Жанр: Электронное издание
Melirin3
...- пояснил Алексей.
Но, к их изумлению, Наумка появился снова, однако уже без костылей и
даже без палочки. Двигался он медленно, но довольно резво для человека с
искалеченными ногами. Он подошел к тому месту, где начиналась тропинка,
ведущая к пещере, и некоторое время стоял, задрав голову вверх: разглядывал
подступы к провалу.
Не заметив ничего подозрительного, Наумка стал осторожно карабкаться
по камням вверх по тропе. На плече у него висела свернутая в кольца
веревка, на шее - шахтерский масляный фонарь, в землю он упирался чем-то
похожим на топорик с острым клювом и длинной рукояткой. Одет Наумка был в
засаленную куртку и столь же грязный бархатный картуз.
Длинные пейсы и борода развевались по ветру. Наумка, то и дело
поправляя их, громко бранился на странной смеси русского языка и идиш.
- Вот тебе и увечный, - прошептал рядом Илья, - здоровому сто очков
вперед даст.
- Тише! - приказал Алексей. - Давай отползем. Посмотрим, что будет
делать, когда к пещере поднимется.
И они, стараясь не производить большого шума, отползли в те же кусты,
где лежали Тема и овчарка.
Глава 6
Наумка поднимался к провалу не менее часа. Его было трудно упрекнуть в
том, что он намеренно испытывает терпение тех, кто поджидал его в засаде.
Больные ноги давали о себе знать и заставляли его частенько останавливаться
и, тяжело отдуваясь, долго переводить дыхание. Наконец его лицо, красное, с
выпученными от напряжения глазами, показалось из-за камней. Пейсы и борода
слиплись от пота и уже не докучали своему владельцу. Наумка почти вполз на
площадку перед входом в пещеру и рухнул на камни, тяжело дыша и что-то
быстро и еле слышно причитая себе под нос.
Алексей прислушался. Еврей бормотал уже по-русски:
- Клянусь именем бога и святой Торы! В последний раз я ищу эту подлую
тварь! Пусть мне будет хуже, но я убью ее своими руками.
Наум с трудом поднялся, снял с шеи фонарь, откинул стеклянный колпачок
и запалил фитиль. Затем опустил колпак и, взяв фонарь в руки, с трудом
поплелся к провалу.
- Что это за дыра? - Наумка остановился напротив лаза в пещеру,
заглянул в него и, вывернув шею, попытался разглядеть, куда он ведет. Затем
выпрямился и по-бабьи запричитал:
- Наум! Куда тебя несет? Тебе мало твоих бедных изувеченных ног? Ты
хочешь сломать себе шею? И зачем?
Из-за старой облезлой суки, по которой плачет дитя. - Он вздохнул:
- Дитя плачет, и папа лезет в гору, чтобы упасть в пропасть и сломать
себе шею.
Он был настолько увлечен панихидой по самому себе, что не заметил, как
Алексей оказался за его спиной.
- Наум! - Поляков взял еврея за плечо. - Стоять!
Тот дернулся, словно от удара молнии, и в ужасе обернулся.
- О, боже! Что вам надо, господин полицейский?
- Это я спрашиваю, что тебе здесь надо? - Алексей сильно сжал его
плечо и тряханул для острастки. - Вижу, ты и про ноги забыл?
- Ноги? - Наум обреченно махнул рукой и скривился. - Разве это ноги?
Это страдание моей жизни! Это наказание...
- Прекрати болтать! - прервал его Алексей. - Признавайся, зачем полез
в пещеру.
- Так собака! - выпучил глаза еврей. - Жалкая облезлая тварь. Пропала
третьего дня. А сегодня прискакал какой-то мальчишка и говорит, что она в
провал свалилась.
- И ты приехал ее выручать? - Алексей повернулся в сторону кустов и
приказал:
- Илья, выпускай!
Но овчарка без команды уже выскочила из кустов и бросилась к Наумке.
Тот испуганно вскрикнул и прикрыл голову руками.
Следом из кустов появился Илья. Он отряхнул налипший на штаны мусор и
повинился.
- Не удержал чертову псину! Шельма прямо! Чуть руку мне не откусила.
