Жанр: Электронное издание
natan1-4
...в направлении озера. Сегодня
ночью на Выставке не было большой толпы, но все-таки людей было немало, а
света фонарей было достаточно для создания удивительного мира в пастельных
тонах, но не для четкой видимости.
Так что я остановился, ища взглядом быстро двигающуюся фигуру, но не
увидел ни одной. Тогда я сам зашевелился в направлении моста на Шестнадцатой
улице и притормозил около первого же охранника по службе безопасности, мимо
которого проходил. Он меня узнал, заулыбался, а я спросил у него, не видел ли он
того парня.
Он видел и показал через мост, в направлении "Зала Науки", чье квадратное
здание светилось в ночи оранжевым, зеленым и синим. По реке скользили
гондолы, каноэ, шлюпки - сцена, полная умиротворения и покоя, а в мозгу у меня
творилось черт знает что.
Выход с Восемнадцатой улицы. Это самый близкий выход и ближайшая дорога
к парковочной стоянке.
Я побежал. Несся, как пьяница уносится из чертовой преисподней, сбил
несколько человек и едва не был задержан охранниками, но, узнав меня, они
подумали, что я преследую какого-то воришку, а один из них даже кинулся за
мной следом и завопил:
- Геллер, помощь нужна?
Я махнул головой, отказываясь, и парень отстал.
И вот Выставка уже позади, а передо мной припаркованы все машины Чикаго
- ряд за рядом, машина за машиной.
Парковка была частная, всего несколько выездов и въездов. Может быть, очень
может быть, я его и поймаю.
Я показал удостоверение Выставки двум служащим при входе. Они были
одеты как обычно, на поясах висели кошельки для размена монет. Они сказали -
ну да, видели, пробегал блондинистый парень - и показали налево. Я никого не
увидел. Оглядывая обе стороны, пробежал мимо первого ряда машин. Когда
отошел от тех служащих подальше, достал браунинг.
Заработала машина, я заметался и увидел, как она выезжает. Пожилая пара.
Я напряженно таращился по сторонам: площадка для парковки не освещалась,
но сияние от Выставки света давало достаточно. Я дошел уже до конца первого
ряда когда увидел машину, выезжавшую из следующего, - маленький черный
двухместный "бьюик" с брезентовым верхом. Это был автомобиль, из окна
которого прошлой ночью застрелили Куни. Проскочив между машинами, я увидел
его. За рулем.
Блондина.
Я отступил в сторону и направил на него пушку, но он, не останавливаясь,
пальнув в меня из пистолета с глушителем. Руку обожгло огнем, и я рефлексивно
выстрелил.
Резко нажав на тормоза, он выскочил из машины, направив на меня волыну.
Глушитель придавал ей совершенно модернистский вид - сувенир с выставки, да
и только.
Притворившись, что он в меня попал, я упал на спину и, схватившись за грудь,
застонал. Он стоял надо мной, победно улыбаясь и поигрывая пушкой, когда я
прицельно въехал ему каблуком прямо в пах.
Выронив пистолет, он сложился пополам и как-то сухо и болезненно захрипел,
я добавил правой в челюсть и свалил его. Блондин оказался ловок: уже упав, он
ухитрился подхватить свою волыну. Я едва успел вцепиться ему в запястья. Через
несколько секунд отчаянной борьбы послышался слабый, как негромкий щелчок,
выстрел. Призрачно побелевшее лицо его обмякло на глазах, и я едва успел ему
сказать:
- На этот раз я тебя поимел, говнюк.
Поднявшись с пушкой в руке, я огляделся. Издалека приглушенно клокотала
Выставка; ночь была такой же тихой и пустой, как разум мертвеца. Ветер - и тот
затих. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал - когда орудием убийства
служит бесшумная машинка блондина.
Его автомобиль с включенным мотором стоял рядом, в нескольких шагах. Я
взгромоздил его на боковое сиденье. Усадил попрямее, хотя подбородок его упал
на грудь, а живот был окровавленный и какой-то размякший. Захлопнув дверцу, я
занял место водителя.
Служащие, увидев мое удостоверение, улыбаясь, покивали.
