Жанр: Электронное издание
podushkin
...сумки, портплед и изумился:
- Ты решила взять с собой весь гардероб?
- Не пори чушь! Здесь только самое необходимое, сущая ерунда.
- В пяти чемоданах?
- Хватит, - топнула ножкой Николетта, - там два вечерних платья, к ним соответствующая обувь и сумочки,
несколько брюк, свитера, белье...
- Но то, что ты перечислила, легко влезет в одну сумку, - недоумевал я, пытаясь оторвать от пола тяжелые баулы.
- Там еще разные мелочи!
- Какие?
- Вава! Ты зануда! Такие маленькие пустячки, без которых женщина просто не может существовать.
- Ну, например, - пропыхтел я, таща огромный светло-коричневый кожаный саквояж с раздутыми боками, - вот в
этом что лежит? Ты решила прихватить с собой тридцатидвухкилограммовую гирю, чтобы заняться силовой гимнастикой?
- Фу! - в гневе воскликнула маменька. - Здесь подушка!
- В гостинице их полно!
- Я могу спать только на своей! Еще там утюг!
Я выволок чемоданище в коридор.
- В отеле найдутся приспособления для глажки.
- Нет! Они будут плохими! Еще там пара любимых книжек, косметика, парфюмерия, кофеварка.
- Кофеварка?!
- Вава! Кофе для меня - это все! А нигде его не делают хорошо. Потом альбом с фотографиями. Ах, там есть
уникальные снимки, раритетные. Ну, ты же знаешь, какие люди бывали у нас дома! Элита! Писатели, актеры, ученые... Я в
Карловых Варах с кем-нибудь познакомлюсь и буду демонстрировать альбомчик. Затем еще обувь: тапочки, четыре пары
туфель, три - сапог, резиновые шлепки, ботиночки на меху, кроссовки, вьетнамки, босоножки...
- Сейчас февраль, - напомнил я, подтаскивая к кожаному монстру его близнецов.
- И что? - осеклась Николетта. - В босоножках я буду по отелю ходить. Дай припомнить, что я еще туда запихнула?
Ах да, пять полотенец!
- Неужели полагаешь, что в номере их не окажется?
- Я привыкла к своим и не собираюсь пользоваться всякой дрянью! Постельное белье...
- Но...
- Никаких но! Я сплю только на шелке! От остального у меня аллергия! Вот и пришлось взять шесть комплектов.
- Сколько? - подскочил я.
- Шесть, - преспокойно повторила маменька, - плед, валик под спину, полотняные салфетки, небось в местном
ресторане одни бумажные, чашечка, ложечка, тарелка, небольшой тазик, к нему ковшик, три фотоаппарата... Ты еще долго
будешь возиться с багажом?
Я подавил в себе желание поинтересоваться, зачем брать с собой сразу три фотоаппарата, спустился к машине и
принялся старательно утрамбовывать в "мерс" "корзину, картину, картонку...". Хорошо, что у маменьки нет маленькой
собачонки.
Глава 24
Не успели мы отъехать и пяти метров от подъезда, как Николетта завопила дурниной:
- О господи!
- Что случилось? - испугался я, притормаживая.
- Совсем забыла!
- Билет?
- Нет!
- Паспорт!
- Разве я дура? Конечно, нет, документы со мной.
- Деньги?
- Ты считаешь, что я способна выйти из дома без кошелька?
Действительно, я виноват, исправлюсь. Николетта никогда не забудет о деньгах.
- Что тогда? - с тяжелым вздохом осведомился я.
- Черепашка!
- Что?!
- Бронзовая черепаха, - воскликнула Николетта, - стоит на тумбочке возле кровати, без нее я никуда.
Схватив мобильный, Николетта потыкала в кнопки и отдала указание Нюше:
- Ступай в спальню...
Потянулись минуты, пять, десять, пятнадцать из подъезда никто не показывался, Николетта снова вцепилась в
телефон.
- Сколько можно тебя ждать?! Какие туфли! Так иди, не замерзнешь.
Через пару томительных мгновений Нюша прямо в тапочках вылетела на снег.
- Вот, - пробасила она, открывая дверцу "Мерседеса", - еле нашла!
