Жанр: Электронное издание
natan1-4
...очью в морге творилось что-то странное.
- Я читал об этом в газетах.
Однако его трудно было остановить.
- Не понимаю, - сказал Дэвис, - почему так быстро стало известно о
случившемся вчера. Тело еще не остыло, а народ толпился у морга, как мухи роятся у
гнилого мяса. Тысячи две потных людей словно ожидали выхода оттуда Салли Рэнд.
В его заявлении не было ничего личного. О нас с Салли в скандальной хронике
пока еще не писали.
- И этот сукин сын Паркер обогнал нас всех, - сказал Дэвис, с восхищением
покачав головой.
Он имел в виду доктора Чарлза Д. Паркера, одного из ассистентов
патологоанатома Дж. Дж. Кернса. Этот Паркер к тому же еще работал для "Трибюн",
давая информацию о моргах и больницах.
Каким-то образом Паркер узнал об убийстве задолго до остальных и оказался в
морге еще до того, как туда привезли тело. Он стоял у входа с носилками и ожидал,
когда приедет Джон Диллинджер.
Вскоре прибыла машина с телом Диллинджера, и Паркер смог оперативно
изложить для "Трибюн" все подробности.
- Не могу не признать, что этот ублюдок умеет работать, - сказал Дэвис.
Я откусил булочку. Дэвис откашлялся.
- Слышал, что вы были у "Байографа" прошлой ночью.
- Там вообще было много народу.
- Ну да, механики из гаража и старые люди, наблюдавшие за толпой из окон,
раскрытых из-за жуткой жары. Но это все не такие опытные люди, как вы, Геллер.
Ваша версия убийства может стать настоящей сенсацией!
- Черт побери, Дэвис, вы мне льстите. Могу я доесть булочку?
- Я вам куплю еще одну! Расскажите все, что вы видели своими собственными
глазами. Мы же старые друзья!
- Это когда же мы стали друзьями, Дэвис? Может, когда вы все переврали о моем
участии в деле Лингла? Отвали, Дэвис.
Он улыбнулся.
- Если репортера не любят, значит он делает хорошее дело. Вы меня не обижаете
своими высказываниями, Геллер.
- Да я и не пытаюсь! - резко ответил я.
- Кончай грубить, Геллер, - он перестал улыбаться. Я отпил молоко и сказал:
- Каждая помойная газетенка в этом городе, включая вашу, еще утром поместила
десятки интервью свидетелей о стрельбе у "Байографа". Это уже старые новости.
Зачем вам еще одно интервью?
Дэвис на все знал ответ.
- Смерть Диллинджера будет занимать первые колонки газет еще несколько
дней, а может, и недель. Кроме того, те люди, которые давали нам интервью,
появились там уже после того, как началась стрельба. Вы же были у кинотеатра все
время, и у вас сложилась полная картина происходившего. Значит, ваш рассказ станет
самым интересным.
- Что я буду иметь от этого интервью?
Он скривил губы.
- Может парочку десятидолларовых бумажек?!
- Не пойдет, Дэвис.
- А что вам нужно?
- Вы присутствовали при расследовании?
- Да, - ответил Дэвис, пожав плечами.
- Что-нибудь узнали интересное?
- Интересное то, о чем там не говорилось, Геллер. Простите, одну минуту.
Он встал и подошел к прилавку. Затем вернулся с чашкой кофе и начал все
рассказывать.
Коронер Волш присутствовал сегодня при осмотре трупа в морге на Полк-стрит.
Он первым вошел в маленькую комнату в подвале, воняющую формалином. Там лежал
абсолютно голый, если не считать бирочек на ногах, труп на поддоне с подстеленной
простыней. Волш был крупным мужчиной с красным лицом, который исходил потом
и важно позировал вместе с трупом для прессы. Все происходило именно в том
помещении, где прошлой ночью уже побывали тысячи падких на болезненные
ощущения людей после того, как им все-таки разрешили пройти и посмотреть на
своего мертвого "героя".
Затем Волш перешел в помещение, где производилось дознание. Сильно грело
полуденное солнце. Свидетели и официальные лица томились от жары во время этого
поверхностного расследования.