Пес надрывался лаем и норовил броситься на еврея. Лицо Наумки от
испуга стало похожим на недозрелую сливу: приобрело тот же зеленовато-синий
оттенок.
- Твой пес? - спросил Алексей и ухватил овчарку за холку.
- Ни боже мой! - захныкал Наумка. - На что мне этот телок? Жрет много,
а толку? У меня пудель был. Черный такой. С валенок размером. Да и с виду
на валенок смахивал.
Ума не приложу, как он за городом мог очутиться?
- Ладно, допустим, что ты искал здесь пса. Ну а если в пещере
обнаружатся твои следы? Если я выясню, что ты там бывал неоднократно? -
продолжал допытываться Алексей.
- Зачем мне там бывать? - вытаращил глаза еврей. - Я за собачкой...
Дочка плачет...
- Некого было за собакой отправить? Вон сколько шантрапы возле тебя
крутится! Послал бы пару своих учеников, им не привыкать бродяжить.
- Что вы такое говорите, господин начальник, - вытаращил на него глаза
Наум. - Они мастера... - Еврей поперхнулся, чуть не выдав себя. Ведь он
всегда открещивался от своих питомцев.
В это время из кустов послышался детский плач.
- Тема? Очнулся? - Алексей посмотрел на Илью. - Вынеси ребенка сюда.
Илья направился в кусты и через пару мгновений показался из них с
мальчиком на руках.
- Ты знаешь этого ребенка? - Алексей вновь схватил Наума за шиворот и,
резко дернув, развернул его лицом к Теме. Мальчик действительно пришел в
себя, и хотя был еще очень бледен, с большим удивлением оглядывался по
сторонам.
- Ни боже мой! - ответил Наум и с любопытством посмотрел на ребенка. -
Первый раз вижу!
- Мы его только что обнаружили в пещере, в которой ты собирался искать
своего пуделя. Не странное ли совпадение?
- Что вы такое говорите, господин начальник? - Наумка молитвенно
сложил руки. - Мальчик и пудель - это две большие разницы...
- Ладно, вижу, что от тебя сейчас ничего не добьешься. - Алексей
оглянулся на Илью. Тот держал Тему на руках и что-то тихо ему говорил.
Бледные щеки мальчика порозовели, и он даже улыбался.
Заметив взгляд Алексея, Илья пояснил:
- Есть просит и пить! Надо быстро в больницу везти!
- Хорошо, - согласился Алексей и попросил:
- Подай шкот!
- Шкот? - удивился Илья. - Какой шкот?
- Веревка! Есть у тебя веревка?
- Так бы и сказали! - отозвался Илья. - Первый раз слышу. Скот или
шкот?
- Шкотом моряки веревку называют, - пояснил Алексей.
- Так то моряки, а мы по морям не плавали, - отозвался Илья и подал
ему веревку Наума. - Эта пойдет?
- Пойдет!
Алексей одним концом связал руки еврею, а вторым приторочил его к
дереву.
- Посидишь здесь, пока не прибудут полиция и понятые, - пояснил он
перепуганному еврею. Тот окончательно сник и не противился, когда его
оставили одного на площадке перед пещерой. Даже овчарка покинула ее и
устремилась вслед за Ильей и Алексеем. Они с большой осторожностью
спускались вниз по тропе. Алексей нес Тему на руках, а Илья удерживал его
от падения, обмотав веревкой вокруг пояса.
С грехом пополам они спустились к дороге. Ноги от напряжения дрожали и
едва держали Алексея. Илья бегом направился к тому месту, где были спрятаны
лошади. С Темой на руках, Алексей опустился на большой валун рядом с
дорогой.
Мальчик открыл глаза.
- Вы меня не убьете? - спросил он шепотом.
- Нет, никто никого не убьет. Сейчас мы покажем тебя доктору, а после
отвезем домой, - сказал Алексей ласково и погладил его по голове.
- Они сказали, что отрежут мне язык, если я буду кричать. - Тема
серьезно посмотрел на Алексея. - Я плакал, когда они ушли. Но не громко.
Было темно и холодно. Потом я заснул и ничего не помню.
- Ты запомнил, как они выглядят?
