Жанр: Электронное издание
natan1-4
...ть неправду.
- Да, Полли, я был там, стоял на противоположной стороне улицы и держал руки
в карманах, играя в игру "умелые ручки". Примерно так, как это делал агент ФБР с
которым я там находился.
Она осуждающе посмотрела на меня.
- Вам обязательно нужно грубить мне?
- Забавно, но такой же вопрос постоянно задает мне один агент ФБР. А я считаю
грубым, когда тебя швыряют лицом на тротуар и стреляют несколько раз в спину.
Она прикрыла рот ладошкой и уставилась на пол широко раскрытыми глазами. Ее
всю затрясло. Казалось, она сейчас зарыдает, но слез пока не было.
- Присядьте, Полли. - Я показал ей на кресло напротив стола.
Она кивнула, села, продолжая сжимать в руках сумочку. Ноги были крепко сжаты,
как у девственницы во время первого свидания. Она даже дрожала, как дрожат
девственницы.
Я сел за стол и показал ей на лампу, которую все же хотел зажечь. Она уже не
возражала. Я включил лампу, она горела не ярко, образовав круг на столе и тускло
освещая комнату.
Она еще раз осмотрела комнату.
- Это кровать Мерфи?
- Вы первая, кто ее узнал.
Она недовольно взглянула на меня, постепенно успокаиваясь.
- Что это значит?
- Это грубое замечание, забудьте о нем.
- Хорошо. Вы... вам не интересно, почему я здесь?
Я пожал плечами.
- Наверное, мне следовало удивиться, но я плохо себя чувствую. Может, завтра я
об этом и подумаю, если, конечно, вы сами сейчас не объясните.
Я пытался быть ироничным, но ничего не выходило.
- Мне жаль, что вы себя плохо чувствуете, - сказала Полли.
- Дружки вашего бывшего мужа избили меня несколько дней назад.
- Дружки моего бывшего мужа?
- Да. Он ведь работал в полиции Восточного Чикаго, не так ли?
- Да... Ну и что?
- Вы развелись с ним пару месяцев назад. Это был не скандальный развод?
Она вопросительно посмотрела на меня. Мне нравился ее рот.
- Поставлю вопрос иначе: вы расстались друзьями или нет?
Она пожала плечами.
- Наверное.
- Вы встречались с ним... когда работали в отеле "Костур"?
Она снова кивнула, потом спохватилась.
- А я-то думала, что вы плохо себя чувствуете.
- Такая хорошенькая девушка придает мне силы. Я действительно чувствую себя
гораздо лучше. И никак не могу понять, что же вы здесь делаете?
Она мрачно уставилась на круг света от лампы на столе.
- Я об этом тоже думаю. Эта игра начинала надоедать.
- Если вы не знаете, почему оказались здесь, то лучше вам уйти. Я не хочу, чтобы
вас видели здесь.
- Почему? - удивилась она.
- Я и так почти вляпался в это дело. Если мне повезет, то, когда начнут
вынюхивать копы и пресса, меня, может, не будут трогать. А с вами я окажусь
полностью в дерьме.
Она оперлась на локоть, подперев лоб ладонью. Это делало ее похожей на ребенка,
который в первый раз столкнулся со смертью. Потом наконец сказала:
- Тогда я пойду.
Но она продолжала сидеть, похожая на волшебного эльфа.
- Послушайте, Полли. Фрэнк Нитти мне советовал Держаться по возможности в
стороне от этого дела. Несмотря на это я все равно сегодня был там, у входа в
"Байограф". Мне пора исчезнуть из "Мелодрамы на Манхэттене".
Полли закрыла глаза и постаралась выдавить большую слезу, которая медленно
потекла по щеке, пробежалась по губам и подбородку, оставляя блестящую дорожку.
Наконец слеза шлепнулась на стол, как одинокая капля дождя.
- Клянусь, я ничего не знала, - вымолвила Полли, вытирая лицо.
- О чем вы ничего не знали?
- Что его убьют.
- А что вы думали, они станут с ним делать?
- Я ничего не думала. Я даже не знала, что он Диллинджер!
- А он действительно был Диллинджером?
Она подняла голову и удивленно посмотрела на меня, пытаясь понять, что я еще
задумал.
- Что?..
