утра, - осторожно напомнил я.
- Четверть восьмого, - не преминула настоять на своем Нора, - пока ты провозишься в ванной, пока
позавтракаешь...
Услыхав последний глагол, я вздрогнул:
- Я просто хлебну кофе!
- Так нас и отпустят, - печально вздохнула Нора, - там уже оладьи жарят! Кстати, Ваня, ты толстеешь! Растешь, как
на дрожжах! Ешь меньше, занимайся спортом, не сиди на одном месте! Давай, собирайся! Оденешься - приходи в кабинет,
я расскажу тебе, что предстоит делать.
Я молча поплелся в ванную. Нора, как все женщины, обладает просто железобетонной логикой. Ну каким образом
можно соблюсти диету, имея в доме Мусю и Ореста Михайловича? И когда заниматься спортом, если весь день, высунув
язык, я ношусь по городу?
Уложив в себя гору оладий, обильно сдобренных сметаной, вареньем и сгущенкой, я, ощущая себя Гаргантюа,
поехал в "Голубое солнце". Нора велела всенепременно выполнить две задачи. Во-первых, попытаться поговорить с Катей
и, во-вторых, познакомиться с работой шахматного кружка.
- Узнай, - строго внушала мне Элеонора, - чем они там занимаются, потолкайся на занятиях...
- Зачем? При чем тут шахматы?
- Есть у меня мыслишка, - загадочно ответила Нора, - кстати, книга "Люди и игры" есть в моей библиотеке, спасибо
госпоже Базилевич за идею, ладно, потом все тебе объясню, сейчас некогда.
В "Голубом солнце" меня встретили как родного.
Ираида Сергеевна, улыбаясь, сообщила:
- Иван Павлович, чем бы вы хотели заняться?
Сразу сядете за изучение историй болезни? Или начнете прием больных?
- Лучше я с бумагами посижу, - испугался я.
- Конечно, дружочек, - согласилась главврач, - как там Аристарх Владиленович?
- Спасибо, - бойко ответил я, - дядюшка чувствует себя прекрасно.
Меня отвели в кабинет и посадили у компьютера.
Два часа мне пришлось провести в томительном безделье. Потом, когда я уже совсем было собрался выйти,
появилась Ираида Сергеевна.
Она покусала нижнюю губу, потом сказала:
- Уважаемый Иван Павлович, вы мне сразу понравились!
- Взаимно, - галантно ответил я.
- Редко сейчас встретишь человека такого воспитания, - залилась соловьем дама, - вот у меня есть сын, тоже
замечательный мальчик, умница, работяга. Сейчас он оканчивает аспирантуру, написал кандидатскую в срок, через
несколько дней защита, знаете где?
- Нет.
- На ученом совете, председателем которого является Аристарх Владиленович, - сообщила Ираида Сергеевна. - Вы
не могли бы поговорить с дядей?
Только не подумайте, что я прошу пропихнуть в науку стоеросовую дубину. Славик - великолепный специалист, но
ведь в жизни случаются казусы. Растеряется мальчик, разволнуется перед мэтрами, сконфузится, члены ученого совета и
подумают, что он неуч. А, голубчик?
Я улыбнулся:
- Нет проблем, только скажите фамилию вашего сына.
- Радько, - воскликнула образованная Ираида Сергеевна, - Вячеслав Александрович Радько. Огромное спасибо,
дружочек, очень меня обяжете, право слово.
- Я пока еще ничего не сделал!
- Иван Павлович! Я же вижу, вы человек крайне ответственный. И потом, племянник Аристарха Владиленовича не
станет бросать слова на ветер.
К вам же наверняка часто обращаются с просьбой о содействии?
- Случается.
- И вы небось не всем помогаете?
- Естественно. Я беспокою дядю только тогда, когда речь идет о достойном варианте.
- Конечно, - умилилась Ираида Сергеевна, - вы же настоящий психолог, сразу просекаете ситуацию. Ах, спасибо,
дружочек. А уж я вам пособлю во всех делах, ну, говорите скорей, чего вы хотите?
Я изобразил смущение.