- Нет, у них лица были закрыты, но я узнаю их голоса.
- Ты умеешь считать? - спросил Алексей. - Сколько их было?
Мальчик поднял здоровую руку и показал три пальца.
- Молодец! - похвалил его Алексей и снова погладил по голове. - Скоро
ты будешь дома. Там все соскучились по тебе.
- А мадемуазель Елена? Она тоже соскучилась?
- Да, да, - предпочел ответить Алексей, - очень.
- Нет, не соскучилась, - вздохнул Тема. - Она злая, больно щипала меня
и дергала за ухо.
- Ты, наверно, не слушался?
- Слушался, но я не хотел кататься на лошадках, а она велела мне
плакать и кричать, чтобы нам разрешили погулять.
Я знаю, ее ждал этот гадкий мужик. У него уши большие и глаза злые. Он
на меня сказал, что я выродок и таких надо в ведре топить.
- Так и сказал? - опешил Алексей. - Ты ничего не придумал?
- Нет, - покачал головой Тема, - не придумал. Еще он сказал
мадемуазель, что у него будет много денег и он увезет ее отсюда.
- А ты хорошо говоришь, - сказал Алексей, чтобы скрыть свое изумление.
Мальчик оказался не по годам развитым. Впрочем, это бывает у детей,
наделенных от рождения физическим пороком. Вероятно, природа таким образом
компенсирует свои ошибки.
Собака, проводив Илью, вернулась и стала крутиться возле Алексея.
- Терзай! - произнес радостно Тема и потянулся руками к овчарке.
Та радостно взвизгнула и попыталась его облизать.
- Это твоя собака? - спросил Алексей.
- Наша, - кивнул Тема. - Она во дворе сторожит.
Сторож позволял мне иногда с ней играть.
- Это Терзай тебя нашел, - сказал Алексей.
Тема обнял собаку за шею. И овчарка тотчас облизала ему лицо и руки.
На дороге показалась пролетка Ильи, и одновременно из-за поворота
вынырнул еще один экипаж с полицейскими агентами. Первым спрыгнул на землю
Иван. Он все понял, еще ничего не спросив.
- Та-ак! - огляделся деловито по сторонам. - Мальчика нашли! Что
говорит?
- Пока ничего нового, - ответил Алексей. - Но собаку он знает. Овчарка
охраняла дом Гейслеров. Интересно, как она здесь очутилась?
- А ты ее допроси! - отозвался Иван. - Может, доложит! - Он поднял
голову вверх и посмотрел в сторону пещеры. - А там кто отсвечивает?
- Общий наш знакомый - Наум! - ответил Алексей. - Учти, мы его туда не
тащили. Сам залез. Якобы кто-то ему сообщил, что в провале его пудель воет.
- Во дает! - поразился Иван. Он смерил взглядом расстояние от дороги
до провала и покачал головой. - Ну и жулик! Говоришь, сам вскарабкался?
Увечный, мать его так!
Ладно! - Он повернулся к агентам, который занимались тем, что
осматривали подходы к тропе, ведущей вверх. - Сейчас поднимемся туда и
осмотрим пещеру, а Наумку, чудило поганое, непременно возьмем за жабры. - И
спросил уже Алексея:
- Как ты думаешь, он знал про мальчишку?
- Пока отпирается, но у меня не было времени допросить его как
следует. Пришлось заниматься ребенком. Я и пещеру не успел толком
осмотреть. Задействуй своих орлов, пускай порыщут вокруг и внутри все
тщательно проверят. - Он передал Тему Илье и приказал одному из младших
агентов:
- Доставите мальчика в больницу, покажете доктору и тотчас сообщите
родителям, что ребенок нашелся. - Затем обратился к Тимофееву:
- Спасибо тебе, Илья! Я обязательно доложу о том, что именно ты помог
нам найти мальчика. Думаю, господин Гейслер не оставит это без внимания.
Что касается полиции, то я напишу рапорт на имя Тартищева. Буду лично
хлопотать, чтобы тебя взяли младшим агентом.
Илья приложил руку к сердцу.