- Самое странное то, - заметил Дэвис, - что Мелвина Пурвина там не было.
Вместо него был его помощник Коули. Однако всем известно, что именно Пурвин
проводил эту операцию. К тому же некоторые свидетели заявили, что он сделал
выстрел.
Я не стал его поправлять, но слушал весьма заинтересованно.
- Коули ответил не на все заданные ему вопросы. Когда Волш поинтересовался,
кто же совершил "убийство", Коули просто сказал, что это сделал "правительственный
агент, имевший на это право". Никаких имен. И он не назвал имя их информатора.
- Правильно сделал, - заметил я.
- Вам известно его имя, Геллер? Вы знаете, кто такая "леди в красном"? Или
другая дама, которая была с Диллинджером? Кстати, что вы сами там делали?
Я сделал глоток молока, оно уже стало теплым.
- Они представили отпечатки пальцев в качестве свидетельства? - теперь уже
спросил я.
Дэвис отрицательно покачал головой и продолжал рассказ:
- Еще один правительственный агент заявил, что отпечатки пальцев совпадают.
Вот и все. Но они не сравнивали разные отпечатки. Этот парень только и сказал, что
они совпадают... Я слышал, что, когда еще этот парень был жив, он поработал с
кислотой.
Дэвис имел в виду, что многие преступники часто протравливают свои пальцы
кислотой, чтобы изменить рисунок их отпечатков. Как правило, толку от этого не
было никакого.
Он продолжал:
- И патологоанатом Кернс прочитал свое заключение. Четыре раны, одна из
которых вызвала смерть.
Дэвис достал блокнот из заднего кармана брюк, перелистал страницы и прочитал:
"...Белый мужчина, нормального телосложения. Возраст тридцать два года, рост пять
футов и семь дюймов, вес - сто шестьдесят фунтов, глаза карие..."
Он отложил блокнот и пожал плечами.
- Самое обычное описание.
- Точно.
Дэвис рассеянно помешал кофе.
- Мне кажется странным еще кое-что. У убитого нашли только семь долларов и
восемьдесят центов. Говорят, что Диллинджер всегда носил специальный пояс, в
котором были спрятаны тысячи долларов. Как вы считаете, мог ли кто-то украсть эти
деньги?
- А может, пояс с деньгами просто легенда? - спросил я.
- Не исключено. Но почему парень вроде Диллинджера, которому следует быть
настороже и при случае моментально "смыться", будет выходить из дома с такой
крохотной суммой, которой может хватить только на билеты в кино и на поп-корн.
- Не знаю.
- Еще один вопрос. Какого черта он не надел пиджак?
- Дэвис, было очень жарко.
- Ха-ха-ха, Геллер. Сегодня тоже жарко. Но куда можно спрятать пистолет, если
выйти без пиджака?
- Хороший вопрос.
- Вы видели у него пистолет? - допытывался Дэвис.
- Когда он лежал мертвый, в его руке был пистолет.
Дэвис принялся размышлять над этим.
- В выписке коронера не фигурировало то, что этот пистолет Диллинджер будто
бы направил на Пурвина.
Я улыбнулся.
- С каких пор пистолет в руке мертвеца стал в Чикаго новостью номер один?
Дэвис наклонился и указал на меня пальцем, как Дядюшка Сэм на плакате.
- Послушайте, если вам действительно известно что-то важное, я бы помог
заработать хорошие деньги. Может, вы знаете имя дамы в красном...
- Я расскажу кое-что за пятьдесят баксов, а вы упомянете в газете название моей
фирмы и напечатаете мой адрес.
- Идет.
Я снова отпил молоко.
- Таким образом "Детское личико" Нельсон, Ван Метер и остальные узнают, где
меня искать. Он ухмыльнулся.
- Вы считаете, что дружки Джонни постараются отплатить вам?
- Нет, мне кажется, что у них много других дел.
- Каких?
- Ограбить еще несколько банков перед тем, как податься на Юг. Им здесь
начали поджаривать пятки. Агенты ФБР, может, и дураки, но им легко переезжать из
штата в штат и иметь при себе оружие. И вообще после последнего кровавого акта шоу
"Дикий Запад" прекратит свое существование.