- Тебя только за смертью посылать, - начала было Николетта, но, не успев закончить фразу, завизжала:
- Идиотка, ты что приволокла?
- Так вы сами просили, - попятилась Нюша, - черепаху, из спальни!
- Дура, - бесновалась маменька, - посмотри внимательно, это что?
- Так уши.
- Вот, вот! Ты когда-нибудь видела черепаху с ушами?
- А я их вообще не видывала живьем, - заявила Нюша, - чай, они не кошки, по Москве не бегают.
- У черепах нет торчащих ушей, - еле сдерживая смех, сказал я, - впрочем, длинных, поднятых вверх хвостов тоже.
Это статуэтка собаки.
- Только такая кретинка, как ты, могла перепутать земноводное с млекопитающим, - застучала кулачками по
торпеде маменька. - Вава, ступай наверх.
- Какая ей, черт, разница, - возмутилась Нюша, оказавшись в лифте, - черепаха, собака, тьфу, покоя нет.
Я дипломатично промолчал. Не следует осуждать хозяйку в присутствии прислуги, хотя, положа руку на сердце, я
полностью согласен с домработницей.
В спальне царил кавардак. Нюша, торопясь найти безделушку, перевернула все вверх дном. Я старательно изучил
тумбочку: ничего. На трюмо тоже, и в гардеробе одни тряпки. Зазвенел мобильный.
- Нашел? - прокричала Николетта.
- Нет.
- Возвращайся в машину.
Ощущая себя преступником, отпущенным по амнистии, я спустился вниз и завел мотор. Половину пути до вокзала
мы проехали молча. В конце концов, чтобы утешить маменьку, я спросил:
- Ну зачем тебе эта черепаха? Лишняя тяжесть.
- Нужна, это мой талисман.
- Честное слово, я перерыл всю спальню и не нашел ее, ты мне не веришь?
- Да, ее в комнате нет, - сообщила Николетта.
- Где же она? - удивился я.
- В чемодане, я взяла ее с собой, - как ни в чем не бывало ответила маменька, - пока ты бегал, я вспомнила, куда ее
сунула.
У меня на время пропал дар речи.
На вокзале я нанял носильщика. Помятого вида дядька нагрузил на тележку багаж и споро побежал сквозь толпу,
мы заторопились следом. В какой-то момент Николетта отстала, я оглянулся и увидел, что она стоит возле небольшого
магазинчика.
- Что ты увидела здесь хорошего? - поинтересовался я. - Хочешь купить шоколадку?
- Гадость, - прошипела Николетта, делая странные движения ногой, - плитка всего за десятку! Я ем только
швейцарский шоколад.
- Тогда пошли, носильщик ждет.
- Подождет, - протянула маменька, дергаясь, - ему за это платят. Вава, помоги!
- Что случилось?
- Нога не идет.
Я удивился и уставился на ее ноги, обутые в новые сапожки, те самые, на платформе, с длинным, гвоздеобразным
каблуком.
- Почему не идет?
- Не знаю! Вместо того, чтобы задавать кретинские вопросы, лучше придумай выход, - обозлилась Николетта,
пытаясь шагнуть вперед.
Попытка не удалась, маменька словно приклеилась к месту. Я наклонился и понял, в чем дело.
Встречали ли вы такие длинные резиновые коврики, состоящие из дырочек разного диаметра, больших и
маленьких? Их часто расстилают перед торговыми точками, чем убивают сразу двух зайцев.
С одной стороны, в магазин не тащится вся грязь с улицы, с другой - покупатель не поскользнется на ступеньках.
Так вот, каблуки Николетты попали в их крошечные отверстия и застряли там.
- Ты подергай ногами, - предложил я.
Маменька попробовала, но успеха не достигла.
- Вава, - приказала она, - немедленно освободи меня!
- Но как?
- Не знаю! Живей! Быстрей! Я опоздаю на поезд.
- Его еще даже не подали к перрону.
- Слышать ничего не желаю! Очень часто продают двойные билеты, я хочу первой войти в вагон!
Вава!!!
Понимая, что у нее сейчас начнется истерика, я встал на колени, прямо в февральскую грязь, и попытался
вытащить один сапожок. Тщетная попытка, слишком тонкий каблук словно приварился к резине. Подошедший носильщик
тоже потерпел неудачу.
