Жанр: Электронное издание
podushkin
... без тени улыбки заявила
Регина Глебовна. - Вы в метро ездите? В переходах полно молодых людей, торгующих
"корочками". Вы с ней как познакомились?
- Она от центра занятости пришла, - пробормотала директриса, - но почему я
должна вам верить?
- Конечно, не должны, - усмехнулась Регина Глебовна, - просто позовите
сейчас сюда Беату, и все поймете.
Но в лице Быстровой, вошедшей в кабинет, ничто не дрогнуло.
- Слушаю, Алла Семеновна, - сказала она, вы меня искали?
- Ты знакома с Региной Глебовной?
- В первый раз вижу, - с милой улыбкой заявила Беата.
Алла Семеновна слегка растерялась, но Регина Глебовна усмехнулась и с
каменным лицом ответила:
- Думаю, ты не врешь! И впрямь попыталась вытравить из своей памяти все
воспоминания о нашей семье. Ты наглый, беспардонный человек. Беата посмотрела на
директрису:
- Вы позвали меня сюда, чтобы я выслушивала бредни явно больной женщины?
Алла Семеновна, до сих пор весьма удачно справлявшаяся со всеми
трудностями, которые подстерегают начальника в женском коллективе, в данном
случае не нашлась, что ответить, а когда нужные слова пришли ей на ум, их не
дала произнести Регина Глебовна.
Абсолютно спокойно дама заявила:
- Бессмысленно врать и выкручиваться. Немедленно пиши заявление об уходе
по собственному желанию, иначе...
- Вы с ума сошли? - взвилась Беата. - Это просто хулиганство! Алла
Семеновна, давайте вызовем психиатрическую перевозку!
- Иначе, - тем же голосом лектора продолжила Регина Глебовна, - придется
мне вызывать милицию и рассказывать о Вадиме. Ты зря надеешься, что никому
ничего не известно. Я просто молчала, понимая тупиковость ситуации, да и мужа
жаль было. Но месяц тому назад мой супруг скончался, и меня теперь ничто не
остановит от похода в соответствующие органы. Кстати, шприц, которым ты делала
уколы, спрятан!
Ничего не понимающая Алла Семеновна смотрела на женщин. Регина Глебовна
казалась спокойной, Беата же резко побледнела, глаза её забегали из стороны в
сторону, руки затеребили кофточку.
- Меня оскорбляют в вашем кабинете, - дрогнувшим голосом заявила она
директрисе, - попирают ногами мое достоинство, а вы молчите. Ни минуты больше не
останусь тут, считайте, что я подала заявление об уходе.
С этими словами она быстро выскользнула за дверь.
Алла Семеновна воскликнула:
- Вы оставили нас без педагога! Где я найду сейчас языковика!
Регина Глебовна, продолжая сохранять внешнюю невозмутимость, ответила:
- Вот какая подлая, ухитрилась повернуть дело в свою пользу, впрочем, если
вас не убедили мои слова... С чего бы это Беате увольняться, а? Кстати, вам
понравится, если сюда явится милиция и арестует ее?
- За что?
- За многое, в частности, за убийство.
Алла Семеновна только открывала и закрывала рот.
- Я не могу рассказать вам подробности, - продолжила Регина Глебовна, - но
поверьте, Быстрова дрянь, которую нельзя на пушечный выстрел подпускать к детям!
Беата больше в школе не появлялась. Заявление об уходе принесла девочка,
назвавшаяся её сестрой. Алла Семеновна не поленилась съездить в педагогический
институт и выяснила, что Регина Глебовна говорила правду, по крайней мере, про
учебу. Быстрову выгнали, диплом был поддельным. Только теперь директриса поняла,
что девушка просила младшие классы из-за того, что плохо владела языком.
Десятиклассники мигом раскусили бы самозванку. И пятерки она ставила не из
жалости, а оттого, что не хотела скандалов с родителями. Кстати, после
увольнения Беаты кражи в коллективе прекратились и учительскую вновь перестали
запирать.
Глава 27
Чувствуя себя пойнтером, который несется по следу, я, забыв спросить
позволения у Норы, полетел по адресу, который мне любезно сообщила Алла
Семеновна. Регина Глебовна жила буквально в двух шагах от школы, нужно было
только пересечь широкий двор и пройти между гаражами-ракушками к низкому серому
дому.