Вспомнив, кому принадлежит концессия на парковку, я тоже про себя
улыбнулся. Остановившись на Мичиган-авеню около круглосуточно работающей
аптеки, купил себе бинтов и воспользовался телефонным справочником. Адрес
Ронги в списке был - всего десять-пятнадцать минут езды отсюда. Хорошо.
Я вернулся в машину, где все еще сидел блондин. Куда это он собирается
ехать?
Со мной; я навещу человека, который его послал: его босса.
Я так этому парню все и объяснил, еще не трогаясь с места, сняв пиджак и
бинтуя рану на руке.
- Везу тебя к Нитти, приятель, - сказал я ему. Он не возражал; собственно,
он завалился вправо и уткнулся в стекло, как будто сильно утомившись -
остекленелый взгляд полуоткрытых глаз, казалось, это подтверждал.
- Так или иначе - к чему мне твое мнение? - спросил я у блондина,
проезжая по Мичиган-авеню. - Ты мертвец. Мертвец - как Лингл... Мертвец -
как Сермэк... Мертвец - как Нитти, - сказал я своему попутчику, остановившись
перед светофором. Когда зажегся зеленый, я поехал дальше.
ГЛАВА 28
Мистер Ронга жил в Западном Лексингтоне, рядом с Вест-Сайдом; я выехал на
Гэррисон, направляясь к Рэйсин-стрит. На углу стояла аптека Маклистера - из
кирпича песочного цвета, с квартирой на втором этаже, - отличная точка для
наблюдательного поста. Но в окне я никого не заметил.
Мы с моим молчаливым спутником находились в самом центре Маленькой
Италии. Это было очень славное место, хотя и сонное: близилась полночь, на
улице ни единой души, ни единой машины, никого - кроме нас с блондином. В
конце длинного квартала стояла церковь Помпейской Божьей матери с
колокольней - ее тоже могли использовать как наблюдательный пункт, - если
Нитти почувствовал бы возможную опасность.
На самом деле оказалось, дом расположен так, что его легко защищать.
Массивное трехэтажное здание из серого камня расположилось в самом центре
квартала и стояло прямо у тротуара. Это было необычно - другие дома
находились вдалеке от дороги, с небольшим двориком и лестницей, ведущей к
входу на первый этаж. Через улицу было еще несколько жилых домов, тоже
трехэтажных, где на крышах, если понадобится, могли быть расположены посты.
Я проехал мимо, дальше через, весь следующий квартал; на левой стороне был
небольшой парк. Другими словами, Лексингтон состоял из классных
двухквартирных домов и маленьких особнячков, перед которыми за низкими
заборами были разбиты садики. Поблизости располагались больница Кабрини и
собор Нотр-Дам, может, этим объяснялось такое блестящее соседство.
Я свернул к церкви и, проехав переулок, выехал прямо на зады особняка Ронги.
Дорога была извилистой, и мой пассажир мотался из стороны в сторону. Наконец я
увидел старомодный фонарь над боковой дверью.
Я подъехал к дому, но мотор не заглушил. Передо мной были три крыльца,
соединенные между собой лестницей, под которой стояли баки с отходами. Я
сидел и ждал, что будет дальше.
На среднем крыльце появились две фигуры: двое мужчин в рубашках с
закатанными рукавами и распущенными галстуками, без пиджаков и шляп. Оба со
"стволами". Перегнувшись через крыльцо, они оценивали ситуацию.
Выключив фары, я приоткрыл дверцу и встал на подножке: если бы я открыл
дверцу пошире, то ударился бы в стену соседнего здания - настолько узким был
проезд.
- Вы, наверняка, слышали обо мне, парни. Я - Геллер.
Они переглянулись. Один из них показался мне знакомым - маленький,
темноволосый человечек с сигаретой в зубах.
Луи Кампанья, "Нью-йоркский Малыш", сказал:
- Какого черта ты здесь делаешь, Геллер?
- Это не моя идея, - ответил я. - Вот этот парень сказал, что я должен
доставить его сюда.
Кампанья обменялся взглядом с другим - толстым, темноволосым, со
сросшимися бровями над круглыми черными глазами. Кампанья, его сигарета и
ствол уставились на меня:
- Какой парень?
- Я не знаю, как его зовут. Он ранен. Сказал, что работает на Нитти и
приказал привезти его сюда.
- Убирай его отсюда к черту, - посоветовал мне Кампанья.
