Жанр: Электронное издание
Melirin3
... Был бы у меня
его портрет, тогда другое дело.
- Так нарисуй! - засмеялся Алексей.
В пролетку просунулась голова Ильи, и он подал сыщикам две большие
глиняные кружки с ледяным квасом. Бока кружек запотели, друзья с
удовольствием их ополовинили, отчего у них тотчас заломило зубы. Иван,
отдуваясь, спросил Илью:
- Ну что? Сколько мы накатали на твоей карете?
- Да нисколько, - смутился тот. - Я ведь завсегда готов помочь!
- Помогать - это хорошо! - Иван опорожнил кружку до конца. И передал
ее Илье. - Только я смотрю на тебя, голубь мой, очень уж ты похож на одного
жулика, за которым мы больше двух недель охотимся, а все поймать не можем!
Лицо Ильи пошло бурыми пятнами. И он повернулся к Алексею, словно
искал у него защиты.
- Иван Лександрыч? В своем ли вы уме? У меня дом, детишки... Да меня в
округе каждая собака знает. Я в этом городе с рождения...
- Да верим, верим, - рассмеялся Иван. - Только гляди. - Он вытащил
из-за пазухи копию портрета Барина. - Видишь, борода, нос, глаза... Почти
один в один...
- Погодь, погодь, Иван Александрович! - Илья протянул руку к
портрету. - Сдается мне, я этого разбойника недавно видел. На пароме возле
Покровского. А потом в имении барона Миллера. Я туда подрядился фуражное
зерно возить.
У барона огромный свинарник. Я уже третий год подряд зерно ему вожу.
Иван и Алексей переглянулись.
- Ты не ошибся?
- Да нет же! - улыбнулся Илья. - Я в тот день, считай, три раза с этим
детиной встретился. Первый раз, как я сказал, на пароме. Это верст пять от
усадьбы Миллера. Затем я его на усадьбе видел. Он о чем-то с управляющим
беседовал.
Похоже, они хорошо друг друга знают, очень весело погутарили. А после
управляющий подошел ко мне и попросил этого мужика до парома довезти. Они,
видите ли, прилично выпили оба. Так что мужик всю дорогу спал. А после я не
заметил, куда он делся. Дождь пошел, мы долго ждали, когда паром подойдет,
переправлялись уже по темноте с факелами, так что я и думать забыл про
своего пассажира.
- А когда он исчез, на берегу или уже на пароме?
- На берегу. Спрыгнул и подался к другим подводам. Да мне и дела до
него не было. Только паря и впрямь перепил. На нем кубанка была
мерлушковая, так он ее в телеге оставил, а мой котелок прихватил...
- Ты носишь котелок? - удивился Иван.
- Да там одно название, что котелок, - махнул рукой Илья. - Его кто-то
из пассажиров в коляске оставил. Старый, засаленный, в нескольких местах
прожженный...
- Постой! - осенило Алексея, и он взял в руки лежащий рядом на сиденье
сверток. - Гляди, это твой?
- Дева Мария! - Илья перекрестился. - Откеля он у вас?
- Так твой это котелок или очень похожий?
- Что ж я, своего котелка не помню? - обиделся Илья. - Я все его дырки
наперечет знаю. И вот пятно! Самолично его поставил. В дегте измазал, когда
сбрую чинил. Или не верите?
- Верить-то мы верим, - Алексей посмотрел на извозчика, - только не
знаю, что ты скажешь, когда узнаешь, где мы его нашли.
Илья перекрестился и испуганно уставился на Алексея.
И не спросил, а выдохнул:
- Где?
- Сегодня днем его нашли рядом с трупом купца Полиндеева. Знаешь
такого?
Илья пожал плечами. Лицо его побледнело.
- Неужто вы меня подозреваете, господа сыщики? Неужто думаете, что я
тут загибал про того мужика, что котелок украл?
- Ничего мы не думаем, - улыбнулся Алексей. - Откуда ты мог знать, что
шляпа у нас? Но вместе с тем ты нам такой подарок преподнес! Теперь стало
по крайней мере известно, что имеется один человек, который хорошо знаком с
этим разбойником. Управляющий барона Миллера.
- Слушай, - перебил его Иван, - ты помнишь про то зимнее ограбление
дома барона, которое до сих пор не раскрыто? Кольку Юсупова, что по делу
лавочника Ситничука проходил, так и не сумели расколоть, а ведь он в семи
преступлениях признался. А от этого руками и ногами открещивается.