Но меня подстерегала неудача. Дверь распахнула девушка лет двадцати и
заявила:
- Их никого нет.
- А вы кто? - Я решил на всякий случай поговорить с ней.
- Домработница. Регина Глебовна приходит около девяти вечера, - ответила
та и бесцеремонно захлопнула дверь перед моим носом.
Делать нечего, пришлось возвращаться к школе и садиться в "Мерседес". До
девяти часов было много времени, и я поехал домой, зарулив по дороге в мебельный
салон "Ромео".
В просторном торговом зале густо стояли диваны и кресла всевозможных
цветов и оттенков, но красного кожаного не нашлось. Я взял телефон и
отрапортовал хозяйке:
- Стою в магазине, есть красное велюровое кресло...
- Нужно кожаное, - перебила меня Нора.
- Такого нет.
- А велюровое мне ни к чему, - заявила Нора и отсоединилась.
Посмеиваясь, я добрался до дома, вошел в квартиру и мигом ощутил
отвратительный запах. Лена высунулась из кухни.
- Иван Павлович! Вот здорово! Как раз к обеду поспели.
Судя по отвратительному запаху, стоявшему в коридоре, нам приготовили
вареного скунса.
- Идите скорей, - поторопила Лена, - а то энтятина уже готова.
- Кто? - изумился я, делая шаг в сторону ванной. - Ты что приготовила? Как
это называется?
- Энтятина, - повторила Ленка и исчезла на кухне, откуда незамедлительно
послышался звон посуды.
В полном недоумении я вымыл руки. Энтятина? Это что же такое? Есть,
впрочем, у меня знакомый Юра Энтин, но вряд ли Ленка приготовила из него
котлеты.
Ладно, у меня есть ещё пирожки, если блюдо будет несъедобным, а оно
обязательно окажется именно таким, я просто удалюсь в свою спальню и поем
спокойно. Внезапно в голову пришла великолепная мысль: следует купить
электрочайник! Вот поеду вечером к Регине Глебовне и заверну в "М-Видео", там
они точно есть!
Когда Ленка водрузила на стол блюдо, мы с Норой с подозрением уставились
на яство. Нам предложили на этот раз нечто, более всего напоминавшее труп кошки.
- Это что? - не утерпел я.
- Энтятина фламэ, - гордо ответила Ленка. Нора тяжело вздохнула и
поинтересовалась:
- Сделай милость, объясни, из чего это сделано, что за животное ты
приготовила?
- Энтэ фламэ!
- Это кто такая? - снова не удержался я. - Где обитает? Ты её, часом, не в
зоопарке купила?
- Ну, Иван Павлович, - всплеснула руками Ленка, - скажете как плюнете! Ну
при чем тут зоопарк?
- Так там всякие раритетные экземпляры держат, - пробормотал я, -
пингвинов, тигров, страусов, может, и энтэ твоя живет, кстати, она, случайно, не
умерла своей смертью?
- Энтэ по-немецки утка, - отмерла Нора.
- Точно, - подтвердила Ленка, - она самая и есть.
- Отчего же ты так дико её называешь?
- А в книге написано "Энтэ фламэ". - не сдалась Ленка, - как написали, так
и говорю.
Слегка успокоившись и поняв, что мне не предлагается съесть трупик
обитателя джунглей, я потянулся за вилкой.
В этот момент раздался звонок.
- У нас гости? - удивилась Нора.
- Это Максим, - сообщила Ленка, - он звонил, сказал, что придет. Ой! Ну и
дура я! Совсем забыла!
Она схватила блюдо.
- Ты куда? - спросила Элеонора.
- Так фламэ делать, - загадочно ответила Ленка и выскочила в коридор, но
через секунду она всунула голову назад. - Вы вот чего, когда Максим за столом
устроится, позовите меня, только люстру погасите.
- Зачем нам в темноте сидеть? - удивилась Нора.
- Надо, - сообщила Ленка и исчезла.
Я глянул на хозяйку, та пожала плечами, но сказать ничего не успела,
потому что на пороге возникла фигура Максима. Приятель оглядел стол и спросил:
- Надеюсь, ужином кормить не станут? Давайте только чаю выпьем.