- Он был Диллинджером?
Глаза ее раскрылись еще шире, как у актрис немого кино.
- Ну, так говорили...
- Кто? Кто и когда вам сказал, что это был Диллинджер?
- Ну... Я слышала, что говорили люди из ФБР перед тем, как мы с Анной
побежали по аллее. На некоторое время я вернулась к ней на квартиру, и она
призналась, что с самого начала знала, что это был Диллинджер.
- Она призналась, что привела его туда специально, чтобы до него могли
добраться агенты ФБР?
Полли покачала головой.
- Анна просто сказала, что знала, что он - Диллинджер. И потом посоветовала
мне идти домой... и несколько дней не высовывать носа.
- А вместо этого вы пришли ко мне. Она снова покачала головой.
- Нет, я сначала поехала в ресторан.
- "Эс энд Эс"?
- Да, они уже закрывались. Одна из девушек - Максин пошла со мной в кафе
напротив, и мы выпили пива. Она не хотела этого делать... говорила, что неприлично
ночью двум девушкам сидеть в кафе и пить пиво. Но Максин понимала, что мне был
нужен кто-то, с кем можно было поговорить, потому что я была расстроена.
- Что вы ей рассказали?
- Ничего особенного, сказала, что Диллинджер убит. Ей стало интересно, откуда
мне это известно, и я сказала, чтобы она прочитала об этом в завтрашних газетах. И
еще призналась ей, что у меня нехорошо на душе.
- Да, слишком много всего произошло за последнее время.
- Почему вы так говорите?
- Потому что происходящее помогает не вспоминать о том, как меня избили
дружки вашего бывшего мужа.
- Почему вы все время об этом говорите и ведете себя так, будто знаете то, чего
не знаю я.
- А что вы знаете?
Она откинулась назад, подальше от света, так что ее лицо в полумраке трудно
было различить. Но я прекрасно слышал ее голос.
- Анна предложила мне... встречаться с этим парнем. Чтобы его занять. Чтобы он
был...
- Доволен и счастлив?
Она вздохнула.
- Да, счастлив. Можно я закурю?
- Ладно, только пепел стряхивайте в пепельницу.
- Где она?
Я придвинул к ней пепельницу. Это был маленький кружок стекла с толстыми
краями и надписью "Отель Моррисон".
Полли зажгла сигарету, и ее оранжевый кончик засветился в темноте. Выпустив
дым из ноздрей, начала говорить.
- Он был приятным и добрым парнем. Мне нравилось повсюду с ним ездить на
такси. Два раза он давал деньги, чтобы мы с Максин могли сходить на ярмарку. Один
раз он мне дал сорок долларов и предложил съездить и купить себе что-нибудь. А
потом дал еще пятьдесят долларов, чтобы я смогла сходить к зубному врачу. Но на эти
деньги я купила одежду. Когда он узнал об этом, то даже не рассердился.
- Он хорошо к вам относился.
Полли сквозь клубы дыма покивала головой.
- Нам было весело друг с другом.
- Как вы думаете, кто был этот парень?
- Он говорил, что работает в Управлении торговли и зовут его Джимми Лоуренс.
- Вы поверили ему?
- Нет, у него за ушами были шрамы от пластической операции, и я решила, что
это какой-то жулик, которого Анна "пасет" для "Бойз".
- Вы хотите сказать, для этой группы.
- Наверное. Я плохо разбираюсь в таких вещах.
- Зато Анна разбирается.
- Конечно, она же - "мадам", не так ли?
- Это вы меня спрашиваете?
Ее синие глазки загорелись огнем.
- Вы надо мной издеваетесь, чувствуете себя важной шишкой, да?
- Простите, пожалуйста.
Она снова выдохнула дым.
- Да, больше сказать нечего. Он любил одеваться, был весьма аккуратным и
чистым, и еще у него была хорошая улыбка.
- Поэтому делать его счастливым, как просила Анна, оказалось не так уж
сложно?
- Вот, черт возьми, в чем дело. Мне он начал нравиться. Правда, Геллер, я просто
начала сходить по нему с ума. Он был приятным человеком, хорошо относился ко мне
и был добрым. Но он не мог быть добрым и милым, одновременно оставаясь при этом
Джоном Диллинджером. Разве я не права?