- У него пушка, - ответил я. Кампанья и толстяк отступили, но не ушли, все
еще вглядываясь.
- Думаю, он в отключке - сообщил я. - Дайте мне передохнуть и забирайте
свое добро!
Кампанья не спеша сошел по деревянным ступеням. Он явно мне не доверял и,
не опуская револьвера, прилип к окну, у которого сидел блондин. Я тоже держал в
руке пушку, между нами была машина. Надо мной, следя за происходящим,
нависал вооруженный толстяк.
- Господи, - заглянув в окно, пробормотал Кампанья. - Похоже, мертвец.
- Может быть, - сказал я. - Его подстрелили.
- Какого ж ты тащился с ним сюда, тупой ублюдок?
- У него была волына. Ввалился ко мне в офис, кровь хлещет, сказал, что его
подстрелили, и я должен его отвезти. Я сделал, что велели. Вы его знаете, верно?
- Ну да, знаю. Впрочем... Двигай-ка отсюда.
- На хрена мне это надо? Это твой жмурик.
Кампанья уставился на меня. Я постарался принять извиняющийся вид.
- Давай, принимай груз. Гляди, машина эта его. Можешь толкнуть ее комунибудь.
А я возьму такси.
- Ладно уж, дерьмо собачье. Фатсо!
Фатсо слетел со ступенек колесом.
Кампанья засунул пушку за пояс.
- Катись куда-нибудь подальше. Геллер, там и воняй. - Он бросил на меня
взгляд, не суливший ничего хорошего.
Фатсо тоже убрал оружие и спросил у Кампаньи, что делать. Я же выключил
мотор и, обойдя машину спереди приложил револьвером Кампанью по затылку
так, что он рухнул, как полено. Фатсо разинул рот и вцепился в кобуру у пояса, но
взглянув мне в лицо и увидев мою улыбку а я как бы улыбался, решил
воздержаться от лишних телодвижений.
У Кампаньи выступила кровь на затылке и около уха - похоже, он серьезно
отключился.
Наставив на Фатсо пушку с глушителем, я выдернул револьвер из-за пояса
Кампаньи, разрядил, высыпав патроны на дорожку, отбросил его подальше, а затем
проделал то же самое с револьвером Фатсо.
Потом театральным шепотом приказал:
- Свяжи ему сзади руки его галстуком.
Он сделал, что сказали. Злобно пыхтя, но сделал.
- Кто там наверху? - спросил я, опять же шепотом.
- Кого вы имеете в виду? - сказал он вполголоса, оглянувшись на меня, и,
так как он старался, линия бровей поднялась на лбу почти до волос.
Я упер в него ствол:
- Ты знаешь, о ком я спрашиваю.
- Только Нитти.
- Больше никого?
- Один в комнате над аптекой. Он просто сидит на телефоне.
- Кто еще?
- Двое в квартире наверху; они через день меняются. Сейчас спят.
- И?
- Люди в доме, в основном, близкие или друзья. Дом-то мистера Ронги.
Телохранителей больше нет.
- А где сейчас Ронга?
- В Джефферсон-парке, в больнице!
- А когда он вернется?
- Утром. Он всю ночь дежурит.
- А жена Нитти?
- Миссис Нитти с матерью во Флориде.
- Не врешь?
- Правду говорю!
- Если наврал, я твои кишки по всей дорожке размотаю.
- Если доживешь до этого.
- Будем надеяться.
- Я говорю правду. Геллер.
Руки Кампаньи были крепко стянуты галстуком, он тяжело дышал, но все еще
был отсюда далеко.
- Что теперь? - спросил толстяк.
- Поворачивайся, - приказал я.
Он вздохнул и, тряхнув головой, послушался. Я двинул ему по затылку, и его
туша с грохотом приземлилась на баки с мусором. А я просто стоял и ждал, что
кто-нибудь сейчас высунется на крыльцо и глянет вниз. Дерьмовое ожидание.
Но никто не высунулся.
Галстуком Фатсо я связал ему руки за спиной и заглянул в один из мусорных
баков. Нашел отличное грязное посудное полотенце, обгоревшее по краю. Я
разорвал его надвое, скатал и заткнул им рты находившихся без сознания. Потом
связал им шнурки на ботинках, а затем взвалил толстяка на Кампанью. Это должно
было разозлить Малыша побольше, чем то, что я его оглушил.