Я встал, выключил свет и крикнул:
- Лена!
Через пару секунд дверь распахнулась, и появилась домработница. В руках
она держала поднос, на котором полыхал костер.
- Это что такое? - осторожно поинтересовался Максим.
- Энтэ фламэ, - гордо сообщила Ленка, - королевский рецепт, такую подавали
к столу Бурбонов. В кулинарной книге написано: любимое блюдо Людовика.
- Которого? - спросил Макс.
- Что - которого? - изумилась Ленка.
- Людовиков было много, - пояснил Максим, - целая уйма. Вот и интересуюсь,
они все такое жрать любили или только один, Людовик Тринадцатый, к примеру?
- Не знаю, - буркнула Ленка, - какая разница, в конце концов. Если один не
ел, то вы чего, пробовать не станете?
Максим хмыкнул. Не далее как вчера я жаловался ему на отвратительные
блюда, которые готовит Ленка, и теперь на лице приятеля ясно читалось, что он с
огромным удовольствием вообще бы не притрагивался к данному яству.
- Как его есть? - заинтересовалась Нора. - Вон огонь полыхает, обжечься
можно, и почему она горит, а? Ленка пустилась в объяснения:
- Это крайне оригинальное блюдо. Берете утку, фаршируете её апельсинами,
оливками, киви и бананами...
- Сомнительно, чтобы у французов в Средние века имелись экзотические
фрукты, - не успокаивался Максим.
Но домработницу нелегко было сбить с толку.
- ...киви и бананами, потом посыпаете солью с корицей.
- Солью с корицей? - воскликнула Нора. - Может, сахаром?
- Солью!!! С корицей!!! Обливаете жидкостью, поджигаете, и она горит.
Максим пожевал нижнюю губу.
- А что за жидкость?
- Специальная!
- Состав какой?
- Не знаю.
- Где же ты её взяла?
- В "Рамсторе" купила.
- Там такое есть?
- В этом супермаркете можно приобрести все, хоть черта в ступе, -
вклинилась в диалог Нора.
- Точно, - подтвердила Ленка, - я подошла к администратору и спросила:
"Жидкость для фламэ есть?" Тот, правда, серость, не понял сначала, о чем речь.
Пришлось по-простому объяснить: утку зажечь надо, чем облить? Ну он меня и
подвел к стеллажам, сказал: "Словно факел вспыхнет".
- Да уж, - покачал головой Максим, - и впрямь полыхает, чисто нефтяная
скважина, ты ничего не перепутала? Может, керосинчику плеснула?
- Я, - гневно заявила Ленка, - никогда ничего не путаю!
- Есть-то её как? - недоумевала Нора. - Ведь не притронуться!
- А меня другой вопрос смущает, - прищурился Максим. - Ладно, её облили и
подожгли, но ведь ничего не получится. Снаружи обуглится, а внутри сырой
останется!
- О боже, - закатила глаза Ленка, - вы, конечно, самый сообразительный у
нас! Прямо Кричевский!
- Кто?
- Кричевский!
- Наверное, ты хочешь сказать Лобачевский?
- Какая разница, - подскочила Ленка, - не умничайте, может, вы лучше всех
жуликов ловите, только в кулинарии ничего не смыслите. Уточку сначала запекают,
а потом, готовую, перед подачей на стол поджигают!
- Зачем? - вопрошал Макс. - Бедная птичка, сначала напихали в неё нечто,
совершенно не гармонирующее с мясом, потом пекли, затем жгли, За что такие
мучения животному?
- Утка не птица и не животное, - гневно заявила Ленка.
- Кто же она? - заинтересовался приятель.
- Утка, - рявкнула Ленка. - Утка - это утка!
- Оригинальное высказывание, - хихикнул Макс, - сам понимаю, что это не
корова. Но к какому виду она принадлежит?
- Хватит вам, Дарвины, - прервала спор Нора, - Лучше скажите, как потушить
сей кострище? Лена, действуй.
- В книжке написано: фламэ тухнет само.
Вроде жидкость моментально сгорает, за пару секунд.
- Это, - ткнул Максим пальцем в весело пляшущие языки пламени, - фурычит
уже давно, гляньте, там сплошной уголь получился.
Ленка набрала полную грудь воздуха и дунула.
Огонь вспыхнул сильней.