- Премного благодарен! Рад служить хорошему делу! - Он вскочил на
облучок своего экипажа. И уже оттуда прокричал:
- А мальчонку мы живо домчим! Будьте спокойны, Алексей Дмитрич!
Во второй раз путь к пещере показался Алексею короче.
Один за другим агенты поднялись к провалу. Наумка находился на прежнем
месте.
- А, знакомая всем рожа! - радостно приветствовал его Иван. - Собачку,
говоришь, искал? - Он радостно потер ладони. - Кажется, голуба, теперь тебе
не отвертеться. Сколько лет ты полицию в заблуждение вводил своими ножками?
- Что вы? Что вы? - залопотал дисконтер. - Какие ножки? Разве это
ножки?
- Ладно, не заливай! - Иван пристроился напротив еврея. - Расскажешь
все как на духу - забуду про ноги.
- Расскажу, расскажу, - засуетился еврей, - только прикажите руки
развязать. Затекли совсем. Я ведь не сбегу, сами понимаете...
- Еще бы ты сбежал! - усмехнулся Иван и велел одному из сыщиков
освободить Наумку. Затем строго посмотрел на него. - Говори, зачем в пещеру
полез?
- Так собачка же! Я уже сообщил вашему товарищу...
- Про это знаю. Только не резон тебе за собачкой на такую верхотуру
карабкаться, - покачал головой Иван. - Тут здоровому человеку убиться раз
плюнуть. А с твоими ногами . Говори, с чего тебя понесло сюда! - прикрикнул
на него Иван. - Ты меня знаешь! Законопачу в каталажку, не скоро оттуда
выйдешь!
Еврей вдруг заплакал.
- Горе мне, Иван Лександрыч! Откуда только свалилось, ума не приложу.
- Про горе подробнее. - Иван вытащил из кармана кисет и принялся
сворачивать самокрутку. - Только не крути, чистосердечное признание я ценю
и, даю слово, бить не буду - если поверю, конечно.
Еврей шмыгнул носом и, сняв свой картуз, вытер им лицо, размазав по
щекам грязь вперемешку со слезами.
- Недавно заявились ко мне трое, - заявил он плаксиво. - В городе их
не знают, я вам определенно говорю. Чужие, видно.
- Один здоровый, вроде купец, и с ним двое, помоложе, в картузах с
лаковыми козырьками, в плисовых штанах... - перебил его Иван и бросил
быстрый взгляд на Алексея. Тот многозначительно кивнул ему, дескать, помню.
- Так вы знаете, о ком я говорю, - протянул разочарованно Наумка. - А
больше я ничего нового сообщить не могу.
- Рассказывай, - перебил его Иван, - а мы посмотрим, растерял ты
остатки совести или есть еще маленько.
- Да что рассказывать? - заныл тоскливо Наумка. - Ввалились они ко мне
неделю, а то две назад, словно к себе на хату. И сразу за грудки...
- Понятно, - заметил с усмешкой Иван, - твои ж орлы у купца "соловей"
пытались свистнуть. - И заторопил еврея:
- Давай, не тяни, про фингал мы тоже знаем.
Наумка машинально потрогал скулу, но, заметив сердитый взгляд Ивана,
зачастил:
- Фингал что? Свинцовую примочку сделал, и прошло!
Но те люди... От них примочка не поможет...
- Ну! - сказал угрожающе Иван. - Говори, что они тебе предложили?
- "Слезки"! <Бриллианты (жарг.).> - быстро ответил дисконтер. -
Предложили сбыть на выгодных условиях. Мне - четвертая часть от продажи, им
все остальное.
- Что ж, согласился? - усмехнулся Алексей. - Барыш вроде приличный!
- Я-то? - уставился на него Наумка. - Я не согласился, тогда они стали
угрожать... - Слезы опять потекли у него по лицу. Он вытирал их грязными
ладонями. - Господа сыщики, дочкой клянусь, нож к горлу приставили.
- Сколько камней сплавил? Кому? Быстро говори! Не разводи сопли! -
прикрикнул на него Иван.
- Да коли б камни! - всплеснул руками Наумка. - Два браслета, диадема,
три или четыре броши, часики с инкрустацией. Такие заметные вещи ювелиры
брать не хотят. Я им предложил "слезки" отдельно продать, но они не желают.