"Детские игры", - сказал я про себя, подумав о шнурках. Играю в детские
игры... Я оглядел машину, за ветровым стеклом виднелся склонившийся на одну
сторону блондин, глаза его все еще были приоткрыты.
Где-то замяукал бродячий кот; потом опять стало тихо. Для конца июня было
прохладно, я взмок от пота; что ж, я ведь поработал.
Я поднялся по ступенькам на первую площадку - в квартире на этом этаже
света не было. Я поднялся на следующую. Квартира Ронги.
Здесь были открытая настежь прочная дверь с замком (из которой вышли
Кампанья и Фатсо), а также решетчатая дверь, которая была закрыта, но не
заперта. Я заглянул. В белой комнате передо мной передвигалась фигура; комната
была кухней, а фигура, как мне показалось, - Нитти.
Мне с чужим оружием было непривычно (мой пистолет все еще был у меня
под мышкой), но я подумал, что раз оно принадлежит блондину, то и стрелять
надо из него - неплохая идея в том деле, что я задумал.
Итак, держа наготове бесшумную пушку убийцы я прошел через решетчатые
двери, собираясь пристрелить Фрэнка Нитти, стоявшего в пижамных штанах ко
мне спиной и рывшегося в холодильнике. Спина у него была мускулистая, худая и
смуглая, отчасти из-за флоридского загара. Ближе к пояснице виднелся уродливый
свежий красный шрам - от пули Лэнга. В правой руке у него была бутылка
молока, левую он сунул в холодильник что-то там разыскивая.
Он услышал, что я вошел, но не обернулся.
- Что за суматоха, Луи? Пара малышек в машине потеряли невинность?
- Ага, вот-вот кровь прольется, - ответил я. - А вы оказались порядочной
дрянью.
Нитти не двигался. Мускулы на спине напряглись, но позу он не изменил.
Потом медленно оглянулся на меня. Не так уж много я увидел на его лице, но
смятение заметил.
- Геллер? - уточнил он.
- Удивлены?
- А где Луи и Фатсо?
- В мусоре.
- Ас тобой, малыш, все в порядке?
- Выньте руку из ящика, Фрэнк. Медленно и без фокусов.
- Ты что думаешь, я держу ствол в ящике со льдом? Да ты рехнулся! Откуда
свалился. Геллер?
- С большой высоты. Выньте руку и медленно повернитесь ко мне.
Он повернулся. Там, куда попали пули Лэнга, на груди у него был небольшой,
но тоже уродливый красный шрам и еще один на шее. Они были похожи на
некрасивые родимые пятна. Он все еще держал бутылку молока, другая рука была
пуста.
- Я просто рылся в холодильнике, - объяснил он осторожно, но сузившиеся
глаза были как пьяные. - Там оставалось немного ростбифа из ягненка. Не
хочешь его со мной доесть, а?
Кухня была белая, современная и уютная, со столом посередине. На столе
валялись карты, отсюда, наверняка, и вышли Кампанья с Фатсо.
- Кто-нибудь еще есть в квартире, Фрэнк?
- Нет.
- Проведите меня.
Он пожал плечами и медленно провел меня по всему дому. По обе стороны
холла располагались спальни, гостиная, кабинет. В конце виднелась большая
жилая комната. Комнаты были большие, хорошо меблированные, стены там и сям
украшены католическими иконами. Никого, кроме Нитти, в доме не было.
Вернувшись на кухню, я позволил ему сесть на стол - спиной к двери. Сам
сел спиной к раковине, так я мог следить за задней дверью и за коридором. Нитти
изучающе меня разглядывал. Как я заметил; он отрастил свои усы в виде
перевернутой буквы "V". Хоть он не очень походил на человека, стоящего на
пороге смерти, но ясно, был уже не тем, что раньше - до выстрелов Лэнга - и
выглядел постаревшим, худым и маленьким.
- Малыш. Не возражаешь, если я хлебну молока?
- Валяйте.
Он сделал два хороших глотка прямо из бутылки, и на какой-то момент усы
окрасились в белый цвет, пока он не вытер их тыльной стороной ладони.
- Язва, - объяснил он. - В такие дни я пью только молоко.
- У меня сердце кровью обливается.
