Жанр: Электронное издание
Melirin3
...лексей выслушивал очередную версию этих преданий из
уст извозчика, который взялся доставить его из Североеланска за весьма
доступную плату - полтинник и меру овса для лошадей. Дорога шла сквозь
глухую тайгу. Высоченные пихты и ели нависли над разбитой колеей и почти
закрывали небо. Белесое от жары, оно изредка мелькало в просветах между
деревьями. Лужи на дороге не просыхали даже в самую сильную жару, и сейчас
их усеивало невиданное множество бабочек: капустниц, крапивниц, боярышниц,
каких-то лимонного цвета мотыльков и их небесно-голубых собратьев.
И всякий мало-мальский пятачок влаги казался живым существом от
накрывших его сплошным покрывалом трепещущих крыльев.
Солнечные лучи почти не проникали под кроны деревьев.
Лохматые лапы темно-зеленых гигантов спасали от изнуряющей жары
распустившиеся цветы, папоротники, птичье и звериное потомство, которое
только-только появилось на свет.
Жара навалилась на Североеланск неожиданно. Ее принесли с собой
горячие южные ветры, дувшие из монгольских степей и в мгновение ока
превратившие город в изнывающее от изнурительного пекла и жажды потное
сообщество людей и животных. Собаки забились под заборы и подворотни и
лежали там с высунутыми языками, кошки прятались под крыльцом, куры,
распластав крылья, бродили по улице и, говорят, перестали нестись... Уже
отмечено два случая бешенства, бродячие псы покусали торговца клюквенным
морсом и мусорщика.
Обыватели без нужды на улице не показывались, сидели по домам с
закрытыми ставнями и потребляли в неимоверных количествах квас и окрошку.
Чиновники опаздывали по утрам в присутствие и шли на службу как на галеры.
Дела за казенными, обтянутыми зеленым сукном столами все равно не ладились.
И своими багровыми от жары физиономиями, мутными глазами и печально
повисшими усами местные чинуши напоминали больше отваренных в пиве раков,
чем рьяных исполнителей государевых указов. В такое пекло исчезают комары,
мухи не снуют, где им вздумается, а вяло ползают по потолку и норовят
свалиться в тот же квас или в окрошку...
И только в сыскной полиции жизнь бурлила, кипела, а на ежедневных
совещаниях у Тартищева, которые проводились теперь утром и вечером, даже
плевалась кипятком в нерадивых или нерасторопных агентов. Весь личный
состав уголовного сыска, начиная с его начальника и заканчивая
конюхом-возчиком и денщиком Федора Михалыча Никитой, перешел на казарменное
положение и работал в авральном режиме. Младшие агенты носились по городу,
выполняя задания старших, а те сидели в засадах, устраивали внеплановые
облавы, утюжили притоны, кабаки, катраны, бильярдные... Коридоры управления
то и дело наводняли мрачные личности, которых быстр? распределяли, кого в
стол регистрации к Колупаеву, кого в холодную, кого на допрос, а некоторых
тотчас выгоняли в шею.
Но последние случаи бывали крайне редки. Задержанные бродяги и жулики
плакатами <Паспорт.> себя не обременяли. Но стоило коридорам опустеть, как
их тотчас заполняли новые жулики, бродяги, проститутки, мошенники и прочие
отщепенцы...
За два дня, что прошли с момента убийства прорицательницы, сыщики
просеяли, прочесали, процедили сквозь пальцы весь город, попутно раскрыли
дюжину "темных" преступлений, поймали с десяток беглых и пяток находящихся
в розыске жуликов, прихлопнули три катрана и прикрыли два борделя, девки
которых не имели санитарных билетов, выявили два новых притона на Разгуляе
и один на Хлудовских выселках и даже затеяли, правда, без последствий,
перестрелку с подвыпившим сапожником Агафоновым. Он принял агентов Черненко
и Гвоздева за бузотеров, которые держали в страхе весь околоток и давно
грозились сжечь его будку. Сапожнику надавали по мордасам, его бердану
изъяли, а дебоширов арестовали и посадили в холодную.