- Кажется, правы.
- Я не могла предположить, что полюблю его. Знаете, ему очень нравилась
песенка из фильма с Джоан Кроуфорд, который мы смотрели в "Марбро". - Она
начала напевать приятным тоненьким голоском: "Всю ночь я только мечтаю о тебе...".
У нее задрожали губы и по щеке потекла слеза.
- У него был хороший голос?
- Он пел и не фальшивил, обожал фильмы и всегда ходил на просмотры новых
картин.
- Да, до сегодняшнего вечера. Вам он по-настоящему понравился, да?
- Да.
- Вы не знали, что его собираются сегодня убить?
- Нет.
- Но вы хотя бы понимали, что рано или поздно он погибнет?
- Нет! Я и не знала, что он Диллинджер!
- Зачем вы пришли ко мне, Полли?
- Мне было известно, что вы следили за нами. Об этом мне сказала Анна.
- Она так и сказала? А не сказала она вам, почему я это делал?
- Нет, но предупредила, чтобы я не говорила Джимми, что за нами следят.
- И ничего не объяснила?
Полли отрицательно покачала головой.
- Нет, ничего.
- А вы сами не подумали о причине?
- Мне следовало делать то, за что платили.
- Хорошо, что вы хотя бы честно в этом признались.
- Нат, я говорю правду, поверьте.
- Тогда объясните, зачем вы пришли ко мне. Полли прокашлялась.
- Мне хотелось, чтобы вы знали, что я не имею никакого отношения к тому, что
произошло у кинотеатра, что я, можно сказать, "невиновна".
Я чуть не свалился с кресла.
- "Невиновна"?
- Я не знала, что его хотят убить. Я не подставляла его.
- Допустим, но почему вы мне говорите об этом?
- Я просто хотела, чтобы вы об этом знали. Нат, ночь, которую мы провели
вместе, для меня стала самой памятной.
- Для вас я был очередным мужиком, к тому же пьяным.
Полли наклонилась вперед, затушила сигарету и мягкой теплой рукой коснулась
моей руки, которой я опирался о стол. У нее была милая улыбка. Мне хотелось
нырнуть в ее синие глаза.
- Вы хорошо отнеслись ко мне и очень мне понравились, - сказала она.
- Так же понравился, как Джимми Лоуренс?
Она отдернула свою руку, будто обожглась.
- Вы - противный человек!
- Может, и так. И я еще жив, но если стану возиться с вами, то это долго не
протянется.
- Ублюдок...
- Леди, мой отец женился на моей матери. Не знаю, родились ли вы от брака
своих родителей, правда, меня это и не волнует. Я догадываюсь, зачем вы пришли
сюда... пытаетесь предстать "невиновной" в моих глазах, чтобы не выглядеть Иудой в
женском платье, когда я стану рассказывать все полиции и газетчикам.
- Ты сукин сын!
Я встал.
- Опять ошибочка! Моя мамочка была хорошей и доброй женщиной. Такой же
доброй, как Джимми Лоуренс. А теперь выметайся отсюда к чертовой бабушке!
Она встала.
- Подонок! Трахальщик!
- Ты права. Но не сегодня, и не с тобой! Выметайся!
Злая, как фурия, она двинулась к двери, когда за стеклом показалась какая-то тень
и кто-то громко забарабанил. Я втолкнул Полли в туалет и приложил палец к губам.
- Ш-ш-ш-ш!
Полли испуганно и удивленно посмотрела на меня. Я запер ее в туалете.
Подойдя к столу, достал пистолет, осторожно направился к двери и стал боком у
стены, наполовину состоящей из дерева и стекла. Может, меня и не было видно через
матовое стекло, но рисковать не хотелось.
Кто-то хриплым голосом сказал:
- Открывай, Геллер, или мы выбьем дверь!
Мне показался знакомым этот неприятный мужской голос, и так хотелось
надеяться, что я ошибался.
- А можешь, не открывать. Мы с огромным удовольствием выломаем твою дверь.
Да, я не ошибался, это был тот самый голос.
Я вернулся к столу и убрал пистолет.
"Господи!" - подумал я, глядя на дверь туалета.