Подергав туда-сюда маменькину ногу, он вспотел и с чувством произнес:
- Ну бабы! Кто же такую обувь носит! Прямо насмерть встала. Вы бы себе чего попроще купили, на резиновом
ходу, дешево и удобно, ни в жисть не поскользнетесь. У меня жена хоть и помоложе будет, а давно такие приобрела...
Николетта разинула было рот, чтобы достойно ответить обнаглевшему мужику, но тут, как на грех, ожило радио.
- Граждане пассажиры, - понесся над нами равнодушно-металлический голос, - поезд номер...
- Ой, ой, - завопила маменька, - все, я опоздала! Идиоты!
- Не волнуйся, - пыхтел носильщик, - только посадку объявили. Состав за сорок пять минут до отъезда подают, ща
мы тебя выкорчуем.
- Кретины, уроды, - плакала Николетта, - каким только образом ухитрились меня сюда запихнуть!
- Так я чего, - засопел носильщик, - я совсем ни при чем, и внук ваш тоже.
- Кто? - перестала биться в рыданиях Николетта. - Какой внук?
- Вот этот, - мужик ткнул в меня пальцем. - Мы вместе с ним бежали, вы одна сзади топали!
Я закрыл глаза. Все! Сейчас Николетта покажет нам небо в алмазах. И точно. Маменька секунду стояла с
раскрытым ртом, потом издала вопль раненого бизона. Около нас мигом собралась толпа.
- Обокрали небось, - говорили одни.
- Не, в магазине обчистили, - предполагали другие.
- Теракт, - настаивали третьи, - эй, кого тут убили, дайте глянуть!
В конце концов из магазинчика высыпали продавцы. Разобравшись, в чем дело, они предложили свою помощь, и в
конце концов одна из девочек придумала гениальный выход:
- Пусть она снимет сапоги, а мы скатаем дорожку, унесем ее в подсобку и там мигом вырежем каблуки.
- Глупости, - отмела это предложение маменька. - Я что, должна стоять босиком на снегу?
- Вовсе нет, - стрельнула в мою сторону густо намазанными глазами девица, - я принесу вам обувку.
Мне ее идея показалась конструктивной, и, несмотря на сопротивление маменьки, мы приступили к ее
осуществлению. Сначала Николетте принесли чудовищного вида кроссовки, размера эдак сорок шестого. Увидев, что ей
предложили временно нацепить на ноги, маменька затрясла головой и категорично заявила:
- Ни за что! Хоть убейте.
- Вы не волнуйтесь, - принялась уговаривать ее продавщица, - они чистые, просто страшные.
- Их Мишка только в магазине носил, - ворковала другая, расстегивая "молнию" на маменькиных сапогах.
- Нет, - капризничала та, - хоть убейте меня, не надену!
- На поезд опоздаешь, - напомнил я.
- Господи, - взвыла Николетта, - почему ты постоянно посылаешь мне испытания!
Причитая, она перебралась в кроссовки и, сев на поданный стул, стала раздавать указания продавщицам.
- А ну поторопитесь, а то ногам холодно. Эти уродские ботинки совсем не греют.
- Мишке они тоже не нравились, - пробормотала одна из торгашек, скатывая дорожку, - он их поэтому редко
надевал, а после его смерти никто на них и не польстился.
- Чьей смерти? - подскочила на стуле Николетта.
- Так Мишка помер, - пояснили хором продавщицы, - сам допился, а ботиночки остались...
Выпалив это, девушки ловко подхватили дорожку и втащили ее в магазин.
- Это что? - растерянно обвела нас взглядом маменька. - Я надела обувь мертвеца?
Мы с носильщиком переглянулись. Мужик судорожно закашлялся, а я, ощущая, как уголки рта начинают
разъезжаться в предательской улыбке, быстро сказал:
- Посиди тут пару минут одна, мы погрузим пока багаж в купе и за тобой вернемся.
Маменька, ошеломленная происшествием, милостиво кивнула. Носильщик дотолкал тележку до вагона, снял
чемоданы и сумки, получил честно заслуженную плату и, давясь от хохота, ушел. Я побежал к магазинчику и нашел там
маменьку в состоянии крайней озлобленности. В руках она держала десять рублей.
