Жанр: Электронное издание
Nastya10
...колько фотографий и протянул Насте. Та взяла, глянула
вскользь безразличными глазами и уже собралась было отдавать обратно,
как вдруг... Большое родимое пятно на щеке. Тонкие губы. Где-то она
видела это лицо. Но где?
- Коля, кто он - этот Волошин?
Мне кажется, я его где-то видела. Он по нашим делам никогда не проходил?
- Вроде нет, - пожал плечами Селуянов. - Я запрос делал, к уголовной
ответственности не привлекался, приводов не имел.
- Может, он свидетелем проходил?
- Ну уж это... - Коля картинно развел руками. - Требуешь невозможного,
Анастасия Павловна. Да вряд ли ты с ним встречалась, контингент не
твой. Вот, смотри. - Он достал из кармана блокнот. - Разнорабочий, грузчик,
неработающий, ночной приемщик в молочном магазине, снова неработающий,
потом опять грузчик. Потом уезжал куда-то почти на два года, мать
говорит, в Сибирь, недавно вернулся. Я туда запрос направил, интересно,
чего он там два года делал.
- Да, - ответила Настя дрогнувшим голосом, - действительно интересно.
Два года! Два года... Ну конечно, это лицо с родимым пятном и тонкими
губами было описано в дневнике Алины Вазнис. Это лицо ей снилось, и как
раз два года назад она написала, что может больше не бояться его. Два
года назад все заметили, что она стала лучше играть. И два года назад
этот Волошин, человек с родимым пятном и тонкими губами, живший по соседству
от дома, где она выросла, уехал куда-то в Сибирь. А потом оба
они, и Алина и Волошин, были убиты почти одновременно. Неужели совпадение?
СЕЛУЯНОВ
На следующий день Николай вылетел в Красноярск, оттуда на допотопном
"Ан-2" еще два с половиной часа добирался до райцентра, а потом трясся в
милицейском "уазике" до места, где шло строительство какого-то газпромовского
объекта. Именно на этой стройке и проработал почти два года
разнорабочим Виктор Волошин, убитый несколько дней назад в Москве.
Первым делом Селуянов нашел дом, в котором жил Волошин. Дом принадлежал
молодой крепкой бабенке, приехавшей откуда-то из-под Тюмени, работавшей
на строительстве и купившей этот дом по вполне приемлемой цене у
стариков, перебиравшихся в Красноярск к детям. Николая она встретила
приветливо, но услышав фамилию Волошина, сразу перестала улыбаться.
- С ним что-то случилось? - испуганно спросила она, глядя на Николая
слишком жирно подведенными глазами.
Потом она долго плакала, перемежая всхлипывания обрывочными фразами
вроде: "И чего ему не жилось здесь... ", "Поехал на свою голову". Наконец
она проплакалась и начала рассказывать более или менее связно.
Первое время Виктор жил в бытовке вместе с другими рабочими, потом
познакомился с ней, Раисой, и переехал в ее дом. Он был немного странный,
дикий какой-то, то и дело в лес уходил, говорил, лес его успокаивает.
Вообще природу очень любил. Виктор говорил, он потому и Москву бросил,
чтобы, значит, к тайге поближе. Но вообще-то он мужик хороший был,
не пил совсем, не гулял. Только вот странный. Собирались пожениться, начали
вещи в дом покупать - телевизор дорогой, видеомагнитофон, а то какие
ж тут, в тайге, развлечения. Несколько раз ездили вместе в Красноярск,
Раису с ног до головы одели, ему кое-какую одежку прикупили, начали
понемногу спиртное к свадьбе запасать.
Однажды в начале июня Волошин сказал Раисе, что должен уехать. Дело у
него есть в Москве, и пока он его не сделает, ни о какой свадьбе и речи
быть не может. Уж как она просила его не ездить, как плакала - нет. Сказал
- сделал. Собрал вещи и уехал.
- Он все вещи собрал? - спросил Селуянов.