Посмотри, Алеша! - Он протянул Алексею портрет Барина. - А ведь
смахивает на Юсупа? Только тот помельче, но похож, просто дьявольски похож.
Не грех и спутать, если не знаешь. Так что не наш ли герой руку на добро
Миллера наложил? Ведь управляющий вполне может оказаться его пособником или
таким же засланцем, каким Барин был в доме мельника и гадалки, а
гувернантка - в доме Гейслера? Наумка говорил, большую партию "слезок"
предлагали и других драгоценностей. Все сходится. Надо будет список
похищенного у Миллера посмотреть, не найдутся ли там брошка и часики,
которые перепродал Наумка. Вчера Черненко изъял их у Мареева и Тюкавкиной.
- Но с какой стати им понадобилось убивать Полиндеева? С дачи
практически ничего не вынесли, а два трупа налицо.
У мельника хотя бы лошадь и телегу взяли, у гадалки - драгоценности,
барона тоже хорошо тряханули, но Полиндеева просто застрелили. И кто знает,
уж не намеренно ли подбросили котелок?
- Нет, его явно обронил убийца, - сказал Иван. - Если б он принадлежал
какой-нибудь местной знаменитости, тогда другое дело. Можно было бы
предположить, что шляпу подбросили, чтобы опорочить владельца, навлечь на
него подозрение. Но тут же видно! Старье! К тому же кто знал, что Илья
станет нам добровольно помогать?
- А я думаю, что это награда за наши мытарства! - улыбнулся Алексей. -
Редкая удача! - Он посмотрел на Илью и подмигнул ему. - А ведь я тебя
какое-то время подозревал. Помнишь, ты рассказывал, что собаки тебя боятся?
Это одна из примет разбойника, которого мы разыскиваем!
- Так вы про ту овчарку, что возле пещеры отиралась? - Илья с
облегчением рассмеялся - Чуть руку мне не оттяпала! Вот и верь после того
заговорам!
- Я ему велел шкот подать, чтобы проверить, не служил ли Илья на
флоте, - Алексей повернулся к Ивану, - а он переспросил: что это за "скот"
такой? После того я ему поверил. А поначалу думал, что подосланный.
- Знаешь, Алешка, у меня тут мысль возникла. - Иван смерил возницу
задумчивым взглядом. - А что, если нам Илью и впрямь в банду заслать?
Соорудим ему побег из тюремной кареты где-нибудь в районе Черных Истуканов.
Через два дня повезут арестантов в Каинскую тюрьму... Ты понимаешь меня,
Илья? Желаешь послужить благому делу? Вроде Ваньки Каина, только наоборот?
- Так меня Капка видела и дурачок. Узнают!
- А мы тебе физиономию изменим. Олябьев шрам на роже изобразит, он по
таким делам умелец. Бороду и голову обреем...
- Бороду? - Илья с ужасом посмотрел на Ивана, затем перевел взгляд на
Алексея. - Зачем?
- Да потому, что в тюрьме их бреют, - пояснил Иван, - К тому же мы
переоденем тебя в острожное тряпье... Ну что, согласен?
- Илья! - строго сказал Алексей. - Тебя все равно заставят побриться,
когда в полицию пойдешь. Сыщики у нас безбородые, это только Федору
Михайловичу по рангу борода положена.
- Ладно, чего там! - Илья развел руками. - Рад послужить, если нужно.
А ну как я не справлюсь?
- Да ты не боись! - хлопнул его по плечу Иван. - Мы тебя натаскаем,
как гончую на лисиц!
- Тогда ладно! Согласен! - Илья посмотрел на котелок. - А шляпу
вернете?
- Пока нет, - отозвался Алексей. - Пока это важная улика против
преступника. - И попросил:
- Поехали уже, Илья. На Тобольской разберемся. А дома сегодня же
предупреди, что на несколько дней уедешь из города.
- Слушаюсь! - весело выкрикнул Илья.
Поднявшись на облучок, он раскрутил кнут над головой, весело гикнул,
колеса пролетки загрохотали по булыжной мостовой, копыта звонко зацокали. И
в первый раз за последние дни сыщики осознали, что им есть чем ответить на
многие вопросы своего начальства.
Глава 10
Дорога до Покровского была долгой и утомительной. Поначалу Алексей
знакомился с бумагами по делу об ограблений барона фон Миллера. Это событие
обошло его стороной, так как по розыску украденного работали уездные
сыщики. Но все их попытки найти похитителей оказались безуспешными, время
было упущено, и награбленное добро вернуть не удалось.