- Собственно говоря, меня заинтересовало несколько моментов.
- Говорите, голубчик, - растекалась в сладкой любезности Ираида Сергеевна.
- Мне очень хотелось бы побеседовать с Катей Коротковой.
Ираида Сергеевна радостно воскликнула:
- Нет проблем! Сейчас пациенты на занятиях, но после обеда, в тихий час, говорите с ней сколько угодно!
- И еще мне бы очень хотелось побывать в шахматном кружке.
- Зачем? - вдруг насторожилась Ираида Сергеевна.
- Понимаете, используя материал о том, как умственно несостоятельные люди, осваивая шахматную науку,
делаются адекватными, можно написать хорошую работу.
- Прекрасная мысль, - улыбнулась Ираида Сергеевна, - давайте прямо сейчас я отведу вас к Софье Леонидовне. Она
молодой, очень перспективный доктор. Это была ее идея создать кружок.
Честно говоря, мне казалось, что из этой затеи ничего не получится, но через год мне стало понятно: я ошибалась.
Больные, попав к Софье Леонидовне, просто преображаются...
Продолжая говорить, Ираида Сергеевна привела меня в дом в глубине сада.
- Давайте посмотрим отсюда, - заговорщицки подмигнула она мне, - Софья Леонидовна очень не любит, когда ей
мешают.
Я увидел, что часть одной из стен комнаты сделана из прозрачного стекла. Перед ней стоял стол и три стула. Мы
сели, я посмотрел сквозь стекло и едва сдержал крик.
Перед моими глазами распростерся большой, прямо-таки огромный зал. Часть его пола была превращена в
гигантскую шахматную доску, на бело-черных квадратах стояли люди разного пола и возрастов. Одеты они оказались
одинаково, одна команда - в белое, другая, соответственно, в черное. На женщинах были юбочки и кофточки с золотыми
пуговицами, на мужчинах брюки, рубашки и жилеты. Разнились лишь шапочки. У большинства они были остроконечные,
многоугольные, похожие на конусы. Это, очевидно, были пешки, у остальных на головах громоздились сложные
конструкции: голова лошади, вырезанная, скорей всего, из картона, нечто с зубцами, а у четырех участников были короны.
У "белых" - золотые, у "черных" - серебряные.
В непосредственной близости от поля находился письменный стол, за которым, спиной ко мне сидела худенькая
женщина, очевидно, руководитель кружка, а заодно и главный режиссер действия.
- Так, - донеслось из динамика, висевшего в углу, - хорошо, теперь ход конем, белым. Ну, Ася, вспоминай! "Д..."
Довольно полная женщина двинулась было влево, но Софья Леонидовна ее остановила:
- Ася, подумай!
"Конь" замер, потом взял вправо.
- Ася!
Женщина в белой юбочке растерянно потопталась на черном квадрате и шагнула вперед и в сторону.
- Молодец, - восхитилась Софья Леонидовна, - горжусь твоей сообразительностью, следующий ход делает Маша!
Черная пешка ловко прыгнула вперед.
- Отлично, - одобрила Софья Леонидовна, - тура.
Мужчина с зубчатой конструкцией на голове перешел на другой квадрат, но там уже стояла девушка в
остроконечной шапочке.
- Так, - возвестила руководительница, - и кого мы позовем?
- Палача, - прошелестело над "доской".
- Правильно, - кивнула доктор, - следует убить пешку. Палач, сюда!
Все "шахматы" повернули головы налево, и я увидел в самом углу, у стены, скамеечку, на которой сидел парень в
ярко-оранжевой бейсболке, совершенно не подходившей для вьюжного февраля. Отчего-то его лицо со странными,
стекающими от верхней губы к подбородку усами показалось мне знакомым. Он лениво встал и подошел к пешке.
Остальные участники спектакля закрыли лица руками.
Тут я заметил, что "бейсболка" держит в руке пистолет. Быстрым движением палач приставил дуло к спине
"пешки". Раздался сухой выстрел. Женщина очень осторожно, подогнув ноги, опустилась на пол, лицом вниз. Я с ужасом
увидел у нее на спине ярко-красное пятно. Честно говоря, мне стало не по себе.