- Ты хорошо успокаиваешь язву, сопливый гаденыш. В чем дело, пропади ты
пропадом? Подумай, ведь ты совершаешь, черт тебя побери, самоубийство!..
- Там внизу мертвец.
- Луи? Если ты убил Луи, я...
- С Кампаньей все в порядке. Пару часов он не вспомнит свое имя, а так он в
порядке. Фатсо тоже.
- Тогда кто?..
- Блондинчик. Не знаю его имени. Но встречал частенько.
Нитти пристально посмотрел на меня, глаза - как щели.
- Предпоследний раз я его встречал, - продолжал я, - в Бейфрант-парке,
когда вы послали его помочь убить Сермэка. До того видел, как он бежал по
Рэндолф-стрит - это было, когда Капоне послал его убить Джейка Лингла. А
сегодня, сегодня вы послали его убить Натана Геллера. Но работу он не выполнил,
верно? Нитти затряс головой.
- Ты ошибаешься. Ошибаешься.
- Ну так расскажи мне об этом. Скажи, что не посылал этого негодяя
ухватить немного солнышка во Флориде.
Он ткнул в меня пальцем, как пистолетом:
- Я не говорю, что не посылал его во Флориду Я говорю, что не посылал его
убить тебя.
Пушка в моей руке прямо плясала. Я услышал свой голос:
- Он толкнул меня с башни "Скай-Райд", Фрэнк. Шесть сотен футов. И, по
всем законам, я уже должен был превратиться в мешок с костями и мясом и лежать
на столе в морге, но я выжил. И я здесь, а он сдох. И с тобой, Нитти, будет то же
самое. О, Боже! Ну почему Лэнг не убил тебя в тот день? Для какого же
неблагодарного засранца я вызывал тогда "скорую".
Пока я ораторствовал, Нитти сидел тихо, потом мягко, как бы утешая дитя,
помахал в воздухе рукой.
- Геллер, - сказал он. - Я не посылал его. Я даже не знал, что этот негодяй
был в городе. На меня он не работает.
- Заткнись, гад. Нет тебе веры!
- Подожди. Просто послушай. Да опусти ты эту проклятую штуку, опусти.
Послушай меня. Я не сказал, что он никогда на меня не работал. Он с востока. Это
тот парень, которого Джонни Торрио рекомендовал Алю помочь справиться с
Линглом; я тоже использовал его время от времени - в особо рискованных
случаях.
- Так вот кто я такой - рискованный случай.
- Понимаю, каково тебе. Знаю, малыш, какие в тебе бушуют чувства. О мести
я знаю все. Если бы "Тони Десять Процентов" не горел уже в аду, ты мог бы его
спросить, понимает ли Нитти в мщении. Но на тебя контракт я не оплачивал.
Клянусь всеми святыми.
И, как бы доказывая это, зазвонил колокол в церкви Полночь. Хотел бы я знать,
в Нотр-Дам или Помпейской Божьей матери.
Я спросил:
- Кто же тогда его послал?
- На это у меня точного ответа нет. Но я могу предположить...
Я почувствовал нарастающее смятение, которое вылилось в запоздалый
вопрос: какого черта я здесь делаю?
- Суд над Лэнгом будет в сентябре, - продолжал Нитти. - Ты что, забыл?
Для тебя эта история в прошлом? Ну, а для некоторых она еще не закончилась.
- Говоришь, Лэнг послал этого парня? Но у него ни денег нет, ни связей...
- У него мозгов не хватит, да и кишка тонка. Нет. Не Лэнг. Никто. Никто его
не посылал. Ты спел свое на свидетельском месте, Геллер. Стал в Чикаго
новостью: сказал правду. Что, как ты считаешь, почувствовал твой друг-блондин,
когда услышал, что ты так поступил? Ты ведь можешь опознать и его как
истинного убийцу Джейка Лингла и как второго вооруженного человека при
стрельбе в Сермэка. Какие же соображения, думаешь, появились у него, когда он
обнаружил, что Нейт Геллер вдруг получил возможность говорить правду на
свидетельской трибуне? Кто предскажет, что выйдет наружу при этом суде над
Лэнгом? Ты ведь знаешь, Лэнг тоже был в Бейфрант-парке.
Я положил на стол локоть руки, в которой держал ствол, и потер им щеку.