По такому случаю у Тартищева возникли крупные неприятности. Миллер
пожаловался губернатору на бездействие сыскной полиции. Поэтому, когда
Алексей сообщил Федору Михайловичу, что одного из самых активных участников
банды, возможно, даже ее главаря, недавно видели в поместье Миллера,
Тартищев воспрянул духом. И даже поплевал через плечо, чтобы не сглазить,
когда Алексей и Иван предложили ему новый план действий.
Два дня ушло, чтобы подготовить "побег" Ильи из-под стражи. Он
оказался сметливым малым и справился с новой для него ролью весьма неплохо.
Подпилил пол в тюремной карете и бежал, да так умело, что конвойные
заметили его исчезновение, только подъезжая к острогу. Для убедительности
их не ввели в курс дела, поэтому переполох получился знатный.
Наутро все газеты сообщили о дерзком побеге жестокого разбойника из
тюремной кареты. Это известие на некоторое время отвлекло городского
обывателя от идеи погрома. Теперь не только евреи, но и прочие горожане
запирали свои ставни и ворота на амбарные замки, забыв с перепугу про
прежние распри и страшные обвинения. Тем самым сыщики неожиданно убили двух
зайцев. И в городе - надолго ли? - воцарилось зыбкое, но спокойствие.
Правда, Федор Михайлович вновь понес свою повинную голову на ковер к
Хворостьянову. Но в душе-то он ликовал, поэтому учиненный ему разнос
воспринял с положенной долей злорадства и философских раздумий о том, что
даже гнев начальства - суета сует, и нет большего счастья для сыщика, чем
схватить удачу за хвост, когда она, казалось, навечно ускользнула из твоих
рук...
Ивану очень хотелось поехать в Покровское самому, но он вынужден был
признать, что общаться с бароном с кондачка не получится. Тут нужен
человек, который смыслил бы в этикете и прочих церемониальных хитростях,
поэтому выбор пал на Алексея. И он по этому поводу чувствовал себя неловко.
По части этикета он, несомненно, был подкован лучше, чем Иван, но что
касается розыскных дел, то именно в них Вавилов слыл непревзойденным
мастером. Однако Ивана оставили разгребать навозные кучи в Североеланске...
Алексей с недовольным видом посмотрел на стопку бумаг, которые он
извлек из своего многострадального саквояжа. Это был список похищенного у
фон Миллера добра: три пуда серебра, пять золотых столовых приборов,
шкатулка с фамильными драгоценностями, коллекция старинных миниатюр,
процентные бумаги и прочив предметы, составлявшие лишь крошечную часть
состояния барона. Но Миллер не зря получил в уезде прозвище Скупой рыцарь.
По этому ничтожному для него поводу он поднял вселенский переполох сначала
в уезде, а потом и по всей губернии. Сейчас интерес к ограблению стал
остывать, и Алексей надеялся, что его появление в поместье барона останется
малозамеченным. Тем более что по официальным бумагам он значился военным
топографом, который должен привести в порядок карты уезда на случай военных
действий.
С тяжелым вздохом Алексей пробежал взглядом длиннющий список
похищенных вещей. С чисто немецкой скрупулезностью в нем была прописана
каждая столовая и чайная ложка, браслеты, броши, кольца... И он подумал,
что для перевозки добра могла понадобиться не одна подвода, поэтому
преступление явно готовилось и без сообщников в поместье вряд ли обошлось.
Экипаж подбрасывало на ухабах, раскачивало из стороны в сторону, к
тому же смеркалось, и Алексей отложил более близкое знакомство со списком
на то время, когда обоснуется в поместье. Тартищев дал ему на все про все
пять суток. Половину из них занимала дорога до Покровского и обратно, так
что для работы оставалось двое суток, а то и того меньше.
Вдобавок Миллер славился своим тяжелым характером, был вздорным и
упрямым старикашкой. Тартищев обратил особое внимание на это обстоятельство
и попросил не дерзить барону даже в самых неприятных ситуациях.
Алексей мужественно выслушал все наставления начальства, затем их
более детальную версию от Вавилова, отбил попытку няньки всучить ему в
дорогу безрукавку из козьей шерсти и фланелевые кальсоны, заехал
попрощаться к Лизе, но не застал ее дома, получил очередную порцию советов,
как уберечь себя от ворога, теперь уже от кухарки Тартищева Агафьи, принял
от нее же узелок с жареной курицей и свежеиспеченными шаньгами, и только
затем наконец отбыл в Покровское. К сожалению, а может, и к добру, зарядил
мелкий нудный дождик, поэтому почти всю дорогу Алексей проспал за
исключением слабой попытки познакомиться со списком похищенных вещей. Но на
это ушло четверть часа, не больше...