Но Ираида Сергеевна, на глазах которой произошло убийство, сидела абсолютно спокойно.
- Олеся! - воскликнула Софья Леонидовна. - Очень плохо! Мы тебе не поверили, ведь так?
- Не поверили, - эхом отозвались "шахматы".
- Давай еще раз! - велела режиссер.
"Пешка" вскочила на ноги. Я расслабился. Скорей всего, пистолет был заправлен капсулой с краской, такими
пользуются те, кто увлекается пентболом.
Ситуация повторилась. Но на сей раз "пешка" повалилась с легким криком и, оказавшись на полу, широко
раскинула в разные стороны руки.
- Ладно, - согласилась Софья Леонидовна, - а кого позовем сейчас?
- Доктора, - отозвались "шахматы".
- Верно!
Софья Леонидовна хлопнула в ладоши. Откуда ни возьмись появились двое мужчин с носилками, они быстро
погрузили на них "пешку", но тут раздался резкий звонок.
- Обед, - возвестила Софья Леонидовна, - все быстро переодеваются, складывают свои костюмы, моют руки и идут
в столовую. Кто из вас не кладет сейчас одежду в шкафчик, а? Кому следует оставить костюм на скамеечке, ну-ка?
- Олесе, - бойко ответила черная "королева".
- А почему? - спросила Софья Леонидовна.
- Он грязный, его стирать надо! - пропел хор голосов.
- Молодцы, - восхитилась Софья Леонидовна, - значит, скоро мы сможем показать спектакль зрителям, раз вы
такие умницы.
"Фигуры", оживленно болтая, цепочкой потянулись из зала. Парень в оранжевой бейсболке и "врач" тоже
удалились.
- Пошли, познакомлю вас с Софьей Леонидовной, - велела мне Ираида Сергеевна, выталкивая меня из
"наблюдательной" комнаты.
Не успели мы оказаться в зале, как доктор повернула голову и воскликнула:
- Как? Это вы? Вот так встреча!
Я тоже был немало ошарашен, передо мной сидела та самая девушка, чью заглохшую, красную "Ауди-ТТ" я тащил
на тросе до сервиса!
- Вы знакомы с Иваном Павловичем? - удивленно воскликнула Ираида Сергеевна.
Соня кивнула:
- Помните, я рассказывала вам, как застряла тут, на безлюдной дороге, а незнакомый мужчина, изменив свои
планы, довез мою машину до ремонтной мастерской? Знакомьтесь, добрый самаритянин Иван Павлович! Ну почему вы мне
ни разу не позвонили, а? Я чувствую себя в долгу!
Ираида Сергеевна всплеснула руками:
- Иван Павлович! Аристарх Владиленович может гордиться вами! Когда Софья Леонидовна поведала нам о своих
злоключениях, мы все хором заявили: "Таких благородных людей, способных бесплатно, из чистого сострадания, помочь
постороннему человеку, осталось очень мало!"
- Вы сейчас поедете со мной обедать, - засмеялась Соня. - Ираида Сергеевна отпустит нас на часок.
- Конечно, - улыбнулась главврач.
- Я только быстренько причешусь, - бросила Соня и ушла.
Мы с Ираидой Сергеевной пошли в холл.
- Вот вам чудесная пара, - заговорщицки подмигнула главный врач. - Софья Леонидовна не замужем. Она
великолепный человек, грамотный специалист. Думается, она вполне достойна стать родственницей Аристарха
Владиленовича.
Я постарался изобразить приветливую улыбку.
Большинство женщин при виде холостяка моих лет сразу мечтают нацепить на него узду. Милых дам нервирует
вид свободного и совершенно счастливого мужика. При этом все "свахи" совершенно искренне считают меня несчастным
человеком, который, женившись, познает истинную радость жизни.
По этому поводу я всегда вспоминаю "бородатый" анекдот. Маленький мальчик спрашивает у отца:
"Папа, что такое счастье?"