- Ты хочешь купить воды? - осторожно спросил я.
- Нет, - гаркнула Николетта, тяжело дыша от возмущения. - Это мне дали!
- Кто? - изумился я. - Зачем?
- Подошел какой-то урод, - запричитала маменька, - сначала просто смотрел на меня, потом сунул червонец и
велел: "На, бабушка, купи себе хлебца". Он меня за нищую принял!
Я изо всех сил сжал зубы, чтобы сдержать смех.
Не далее как неделю назад Николетта купила себе за бешеные деньги последний всхлип моды: джинсовое пальто,
подбитое соболем. Я не стану сейчас озвучивать стоимость вещи. Выглядит пальто устрашающе, так, будто три его
предыдущих владельца скончались от старости, проносив этот шедевр на плечах всю свою жизнь. Потертая, кое-где рваная
джинса, повсюду булавки, пятна, чистый кошмар, но зато модно и дорого. На вокзале полно провинциалов, естественно,
большинство из них ничего не понимает в гримасах подиума. Добрый дядечка не пожалел десятки, увидев перед собой
пожилую женщину, одетую в рванину и раздолбанные кроссовки. И назвал Николетту бабушкой!
Слава богу, именно в тот момент, когда маменька набрала полные легкие воздуха, чтобы втоптать меня в тротуар,
появилась девушка с сапогами. Николетта швырнула ассигнацию в грязь, мгновенно обулась и понеслась к поезду. Я бежал
за ней, тихо радуясь тому, что до отхода состава осталось девять минут и мне не придется долго сидеть в купе, выслушивая
речи взбешенной маменьки.
Я хотел подсадить Николетту в вагон, но она отпихнула меня, схватилась руками за поручень, легко вскочила на
ажурную железную ступеньку, повернула ко мне идеально намакияженное лицо и с вызовом поинтересовалась:
- Разве я похожа на старуху?
В желтоватом свете вокзальных фонарей мелкая сеточка морщин, покрывающая лицо Николетты, была абсолютно
не заметна, а фигуру маменька сохранила девичью, поэтому я с жаром воскликнул:
- Конечно, нет! Тот мужчина небось пьяный был! Принять молодую женщину за бабушку! Смешно, право слово!
Николетта удовлетворенно улыбнулась, попыталась поднять ногу и... осталась стоять. Я похолодел, нет, только не
это!
- Вы идете? - поторопила проводница. - Прощайтесь скорей, посадка заканчивается!
Николетта усиленно дергала ногами, но не сдвинулась с места даже на миллиметр. А еще говорят, что снаряд два
раза в одну воронку не падает! Маменька опять ухитрилась застрять гвоздеобразными каблуками в отверстиях. Только
сейчас это была не дорожка, а ступенька. Поняв, что пассажирка потеряла способность двигаться, проводница забегала по
перрону, размахивая руками, словно пытающаяся взлететь тучная курица.
- Ой, что делать-то! Ой, состав задержу! Ой, нагорит мне! Ой, она ж не может так на подножке до места ехать!
На свою беду, я обладаю слишком живым воображением и моментально представил такую картину.
Поезд несется сквозь ночь, издавая гудки, уютно светятся окна вагонов. На ступеньке стоит Николетта, одной
рукой она, чтобы не упасть, цепляется за поручень, в другой держит мобильный телефон, в который изрыгает проклятия.
Угадайте, кому адресованы ее гневные речи? Правильно, мне!
Надо отдать должное Николетте, она не стала рыдать, а заорала на проводницу:
- Хватит вопить! Эка невидаль, каблук застрял!
Я сейчас сниму сапоги и пойду босиком в купе, а вы скатайте ступеньку, втащите ее в вагон, а мы потом
ножницами вырежем обувь!
Воцарилось молчание. Толстуха в синей форме замерла, поморгала ярко-розовыми веками, открыла рот,
нарисованный темно-фиолетовым карандашом, и выпалила:
- Ты что, с крыши упала? Ступенька чугунная, какие ножницы, блин!
- Поезд Москва - Карловы Вары отходит через минуту, - предупредило радио.
- Вава! Сделай что-нибудь! Не стой столбом!
- Ботинки надо нормальные покупать, а не выпендриваться, - пошла в атаку проводница, - помирать пора, а она
модничает.