К вечеру следующего дня Алексей добрался до имения барона и очень
удивился его необъятным размерам. В глубине усадьбы виднелся недавно
отремонтированный трехэтажный дом с бельведером и четырьмя колоннами
центрального подъезда. Правое крыло его было еще в строительных лесах, а
левое и центральная часть сияли свежей, цвета молодой зелени краской и
белизной колонн.
Встретили его любезно. Лакей проводил Алексея в приготовленные для
него апартаменты. Здесь тоже пахло свежей краской, лаком, комната была
обставлена новой итальянской мебелью, полы закрывали роскошные персидские
ковры. Рядом со спальней находилась туалетная комната с ванной. Лакей
показал ему, как пользоваться системой кранов, и заполнил ванну водой.
Приведя себя в порядок и переодевшись, Алексей спустился в столовую,
там ему подали элегантно сервированный ужин, который он провел в
одиночестве. Затем появился управляющий. На вид ему было чуть за пятьдесят.
Длинные бакенбарды окаймляли его лицо с твердым подбородком. И сам он
выглядел крепким и сильным человеком. В отличие от прислуги любезностью он
не отличался. Назвавшись Петром, хмуро сообщил, что барон назначил
господину топографу аудиенцию завтра, на двенадцать часов. И как ни
хотелось Алексею его разговорить, на все вопросы Петр отвечал односложно,
не скрывая, что проделывает это с большой неохотой.
Впрочем, Алексей не слишком расстроился по этому поводу.
У него появилось время присмотреться не только к управляющему, но
изучить, по возможности, дом и прилегающую к нему территорию.
Однако на следующий день опять зарядил дождь, и все попытки Алексея
обследовать местность закончились плачевно: он вымок и слегка подвернул
ногу, поскользнувшись на мокрой траве. С управляющим тоже не получилось. С
утра он уехал по делам и вернулся только к двенадцати, чтобы проводить
Алексея к барону.
Миллер принял его в своем кабинете. На вид ему было лет шестьдесят,
держался он подчеркнуто прямо и высокомерно и совсем не походил на злобного
старикашку, каким его описывал уездный исправник. Вся его спесь моментально
исчезла, когда он узнал, по каким, собственно, делам Алексей приехал в его
поместье. Конечно же, он поклялся хранить тайну, ведь это было в его
интересах. На столе тотчас появились вино, сыр, холодное мясо и фрукты. И
Миллер заговорщицким тоном сообщил, что завтракают в доме в два часа дня,
потому что баронесса просыпается поздно, и это время они проведут с
очевидной пользой для обеих сторон.
Разговор все время вертелся вокруг кражи. Барон неподдельно сокрушался
по поводу потери серебра и столовых приборов. Оказывается, они имели
историческую ценность, так как триста с лишним лет назад были вывезены в
Россию из Фландрии, где проживали предки барона.
Наконец прозвучал гонг. Барона и его гостя приглашали к завтраку.
Миллер засуетился, поправил галстук, стряхнул невидимую глазу пушинку с
рукава, подправил перед зеркалом усы специальной щеточкой и, весело
прищурившись, сообщил, что по случаю присутствия в доме столь важной особы,
как военный топограф из губернии, состоится выход баронессы к завтраку.
"Выход" и впрямь состоялся" Баронесса пожаловала к столу в роскошном
туалете, с бриллиантами и жемчугами, окруженная несколькими приживалками,
которые исполняли роли свитских фрейлин. Выглядела она лет на сорок, но,
присмотревшись, Алексей заметил толстой слой белил и пудры.
Видимо, поэтому хозяйка вела себя чопорно, мало улыбалась и разговор
поддерживала только из вежливости. Но через полчаса выпитое вино несколько
развязало ей язык, и она с досадой заговорила о краже. Она обладала
поразительной памятью, потому что долго и нудно перечисляла все, что гадкие
воры вынесли из дома, избавив Полякова от изучения списка.
И хотя его страшно тянуло зевнуть, Алексей с покорным видом слушал
баронессу. Наконец его страдания были вознаграждены. Хозяйка упомянула
вдруг про маленькую золотую книжечку, о потере которой она больше всего
сожалела. На балах она записывала в нее имена танцоров, которым обещала
танец.