"Эх, Петечка, - вздыхает тот, - вот женишься и поймешь, а когда поймешь, как счастливо холостым жил, то уже
поздно будет".
- Присмотритесь к Сонюшке, - пела Ираида Сергеевна, - блестящая невеста. Высшее образование имеет,
кандидатскую защитила, родом из очень достойной семьи. Но она сирота! Тещи у вас не будет! Это просто сказочный
вариант. Правда, у Сонечки есть сводный брат, и, несмотря на неполное родство, он обожает ее, но вы быстро найдете с ним
общий язык.
Я слушал Ираиду Сергеевну. Еще пять минут, и она притащит мне бумагу, чтобы господин Подушкин написал
заявление в загс. Главврачу очень хочется заполучить поближе к себе племянника Аристарха Владиленовича. Или у нее
иная цель?
- Сонюшка - моя ближайшая родственница, - закончила Ираида Сергеевна, - дочь моей безвременно умершей
сестры. Я считаю Сонечку родным ребенком...
Все понятно, тут целый клубок причин. Желание пристроить племянницу замуж и породниться с самим
Аристархом Владиленовичем.
Чувствуя себя мышью, угодившей в когти к орлу, я кивал головой, надеясь, что главврач вспомнит о своих
профессиональных обязанностях и уйдет в кабинет. Но Ираида Сергеевна отпустила меня лишь после того, как в холле
возникла Соня.
Мы вышли во двор.
- Глупо ехать утром на двух машинах, - улыбнулась Соня, - если вас не смущает женщина за рулем, давайте в мою
сядем.
- Лучше я буду шофером.
Сонечка засмеялась.
- Считаете баб за рулем мартышками?
- Упаси бог, - галантно возразил я, - многие дамы управляются с автомобилем не так уж и плохо, просто мне лестно
исполнить при вас роль водителя.
- Если проедем пару километров по шоссе в направлении области, то найдем там дневной ресторанчик, - сообщила
моя спутница.
Поговорка "Послушай, что скажет женщина, и делай наоборот" в большинстве случаев оказывается правильной. Но
трактир "Трасса" выглядел вполне пристойно, а меню поражало разнообразием.
Когда официант принес закуски, я вздохнул:
- Честно говоря, я испугался, увидев на "пешке" кровь.
Соня засмеялась:
- Это краска.
- Потом, конечно, я сообразил. Но вначале испытал страх. Зачем вы играете в смерть?
Сонечка порылась вилкой в салате.
- Что за идиотская манера во все класть орехи?
Лично я их терпеть не могу. А в отношении смерти...
Почти все наши пациенты полны страхов, вот таким образом мы их изживаем. Проигрываем ситуации убийства, и
постепенно фобии уходят. Вы же психолог и должны знать, что этот метод придуман не мной. Иван Павлович, помнится,
вы говорили, будто работаете секретарем в фонде "Милосердие", как же вы трансформировались в душеведа?
Я ждал, что она задаст этот вопрос, поэтому спокойно ответил:
- Образование я имею психологическое. В "Милосердии" работал временно и, как только представилась
возможность, мигом удрал.
- А-а, - протянула Соня, повернула голову и радостно воскликнула:
- Дрюша! Ты тут!
Сидевший спиной ко мне за соседним столиком парень повернулся, и я мгновенно узнал Андрея Павловича, того
самого, к которому меня привез Кирилл. Брови Андрея поползли вверх:
- Соня! Ты с кем?
- Дрюша, - радостно воскликнула она и рассказала историю нашего знакомства.
Спустя несколько секунд мне стало понятно, что Андрей - сводный брат Сони.
- Вы меня не узнаете? - улыбнулся я.
Андрей вежливо покачал головой:
- Извините, нет.
- Помните Кирилла? Несчастного сумасшедшего?
Лоб Андрея разгладился:
- Бог мой, конечно, то-то ваше лицо показалось мне знакомым! Какими судьбами?
- Иван Павлович - племянник Аристарха Владиленовича, - принялась объяснять Соня, - родственник Подвойского,
того самого, у которого Марина в аспирантках.