- Вава!!! Все из-за тебя! Быстро освободи меня.
Я шагнул было вперед, но тут поезд качнулся.
- Во! Во! Во! - заголосила толстуха. - Ща поедем!
Маменька быстрее рыси выпрыгнула из сапог.
Проводница с грохотом втащила в тамбур лестницу и опустила железную ребристую пластину. Дорогие сапожки
скорей всего превратились в лепешки. Состав начал набирать ход.
- Вава! - понеслось из вагона. - Ты абсолютно ни на что не способен! Даже не сумел нормально посадить меня в
поезд! Сумка, где моя сумка, а? Вава!
Остановите состав, немедленно-о-о-о-о...
Мелькнули огни хвостового вагона, я в изнеможении привалился к фонарному столбу. Все, укатила! Боже, я
свободен! Не на всю жизнь, правда, на несколько недель, но и это хорошо. Однако странно, почему Николетта не обрывает
сейчас мобильный?
У нее международный роуминг, поэтому кричать на сына она может в любое время. Как назло, вокруг все шли с
мобильниками; вздрагивая от каждого звонка, я поплелся к автостоянке. Путь лежал мимо магазинчика, где любезно
согласились нам помочь.
Я вошел внутрь и спросил:
- У вас есть минеральная вода без газа, только не "Святой источник".
- Ой, - обрадовалась продавщица, - вы успели?
Неожиданно я начал смеяться. Девушка с недоумением смотрела на меня. Она была похожа на лисичку, рыжие
волосы, слегка раскосые темно-карие глаза и длинный носик.
- Да, - наконец вымолвил я, - только маменька снова застряла каблуками, на этот раз в ступеньке!
Продавщица тоненько хихикнула:
- Ну сегодня явно не ее день, она еще и мобильный потеряла! Хорошо, что вы зашли, где потом вас искать?
Держите. Она его обронила возле стула, на улице.
На прилавке появился маленький, пронзительно-красный, очень плохо работающий и слишком дорогой телефон.
Мой вам совет, не берите трубки, которые выпускает фирма, специализирующаяся на СВЧ-печках. Но Николетта никогда
не слушает доводов разума, ей, как сороке, нравится все яркое, блестящее, к тому же такой телефон у Коки, да и стоит он
намного больше отлично выполняющих свои функции моделей.
Внезапно до меня дошло! Николетта посеяла мобильник! Она не станет меня тиранить. Господи, Приобрести
сотовый телефон - это радость, но остаться без него - истинное счастье.
Выслушав мой отчет, Нора насупилась:
- "Голубое солнце"! Все одно к одному складывается.
- Вы о чем?
Нора подрулила к шкафу, вытащила большой атлас и велела:
- Ну-ка, посмотри! Однако это интересно!
Я непонимающе смотрел на нее.
- Гляди, - ткнула хозяйка карандашом в карту, - вот здесь жил Кирилл Потворов. Улица тянется на несколько
километров. Начинается в Москве, а продолжается уже за МКАД. Так, дом Кирилла тут, а "Голубое солнце" находится уже
за Кольцевой дорогой, рядом с ним лес. Соображаешь? Клиника в двух шагах от дома Кирилла, но он живет в Москве, а
лечебница - это уже область.
- Нет, - честно признался я, - извините, я плохо разбираюсь в картах.
- А я очень хорошо, - протянула Нора, - в молодости спортивным ориентированием занималась, карту, как книгу,
читаю запросто. Вот тут ты попал в аварию.
Острие карандаша снова ткнулось в хитросплетение черных тонких линий.
- А здесь "Голубое солнце". - Грифель переместился на пару миллиметров левее.
- Но я не видел там никаких жилых домов, - возразил я.
- Правильно, - согласилась Нора, - "Голубое солнце", похоже, последняя постройка, далее просто шоссе тянется,
ага, вон и деревни пошли: Обушково, Маслово и так далее... "Голубое солнце" стоит в лесу, его ели загораживают, вот ты и
не увидел ничего. Кумекаешь?
- Ну... не очень, пока я не улавливаю суть ваших размышлений.