Много теряют... Сбыл я всего ничего, а они третьего дня явились.
Финажки забрали и велели лучше суетиться, а то, мол, худо будет. И долю мою
не заплатили. Говорят, все продашь - тогда расчет по полной произведем.
- Что ты успел продать?
- Да браслетик один и брошку. Там "слезки" мелкие, совсем задешево
продал. Аглае Тюкавкиной, владелице мелочной лавки, что на Болотной улице.
Сто рублей за них взял, да еще запонки золотые загнал, там камни покрупнее,
букмекеру с ипподрома. Сашке Марееву. Вы его должны знать, Иван
Александрыч.
- Знаю, - вздохнул тот, - и Сашку, и Аглаю. Вздорная бабенка.
Ворованным тряпьем втихушку торгует. Скажешь, не так, Наумка?
- Так, воистину так, господа сыщики, - улыбнулся заискивающе Наумка. -
А Сашка...
- Ладно, об этом потом, - прервал его Алексей. - Продолжай! Итак,
деньги за проданные драгоценности они забрали, а те, которые не успел
продать, у тебя остались?
- Что вы, что вы, - затряс пейсами Наумка. - Вчера они прислали своего
человека, велели вернуть. Я с радостью отдал. Клянусь святой Торой,
отродясь со "слезками" дела не имел. Правда, долю мою они так и не
заплатили, но я тому рад, что хоть живым остался. Страшные люди, я
счастлив, что от них избавился. Мой Черри, пуделек, что исчез, всякий раз
под стол забивался, когда они появлялись. Скулит, трясется, лужу под себя
сделает... А вчера сбежал... Этому купцу, как вы говорите, под ноги
подвернулся, а тот его сапогом под брюхо.
Черри взвизгнул и в кусты. И с той поры словно сгинул. Дочка плачет,
Евдокия меня костерит... А сегодня мальчонка прибежал... Я вот и полез... -
Еврей сложил руки в молитвенном жесте. - Господа хорошие, не виноват я, за
собачкой полез...
Дочка плачет...
- Слышали уже и про собачку, и про дочку, - оборвал его Иван. - Как
звали этих жуликов, знаешь?
- Нет, - замотал он головой. - Старшого те, что помладше, Барином
окликали, а он их никак, только посмотрит, а они его без слов понимают.
Редко когда обронит: "Эй, ты!
Подай!" или: "Принеси!" Они сломя голову сполняют. Как солдаты!
- А почему бандиты к тебе завалили? - поинтересовался Алексей. - В
городе много барыг, которые камнями промышляют. Почему к ним не пошли?
- Так я им про то же сказал, - оживился еврей. - Только Барин заявил,
что им недосуг по городу шляться.
Я ведь говорил, господа сыщики, чужие они и город плохо знают, а как
на меня вышли, понятия не имею.
- Прямо не знаешь, - усмехнулся Иван. - Они тебя на живца поймали.
Пытался твой парнишка у них "соловей" свистнуть. Вот через него и на твою
хату вышли.
- Все-то вы знаете, - протянул тоскливо Наумка, - только не взялся бы
я за "слезки", если бы меня прирезать не обещали. Серьезные люди, деловые.
По-крупному работают, не чета нашим.
- С чего ты взял, что не чета нашим? - спросил Алексей.
Наумка хитро улыбнулся.
- Так по товару, что они предложили. Большую партию где-то взяли.
Только они меня за дурака держали, а я не промах, дела четко знаю. Я своих
парнишек следом за ними в первый же день послал. В городе они в номерах на
Разгуляе останавливались. Там их коляска поджидала с возчиком. Тоже крепкий
детина, скажу вам. Они в номерах ночевать не стали, видно, крепко спешили.
А после в сторону Каинска направились. Но не доехали, свернули к сопке
Бритый Лоб. Мой парнишка на запятках их коляски пристроился и только к утру
вернулся. В лес побоялся далеко забираться. Но они что-то про Черных
Истуканов болтали. Сдается, у них там логово.
Алексей переглянулся с Иваном. Похоже, Наумка не врал.