- Да ну? - восхитился Андрей. - Мир тесен!
Пройдемте в отдельный кабинет, там нам никто не помешает.
Мы начали мирно болтать, потом Андрей пошел в туалет и застрял там на четверть часа. Когда он вернулся, я
спросил:
- Но зачем вы продали дом?
- Кто? Я?
- Да.
- С чего вы решили, что я его продал?
- Так охранник ваш сказал, - начал я излагать историю.
- Вот идиот, - покачал головой Андрей, - я просто уехал за границу, отдохнуть решил, прислугу в отпуск отправил.
А этот дуболом на воротах все по-своему понял. Что с ним делать, ума не приложу!
Надо выгнать, да рука не поднимается! Жаль кретина. И оставить нельзя, постоянно все путает.
Я улыбнулся. Вот и Нора тоже до зубовного скрежета злится на домработницу Ленку, а дать ей расчет не способна.
Мы спокойно доели суп, мясо и заказали десерт.
Андрей внезапно встал.
- Простите, я принесу из машины сигареты, очень хочется курить.
Мы прождали его минут десять. И за это время я сгреб в кучу все вопросы, которые сейчас задам Андрею
Павловичу. К сожалению, нет возможности проконсультироваться с Норой. Может, пойти в туалет и оттуда позвонить
хозяйке?
Я кашлянул:
- Простите, Сонечка, я отойду на секундочку.
- Конечно, Иван Павлович, - разрешила она, - вам заказать сладкое?
- Только кофе, - попросил я и отправился в сортир.
Услыхав мое сообщение. Нора воскликнула:
- Ваня, ты немедленно едешь домой!
- Но я еще не поговорил с Катей Коротковой, хотел это сделать после обеда...
- Немедленно сюда!
- Ладно сейчас только попью кофе.
- Нет, ты идешь на выход, не возвращаясь в зал.
- Но, Нора...
- Иван Павлович! Следуй незамедлительно к машине, бегом!
- Элеонора...
- Ваня! Ты кретин! - заорала хозяйка. - Мозгов у тебя, как у курицы, поэтому слушай умного человека, живо сюда!
- Но...
- Ты мне надоел, - рявкнула хозяйка, - позволь напомнить, что ты получаешь от меня деньги, я плачу тебе за
послушание, причем очень хорошо.
Я голова, ты ноги. С каких это пор нижние конечности обзавелись собственным мозгом? А ну, шагом марш домой.
Ваня, ты дебил! Увидел хорошенькую прошмандовку и растекся сопливой лужей. Жду в течение часа, иначе выставлю твои
вещи за порог!
Я молча выслушал отповедь. Внезапно со дна души поднялась черная волна и ударила в голову.
Руки мои мелко затряслись, спина вспотела. Первый раз в жизни умение владеть собой отказало мне.
Я швырнул трубку на пол и наступил на нее ботинком. Раздался хруст. Средство мобильной связи превратилось в
неаппетитную кучку пластмассовых обломков. Хватит! Накушался по самые брови. Что дает право Hope разговаривать со
мной в подобном тоне?! Зарплата? Она пугает меня увольнением? Хорошо! Пусть выбрасывает чемодан секретаря за дверь.
До сегодняшнего дня я, услыхав об отставке, пугался и прогибался, но больше не стану унижаться.
Значит, перееду к Николетте, вернусь в свою старую детскую комнату и заживу там. Естественно, жизнь моя
превратится в кошмар. Маменька более не сможет ездить на курорты и шлендрать по магазинам. Но почему я должен
потакать ее капризам? Почему считаю своим долгом служить старухам?
Ощущая себя Прометеем, который, разорвав сковывающие его цепи, свернул шею мерзкому орлу, клюющему его
печень, я посмотрел на обломки сотового и внезапно почувствовал невероятное облегчение и полнейшее спокойствие.
Я более не обязан слушаться Нору. В моей душе произошел атомный взрыв, и теперь там выжженная пустыня, где
не растут цветы воспитания. Но я интеллигентный человек. Поэтому сейчас спокойно вернусь в зал, выпью кофе, поболтаю
чуть-чуть с очаровательной Сонечкой и милейшим Андреем Павловичем, потом доставлю девушку в "Голубое солнце" и
признаюсь Ираиде Сергеевне в том, что я вовсе не племянник Аристарха Владиленовича.