- Да нет же, какое там все. Только на дорогу. У него ж мать в Москве,
и сестра, жить есть где. Да он и собирался-то недели на две. Обещал, что
не больше. Вот и вышло...
Она снова собралась заплакать, но Коля быстро отвлек ее новым вопросом:
- Скажите, Раечка, у вас заработки большие на стройке?
- Не жалуемся. - Она отерла глаза и шмыгнула носом. - Я - мастер
участка, у меня зарплата, конечно, побольше была, чем у Вити. Он же разнорабочим
был.
- И его не смущало, что он фактически сидел на вашей шее? На чьи
деньги вы дорогие вещи-то покупали?
- Так на его!
Раечка так удивилась Колиному предположению, что кто-то вообще может
сидеть на ее шее, что даже забыла плакать.
- На какие это "его"? На зарплату разнорабочего?
- Да нет же! Он из Москвы раз в три месяца большие деньги получал.
Витя рассказывал, что одолжил своему товарищу большую сумму в рассрочку
на несколько лет, и тот раз в три месяца отдавал частями. Витя регулярно
переводы получал.
- И большие были части?
- Знаете, в переводе всегда суммы стояли какие-то некруглые. Витя говорил,
что товарищ отдает ему по пятьсот долларов в рублях по курсу на
день отправки.
- С ума сойти, - расхохотался Селуянов. - Где б мне такого приятеля
взять, чтобы раз в три месяца полтыщи долларов присылал. Раечка, а корешки
переводов у вас не сохранились?
- Лежат, - вздохнула женщина. - Витя их выбрасывать хотел, да я не
дала.
- Почему? Пусть бы выбросил, чего мусор копить.
- Да вы что! - искренне возмутилась Раиса. - Это же долг. Разве упомнишь,
сколько раз он деньги присылал? Так и просчитаться недолго. Нет
уж.
- Ну, в общем, вы правы, - согласился Селуянов. - Давайте-ка я заберу
у вас эти корешки, посмотрим, что это за товарищ у вашего Виктора.
- Вы думаете, это он его?.. Чтоб долг не отдавать?
- А что? Всякое бывает в нашей жизни, - философски заметил Николай. -
И заодно покажите мне его вещи.
Раиса ушла в соседнюю комнату и вскоре вернулась, держа в руках шесть
корешков от почтовых переводов. Суммы везде были разные и действительно
"некруглые". Коля прикинул в уме, получалось и в самом деле каждый раз
по пятьсот долларов. Неплохо устроился этот Волошин, если учесть, что в
долг он никому дать не мог, не такие у него были заработки, когда в
Москве жил. Если только украл... Надо будет проверить все нераскрытые
кражи, грабежи и разбойные нападения за период, предшествовавший его
поспешному бегству из столицы. Может, тайна его убийства в том, что он с
подельником чего-то не поделил? А Аськина актриса тут вовсе ни при чем?
Николай открыл платяной шкаф и стал перебирать висевшие на плечиках
вещи Волошина - костюм, полушубок, дубленка, дорогой английский плащ,
две пары новых джинсов, несколько хороших сорочек. Проверил на всякий
случай карманы - ничего, ни записок, ни забытых писем и телеграмм.
- Раечка, а Виктор книги читал?
- Читал, а как же. У нас тут библиотеки нет, так он в райцентр ездил,
покупал. Вот они все стоят.
Она указала на книжную полку, висевшую над изголовьем широкой двуспальной
кровати. Николай начал вытаскивать книги по одной и неторопливо
листать.
- Что вы ищете-то? - не выдержала Раиса. - Вы скажите, может, я знаю,
где лежит.
- Да я сам не знаю, Раечка, - честно признался Селуянов. - Ищу просто
так, вдруг что найдется.
- Ну как знаете, - сухо сказала она, поджав губы. - Обедать будете со
мной или как?
- Сначала буду, а потом "или как", - весело подмигнул Коля. Он понял,
что нечаянно обидел женщину, отвергнув ее помощь, а ведь она так хотела
быть полезной тому, кто искал убийцу ее несостоявшегося мужа.