- Ваня! - напряглась Нора. - Сложим вместе все факты. Пропавшая Аня посещала "Голубое солнце", Катя, судя по
неточным пока сведениям, проживает там же, Ира, одетая в легкое платье, выскочила на дорогу вблизи "Голубого солнца",
буквально в паре километров от лечебницы стоит дом Андрея Павловича, того мужика, к которому привез тебя Кирилл. Все
странности происходили в одном квадрате. У нас пока одни вопросы. Зачем Кирилл наврал нам с три короба?
- Ну Олег же объяснил. Потворов был патологический врун!
- Ладно, почему же он поволок тебя с собой?
Ведь знал, что не продавал жену Андрею, а?
Я молчал.
- Каким образом Ира очутилась на шоссе? Раздетая, в странном костюме, с дурацкой шапкой?
И как ее наряд попал в дом к Андрею?
- Может, это была не ее одежда...
- А чья? Нет, надо съездить в "Голубое солнце" и разведать ситуацию. Но очень и очень осторожно.
- Надо так надо, - кивнул я, - прямо завтра с утра и отправлюсь.
- И под каким предлогом? - прищурилась Нора.
- Ну... скажу, что у меня дома умственно отсталая сестра, например, - принялся я фантазировать, - допустим, мне
предстоит длительная командировка, несчастную не с кем оставить.
- Не годится, - отмела мой "сценарий" Элеонора.
- Почему?
- Тебе расскажут об условиях содержания, покажут комнату, столовую, ну, максимум еще спортзал, и ты должен
будешь уйти. Ладно, ступай отдыхать, утро вечера мудренее.
В девять утра в мою дверь заглянула Муся.
- Иван Павлович, вставайте.
- Зачем? - простонал я, зарываясь поглубже носом в уютную подушку.
- Хозяйка велела вам по-быстрому в кабинет идти.
Я попытался вырваться из цепких объятий Морфея. Одно из отрицательных качеств Норы - это способность спать
по два часа в сутки, вскакивать после короткого отдыха совершенно бодрой и рьяно приниматься за дело. Впрочем, беда
даже не в этом, а в том, что Элеонора считает, будто и окружающим вполне хватает ста двадцати минут дремы для
полноценного отдыха. Она искренне недоумевает, видя, как вы зеваете. Элеонора - помесь совы с жаворонком. Ложится
поздно, вскакивает рано, может, поэтому она ухитряется все успевать?
Кстати, о жаворонках. Одна из моих бывших любовниц, Люсьенда Кривцова, рассказала мне как-то дивную
историю. Люсьенда замужем, имеет пятилетнюю дочь и живет в одной квартире со свекровью. Мать мужа никогда не
опускается до открытой войны с невесткой. Она мило улыбается Люсьенде, но не упустит момента сказать ей
завуалированную гадость. Однажды утром в воскресенье Люсьенда спросонья услышала диалог.
Свекровь, гремя кастрюлями на кухне, говорила внучке:
- Вот, Машенька, время уже десять, мы с тобой давно встали и кучу дел переделали. Я суп сварила, тебя завтраком
накормила, папины рубашки постирала, ни одной чистой у него не было, сейчас гладить начну. А мама у нас спит. Мама
любит покемарить, маме надо отдыхать! Мы с тобой уже давно работаем, а мамочка дрыхнет без задних ног! Бабушка
готовит, гладит, стирает, а мамочка подушки давит. Пусть отдыхает, мы ее будить не станем. Мамочка должна поваляться,
она молодая, ей тяжело работать, а бабушка привыкла трудиться! Знаешь, почему она не встает?
- Нет, - пропищала Маша.
- Потому что она сова, - ядовитым тоном пропела свекровь, - а мы с тобой вскакиваем ни свет ни заря, мы
трудолюбивые. Знаешь мы кто? Жа... жа.... ну, Машенька, кто мы? Жа... жа...
- ...бы, - закончил бесхитростный ребенок, - жабы!
Сами понимаете, что после этого заявления свекровь кинулась пить валокордин, а с Люсьенды слетел весь сон,
никогда она так не хохотала, как в то утро.
- Иван Павлович, - капала мне на мозги Муся, - вылазьте, вот вам халатик, тапочки оденьте, теперь ступайте зубки
чистить, топ-топ... Ай, молодец, ай, умница! Вот так, правой, левой, правой, левой!