- Я могу вас процитировать?
- Только попробуй сделать это, и я тебя распну в витрине Маршалл-Филд.
Подобные разговоры могут спровоцировать подонков вроде Нельсона нанести
ответный удар.
- Я слышал, что он - та еще штучка!
- А я могу вас процитировать?
- Ладно, ладно. Геллер. Я жду вашего рассказа! Я рассказал ему, что, выполняя
связанное с разводом задание некоего клиента, я наткнулся на человека, похожего на
Диллинджера. Доложил об этом Сэму Коули и Мелвину Пурвину из федерального
отдела расследования преступлений. Они сообщили мне, как продвигается
расследование, включая и то, что двое полицейских из Восточного Чикаго, штат
Индиана, подтвердили мое мнение сведениями из своих собственных источников.
Именно поэтому, когда происходило задержание у "Байографа", меня пригласили в
качестве наблюдателя.
Я также подробно описал ему, как была устроена засада и каким образом
задержали преступника, хотя не сказал, что его швырнули на тротуар и застрелили в
затылок. Я просто заметил, что, когда он был окружен полицейскими, раздались
выстрелы. И никакого упоминания об Анне Сейдж, Полли Гамильтон или Джимми
Лоуренсе.
Я продолжал отпивать молоко.
Фрэнк Нитти мог бы мной гордиться.
Хэл Дэвис дал мне пятьдесят баксов - две двадцатки, пару пятерок - и ушел.
Я положил деньги в карман и вышел из кафе. Сегодня жара была еще сильнее. Мне
надо было бы добраться до пляжа и найти свободный зонтик, чтобы полежать на
свежем воздухе, а потом поплескаться в озере.
Вместо этого я отправился в морг.
23
В жуткую жарищу в неприятном каменном здании морга царило оживление.
Единственной разницей между моргом и кинотеатром было отсутствие яркой
рекламы. Мелодрама, притягивающая к себе людей, произошла не на Манхэттене, а в
Чикаго.
К дверям морга выстроилась очередь в два ряда. Сюда постоянно входили и спустя
какое-то время отсюда выходили люди. От них не требовался официальный костюм,
многие "скорбящие" несли с собой фотокамеры. Мужчины были в рубашках без
пиджаков, а женщины - в летних платьях. Некоторые дамы были даже в пляжных
костюмах, а мужчины в майках. В толпе я увидел много детей, в основном мальчиков,
со своими "умными" мамашами. В жарком воздухе стоял гул - рассуждали не только
по поводу мертвого человека, но и на многие другие темы. Почему-то в толпе витал
дух праздника. Мужчина с большим оранжевым галстуком и в оранжевой кепке
продавал охлажденный апельсиновый сок - десять центов стаканчик. Лед,
охлаждавший сок, становился мягким довольно быстро, но стаканчики с соком
раскупались еще быстрее. Какой-то парень расхаживал вдоль очереди в соломенной
шляпе и без галстука, размахивая кусочками окровавленной материи, и орал: "Кровь
Диллинджера! Никакой подделки! Имеется гарантия!"
Кровавые тряпицы выглядывали из карманов его брюк. Казалось, что вчера ночью
кровь лилась рекой по Линкольн-авеню.
Несколько копов наблюдали за толпой. Их значки были прикреплены к легким
синим рубашкам. Они были в фуражках, при оружии. В руках болтались дубинки.
Я подошел к одному из них, плотному ирландцу лет сорока, страдающему
плоскостопием. У него были красные щеки и голубые глаза. Я его не знал и надеялся,
что он меня тоже. Кроме того, я надеялся, что по моим рыжеватым волосам он решит,
что во мне тоже течет ирландская кровь.
- Есть какой-нибудь шанс пробраться внутрь, не выстаивая такую очередь? -
спросил я у него. Он улыбнулся и покачал головой.
- Почти никакого.
- Мне бы нужно поговорить с работником морга. Я не собираюсь разглядывать
"жмурика". Он почесал голову, продолжая улыбаться.
- Наверное, это можно сделать.
- Вы мне поможете?
- Постараюсь.
- Спасибо.