Затем открыл дверь офиса. За ней стоял приземистый плотный мужчина в очках в
темной оправе и с седыми волосами. Он обмахивался шляпой. Только так можно было
понять, что ему жарко, хотя на нем был надет костюм, а на лице не было ни капельки
пота.
У стены в коридоре стоял другой мужчина, плотный и более высокий, с которого
ручьями лил пот. Он стоял, напрягшись, будто сейчас должно было происходить
опознание преступника.
Маленький мужчина прошмыгнул мимо меня и закрыл за собой дверь, оставив
помощника в коридоре.
- Чувствуйте себя, как дома, капитан Стеги, - приветствовал я его.
21
Стеги прошел в комнату и сел на стул, который еще сохранял тепло тела Полли
Гамильтон. Я не стал включать общий свет. Света настольной лампы было достаточно.
Стеги не желал смотреть на меня. Ну и мне также не хотелось бы видеть его.
Он принюхался и посмотрел на дымящийся окурок в помаде, лежавший в
пепельнице.
- У вас была женщина, Геллер? Пахнет духами и табаком. Вы же не курите?!
- Да, и не крашу губы; мне льстит, что вы так много знаете обо мне, капитан. Он
хмыкнул.
- Не радуйтесь. Все знать о врагах - моя обязанность.
- Я не враг, капитан. Он оглядел офис.
- Вы здесь работаете и живете. Значит, дела ваши не так хороши.
- Это вас не касается.
- Не нарывайтесь на неприятности...
- Капитан, я добровольно впустил вас сюда. Не вижу ордера!
Он протянул вперед свои маленькие, но сильные руки ладонями вверх. Его пальцы
были похожи на толстые сосиски.
- Я что, обыскиваю ваш офис?
- Пока нет.
- И не стану этого делать. Это... визит дружбы.
Он чуть не подавился, сказав слово "дружба".
- Капитан, вы плохо обо мне думаете, если считаете, что я грязный
полицейский...
Он выставил вперед указательный палец-сосиску и грозно проговорил:
- Я считаю вас бывшим грязным полицейским. Не следует столь небрежно
обращаться с фактами.
Я вздохнул. В этой ситуации, когда Полли Гамильтон сидела в туалете, мне,
наверное, следовало волноваться. Конечно, было неприятно, и я злился. У меня все
болело, и я оказался в этом замешанным.
Передо мной сидел благочестивый капитан Джон Стеги, чикагский коп, настолько
честный, что рядом с ним Элиот Несс походил на одинокого Джона Сильвера. Это
напоминание о совести мне было необходимо точно так же, как Джимми Лоуренсу
требовалась дырка в голове.
- Капитан... вы просто делаете вид, что ненавидите меня, потому что я когда-то
был полицейским. Но дело не в этом. Настоящая причина вашего отношения ко мне
заключается в том, что я разоблачил некоторых нечестных и грязных полицейских и
тем самым поставил вас и ваших подчиненных в неудобное положение.
- Не наглейте, иначе...
- Стеги, сейчас мы с вами вдвоем. Может, вам стоит последить за собой?
Он подумал над моим предложением, потом сказал:
- Вы что, мне угрожаете?
- Нет. Просто готов к тому, чтобы послать вас к черту. И сделаю это, когда
захочу.
Он глубоко вздохнул.
На его тонких губах появилось что-то вроде уважительной ухмылки.
- Ясно.
Вынув из кармана сложенную бумагу, Стеги развернул ее и положил передо мной
на стол.
Это был плакат по розыску Джона Диллинджера, выпущенный отделом
расследования преступлений.
- Надеюсь, вам понравится этот сувенир. Понимаете, я чистил свой стол, -
объяснил он. Я кивнул головой.
- Конечно, отряду по розыску Диллинджера теперь, когда он мертв, нечего
делать.
- Геллер, как вы оказались там? Он имел в виду "Байограф". Я не стал
притворяться, что не понимаю вопроса.
- Я пытался остановить это.
- Что?
Я пожалел, что произнес эту фразу. Но поскольку я ее произнес, мне следовало все
объяснить.
- Все было подстроено так, чтобы никто не помешал полицейским из Восточного
Чикаго убить свою жертву. Я понимал это и пытался убедить в этом Коули и Пурвина.
Мне казалось, что удалось это сделать, но они не смогли предотвратить убийство.