И Корнеев не зря обратил внимание на "купца" с его мордоворотами.
Выходит, и впрямь та самая банда, что устроила засаду Полякову вблизи
знаменитой сопки.
- Ладно, - приказал он Наумке, - закругляйся! Поедем сейчас в
управление, подробно опишешь драгоценности, те, что успел, и которые не
успел продать. Возможно, они проходят по нашим учетам как ворованные. Своих
приятелей тоже опишешь, особые приметы укажешь, если заметил. Говоришь,
высокие все, крепкие?
- Какие приятели? - снова заныл еврей. - Вы видели этих приятелей? У
Барина кулак больше, чем моя бедная голова!
- Иван Александрыч! Алексей! - из провала показался один из агентов. -
Смотрите, что мы нашли! Ужас!
Через несколько мгновений сыщики стояли у двух ям, которые раскопали
агенты.
- Я гляжу, холмики какие-то, - рассказывал взволнованно один из
младших агентов. - Присмотрелся, похоже, могилки. Камнями и глиной
завалены. Разгребли, а там... - Он нервно сглотнул. - Дети малые, кем-то
схороненные.
Вот!
Он отогнул угол грязной тряпки. В нее был завернут трупик ребенка лет
трех или четырех, в начальной стадии разложения. Вторая тряпка почти
сгнила, но и сам трупик ребенка пролежал в земле гораздо дольше.
Отвратительный запах заполнил замкнутое пространство пещеры. Тени,
отбрасываемые горящими факелами, метались по каменным стенам. Факелы
трещали и чадили. Люди сгрудились над могилами, с ужасом рассматривая то,
что покоилось сейчас на краю ям.
- Твоих рук дело? - Иван ухватил Наумку за шиворот и подтолкнул его к
трупам. - Вот зачем ты сюда пожаловал?
А говоришь - пудель!
Он размахнулся, чтобы заехать Наумке по физиономии.
Еврей скорчился. Алексей едва успел перехватить руку своего приятеля.
- Погоди! Не маши кулаками раньше времени!
- Чего тут разбираться! - зашумели агенты. - Ясно!
Обряды свои справляли. Кровь младенцам спускали! - Один из них поддел
ногой грязный жестяный таз с подозрительными разводами. - Вот, смотри!
Следы крови! - И тоже замахнулся на еврея. - Жиды! Сволочи! Кровушки
христианской захотелось?
Наумка упал на колени и прикрыл голову руками.
- Пощадите! Не убивал! Я здесь сроду не бывал! С моими ногами! - И
запричитал:
- Подставили! Подставили!
Сволочи подставили!
- Что ж, разберемся! - сказал Иван. - Кто тебя подставил?
- Понятия не имею! - заголосил еврей. - Кому я помешал?
- Скажи, Наум, ты действительно не совершал этих убийств? - спросил
Алексей.
- Могу поклясться всем, чем хотите. У нас не существует ритуальных
убийств. Все это страшная клевета! - Наумка пытался схватить его за руки и
умоляюще заглядывал Алексею в глаза. - Зачем, скажите, мне поганить себя
таким изуверством.
Алексей за шиворот вытащил его из пещеры. Иван последовал за ними.
Сыщики устроились на камнях, Наумка снова упал перед ними на колени.
- Пощадите, господа сыщики! У меня в мыслях никогда не бывало, чтобы
убить кого-то, тем более маленьких детей.
Я промышлял тем, другим, но чтобы смертоубийство... Это ж страшный
грех - кого-то жизни лишить!
- Ладно, не скули! - прикрикнул на него Иван. - Скажи лучше, враги
есть, которые могли бы тебя подставить таким образом?
- Враги? - удивился Наум. - Друзей нет, а врагов больше чем
достаточно!
- И все на почве твоих деляческих махинаций?
- Да, - опустил голову еврей.
- Многих ты разорил? - спросил Алексей.
- Я? Я их не разорял! - с жаром воскликнул Наумка.
Глаза его полыхнули праведным гневом. - Они, должники, сами себя
разоряли... Брали деньги под залог... Векселя... Неустойки... Опись...
Продажа с молотка. Я не виноват. Им нужны были финажки. Я давал... Они
знали, на что шли!