Я пожал ему руку и для начала передал купюру.
Он провел меня через толпу, повторяя:
- Пропустите, пропустите!
В большом зале на первом этаже мы подошли к тощему парню в белом халате с
бледным лицом и тоненькими, словно нарисованными усиками. Его звали Кулхен. Он
наблюдал, как пропускали вниз по лестнице группы по десять человек за один раз. В
зале не было кондиционера, воздух был тяжелым, сильно пахло потом. Кулхен
поманил меня пальцем и вывел в коридор. Мы были одни.
- Я могу отвести вас вниз поближе к трупу, - голос был мягкий и приятный.
Он сжал губы, и его усики поднялись вверх.
- Там сейчас как раз находится группа, и они мне дали пятьдесят долларов.
Это был не морг, а бордель.
- Сколько народу в группе? Он сразу не сообразил и сказал:
- Пять человек.
- Тогда я вам дам десять долларов.
Работник науки, он не стал спорить с моим логическим заключением. Но когда
повел меня обратно в зал сквозь шумную толпу, он надул губы и кивнул
полицейскому. Тот пропустил нас вниз по ступенькам в подвал. Мы миновали очередь
любителей неприятных сцен, которая растянулась на весь коридор. Кулхен провел
меня через дверь в довольно большую комнату, где от запаха формалина у меня
заслезились глаза. Уж лучше нюхать пот в зале наверху, чем этот формалин. Запах
был настолько сильным, что поначалу было даже незаметно, что в помещении работал
кондиционер. Вдоль стен в открытых ящиках лежали рядами трупы. Это были
погибшие от жары старики и разные бродяги. Неприятный способ найти себе
прохладное помещение.
Кулхен провел меня в соседнюю маленькую комнату, где на мраморном столе
лежал мертвец, а вокруг него стояли четверо мужчин и женщина. Его тело было
прикрыто простыней, а на лице - влажная белая масса. Ее накладывал плотный
мужчина с темными волосами, лет сорока, на шее у него болталось полотенце. Увидев
нас, он заволновался и сказал:
- Мы из Норт-Вестернского университета, офицер, и у нас есть разрешение снять
с него гипсовую маску.
Группа состояла из нескольких молодых парней лет по двадцать и очень
хорошенькой девушки с короткой стрижкой темных волос. Как я успел заметить, они
не обрадовались моему появлению.
- Я не полицейский, - успокоил их я, а Кулхен прошептал:
- Они делают посмертную маску для Норт-Вестернского музея криминологии.
Никогда не слышал о подобном музее, но мне было на него наплевать.
- Мне нужно на него посмотреть, - сказал я старшему, наверное, он был
профессором, а остальные - его студентами.
- Но мы пока не можем снять маску, - нервно возразил он.
- Мне не нужно лицо, я его уже видел, - ответил я. Откинув простыню, я
осмотрел тело, обращая внимание на разные шрамы. У меня была своя аудитория - в
нескольких футах от меня за стеклянной перегородкой проходили зеваки с открытыми
ртами. Они показывали пальцами и делали снимки. Их болтовня почти не доносилась
сквозь тяжелое стекло и была похожа на жужжание насекомых.
Перед тем как уйти, я взглянул на плотного профессора и сказал:
- Если вы из Норт-Вестернского университета, почему на вашем полотенце
имеется надпись "Воршем-колледж"?
Он посмотрел на тряпку и нервно сглотнул.
- Мы... мы... часто обмениваемся идеями с факультетом Воршема.
- Ну да, и полотенцами тоже!
Он снова сглотнул слюну. Я вывел смущенного Кулхена за руку в большую
комнату, где мертвецы, казалось, подслушивали нас, и сказал:
- Воршем - училище для специалистов по похоронам. Эти люди практикуются
здесь за ваш счет.
- О, Боже...
- Лучше выгнать их отсюда. Одно дело - разрешить прийти сюда действительно
студентам университета, вам за это ничего не будет. Но если узнают, что вы
разрешали гробовщикам практиковаться в изготовлении посмертных масок на таком
важном вещественном доказательстве, вас могут выгнать с работы.