Если вообще хотели предотвратить...
- Черт! - сказал Стеги и стукнул маленьким твердым кулаком по столу.
Пепельница подпрыгнула. Держу пари, что Полли Гамильтон сделала то же самое в
туалете.
- Простите, капитан... но мне кажется, что я все-таки был прав.
Он махнул рукой. Встал и принялся шагать по комнате. Затем подошел к столу и
оперся на него одной рукой, а другой стал размахивать.
- В начале прошлой недели они пришли ко мне в кабинет - Заркович и этот
капитан. Как его имя?
- О'Нейли.
- О'Нейли, - повторил Стеги, будто повторял слова клятвы. - Вы знаете, что
сказали эти сукины дети?
- Нет!
- Они мне сказали, что знают, где находится Диллинджер. Он был в Чикаго и там
прятался, и они пообещали привести меня к нему. Но только с одним условием: мы
должны были его убить.
Он вздохнул и посмотрел на меня широко открытыми глазами. В комнате
воцарилась тишина.
Потом он сказал:
- Мы, отряд по поимке Диллинджера Чикагского полицейского управления,
должны были дать обещание, что захватим и убьем его. В противном случае не
получим никакой информации от наших братьев - офицеров из Восточного Чикаго.
- И вы их вышвырнули из кабинета?
Он медленно кивнул.
- Я им сказал, что даже Джону Диллинджеру дам шанс, чтобы он сдался.
- Но примерно шесть месяцев назад вы говорили прессе совершенно
противоположное. Стеги снова сел.
- Не совсем. Для нашего отряда я выбрал самых лучших стрелков, потому что все
эти бандиты любят палить из пистолетов. Прекратить пальбу можно с помощью такой
же стрельбы.
- Вы заявляли, что хотите либо выдворить банду Диллинджера из штата, либо
всех их похоронить. И еще говорили, что предпочитаете последнее.
Странно, но Стеги почти смутился.
- Гипербола.
- Капитан, вы должны быть счастливы. Джон Диллинджер мертв. Вы выполнили
свое обещание... даже если все это было сделано не вашими руками.
Он вытащил сигару из внутреннего кармана пиджака откусил кончик и зажег ее.
- Геллер, я оценил вашу иронию. Если вы считаете, что я злюсь на федовцев за
то, что они расправились с моим человеком, то вы ошибаетесь. Это чушь. Мне
наплевать, кто ловит этих гнид, главное, чтобы они были пойманы.
- Почему же тогда вы не выглядите победителем?
Он положил сигару в пепельницу, не сделав ни единой затяжки, и мрачно
произнес:
- Я ненавижу полицейские расстрелы.
- Парню, которого убили, это тоже не понравилось бы!
Он сделал вид, что ничего не слышал, а потом сказал больше для себя, чем для
меня:
- Я пытаюсь быть хорошим полицейским, но это так непросто. Есть города, где
большое влияние имеют политики, но нет ни одного такого, где было бы столь
сильным влияние гангстеров. И тем не менее я горжусь моей работой в моем городе,
потому что иногда мы добиваемся своей цели. Делаем то, что от нас ожидают. Но
когда копы хладнокровно расстреливают беглецов, даже не пытаясь их поймать, меня
начинает тошнить, Геллер. Я задумываюсь, черт побери, в какой стране живу. Чем мы
отличаемся от штурмовиков Гитлера?
- Человека в "Байографе" убили не копы Чикаго.
- Нет, это были федовцы, я уверен.
- Я повторяю, это были не федовцы.
- Неужели.
- Вспомните о тех двух парнях, которые заходили к вам в офис.
- Это сделали сами Заркович и О'Нейли!
- Попали, капитан. Я дал бы вам сигару в награду, но у вас уже есть одна.
- Черт побери! Вы знаете, они ведь работали с ним.
- Что?
- Многие люди из Восточного Чикаго были с ним связаны. Полицейские,
политики, судьи. Все они работали с Диллинджером. Вот в чем дело. Им нужно было
заткнуть ему рот еще до того, как он мог бы их выдать в связи с коррупцией в
Индиане. И все снова возвращается к Краун-Пойнт.
- Вы имеете в виду тюрьму, когда Диллинджер удрал с помощью деревянного
пистолета?