Главврач не сделала мне ничего плохого, и не следует водить ее за нос, ведь Ираида Сергеевна искренне надеется,
что я окажу протекцию ее сыну.
Когда я вернулся в зал, Андрей уже сидел за столом. Соня улыбнулась мне:
- Кофе подали.
- Чудесно! - воскликнул я и, одним глотком опустошив крохотную чашечку, предложил:
- Может, еще мороженое?
- Гулять так гулять, - закивал Андрей, - ванильное, с цукатами!
- Мне лучше шоколадное, - перебила его Соня.
Я хотел было признаться в любви к лимонному шербету, открыт рот и понял, что язык мне не подчиняется.
- Что с вами? - испуганно воскликнула Соня.
Я попытался улыбнуться, но тут стол стремительно прыгнул на меня, и наступила тишина.
Глава 31
Первым, что я увидел перед собой, было лицо незнакомого, толстого мужчины.
- Он открыл глаза, - сказал он.
- Как вас зовут? - донеслось из темноты.
Я понял, что вопрос относится ко мне, хотел пошевелить языком, потерпел неудачу и снова провалился в темноту.
Следующий раз мои глаза открылись от яркого света. Я поморщился. Некто в белом светил мне в лицо фонариком.
- Не стоит пугаться, - сообщил некто, - так и должно быть.
- Если он умрет, - перебил его голос Норы, - от вашей больницы останется котлован, я лично взорву все к едреной
матери!
Внезапно мне стало смешно. Нора способна в момент злости разнести любое сооружение на атомы.
- Ванечка, - завопила хозяйка, - ты...
И я снова отчалил в темноту. Затем период бодрствования стал дольше, до меня дошло, что я нахожусь в клинике, и
наконец настал момент, когда Нора, вкатившись на кресле в палату, воскликнула:
- Ваня, ты сидишь!
- Сижу, - эхом отозвался я, - и никак не пойму, что со мной произошло? Инфаркт? Инсульт?
- Для инсультника ты слишком разговорчив, - рявкнула Нора, - а сердце, тьфу-тьфу, имеешь, как у молодого быка.
- Да? - недоверчиво спросил я. - Тогда отчего я тут очутился?
- Из-за своей глупости! Почему ты не послушался меня и не поехал домой, не заходя в зал?
Внезапно в моей голове ожили воспоминания.
Вот я швыряю на пол мобильный, топчу его каблуком... Мне стало стыдно.
- Нора...
- Я много лет Нора, - буркнула хозяйка, - намного больше, чем мне хочется! Знаешь, какое сейчас число?
- Нет.
- Двадцатое марта.
- Не может быть!
- Может! Ты пролежал в коме пару недель. Честно говоря, был момент, когда я подумала, что теряю тебя, но потом
ты вдруг пришел в себя.
- Но каким образом...
Нора схватила меня за руку:
- Ты ничего не понял?
- Нет.
- А я разобралась в деле благодаря тебе. Два дня безостановочно слушала записи с диктофона, связала концы с
концами и позвонила Максу.
Я молча слушал хозяйку, Макс - это мой лучший друг, который работает в милиции. Обратиться к нему Элеонора
могла лишь в одном случае, если полностью размотала клубок до конца и решила наказать "авторов" преступления.
- Макс не поверил, что мы с тобой вдвоем справились с таким запутанным делом.
- Я тут ни при чем.
- Очень даже при чем, - возразила Нора, - кто собрал весь материал? Я лишь сделала выводы, слушай!
На меня начали выливать ведра, нет, корыта, бочки, цистерны информации.
- История эта очень запутана, - говорила Нора, - в ней много нитей. Сначала размотаю перед тобой ту, что связана с
Ирой.
Ирина - существо удивительное, не обремененное никакими моральными принципами. В голове у нее с само
...Закладка в соц.сетях