Он мрачно кивнул головой. Я пошел за ним подальше от запаха формалина и
поднялся по лестнице в зал, где воздух был пропитан потом.
Кулхен нашел свободного копа и велел ему выдворить студентов и их профессорабальзамировщика.
Затем он повернулся и с раздражением посмотрел на меня. Его
маленькие усики дергались над надутыми губами.
- Вы все еще здесь? - спросил он. Но на этот вопрос никакого ответа не
требовалось.
- Вы могли бы поблагодарить меня.
- Спасибо. Вы уже получили удовольствие на свои десять долларов, а теперь
убирайтесь.
Я по-дружески положил ему руку на плечо и повел в коридор. Он вновь надул
губы, но мне показалось, что ему это понравилось.
- Мистер Кулхен, у меня еще одна просьба к вам, на Другие десять долларов.
Между прочим, у меня имеется еще двадцать долларов.
Он закивал головой и даже улыбнулся.
Я снял руку с его плеча и сказал:
- Мне нужно посмотреть отчет о вскрытии.
- Зачем? - немного подумав, спросил он.
- А почему бы и нет?
Он еще подумал.
- Вы кто? Репортер?
- Я просто тот, у кого есть двадцать долларов.
Он протянул руку за деньгами.
- Должен вам сказать, что это стоит гораздо дороже. Имеется только две копии. Я
положил ему в руку десятку.
- Мне не нужна копия. Я даже не стану ничего записывать. Мне просто нужно
прочитать отчет.
Он снова задумался, но ненадолго. Крепко зажал в руке десятку и, коснувшись
моей руки, сказал:
- Стойте здесь.
Я стоял, как приклеенный. Вскоре Кулхен вернулся с тремя листочками бумаги и
протянул их мне.
Это была копия протокола коронера - две исписанные страницы стандартной
формы, а третья - заключение с описанием видов ранений и состоянием отдельных
органов убитого человека. Там были интересные детали. Я читал эту страницу в
течение пяти минут, стараясь запомнить важные для меня сведения. Кулхен стоял
рядом, как тощая статуя. Вскоре я вернул ему копии, передал еще одну десятку и
зашагал впереди него в приемную, где пришлось пробираться через шумную вонючую
толпу.
Толстую блондинку в платье в горошек прижали ко мне. Она красила губы, глядя в
зеркальце пудреницы, пока мы пробирались сквозь море плоти. Ей удалось накрасить
губы и одновременно поговорить со мной.
- Я разочарована, - сказала она, обращаясь ко мне. - Он совсем не похож на
фотографии в газетах. Просто обычный мертвец. Но, черт побери, я, пожалуй, снова
встану в очередь и посмотрю на него еще раз!
- Прекрасная идея, - ответил я, и нас выдавило сквозь дверь в горячий свежий
воздух. Парень в оранжевой кепке и галстуке вернулся со свежим подносом льда и
апельсинового сока. Я не смог удержаться, купил стаканчик и залпом опустошил его.
Сок был холодный и приятный на вкус. После проведенного в морге времени
начинаешь ценить такие мелочи жизни.
По дороге к своей машине я увидел какого-то папашу с плачущим мальчиком лет
одиннадцати. Одну руку отец держал на плече сына, а другой, с зажатой в ней
кровавой тряпкой, помахивал в такт ходьбе.
- Я хотел, чтобы ты сам увидел все и получил урок морали. Ведь так говорит
Мелвин Пурвин: "Преступление ничем не оправдано"! Запомни это.
При этом папаша не забывал помахивать окровавленным обрывком платка.
Пока я ехал к "Бэнкерс билдинг" в надежде застать там Коули и Пурвина, я думал
об этом.
Казалось, они обрадовались мне.
Коули в коричневом свободном костюме стоял рядом с большим, покрытым
стеклом столом, за которым сидел щегольски одетый Пурвин. На сей раз в приемной
не было юноши, который пытался бы остановить меня. Было уже почти шесть часов, и
большинство столов в офисе опустели. Окна были приоткрыты, через них проходил
теплый, но свежий воздух. Медленно наступал вечер.
Я стоял перед Пурвином, сдвинув шляпу на затылок. Хотя я и был без пиджака, но
рубашка пропиталась потом. Наверное, от меня несло потом, как от той толпы в
морге.