- Ну сколько времени можно умываться! - воскликнула Нора, увидев меня. - Поплескал на лицо водички, и готово.
Ты, Иван Павлович, копун! В девять тебя разбудили - в десять явился!
Я промолчал. Ну не говорить же хозяйке о столь неприятной, но необходимой процедуре, как бритье? Я очень
доволен своей принадлежностью к мужскому полу и ни под каким видом не хотел бы стать женщиной, но в тот момент,
когда скребешь бритвой по щекам, понимаешь, что прекрасному полу жить намного легче.
- Ваня, - сердито воскликнула Нора, - ты опять ушел в себя, немедленно вернись в материальный мир.
Я улыбнулся.
- Никуда я не ушел, вот стою перед вами.
- Сядь и слушай, - приказала Элеонора, - значит, ты отправишься в "Голубое солнце" под видом психолога.
- Кого? - удивился я.
- Психолога, - повторила хозяйка.
Я потряс головой и попытался вразумить Нору:
- Но кто же меня пустит туда? С улицы, без соответствующего диплома. Лучше придумать что-нибудь другое.
Нора прищурилась:
- Считаешь меня дурой? Ну-ка, вспомни, кем работает Аристарх?
Я напрягся. Аристарх Владиленович Подвойский, старинный приятель Элеоноры, они дружат с незапамятных
времен.
- Ну... он вроде доктор наук.
- Профессор и академик, - добавила Нора, - генерал от психологии, даже маршал. Так вот, Аристарх Владиленович
созвонился с главным врачом "Голубого солнца" и попросил его взять на работу на полставки Ивана Павловича
Подушкина, психолога и по совместительству племянника Подвойского.
В этой ситуации от тебя никто никаких дипломов не потребует и трудовую книжку оформлять не станут, ведь тебя
не принимают в штат, на полную оплату, а всего лишь консультантом для подработки, ясно?
Давай, собирайся живее. За тебя сам Подвойский просил, тебя встретят, как родного!
Я испугался.
- Нора, я ничего не понимаю в психологии.
- И не надо.
- Но как же? Вдруг зайдет разговор на профессиональные темы!
- Ваня! Ты же читал Фрейда!
- Ну, в общем, да, из чистого любопытства, кое в чем я с ним не согласен...
- Вот и чудесно, - бесцеремонно перебила меня Нора, - этого вполне хватит, чтобы сойти за душеведа. Говори там
меньше, кивай с умным видом, изредка роняй и умные слова типа "либидо", "фрустрация", "дранг нах остен" и сойдешь за
своего!
- Дранг нах остен, - поправил я хозяйку, - не психологический термин, а девиз фашистских войск, в переводе эта
фраза означает "вперед на восток".
- Вот ты уже начинаешь занудствовать, - отбила мяч хозяйка, - следовательно, почти вошел в роль психолога,
ничего сложного в ней нет, любой мало-мальски начитанный человек легко справится с такой задачей. Давай, вперед и с
песней. Действуй!
Я вышел из кабинета. Ну почему у нас считается, что педагогом и психологом может стать любой человек?
Поверьте, это совсем не так. Науку психологию следуют изучать по меньшей мере пять лет.
В Московском государственном университете есть факультет психологии, где готовят дипломированных
специалистов. Учат там очень многим предметам, поступить туда трудно, огромный конкурс, но еще сложнее пройти весь
курс до конца. Преподаватели не дадут вам пощады, лентяев и дураков в этом учебном заведении не любят. Но уж если вы в
конце концов получили заветные "корочки", то будете с распростертыми объятиями приняты во всем мире.
Диплом факультета психологии МГУ вызывает уважение в Европе, Америке, Азии и на Ближнем Востоке. Кстати,
походя дам небольшой совет. Коли вы собрались на прием к психотерапевту или хотите узнать, каким образом можно
справиться с неуправляемым подростком, сначала попросите у специалиста, в кабинет которого вошли, бумагу о его
образовании. Увидите надпись "МГУ, психфак", смело доверяйтесь такому человеку. Но упаси вас бог иметь дело с тем, кто
демонстрирует свидетельство об окончании курсов "Практической прикладной психологии, б
...Закладка в соц.сетях