- Может, водой плеснуть? - показала Нора на бутылку "Святого источника".
- Мокрое есть невкусно, - рассердилась Лена. - Между прочим, я готовила
блюдо четыре часа вовсе не для того, чтобы вы его утопили.
- Ты предпочитаешь увидеть свой шедевр сожженным? - захохотал Максим.
Ленка не успела ничего ответить, потому что утка вдруг издала странный
звук, похожий на треск и хрюканье одновременно.
- Что это? - изумился я.
- Предсмертный вопль, - пояснил Макс. Он хотел было продолжить, но поднос,
на котором покоилась тушка, внезапно полыхнул. - Ой, мама! - взвизгнула Нора и
схватилась за бутыль с водой.
Поздно. Огненная дорожка понеслась по скатерти. Все, кроме Норы, вскочили
с места и забегали. Максим топтал ногами огоньки, падающие на ковер. Нора лила
минералку в бушующее пламя, Ленка лупила утку посудным полотенцем. Жаркие
полоски огня носились по всей столешнице. И тут раздался звонок в дверь. Я
бросился в прихожую. Ленка метнулась на кухню.
Вслушиваясь в вопли, доносившиеся из столовой, я распахнул дверь и
обнаружил на пороге соседа, мужика лет пятидесяти, которого весь дом зовет
Леликом.
- Иван Палыч, - занудил он, - дай сигаретку, неохота в ларек бежать.
- Не до вас сейчас! - нервно воскликнул я, краем глаза наблюдая, как Ленка
тащит в комнату ведро с водой.
- Что стряслось? - начал любопытствовать Лелик.
Я уже хотел выставить его, но тут из столовой раздался крик. Бросив
Лелика, я кинулся на звук.
Посреди комнаты стоял мокрый с головы до ног Максим.
- Какого черта ты облила меня ледяной водой? - вопрошал он у Ленки.
- Извините, промахнулась, хотела на стол попасть.
- Мы его уже успели потушить без тебя!
- Простите.
- Что вы тут делаете? - полюбопытствовал Лелик. - Шашлык жарите?
- Почти, - вздохнул Макс, снимая свитер, - из утятины. Вон, на том, что
было когда-то столом, лежит то, что недавно походило на птичку.
- Утка не птица, - завела Лена.
- Сделай милость, - попросил Макс, - принеси бутылку, где хранится
жидкость для твоего... Как, черт возьми, блюдо называется?
- Фламэ!
- Неси! Ленка ушла.
- А почему не на кухне печете? - недоумевал недалекий Лелик.
- Они ещё в ванной козу держат, - сообщил Макс. - Шутники.
Лелик замер с открытым ртом.
- Вот, - сообщила Ленка, потрясая довольно большой емкостью из темнозеленого
стекла, - жидкость "Птоломей".
- Как? - восхитился Макс и выхватил у кухарки из рук бутылку. -
"Птоломей"? Бьюсь об заклад, на этом заводе сидят двоечники. Они явно имели в
виду Прометея, насколько помню, это он баловался с огнем и доигрался. Однако
какая убойная штучка! Теперь понятно, почему птичка весело полыхала.
- Утка не птица, - с тупым упорством повторила Ленка, - каждому известно.
Не птица.
- А кто?
- Пернатое!
- Ой, держите, сейчас упаду! - развеселился Макс. - Лена, ты гениальный
зоолог.
- Хочешь сказать, что утка не пернатое? - пошла в атаку кухарка.
Лелик в ужасе оглядывал пейзаж. Я только диву давался. Ужин сгорел дотла,
скатерть пропала, на ковре образовались прожженные проплешины, стол обгорел,
хорошо хоть квартира цела осталась, а эти психи спорят, к какому виду относятся
утки. Да хоть к аллигаторам! И почему молчит Нора?
- Лена, - ожила хозяйка, - ты этикетку видела?
- Нет.
- Так прочти, поинтересуйся. Кухарка взяла бутылку.
- Вслух огласи, - велела Элеонора.
- "Жидкость для разжигания кocтров и каминов, - протянула Ленка, -
огнеопасно, не давать детям". Катастрофа! Что мне всучили! Макс опять засмеялся:
- Что просила, то и получила.
- Ладно, - подвела итог Нора, - больше фламэ готовить не стоит.