По тому, как держалась Раиса, Николай понял, что она слишком хорошо
успела в своей жизни узнать животное породы "мужик". Когда Волошин не
вернулся ни через две, ни через четыре, ни через шесть недель и даже не
дал о себе знать, она быстро сообразила, что ее и на этот раз "прокатили".
Волошин уехал в середине июня, с тех пор прошло уже три месяца, и
неунывающая Раечка давно уже вычеркнула странного и диковатого Виктора
из своей жизни, перестала его ждать и забыла о намечавшейся свадьбе. Таких
несостоявшихся свадеб, наверное, было в ее жизни немало, и она привыкла
относиться к ним легко и без истерик. Поэтому известие о гибели
Виктора она не восприняла как трагедию, разрушившую ее жизнь, а просто
поплакала, по-бабьи горюя о хорошем мужике, прожившем с ней полтора года
и вложившем в ее хозяйство три тысячи "зеленых".
Он открыл очередную книгу под названием "1001 вопрос про "это", и на
пол выпал листок. Николай нагнулся и поднял его. Это была сложенная
вчетверо половинка обложки журнала "ТВ Парк" от 1 июня 1995 года с портретом
Алины Вазнис.
- Вы не знаете, зачем Виктор это хранил? - спросил он у хлопотавшей
на кухне Раисы.
- Не знаю. - Она пожала крепкими округлыми плечами. - Я это впервые
вижу.
КАМЕНСКАЯ
И снова наступил понедельник. Убийство Алины Вазнис потихоньку отошло
на второй план: в Москве продолжали убивать - в том числе банкиров, политиков,
журналистов, известных адвокатов, - сотрудники уголовного розыска
судорожно метались от одного преступления к другому, делая первые
неотложные шаги, ничего не успевали и быстро забывали о том, что произошло
неделю назад.
В субботу вернулся Коля Селуянов, привезя с собой новые сведения о
Викторе Волошине, шесть корешков от денежных переводов и сложенную вчетверо
страницу обложки с портретом кинозвезды. Переводы отправлялись из
разных почтовых отделений Москвы, и пришлось слезно умолять шестерых начальников
этих отделений, чтобы в воскресенье кто-нибудь из их подчиненных
вышел на работу и поднял подшивки квитанций.
Селуянов позвонил Насте поздно вечером. Ничто - ни голод, ни усталость,
ни бессонница не могли заставить его перестать балагурить, такой
уж у него был нрав.
- Как было сказано в одном похабном анекдоте на историческую тему,
"моча герцога Орлеанского, почерк королевы", - заявил он без предисловий.
- А попроще нельзя?
- Можно и попроще. Адрес и фамилия отправителя всюду разные и всюду
липовые, а почерк один и тот же.
- Чей?
- Ну, голубушка, это ты хватила, - засмеялся он. - Ты мне образцы дай
для сравнения, а потом спрашивай.
В понедельник с утра Настя положила на свой рабочий стол корешки переводов
и дневник Алины. Ее версия рушилась на глазах. Деньги Волошину
посылала не Вазнис. А ведь такая соблазнительная была версия! Волошин
чем-то шантажировал Алину, она решила от него откупиться, договорились,
что он уедет, а она будет посылать ему деньги. Потом ему что-то не понравилось,
может, сумма маленькой показалась, он вернулся... Может быть
даже, это он убил Алину. Словом, если бы оказалось, что деньги посылала
она, можно было бы отбросить нелепую фантазию на тему Смулова. И Настя
вздохнула бы свободнее. Она никак не могла понять, что могло бы заставить
режиссера убить Алину, и от этого казалась сама себе глупой выдумщицей.
За тупым разглядыванием корешков денежных переводов ее и застал Коротков.
- Чего грустишь, старушка? Опять обвал?
- Полный, - грустно подтвердила она. - Знаешь, я в глубине души, наверное,
надеялась, что мои домыслы насчет Смулова не подтвердятся. Уж
больно он... Не знаю даже, как сказать. Талантливый. Красивый. И причины
для убийства нет. Во всяком случае, я ее не вижу.