Алексей насторожился. На крышке этой книжечки, по словам баронессы,
находилась миниатюра удивительной работы, а под ней часики величиной с
серебряный гривенник.
- Истинный шедевр! - хозяйка дома надула губы. - Вторую такую вещицу в
нашей глухомани вряд ли отыщешь.
- Скажите, а что было изображено на миниатюре? - спросил Алексей.
- Голова бога Диониса, - ответила баронесса, - в окружении виноградной
лозы и гроздьев.
Алексей опустил глаза, чтобы не выдать радость. Ведь совсем недавно он
видел подобную книжечку в руках Екатерины Савельевны Полиндеевой. Кажется,
она говорила что-то о подарке из рук дорогого ей человека. Вряд ли она
имела в виду своего супруга. Скорее всего... Но Закоржевский мог приобрести
эту вещицу по случаю... Хотя Иван видел его в доме на Петровской,
шестнадцать, где скрывалась сбежавшая гувернантка. Вавилов не мог
ошибиться. Он тем и славился, что с полувзгляда умел запомнить человека
навсегда. Но Закоржевский сказал, что ни разу в тех местах не бывал. Врет?
Почему?
Выходит, эта книжечка и гувернантка - звенья одной цепи?
Но как тогда быть с Барином? Он - явный главарь банды, а Закоржевский?
При чем тут он?
Алексей чувствовал себя точно так же, как детстве, играя в прятки.
Когда тебе кричат то "Холодно!", то "Горячо!", пытаясь помочь отыскать
спрятавшегося дружка. Часики, которые упомянула баронесса, были тем самым
"Горячо!", подсказавшими ему, что он на правильном пути. И не сбытом ли
похищенных в доме барона драгоценностей занимался Наумка, припертый к стене
страшными угрозами Барина и его сообщников?
Как сейчас ему не хватало Ивана! Вавилов находился за добрую сотню
верст от Покровского, и Алексею не с кем было поделиться своими догадками,
обсудить дальнейшие действия.
Но он попытался скрыть возбуждение, которое овладело им с того
момента, когда почувствовал, что запахло жареным. Закоржевский и Барин!
То-то удивятся Иван и Федор Михайлович, когда он привезет им это
известие!..
После завтрака приехал приглашенный бароном уездный исправник Семен
Порфирьевич Первенцев, тучный, с мокрыми подмышками, тяжело отдувающийся
после каждого мало-мальски совершенного усилия. Он с трудом передвигался на
слегка кривоватых, коротких ногах и садился, как только представлялся
случай. Уже полгода он занимался раскрытием кражи, впрочем, безуспешно.
Теперь не имело никакого резона скрывать истинную цель пребывания Алексея в
доме барона Миллера, и он представился исправнику.
Первенцев достойно выдержал удар и не показал виду, насколько
обескуражен появлением городского сыщика. Алексей беседовал с ним около
часа. Исправник пыхтел и откашливался перед каждым ответом на вопрос, из
чего Алексей сделал закономерный вывод: розыск велся крайне небрежно и
поверхностно.
Теперь, когда исчезли следы ног, когда невозможно обнаружить отпечатки
пальцев, а из памяти свидетелей, даже если получится их отыскать,
выветрились многие необходимые подробности, когда ворованное добро
полностью или частично перетекло в лапы скупщиков краденого, Полякову
предстояло провести осмотр места преступления и определить истинных
участников ограбления. Конечно, в руках у него появились кое-какие новые и
очень существенные ниточки - одной из них было знакомство Барина с
управляющим. Видно, знакомство это было давним, потому что Барин, по словам
Ильи, вел себя в поместье как дома. Но пока, чтобы не вспугнуть
управляющего, Алексей решил не тревожить его. Благо что барон предложил
свою помощь, что сняло проблему само собой.
Как оказалось, вещи были похищены из двух несгораемых шкафов новейшей
конструкции. Они помещались в небольшой комнате на первом этаже дома,
которая совмещалась с кабинетом и спальней Миллера. Рядом находились лишь
парадные залы и людские. Снаружи имелось две двери: та, что вела из
подъезда, и вторая, из стеклянной, выходящей в парк, террасы. Обширный
ухоженный парк примыкал к реке, за которой начиналась, по словам барона,
настоящая тайга. Ключи от несгораемых шкафов хранились в письменном столе
хозяина, и никто, кроме Петра, об этом не знал. Уезжая надолго, Миллер
никогда не брал их с собой, уверившись в честности своих слуг и
управляющего.