- Хорошо, - буркнула Ленка, - с французской кухней покончено, перейду на
вьетнамскую.
- У меня приятель там был. В Ханое, - не к месту брякнул Лелик, - говорил,
они яйца жутко готовят. Возьмут, закопают в землю, а потом через полгода
вытаскивают, черные совсем, и лопают за милую душу.
- Вкусно? - оживился Максим.
- Не знаю, - наивно ответил Лелик. - Васька не пробовал, его сразу
затошнило.
- Не надо вьетнамскую кухню, - быстро сказала Нора, - лучше чего попроще.
- Ладно, ещё монгольскую не ели, - согласилась Ленка и ушла.
- О-о-о, - протянул Максим, - клево! Говорят, монголы очень уважают
варварский бифштекс!
- Что? - не поняла Нора.
- Берут кусок свежей вырезки, - радостно пояснил приятель, - и засовывают
под седло. Чaca три скачут, потом вытаскивают мясо - и ням-ням.
- Прекрати врать! - подскочил я.
- Да вы не волнуйтесь, - вздохнул Макс. - Ну где Лене коня взять? И потом,
вы ей не позволите несколько часов скакать! Лелик тоненько захихикал:
- Весело у вас!
- Да уж, - ответил я, окидывая взглядом разгромленную гостиную, - что
правда, то правда! Веселей некуда.
К Регине Глебовне я прибыл голодный и злой. Времени, чтобы заехать в
какую-нибудь харчевню и бросить в бунтующий желудок хотя бы пару бутербродов, у
меня не нашлось. Когда дама распахнула дверь, из глубин её квартиры донесся
такой восхитительный аромат гречневой каши, что я чуть было не застонал, но
пришлось мило улыбнуться и спросить:
- Простите за столь бесцеремонный поздний визит, но я имею к вам дело,
которое не терпит отлагательства. Вы Регина Глебовна?
- Да.
- Меня зовут Иван Павлович Подушкин, - лучился я улыбкой, - частный
детектив. - Кто? - изумилась хозяйка.
- Специалист, нанятый, чтобы распутать преступление, перед которым
спасовала милиция.
- Вроде Ниро Вульфа? - неожиданно спросила Регина Глебовна.
Настал мой черед удивляться. Надо же, она читала Рекса Стаута!
- Скорей меня можно сравнить с Арчи Гудвином, - подхватил я тему.
Регина Глебовна посторонилась.
- Входите, а где ваш Ниро?
- Как и положено, сидит дома, он не любит выходить из квартиры, - охотно
включился я в игру и начал расшнуровывать ботинки.
- Можете пройти так, - разрешила хозяйка.
- Нет-нет, нельзя топать в уличной обуви по чистым полам.
- Арчи не снимал туфли, - улыбнулась Регина Глебовна.
- У нас разное воспитание, - не растерялся я.
- Очень хорошие романы писал Рекс Стаут, - кивнула головой Регина
Глебовна, - я даю их студентам вместо домашнего чтения. Проходите сюда.
Она толкнула дверь, и я очутился в небольшой комнате, забитой книгами и
иконами. На одной стене плотно стояли стеллажи с изданиями на английском языке,
с другой сурово смотрели лики святых. Кое-где горели лампады и пахло чем-то
непонятным. Еще тут обнаружился письменный стол, заваленный бумагами, узкая
кушетка, покрытая клетчатым пледом, два кресла и торшер" Регина Глебовна дернула
за веревочку, свисавшую из-под абажура, села у стола и спокойно произнесла:
- Слушаю вас.
Ее лицо осталось в тени. Мне пришлось сесть в другое кресло, и я оказался
в круге яркого света.
- Говорите, - велела хозяйка, - внимательно вас слушаю.
Ощущая себя студентом, сдающим зачет, я начал рассказ.
Регина Глебовна слушала молча, не перебивая, она не задала ни одного
вопроса до тех пор, пока фонтан сведений, выливающихся из меня, не иссяк. Только
тогда, когда я произнес фразу: "Собственно говоря, это все", дама
поинтересовалась:
- Значит, если я поняла правильно, вы ищете убийцу Беаты, чтобы освободить
из тюрьмы Софью Михайловну Чуеву?