- А что это он тебе написал?
- Где?
- Да вот же.
Он сделал несколько шагов от порога в сторону стола и наклонился,
разглядывая прямоугольники плотной бумаги.
- Это же его почерк. Что за бумажки?
- Корешки переводов Волошину. Коля Селуянов привез из Красноярска.
Погоди, погоди, Юрочка, ты уверен, что это рука Смулова?
- Очень похоже.
Он взял два корешка, поднес к самым глазам.
- Очень похоже, - повторил он задумчиво. - Я же отбирал у него объяснение
в тот день, когда обнаружили труп Вазнис. Оно у Гмыри в деле лежит,
можно отправить экспертам для сравнения. На глазок, конечно, ничего
точно не скажешь, но вот эта петелька у букв "д" и "з" очень характерная,
я на нее внимание обратил.
Настя быстро набрала номер Гмыри. Тот пообещал вынести постановление
о производстве экспертизы и вместе с образцом текста, выполненным рукой
Смулова, прислать с нарочным на Петровку.
- Ты свои бумажки в конверт подложишь - и тащи Светке Касьяновой, я
ей позвоню, чтобы побыстрее сделала. Да не забудь дневничок туда же сунуть,
я насчет Вазнис тоже вопрос поставлю экспертам, пусть посмотрят.
Мало ли что. Может, это все-таки она переводы отправляла, а почерк меняла.
- И делала его похожим на почерк Смулова? - недоверчиво переспросила
Настя.
- Вот сразу видно, что у тебя детей нет, - хохотнул в трубку следователь.
- Закон жизни, знаешь какой? Кого любим, тому и подражаем. Особенно
если не только любим, но и восхищаемся.
Настя положила трубку и включила кипятильник.
- Слушай, а у Гмыри есть дети? - спросила она Короткова.
- Пятеро. Он у нас отец-герой. А ты что, не знала? Он потому и ушел
из розыска, говорил, что, если с ним что-нибудь случится, жене одной пятерых
не поднять.
До конца дня Настя переделала кучу работы, помогая коллегам анализировать
собранную по разным убийствам информацию, составляя схемы и просчитывая
варианты. Она с ужасом думала о том, что двадцатое число миновало,
а она так и не представила начальнику ежемесячную справку о совершенных
в Москве убийствах и изнасилованиях. Составление таких справок
уже несколько лет было ее обязанностью, и теперь на каждый звонок внутреннего
телефона ее сердце отзывалось неприятным сбоем: а вдруг Гордеев
вспомнил и сейчас потребует документ?
Конверт от Гмыри она получила около пяти часов и сразу же помчалась к
экспертам искать Касьянову. Гмыря подружески назвал ее Светкой, но
Касьянова на самом деле была вальяжной дамой средних лет, в волосах которой
было много незакрашенной седины, а на лице, казалось, навечно застыло
выражение брюзгливое и недовольное. Но внешность, к счастью, оказалась
обманчивой, улыбалась Светлана Михайловна обаятельно, а хохотала
оглушительно.
- Ох, Борька! - приговаривала она, быстро читая постановление. - Забрался
на свою многодетную колокольню и считает теперь, что если у кого
не пятеро детей, а только двое, то это люди свободные, как птицы в полете.
Ладно, ладно, не вздрагивайте, у меня дети, в отличие от Борькиных,
уже взрослые, за ними приглядывать не надо, я, между прочим, бабка уже.
Вы ждать будете или до завтра потерпите?
- Буду ждать, сколько нужно, - горячо поблагодарила Настя. - У меня
все равно работы еще много.
Она вернулась к себе и взялась за справку, не переставая думать о
странной связи актрисы Алины Вазнис и разнорабочего Виктора Волошина.
Выходит, Алина знала Волошина много лет, и знакомство это не было особенно
приятным. Волошин снился ей в тяжелых снах, и после таких снов она
впадала в депрессию. Потом, года два назад, Волошин уезжает в Сибирь, и
Алина об этом знает, потому что вздыхает свободно и считает, что может
больше не бояться. Не бояться... Почему же она его боялась? Он ей угрожал?