Жизнь в доме велась с чисто немецкой аккуратностью и тщанием. Барон
перед сном лично проверял запоры. Во время его отсутствия этим занимался
управляющий. Следовательно, проникнуть в дом, не ломая замков, было просто
немыслимо, конечно, если эту помощь не оказали бы изнутри.
Трудность положения заключалась в том, что между моментом последнего
осмотра бароном своих шкафов в январе месяце и обнаружения им кражи по
возвращении из Австрии прошло около трех месяцев. Воры могли как угодно
распорядиться награбленным. Наверняка его много раз продавали и
перепродавали такие же барыги, как Наумка. К этому надо прибавить еще
несколько месяцев, потраченных уездным исправником на бесплодные поиски.
Все улики бесследно исчезли, и усилия Алексея на первый взгляд казались
напрасными.
Но тщательный осмотр замков показал, что шкафы открывались ключами,
потому что отмычки, с каким бы мастерством они ни применялись, оставляют
порой едва видимые царапины.
- Господин барон, - обратился Алексей к Миллеру, - вы уверены в своем
управляющем?
- Как в самом себе! - произнес раздраженно барон.
Видно, ему не в первый раз задавали этот вопрос. И исправник в том
числе. Потому что Миллер метнул на него сердитый взгляд, а Первенцев опять
запыхтел и отвернулся.
- Петр живет у меня более пятнадцати лет и предан мне душой и телом. Я
выстроил ему дом, подарил полсотни десятин земли, выучил его сыновей в
университете. Людская благодарность - не пустой звук. Петру незачем меня
обманывать и грабить. У него все есть. И во многом его достаток зависит от
моей благосклонности. Он имеет гораздо больше, чем те деньги, которые он
сумел бы выручить, если бы продал украденные вещи. Что касается других
слуг, справьтесь о них у Петра. Он сам набирает штат прислуги, я этими
делами не интересуюсь.
Отзыв об управляющем оказался самым положительным.
Алексей стал в тупик. С одной стороны, Илья не мог ошибиться, ведь он
узнал на портрете Барина. Вдобавок котелок...
Впрочем, если Закоржевский каким-то образом связан с бандой, то
убийство Полиндеева наводит на определенные мысли.
Получение наследства? Но женись Евгений Константинович на Вере, в
любом случае получил бы за ней приличное приданое и на законных основаниях
вошел бы в семью. Однако хотел ли он на самом деле стать мужем Веры? И
насколько в этом была заинтересована Екатерина Савельевна? И не связано ли
убийство супруга с ее почти нескрываемым интересом к Закоржевскому? Теперь
эта книжечка. Определенно он не мог ошибиться. Та, что выпала из рук
Екатерины Савельевны, судя по описанию баронессы, была точной копией
похищенной. Таких совпадений не бывает. Тем более столь уникальная вещь в
здешних местах...
Но при чем тогда подметное письмо, которое сыщики обнаружили в спальне
Полиндеева? Или это стечение обстоятельств, невольный случай, который увлек
розыск в не правильном направлении?
- Постой! Постой! - прервал Алексей собственный поток рассуждений. А с
чего вдруг они решили, что письмо направлено Полиндееву? Есть еще один
вариант, о котором они даже не подумали, не проверив, чей там почерк. Что,
если письмо написано не таинственным злоумышленником, а самим купцом, а
слова "На-кася выкуси!" выведены поверх текста убийцей, который решил не
дожидаться указанного срока выдачи денег? Если шантажист сам Полиндеев, то
в таком случае складывается совсем иная версия убийства, и мотивы его
вполне объяснимы...
Эти мысли не оставляли Алексея до самого вечера. Он все же оставил
допрос управляющего напоследок, чтобы не спугнуть его раньше времени и
собрать как можно больше фактов, которые позволили бы прижать Петра к
стенке.
После обеда Алексей объехал с Первенцовым все ближайшие окрестности,
побывал в Покровском и еще двух деревнях поблизости, но никаких слухов,
которые могли бы навести на след похитителей, уловить не удалось. Правда, к
его удивлению, о баронессе отзывались совсем неплохо, а вот барона
недолюбливали. Говорили, что он жаден и чуть ли не по золотникам отвешивает
хлеб своим слугам и работникам. Алексею это
...Закладка в соц.сетях