Я кивнул:
- Именно так. Мы полагаем, что она никак не могла совершить преступление,
это не в её стиле.
- Кто знает, какие демоны таятся у человека в душе, - пробормотала
профессор. - А ко мне вы пришли, потому что думаете, будто убийца кроется в
окружении Быстровой? Вы подозреваете меня?
- Конечно, нет. Просто я решил, что вы знаете о Беате много интересного!
Регина Глебовна молча уставилась на иконы, губы её зашевелились, скорей
всего, она молилась. Я молча ждал развития событий. Наконец хозяйка вздохнула:
- Вы пришли по адресу. Мне хотелось убить эту девушку, но я этого не
сделала, хотя, признаюсь, был момент... был... Но я не убивала! Не убивала!!!
Она снова зашевелила губами.
Мне стало душно, в этой комнате, казалось, совсем отсутствовал кислород:
форточка закрыта, в воздухе висит странный запах, не противный, но въедливый.
- Надеюсь, господь простит меня, - пробормотала Регина Глебовна, - человек
слаб, а создатель великодушен.
Она замолчала, потом добавила:
- Вот, все старалась вычеркнуть её из памяти, проявить христианские
чувства, а не получается! Впрочем, справедливость восторжествовала! Вадим мертв,
но и Беата на кладбище!
- Кто такой Вадим?
Регина Глебовна повернула ко мне удивленное лицо.
- Вы не знаете?
- Нет.
- Тогда почему приехали сюда?
Мне пришлось рассказывать про Аллу Семеновну.
Регина Глебовна вновь уставилась на лики, потом перекрестилась и
протянула:
- Значит, вам ничего не известно о нас?
- Нет.
- Знаете мою фамилию?
- Алла Семеновна сказала, что вы бабушка Кости Хаустова.
- Правильно. Это сын моей дочери, и он, естественно, носит фамилию своего
отца, а я - Быстрова, и Вадим, мой несчастный сын, тоже был Быстров.
- Погодите, - растерялся я, - значит, он...
- Муж Беаты.
- Но я слышал вроде бы какое-то другое имя.
- Дмитрий Быстров?
- Вот-вот.
- Все правильно, в паспорте записано это имя, но дома мы звали его Вадим.
Он был удивительным мальчиком, талантливым, умницей, подающим большие надежды
ученым, но, к сожалению, при остром уме имел более чем слабое здоровье. Впрочем,
если бы не Беата, Вадим мог бы спокойно жить и жить. Это она... Хорошо, слушайте,
клянусь, что не скажу ни слова лжи, только правду!
Все детство Вадим Быстров провел по больницам. Болячки просто липли к
ребенку: свинка, корь, коклюш, ветрянка, круп... Мать надеялась, что, вступив в
подростковый возраст, сын станет здоровей. И потом, к четырнадцати годам он уже
переболел всем, чем можно. Должен же возникнуть иммунитет. Но оказалось, Регина
Глебовна зря рассчитывала на то, что Вадя избавится от болезней. В пятнадцать
лет он подхватил гепатит и надолго слег в больницу, потом выяснилось, что у него
серьезно поражена печень и юноша будет вынужден всю жизнь сидеть на жесточайшей
диете. Список запрещенных продуктов впечатлял. Туда попало все жирное, сладкое,
острое, соленое, жареное... Колбаса, сосиски, котлеты, яйца, шоколад... Легче
перечислить то, что разрешалось ему есть. Вадиму можно было питаться
геркулесовой кашей, сваренной на воде, но подобная диета привела к анемии, а
железосодержащие препараты не выдерживала больная печень. Получился замкнутый
круг, вырваться из которого оказалось невозможно. Из трехсот шестидесяти пяти
дней в году Вадим половину проводил в постели.
Но господь будто в компенсацию за хилое тело наградил паренька отличным
мозгом. Школу Вадя закончил с золотой медалью, свободно говорил на трех языках.
Естественно, он поступил в иняз и стал готовиться к карьере переводчика
художественной литературы. Заниматься этим трудом можно, не выходя из дома, даже
лежа в клинике, была бы бумага и ручка. Другой бы юноша озлобился, не имея
возможности вести обычный для молодого человека образ жизни. Но Вадик спокойно
учился, характер у него был мягкий, уступчивый, к тому же парень обладал
чувством юмора и никогда не ныл и не жаловался.