Коули смущенно улыбнулся мне.
- Вы бы видели, что здесь творилось утром, просто сумасшедший дом.
Пурвин, вставая из-за стола, тоже выдавил из себя улыбку.
- Я рад, что вы заскочили к нам, мистер Геллер.
У него опять прорезался легкий южный акцент. Можно подумать, он приглашал
меня сюда. Показав рукой на дверь, предложил:
- Пойдемте в конференц-зал и там поболтаем...
Я не возражал.
Мы сели за длинный стол, предназначенный для двенадцати человек. В этой
большой комнате вдоль стен стояли еще маленькие столы. Их, видимо, использовали
при допросах, и стояли они вдоль стены, где были окна. Сквозь окна я мог видеть
располагавшийся через аллею "Рукери", выглядевший весьма загадочно. Одиннадцать
этажей небоскреба "Рукери" были отделаны в мавританском стиле. И он выделялся
среди новых, высоких и модных соседей, не говоря о старых, приземистых и
потрепанных зданиях.
Первым заговорил Коули.
- Я не встретил в газетах ни одной статьи, где бы приводились ваши
высказывания.
- Еще встретите.
Услышав это, Пурвин чуть не вскочил. Его приветливости хватило ненадолго.
- Что вы сказали?
Так как я сидел между Коули и Пурвином, мне пришлось отодвинуть стул назад,
чтобы контролировать их взгляды, мешая вести двойную игру со мной. Я коротко
рассказал им о том, что сообщил Дэвису. Мне показалось, что на душе у них
полегчало, потому что я им ничем не навредил.
- Вы ничего не говорили о Полли Гамильтон или об Анне Сейдж? - спросил
меня Пурвин.
- Нет, но сообщил их имена Стеги, когда приходил ко мне прошлой ночью.
Помрачнев, Коули сказал:
- Мы знаем и позаботимся об этом.
- Вот как? Пурвин добавил:
- Стеги сегодня днем допрашивал Анну в отделении на Шаффилд-авеню, но мы
уже послали туда наших людей, чтобы забрать ее.
На его тонких губах появилась кривая улыбочка.
- Мы заявили, что это дело ФБР, и потребовали, чтобы они прекратили ее допрос.
Сейчас Анна Сейдж находится в ведении федеральных органов, и они ее защитят.
- Она в тюрьме?
- Нет, - ответил Коули. - Мы просто присматриваем за ней.
- А Полли?
- И за ней тоже, - кивнул головой Пурвин.
- Я заметил, что их имена не попали в газеты. Есть надежда, что о них так и не
узнают? Пурвин усмехнулся.
- Никакой, потому что вы сообщили их имена Стеги. Если чикагская полиция
узнала их имена, то они вскоре замелькают в газетах. Эти негодяи продадут свою
бабушку за чашку кофе.
Я улыбнулся. Когда Пурвин старался говорить жестко, это выглядело просто
жалко.
- Вам не стоит беспокоиться, пресса дает о вас самые лестные отзывы.
Коули на это не отреагировал, но на лице Пурвина появилась довольная улыбочка.
Мне захотелось стереть эту улыбочку с его лица.
- Вы теперь понимаете, что убили не того человека, а?
Пурвин вскинул руки вверх.
- Господи! Опять!
Коули сидел и качал головой, как будто я был хорошим студентом, который
постоянно разочаровывал своего профессора.
- Я не собираюсь сообщать об этом в газеты, буду придерживаться той версии,
которую сообщил Дэвису. Мне просто интересно, как вы разобрались с тем, что
наделали - помогли Нитти и Диллинджеру и убили подсадную утку. Ведь теперь им
стало спокойнее жить.
Коули попытался убрать завиток волос со лба, но прядь опять вернулась на свое
место. Он сказал:
- Если вы по-прежнему настаиваете на своей версии, почему же молчите?
Почему не сообщите это прессе? Вы могли бы получить за подобное сообщение
кругленькую сумму.
Пурвину не понравилось предложение Коули.