Стеги снова улыбнулся.
- Это был не деревянный пистолет. Кто-то из тех, кто работал в тюрьме, передал
ему настоящий.
- Кто же?
- По моей информации это был Заркович, а некий судья разработал этот план. Но
я ничего не могу доказать. Вы знаете, что не так давно два честных копа из
Восточного Чикаго расследовали это дело, а потом их нашли на обочине мертвыми в
машине? В пятнадцати минутах езды от полицейского участка... И их пистолеты
оставались у них под формой, они их даже не доставали.
- Копов убили копы, - сказал я.
- Наверное, так. Что же это за мир?!
Я покачал головой.
Стеги молчал, подозрительно поглядывая на меня. Потом медленно произнес:
- Вы участвовали в этом, не так ли?
- Что-что?
- Участвуя в этом, можно было получить большие деньги. Деньги от гангстеров.
Вы работали с копами из Восточного Чикаго?
- Пожалуйста, не надо, меня тошнит от этих слов.
Лицо Стеги помрачнело, но голос окреп.
- Я знаю. Геллер, вас можно купить. Вы всегда думали только о себе. Вам
известны всяческие уловки, и у вас неплохо работают мозги. Вы почти перехитрили
меня. Но я - полицейский, и у меня сработал инстинкт копа. Я уверен, что Заркович,
О'Нейли и вы работали в одной шайке. Мне даже не нужно подвергать вас строгому
допросу, чтобы выяснить это.
- А вам и не нужно этого делать. Заркович и О'Нейли опередили вас. Стеги
мрачно засмеялся.
- Не сомневался в этом.
- Они не делали это своими руками, а прислали двоих громил, которые скормили
мне "золотую рыбку".
- Почему?
- Потому что я пытался остановить убийство! И вы видите, каких успехов я
добился!
Стеги вздохнул.
- Я вам не верю. Но тщательно все расследую и, если смогу, то привлеку к ответу
этих копов из Восточного Чикаго. Видит Бог, как я хочу это сделать!
- Капитан, если вы станете разоблачать продажных полицейских, то как это
будет выглядеть в глазах нашей публики! Вы уверены, что хотите на это пойти?
Он встал.
- Геллер, ваша ирония неуместна, и на меня она не действует.
Я тоже поднялся.
- Капитан, вы когда-нибудь видели, как танцует Салли Рэнд?
- Что? Ну... да.
- На вас она произвела впечатление?
Я начал расстегивать рубашку и направил на себя свет лампы.
Стеги удивленно прошептал:
- Бог мой... они действительно скормили вам "золотую рыбку".
- Да.
Он снова уселся. Я надел рубашку, сел в кресло и рассказал ему почти все,
исключая встречу с Нитти. Я не стал ему излагать свои соображения по поводу связи
группировки "Аутфит" с Диллинджером. И еще я ему не сказал, что считаю, что
убитый человек не был Диллинджером. Не все сразу.
Он вытащил маленький блокнот и записал имена Анны Сейдж и Полли
Гамильтон. Он знал, что в кинотеатре с Диллинджером были две женщины, но агенты
ФБР отказались говорить о них даже полицейским Чикаго.
Я также признался ему, почему пришлось сыграть свою роль и почему дал
информацию ФБР, а не полицейским, потому что у меня не сложились отношения с
местным полицейским управлением, в особенности с начальником отряда по поимке
Диллинджера, неким капитаном Джоном Стеги. На что тот заметил:
- Даже мне пришлось сыграть свою роль в этом фарсе, не желая этого.
- Это ирония судьбы, - сказал я. - Но я свою руку к этому не прикладывал.
Стеги медленно поднялся, казалось, он был сломлен.
- Есть еще кое-что, - сказал я.
- Да?
- Я сомневаюсь, что убитый был Диллинджером.
Стеги посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
- Не болтайте глупостей. Мой человек уже побывал в морге и пожал руку трупу.
Это точно Диллинджер.
- Он не похож на Диллинджера.
- У него была пластическая операция, - сказал Стеги, повторяя надоевший мне
мотив.
- Эта хитроумная засада могла быть организована, чтобы подставить кого-то
вместо Диллинджера и позволить настоящему Диллинджеру очутиться там, где
садится солнце.