Шантажировал? Но ведь если они знакомы много лет, еще с тех времен,
когда жили на соседних улицах, то почему родственники Алины ничего об
этом не знают? А они ведь не знают. Коротков ездил к ним после похорон
Алины, называл фамилию Волошина, показывал фотографию. Они не были с ним
знакомы и никогда его не видели, во всяком случае, лица его не помнили.
В течение двух лет Волошин, живя в Сибири, регулярно получает солидные
денежные переводы из Москвы. А потом он возвращается. И через три
месяца после его возвращения трагически погибает Алина Вазнис, а еще через
два дня - и он сам. Что же произошло? И какое отношение ко всему
этому имеет режиссер Андрей Львович Смулов?
А отношение он имеет, это несомненно. Стасов выполнил свое обещание,
и уже в субботу Настя знала, что "информационная волна" о некрасивых,
жестоких и бестактных поступках Алины распространилась всего за один
день, 15 сентября. Смулов утверждает, что в этот день, в пятницу, Алина
работала не в полную силу, объяснив свое состояние неожиданным успехом
рабочего просмотра и последующей бессонницей, вызванной радостным волнением.
В час дня съемка в арендованном павильоне закончилась, и Смулов
якобы посоветовал ей поехать домой, успокоиться, отоспаться, чтобы к утру
субботы быть в хорошей форме. В субботу снова предстояла съемка с семи
утра и до часу дня. В пятницу же, пока еще шла съемка, в воздухе пронеслись
первые веяния, которые должны были возбудить отрицательное отношение
к Алине. Во время перерывов Смулов без конца кому-то звонил, правда,
никто не слышал, о чем шла речь, он говорил вполголоса. А уж когда
съемка закончилась и Алина уехала домой, мелкая водная рябь превратилась
в настоящий шторм. Итак, совершенно очевидно, что Смулов готовил
убийство Алины. Но пока не станет ясно, для чего он это затеял, пока не
будет убедительных доказательств того, что у Смулова была причина, был
мотив для убийства, пытаться разоблачить его бесполезно. Нет ни одной
прямой улики, только косвенные. И значит, нужно во что бы то ни стало
заставить его рассказать все самому. А сделать это можно только одним
способом: раздавить его знанием деталей и истинных событий.
Время шло незаметно, и Настя страшно удивилась, посмотрев на часы и
увидев, что уже почти девять. В десятом часу наконец позвонила Касьянова.
- Адреса на почтовых переводах выполнены той же рукой, что и объяснение,
подписанное Смуловым, - сообщила она.
- Спасибо вам, Светлана Михайловна. Вы какие конфеты любите?
- Со своих не беру, - оглушительно рассмеялась в трубку эксперт. -
Конфеты не ем, лишнего веса много, а хорошую бутылку с Борьки стребую.
Значит, все-таки Смулов. Но почему?
Глава 9
КОРОТКОВ
Аська права, что-то должно было случиться накануне, 14 сентября, чтобы
Смулов начал в течение следующего дня создавать общественное мнение
об Алине Вазнис, лепить ее посмертный образ. Коля Селуянов занялся тем,
что "примерял" Смулова к убийству Виктора Волошина, а Юра заново опрашивал
сотрудников "Сириуса", восстанавливая час за часом жизнь Алины в
четверг, 14 числа. С семи утра до часу дня шла съемка на территории бывшей
студии имени Горького, как и всю ту неделю. Потом Алина вместе со
Смуловым ездила кудато обедать. Потом она, видимо, поехала домой переодеваться,
потому что присутствовавшая на рабочем просмотре помреж Альбикова
заметила, что на просмотр Алина явилась в красивом канадском костюме,
тогда как на утренние съемки она, как обычно, приехала в брюках и
свитере - все равно ведь переодеваться.