- И много таких, которые "сами себя разорили"? - с ехидством в голосе
справился Иван.
- Много, - вздохнул Наум.
- Русские клиенты или евреи? - уточнил Алексей.
- Р-русские! - понурился ростовщик.
- Ты всех помнишь?
- Откуда? Где же всех упомнить?
- Но особо лютых врагов забыть невозможно! Назови, с кем у тебя были
столкновения в последнее время?
- Столкновения? Были столкновения! - Еврей поднял глаза к небу и
зашевелил губами. Видимо, вел счет своим обидчикам. Затем перевел взгляд на
Алексея и стал перечислять. Тот записывал. Фамилий набралось около двух
десятков. И все они были незнакомы сыщикам.
- Кто-нибудь из них грозился тебе отомстить?
- Ах, господа сыщика, все это были обычные слова. Я их слышал
множество раз. "Захлебнись своим золотом..." "Отольются наши слезы..."
Наумка схватился вдруг за голову и завыл-зарыдал по-бабьи:
- Ай-ай-ай! - прорывалось сквозь его вопли. - Сбылись проклятия! Я бы
все сейчас отдал, чтобы снять с себя обвинение. Прошу вас, господа сыщики,
умоляю, спасите меня!
Поверьте!
- Мы-то поверим, - сказал Иван, - но судебным следователям трудно
будет доказать твою невиновность. На одних адвокатах разоришься.
- Фуй фе! - Наумка перестал рыдать. - А может, это те самые меня
подставили? Деловой этот? Барин? Он мне как угрожал, когда я отказался
"слезки" загнать! "Заварю я вам тут кашу! - кричал. - Не сегодня, так
завтра устрою вам кровавую баню. И ты, жидок, первым в крови захлебнешься!
Белый пух над городом летать будет! А мы крошить вас будем, резать!
Всем кровь пустим! Дьяволы!"
- С чего он так разошелся? - удивился Иван и посмотрел на Алексея. -
Не понять, с чего озверел? Всего-то делов, другого жулика найти. Или ты
чего-то скрываешь, Наумка?
- Нет, не скрываю, только он поначалу хотел, чтобы я все на корню
скупил. А я отказался. Они мне по морде и давай вовсю угрожать, тогда я
предложил им вещицы партиями сбывать, чтобы не подловили...
- Послушай, Наум! - перебил его Иван. - Еще один вопрос. А как этот
Барин со своими молодцами сумел незаметно смыться из твоего дома?
Еврей замялся.
- То не могу сказать. Сами понимаете, тогда мне крышка.
- Понимаю, - усмехнулся Иван. - Тайный ход через сортир? Знаем,
проходили. Говори, иначе всю хату по кирпичам разнесу! А твой барыш уже
кафтаном накрылся, так что рассказывай, может, и зачтется при случае.
Наумка тоскливо посмотрел на него.
- Вы таки ставите меня в условия? Но я скажу. Чего не сказать, если
словечко замолвите?
- Не торгуйся! - Иван поднес ему под нос кулак. - Говори, пока я
добрый!
- Печка голландка, - произнес упавшим голосом Наум. - Та, что рядом с
кухней. Заслонку выдвигаешь, она открывается. За ней ход вниз и дальше, в
соседние дворы...
- Теперь понятно, куда твоя шпана скрывалась, - сказал устало Иван. -
Хитер ты на выдумки, Наумка! Но веет" да найдется кто-нибудь хитрее! - И
кивнул Алексею. - Ладно, вези его к Тартищеву, а я здесь пока останусь,
надо все осмотреть как следует. - И шепотом добавил:
- Ерунда какая-то получается. Ты веришь, что наши евреи на такие
мерзости сподобились?
- Я думаю, кому-то очень хочется затеять в городе беспорядки, -
ответил Алексей. - И этот кто-то хорошо знает, что такое еврейские погромы.
- Ты серьезно? - поразился Иван. - Тогда дело попадет в руки
Ольховского и Лямпе. А они его непременно развалят.
И сделает нам этот Барин ручкой...
- Мне кажется, что все гуси из одного стада: любовник гадалки,
работ
...Закладка в соц.сетях