Регина Глебовна понимала, конечно, что в жизни сына когда-нибудь появится
женщина, но, честно говоря, она не представляла себе, какой должна быть супруга
сына. Сиделкой? Кто полюбит его настолько, что посвятит свою жизнь уходу за
больным? Порой в голову Регине Глебовне лезли совсем мрачные мысли. Ее муж,
актер одного из московских театров, был человеком известным, вокруг него вечно
крутились поклонницы, журналисты. "Как бы не попалась Ваде дрянь, - вздыхала
мать, - такая особа, которую привлечет материальное положение и известность
будущего свекра".
Но чего больше всего боишься, то чаще всего и случается. Один раз, приехав
в очередную больницу к Вадиму, Регина нашла у постели сына размалеванную девицу,
которая совершенно не понравилась матери. Естественно, она ничего не сказала,
Беата же быстро убежала... поцеловав на прощание парня.
- Мама, - сказал Вадим, - я женюсь!
От неожиданности Регина Глебовна уронила на пол пакет с кефиром.
- Но, - залепетала она, - вот так сразу, моментально...
- Мама, - прервал её сын, - я люблю Беату. Регина Глебовна стушевалась и
ответила:
- Конечно, Вадя, лишь бы ты был счастлив, я тоже постараюсь полюбить
девушку.
Но, выйдя из палаты, мать провела небольшое расследование и узнала, что
девица с необычным именем Беата лежит в гинекологии. Она делала аборт и
заработала какое-то осложнение. Не слишком приятная информация о будущей
невестке.
На следующий день Регина Глебовна, краснея и запинаясь, спросила:
- Вадя, а ты знаешь, почему Беата оказалась в клинике? Извини, но она
избавлялась от нежеланного ребенка.
- Это ужасно, мама, - ответил сын, - какие-то подонки изнасиловали
бедняжку, когда та поздно возвращалась с работы домой, вот и пришлось идти на
операцию.
Регина Глебовна прикусила язык. Конечно, эта история могла произойти в
действительности, но что-то в лице будущей невестки мешало так думать. Правда,
Беата вела себя безупречно и за короткий срок ухитрилась очаровать всех своих
новых родственников: свекра, сестру мужа, престарелую бабушку. Даже собака
Быстровых, суровый доберман Пинч, несся к девушке со всех лап, чтобы облизать
той руки. Только Регина Глебовна оставалась настороже.
Сыграли веселую свадьбу. Бабушка сделала внуку царский подарок, переписала
на него свою квартиру, а сама переехала жить к Регине Глебовне.
Вадим казался беспечным и счастливым, он даже почти перестал болеть.
Регина Глебовна приезжала к молодым каждый день, желая помочь невестке. Потом
сын попросил:
- Мама, ты же знаешь, Беата сирота, поэтому была вынуждена пойти после
школы работать, помоги ей поступить в свой институт.
Делать нечего, пришлось профессору идти на поклон к ректору, и невестка
без проблем миновала рифы вступительных экзаменов.
Казалось, жизнь налаживается. У дочери родился ребенок, сын тоже
пристроен, муж активно работает, что ещё нужно для счастья? Бросившись помогать
дочке нянчить новорожденного, Регина Глебовна перестала ежедневно наезжать к
сыну и раздавать Беате указания. Через месяц она опомнилась и бросилась к
Вадиму. Дверь открыла Беата.
Свекровь отодвинула девушку, вошла на кухню, по-хозяйски заглянула в
холодильник, приподняла крышки у кастрюль и в негодовании закричала:
- Ты с ума сошла!
- Почему? - совершенно, спокойно осведомилась молодая жена.
- Я же объясняла! Вадиму следует соблюдать строгую диету! А у вас жирные
кислые щи, свиная отбивная и пирожные!
- Мамочка, - улыбнулся Вадик, - не беспокойся, я чудесно себя чувствую.
- Тебе нельзя есть такую пищу! Она тебя убьет!
- Это вы заморили сына голодом, - неожиданно ринулась в атаку Беата.
- Я?! - возмутилась Регина Глебовна. Разразился дикий скандал, в
результате которого невестка одержала полную и безоговорочную победу. Ночная
кукушка, как известно, всегда
...Закладка в соц.сетях