Рабочий просмотр начался в пять часов вечера, закончился в семь. После
этого Алина попрощалась и уехала. Судя по всему, поехала она домой,
потому что нашлись люди, звонившие ей между двадцатью и двадцатью тремя
часами. В это время она была дома. Если на просмотр Вазнис пришла в
прекрасном расположении духа, то те, кто разговаривал с ней по телефону
вечером, отмечали некоторую ее нервозность. Она была явно не расположена
к беседам и старалась как можно быстрее свернуть разговор, ссылаясь на
сильную головную боль и усталость.
Итак, если что-то и произошло, то в интервале между пятью и восемью
часами вечера. Этот интервал нужно было исследовать досконально, по минутам
и секундам. Но выяснилось, что исследовать особенно-то и нечего. С
пяти до семи, а если точнее - до без десяти семь, Алина вместе со Смуловым
находилась в просмотровом зале и после этого сразу же села в свою
машину и уехала домой. Смулов остался в "Сириусе" и до половины девятого
вместе с Еленой Альбиковой готовился к завтрашней съемке. Исследовать
дальнейшие передвижения режиссера Коротков не стал, так как к половине
девятого Алина уже продемонстрировала по телефону свою нервозность и
взвинченность. Значит, к этому времени что-то случилось. Но где? По дороге
домой? Установить это сейчас невозможно. Ответ дать могла бы только
сама Алина. Оставалось искать в промежутке между пятью и семью часами.
Но что там искать, когда она сидела в просмотровом зале и смотрела вместе
со всеми материал, отснятый во время выезда на натуру.
Коротков тяжело вздохнул и отправился искать Стасова. Через двадцать
минут оба они сидели в зале, а механик Володя по очереди крутил им пленки
с дублями. Короткое вспомнил, что Каменская просила обратить особое
внимание на тот самый дубль, который вызвал столько разговоров и искренних
восторженных похвал.
- Черт его знает, Юрик, - задумчиво говорила она, - может быть, Вазнис
не такая уж великая актриса. Просто она чего-то ужасно испугалась.
Понимаешь? Она испугалась на самом деле, а не по сценарию. Отсюда и эта
внезапная бледность, и посеревшие губы, и запавшие глаза. Посмотри повнимательнее,
вдруг заметишь что-нибудь в кадре.
Поэтому Юра и попросил начать сразу с того дубля. Лицо актрисы заворожило
его, на нем так отчетливо проступал нарастающий ужас, что Коротков
совсем забыл в этот момент о просьбе Насти и не смотрел ни на что,
кроме самой Алины. Экран погас, и тут только он спохватился.
- Давайте еще разок, - виновато попросил он.
- Тебе что-то не понравилось? - удивился Стасов. - Зачем еще раз
смотреть?
- Да я вообще забыл, что надо смотреть, - с досадой отозвался Коротков.
- Впился глазами в Алину, и все мысли из головы вылетели.
Эпизод начался снова. На этот раз он старался не смотреть на актрису,
внимательно вглядываясь во все, что попадало в кадр.
- Стоп! - закричал он. - Вот оно!
Перепуганный механик выскочил из своей будочки.
- Что случилось?
- Ничего, - ответил Коротков уже спокойно. - Останавливай машину,
просмотр окончен. И приготовь мне туф с этой пленкой, я ее забираю.
Володя пожал плечами и ушел обратно в будку.
- Ну, что там? - спросил сгоравший от нетерпения Стасов.
- Она увидела Волошина. Знать бы только, почему она так его боялась?
СЕЛУЯНОВ
Мать убитого Виктора Волошина ничего нового сообщить не смогла. Николая
особенно интересовал вопрос, почему два года назад Виктор так поспешно
сорвался и уехал в Сибирь, но она этого не знала.
- Господи, да я так рада была, что он едет, - говорила она сквозь
слезы. - Ведь здесь, в Москве, он ничем толкомто не занимался. Среднюю
школу - и ту с трудом окончил, учиться не хотел, профессии в руках никакой
нет. Грузчик да разнорабочий - это что, по-вашему, дело для мужика?