- Если я начну болтать об этом, Фрэнк Нитти будет недоволен... Да и неважно
сейчас, кто был этот бедный парень, убитый у "Байографа". Он мертв, и все. Я
понимал, что так случится, мне хотелось предотвратить его гибель. Но не удалось.
Повезло другим участникам драмы.
Встав, Пурвин принялся шагать по комнате, потом, держа руки в карманах,
подошел к открытому окну и посмотрел на "Рукери".
- Не пойму вас. Геллер, вроде бы не глупый человек, но серьёзно верите в то, что
мы убили похожего на Диллинджера человека! Какая ерунда!
Он повернулся и грустно посмотрел на меня.
- Кто это, как не Джон Диллинджер?!
- Вам так не хочется верить, что это мог быть другой, - ответил я, вовсе не
собираясь его подкалывать.
Пурвин подошел ко мне, не вынимая рук из карманов. Он был похож на мальчика,
изображавшего взрослого мужчину.
- Какого черта, что вы хотите этим сказать?
Я начал вредничать.
- Послушайте меня, малышка Мел, если я что-то и говорю, вам не следует меня
просить, чтобы я повторял это четыре раза!
Его лицо стало обиженным и злым. Он послал меня к черту и быстро зашагал к
двери.
- Мне нужно спешить теп поезд, и у меня нет времени выслушивать ваши
глупости, - сказал он.
- Мелвин, я могу доказать, что это был не Диллинджер!
Он остановился.
- Я действительно могу это сделать, - продолжал я, - но если вы спешите на
поезд...
Он вернулся к столу и сел рядом с Коули. Выражение их лиц было взволнованным.
- Я только что был в морге, как следует рассмотрел тело убитого и внимательно
прочитал отчет о вскрытии.
Пурвин разозлился.
- Как вы смогли...
Я потер большой и средний пальцы в классическом жесте - деньги. Пурвин
замолчал, а Коули заморгал и кивнул головой. Я продолжал:
- Человек, которого убили Заркович и О'Нейли, действительно был примерно
того же роста и веса, что и Диллинджер. Хотя внешне он мало похож на Диллинджера,
но шрамы за ушами говорят о пластической операции, и ею можно также объяснить
черты внешнего несходства лица. Но что вы скажете о глазах?
- О глазах? - переспросил Пурвин.
- У трупа были карие глаза. Я сам это видел прошлой ночью. И то же самое
указано в отчете - карие глаза.
- Ну и что? - спросил Коули.
- У Диллинджера были серые глаза.
Пурвин раздраженно заявил:
- Если у трупа были карие глаза, то у Диллинджера тоже должны были быть
карие глаза, потому что этот труп и есть Диллинджер. Вы, Геллер, несете какую-то
чушь. Мне действительно важно не опоздать на поезд.
Он снова встал.
- Если хотите, можете рассказать Коули о своих фантазиях, у меня же нет для
этого ни времени, ни настроения.
- Сядьте, Мелвин, - попросил я, - вам следует услышать еще кое-что, иначе я
найду для себя других слушателей.
Он сел.
- У убитого отсутствует родинка на переносице между глазами. Нет и
нескольких шрамов от пуль. На губе отсутствует шрам.
- Пластическая хирургия, - подсказал Коули. Пурвин вызывающе продолжил:
- Мы точно знаем, что у Диллинджера недавно была пластическая операция.
Сегодня днем наши арестовали двоих, знавших о пластических операциях, которые
сделал Диллинджер, - его личного адвоката Луи Пикета и врача, который оперировал
Диллинджера. Скоро мы арестуем и остальных.
Все это звучало в жанре пресс-релиза, и я сказал им об этом.
- Вы очень назойливый человек, - заметил Пурвин.
- Если у Диллинджера и была недавно операция, так неужели за это время
шрамы успели полностью зажить? Его верхняя губа должна быть розового цвета. Но у
убитого нормальные губы, поверьте мне.
Пурвин осуждающе покачал головой.
- Вам следует быть серьезнее. Геллер. Откуда вы берете свои "факты"? Из
газетных статей? Откуда у вас столь подробные описания?
Достав из кармана сложенный лист бумаги, я развернул его и положил на стол.
- Отдел расследования преступ
...Закладка в соц.сетях