Проглотил комок в горле. Рот пересох. Я почувствовал тошноту.
Это же, похоже, чувствовал и Нитти - он выпил еще молока.
Вытер рот, улыбнулся и сказал:
- Положи пушку. Просто положи на стол.
Это была, вероятно, очень неплохая мысль, но я еще не совсем дозрел. Я
спросил:
- А как же насчет Джимми Бима?
- Забудь о Джимми Биме. И я оказываю тебе услугу, дав этот совет. Так что
убери оружие, забирай совет и уходи. Просто уходи.
Я почувствовал, как на меня накатила какая-то волна, лицо запылало.
- Какую-то минуту я почти тебе поверил, Фрэнк. Но сейчас правда вылезла
наружу, хотел ты этого или нет, Джимми Бим связался с Тедом Ньюбери, точно не
знаю как, вероятно, это было связано со спиртным, шедшим через Трай-Ситиз. А
потом он втерся в твою организацию, вы его вычислили и что? Убили?
Улыбаешься. Ведь я прав, так? Я прав. Тут я стал совать нос в чужие дела а когда
засек Дипера Куни - на этом чертовом матче где был и ты, Фрэнк, - ты
попытался убить нас обоих, но удалось только Куни, и...
- Куни погиб потому, что просто был рядом с тобой. И это сделал мертвый
теперь блондин...
Похоже на правду: именно его машина при стрельбе проскользнула мимо нас
прошлой ночью.
Голос Нитти был спокоен, говорил он медленно.
- Знаю, ты долго искал Джимми Бима, - поежился он. - Я узнал об этом
сразу же, как только ты стал проверять ночлежки на Северной Кларк-стрит. От
меня ничто не укроется, малыш.
- Однако он мертвец, верно?
- Он делал кое-что для Ньюбери - крутился по каким-то поручениям Теда и
его парней в Трай-Ситиз. Но кое-что ты упустил: между днем святого Валентина
1929 года (когда они с Багзи Моуреном пропустили ту встречу) и ямой в дюнах в
январе этого года Тед был одним из наших. А когда малыш Бим работал на него,
Тед работал на меня и Аля. Так что эта твоя сказка, что ты придумал, ни в какие
ворота не лезет.
- Тогда расскажи свою басню, которая пролезет.
- Нет, иди-ка ты лучше домой. Я перед тобой в долгу за одну вещь. И именно
сейчас собираюсь расплатиться с тобой: блондин в своей машине искупается этой
ночью в реке, а Луи с Фатсо я скажу, что все случилось из-за недопонимания, и
они тебя не убьют. Вот таким манером я верну тебе долг. Оружие оставь - оно
ведь принадлежало блондину, верно? Сыщики не используют глушители; по
крайней мере, я об этом никогда не слышал.
Переложив волыну в левую руку, правой я достал свой пистолет, потом
неловко разрядил чужую машинку, обойму положил в карман, а бесполезное
теперь оружие на стол. Помолчав, я сказал:
- Я еще не закончил.
- А может хватит?
- Нет. Тебе непонятно, почему, да, Фрэнк? Джимми Бим - не просто работа
и не просто пропавший человек. Он брат моей возлюбленной. Именно так - моей
возлюбленной. Я с ней познакомился несколько месяцев назад когда она пришла
нанять меня найти парнишку. Узнав, что он мертв, она будет настаивать, чтобы я
нашел убийцу. И я найду его, Фрэнк. Ну, а пока мне ясно одно - убийцу ты не
посылал. А потому я вынужден признать, что ты, действительно, крутой мужик.
Нитти грустно рассмеялся.
- Собственно, - сказал Нитти, - я все еще перед тобой в долгу. Кое за что, о
чем ты даже не догадываешься. Однажды, невольно, ты уже оказал мне услугу.
Почти то же самое сказал мне и Капоне, там, в Атланте.
- Я не знал малыша Бима под этой фамилией, - продолжал он. - А, главное,
я даже не знал о его связи с Ньюбери. Я знал одного только Дипера Куни (который
не все мне рассказал), похвалившего парнишку. Поговорив с малышом, я понял,
что он непрост. Он немного умничал, но главное - был сообразительным. Когда я
понял, что он учился в колледже, он попросил никому об этом не рассказывать
(пусть это будет между нами). Мне это понравилось. Он умел работать с цифрами,
и мы сделали из него что-то вроде кассира при телеграфе. В подчинении у Джо
Пэламбо... Еще не сообразил, Геллер?.. У тебя есть фото Джимми Бима?