А то и вовсе не работал. Не могу, говорит, мама, не могу я работать, голова
у меня болит. Ничего не могла с ним поделать. А тут собрался в одночасье,
поеду, говорит, деньги зарабатывать, жизнь свою устраивать. Я и
обрадовалась, думала, за ум взялся наконец. Как раз на ноябрьские праздники
уехал. Мы в выходные дни всей семьей собрались, дочка с мужем и
детьми пришла, посидели, проводили Витю.
- А когда вернулся, что сказал? Объяснил как-то, почему приехал?
- Да ничего он не объяснил. Повидаться, говорит, приехал, соскучился.
Деньги у него с собой были, за три месяца ни копейки у меня не взял, я и
подумала, что он там, в Сибири, начал хорошо зарабатывать.
- И чем он здесь занимался? Встречался с кем-то? Или спал целыми днями?
- Все ходил где-то, как уйдет утром, так только вечером вернется. И с
каждым днем все злее делался. Сначала-то ничего был, веселый, а потом
хмуриться начал. Через два месяца совсем почти разговаривать со мной перестал.
Потом уехал куда-то, неделю его не было. Или чуть больше, может,
дней десять. Вернулся тихий такой, вроде как умиротворенный, снова разговаривать
со мной стал. Несколько дней хорошо было, в пятницу утром
ушел, как обычно, вернулся часа в четыре, глаза горят, руки трясутся,
как подменили его. Я-то на шестичасовой электричке к дочке на дачу собиралась,
его с собой звала: поедем, говорю, Витюша, там хорошо, воздух
свежий, погуляешь, с племянниками повидаешься. Он не поехал. Я, говорит,
в тайге воздухом на всю оставшуюся жизнь надышался. Так я и поехала одна.
Больше уж не видела его живым...
- Скажите, Виктор никогда не рассказывал вам о человеке, связанном с
кино?
- О ком? - удивилась женщина.
- Ну, например, о режиссере Смулове.
- Нет. - Она покачала головой. - Не слыхала о таком.
- А об Алине Вазнис?
- Нет, что вы.
- А вы сами-то о ней слышали?
- Ну да, конечно, ее и по телевизору показывали. Красивая девушка.
- А вы знаете, что она двадцать лет жила на соседней улице?
- Да что вы?! - Мать Волошина всплеснула руками. - Это же надо! А я и
не знала. А вы почему спрашиваете-то? Что, Витюша мой был с ней знаком?
- Не знаю, - вздохнул Селуянов. - Может, и был. В том-то и загвоздка,
что я хочу это выяснить, а никто не знает.
Что ж удивляться, думал Николай, выходя из дома, где жил и был убит
Волошин, мы своих соседей по площадке и то не всегда знаем, где уж знать
людей с соседней улицы. Пресловутая анонимность жизни в большом городе с
многоэтажными многоквартирными домами, где все заняты исключительно своими
проблемами и никому ни до кого нет дела.
Он решил попробовать сделать заход с другой стороны и отправился туда,
где провел свое детство известный режиссер Андрей Львович Смулов.
Может быть, удастся найти каких-нибудь его старых приятелей, которые
вдруг да расскажут что-нибудь интересное. Потом Николай так и не вспомнит,
с чего это он решил покопаться в детстве Смулова. Не то наитие какое
на него снизошло, не то внутренний голос что-то эдакое подсказал, не
то просто профессиональный нюх сработал. Но вот поехал он туда, зачем -
и сам не знал. Но поехал. Этим и отличался он от Каменской. Анастасия,
прежде чем бежать куда-то, долго думала и высчитывала, где какую информацию
можно собрать, как ее нужно собирать и что с ней потом делать. Николай,
как правило, вообще не просчитывал ситуацию даже на полшага вперед,
он руководствовался интуицией, а порой и просто действовал "на
авось", особенно когда не знал, что делать дальше.
Начал Селуянов, как водится, с отделения милиции, потому что за долгую
работу в розыске почти в каждом отделении мог найти знакомого. Нашелся
у него такой знакомый и здесь, в Замоскворечье, в отделении, на
территории которого находилась улица, где когда-то жил Андрюша Смулов со
с
...Закладка в соц.сетях