- Чушь!
- Капитан, если вас это сильно волнует...
- Нет, - сказал Стеги и серьезно покачал головой. - Джон Диллинджер -
мертв. В этом нет никакого сомнения. Но я собираюсь выяснить, кто подставил его...
Это касается и продажных ублюдков из Восточного Чикаго, и Анны Сейдж, и Полли
Гамильтон.
- Благородные намерения, - заметил я. Он пошел к двери, и я двинулся за ним.
Мы остановились у двери в туалет.
- Туалет? - спросил он.
- Угу.
- Ничего, если я им воспользуюсь?
- Не работает. Могу предложить вам только ночной горшок.
- Ладно, не беспокойтесь, потерплю. Благодарю за информацию. Геллер, и за
имена этих двух женщин. Вы мне очень помогли. Нам нужно с ними побеседовать, и
как можно скорее.
- Правильно.
Я открыл дверь, и вдруг он протянул мне руку. Я очень удивился, но пожал ее.
Он шел по коридору, как маленький генерал, и сопровождал его мощный
полицейский в штатском. Он отправлялся на битву с полицией Восточного Чикаго. И
еще ему нужно было отыскать туалет.
Я запер дверь и открыл туалет. Полли Гамильтон, подбоченившись, стояла,
испепеляя меня взглядом.
- Вы сказали ему мое имя?!
- А разве это тайна? Вы знаете, что у мертвеца в часах было ваше фото?
- Я... я забыла об этом.
- Вы были там, когда его убили. Многие вас видели там. Выходите из туалета,
Полли.
Девушка повиновалась, она выглядела испуганной.
- Я не могу идти домой, боюсь, они будут меня там поджидать.
- Никуда от этого не деться. Повидайтесь с агентами ФБР, может, они защитят
вас.
Она посмотрела на меня, и по ее глазам я понял, что Анна уже говорила ей что-то
подобное.
- Почему вы ему все сказали? - допытывалась Полли.
- Он - полицейский и спрашивал об этом.
- Ты - такое дерьмо!
- Мне казалось, что у вас остались теплые воспоминания о проведенной со мной
ночи.
Она улыбнулась. Мне все еще нравилась ее улыбка.
- Я не могу возвращаться домой, - сказала она. - Здесь никто меня не будет
искать...
Признаюсь, что меня обуял соблазн. Но все равно я ответил:
- Идите в общежитие Христианского союза женской молодежи, - и вытолкал ее
за дверь.
Я надеялся, что за это время капитан Стеги был далеко отсюда.
Не успел я закрыть за ней дверь, как она высунула язык и сказала:
- Затрахайся!
Интересное сочетание детства, взрослых черт и распущенности.
Я подошел к столу и сел в кресло. Посмотрел на лежащий на столе плакат по
розыску Диллинджера, который оставил мне Стеги. Взглянул на часы - был уже
второй час ночи.
И все равно я набрал ее номер телефона.
- Элен. Я тебя не разбудил? Можно приехать к тебе?
- Да, - ответила Салли.
На следующий день в три часа я сидел в кафе, расположенном под моим офисом, и
пил холодное молоко с булочкой. Я не любил молоко, но день был жаркий и влажный,
в такую погоду пить кофе было невозможно.
Я еще не поднимался к себе, так как только что вернулся от Салли. С ней мне было
хорошо. Прошлой ночью мы вообще ничего не делали - просто спали вместе. Именно
такой отдых мне необходим сейчас.
Сегодня мне не нужны были никакие репортеры. Но вдруг один из этой братии
все-таки откуда-то появился. Хэл Дэвис из "Дейли ньюс" - маленький мужичок с
большой головой, слишком крупной для его хрупкой фигуры. Он возник передо мной
с гадкой ухмылкой на лице. Из-за жары он тоже был без пиджака, в галстуке-бабочке
и серой шляпе. Хэл Дэвис относился к тому типу мужчин, которым всегда можно дать
двадцать два года. На самом деле ему было около сорока.
- Я искал вас, - заявил он.
- Садитесь, Дэвис, а то я начинаю нервничать.
Он сел.
- Вас трудно найти.
- Но вы же меня нашли.
- Вчера н
...Закладка в соц.сетях