Внезапно мне стало трудно дышать. Негнущимися пальцами я вынул из
бумажника фотографию. Ощущение непоправимого стремительно нарастало.
Разглядывая фото, Нитти сказал:
- Никогда не видел его ни таким юным, ни таким пухлым. Здесь он еще
ребенок. Волосы у него стали потом подлиннее, покудрявее. И усы появились.
Должно быть, старался выглядеть постарше.
Парнишка в окне!
- Убил-то его ты. Геллер.
Я оцепенел.
- Ты его убил, - продолжал Нитти. - Это и есть та услуга, которую ты нам
оказал. Видишь ли, один из моих людей опознал его как парня, который
прокручивал кое-что для Ньюбери и мальчиков из Трай-Ситиз. Он знал только, что
фамилия малыша не Харт, но никак не мог вспомнить, какая. По большому счету,
масса людей и меняет фамилии. Я и сам, знаешь ли, по рождению Нитти но лучше
перестраховаться, чем потом сожалеть. Я велел Луи обыскать жилище малыша. И
Луи нашел кое-что нехорошее. Нашел тетрадки с записями. Бумага в линейку, как
у школьника. Только писанина в этих тетрадках оказалась не школьными
заданиями. Этот Харт записывал все, что видел и слышал, а ведь телеграф Пэламбо
был тем местом, где я проводил немало времени, и малыш много чего успел. Луи
также обнаружил водительские права малыша и узнал, что имя его Джеймс Бим. И
записную книжку нашел с адресами, а в ней имя его отца. А отец - доктор в
Айдахо или еще где-то, и кое-что вдобавок. Чертов молокосос держал на полке
диплом об окончании колледжа и, догадайся, что он изучал?
- Журналистику.
- Точно! Малыш собирался отнести свою историю - нашу историю! - в
газеты! Нужно было что-то предпринять. Луи обнаружил все это утром, в тот день,
когда вы с Лэнгом и Миллером ввалились в телеграфное помещение на Уэкер-ЛаСаль.
Парнишка был уже там, и у Луи не было возможности мне об этом шепнуть
- ясно же, что лучше мне узнать о малыше до того, как тот узнает о
разоблачении. Я делал кое-какие ставки, и Луи, схватив бумажку (это был счет из
бакалейного магазина), обо всем этом мне написал, но тут заявились вы.
У меня голова шла кругом.
- И эту записку?..
- Ну да. Ее-то я и жевал. Но Лэнгу оправдания нет. Уже потом я узнал от Луи,
что, когда меня подстрелили, малыш занервничал; он понимал - если попадет к
копам, его раскроют. А ему, должно быть, очень хотелось исписать еще пару
тетрадок, прежде чем появиться на публике. Так или иначе, Луи рассказывал, что
малыш захотел бежать. Луи говорит: давай, беги. Тут заходишь ты, Луи кидает
малышу пушку, и вот здесь ты нам всем и оказал услугу.
Я только и мог, что сидеть, безвольно держа в руках пушку, из которой убил
брата Мэри Энн, пушку, из которой застрелился отец.
Тут в дверном проеме появился Кампанья, безоружный, но злой, зубы
оскалены, половина головы в засохшей и крови. Он двинулся ко мне, презрев
глядящий на него ствол, но Нитти вытянул руку и, поманив к себе, что-то
прошептал ему на ухо. Вращая глазами, Кампанья вздохнул с явным
разочарованием.
- Что ж, понял. Пойду помогу Фатсо. Он еще не очухался.
- Мысль хорошая, - одобрил Нитти.
Я убрал свою пушку.
- Хочешь выпить. Геллер? У меня есть славное винцо. Сам-то я пить не могу
из-за этого проклятого желудка. Добьет он меня. Эй, развеселись! Придумаешь
что-нибудь для своей девушки и все дела.
- Я убил ее брата, - пробормотал я.
- Это знаю я. Знаешь ты. А больше никто. Его просто похоронили в глиняном
карьере, как еще оди
...Закладка в соц.сетях