Поэтому, когда на очередном совещании у Хворостьянова Бронислав
Карлович Ольховский пожаловался на несусветную жару, Тартищев уставился на
него с крайним изумлением.
Красные и потные физиономии своих агентов он относил на счет
чрезмерного усердия, потому что сам потерял счет дням и ночам, работал как
вол, но и других заставлял трудиться не меньше.
Алексею поначалу страсть как не хотелось ехать в Каинск.
Он знал, что работу в городе за него никто не выполнит. Но после,
прикинув в уме все прелести путешествия по тайге и то, что город стоял на
берегу обширного, но мелкого озера с песчаными пляжами, решил, что вполне
успеет пару раз искупаться. В реке, которая разделяла Североеланск на две
части, западную и восточную, вода до сих пор оставалась холодной и грязной.
Уровень ее из-за последних проливных дождей изрядно повысился, в горах
интенсивно таяли снега, и мутные желтые воды, которые неслись вдоль берегов
с крейсерской скоростью, желания искупаться не вызывали. А так хотелось
понежиться на теплом песке, а после щучкой скользнуть в воду. Давно уже не
испытывал Алексей подобного блаженства, наверняка с тех давних пор, когда
еще мальчиком в последний раз гостил у дедушки на Егорлыке...
Впервые за время службы в сыскной полиции Алексей позволил себе
небольшое послабление и даже порадовался в душе, что Иван очень скоро и
умело переложил на него часть своих обязанностей. Конечно, окажись девка
красивой или хотя бы смазливой, Вавилов не преминул бы навестить ее лично.
Тартищев нисколько не преувеличивал его способности по обхаживанию подобных
девиц и не слишком привередливых барышень. Но Капитолина, видно, и впрямь
была неприятной особой, если Иван столь легко променял необременительную
поездку в Каинск на духоту Североеланска и опасную близость к начальству.
- ..А здесь, ваша милость, Ваньку Каина дожидалась резвая тройка, что
по приказу барышни, значитца, приготовили, - вторгся в его сознание голос
извозчика, и Алексей увидел высокий холм с лысой верхушкой. Именно туда
указывал кнутовищем приподнявшийся с облучка возница. Заметив, что седок с
интересом рассматривает местную достопримечательность, он еще больше
воодушевился. - Только папаша Лизаветы, барышни этой, значитца, плац-майор,
чи Таманский, чи Знаменский, не помню точно, про побег прознал и велел на
всех дорогах заставы выставить. А Ванька-то вышел на вершину горушки,
оглядел из-под руки ближние леса да елани, обнял Лизавету за белы плечи,
поцеловал в сахарны уста и спрошает строго, но ласково... Она, вишь, тоже
люба ему стала. - Извозчик повернулся к Алексею и хитро прищурился. -
Ваньку хоть и Каином прозвали, но он завсегда говорил: "Меж воров все по
чести должно быть. Вор вора не обманет". И здесь тоже по правде решил
поступить. Одним словом, спрашивает Каин Лизавету: "Люб ли я тебе, девица?"
Она, значитца, в слезы. Прижала руки к груди и печально так отвечает:
"Если б не люб был, то разве пошла бы я супротив батюшкиной воли? Раззе не
я устроила тебе побег, милый мой друг? Так о чем спрашивать? Бери меня! Я
вся твоя!" - Извозчик вновь опустился на облучок и прикрикнул на
замедливших шаг лошадей.
- И что же, поймали их? - с интересом спросил Алексей, не отрывая
взгляда от холма. Все его подножие затянули густые пихтачи и ельники, а на
вершине лес рос как-то странно: Алексей это понял, когда дорога обогнула
холм и он открылся взгляду с другой стороны, которая тоже заросла лесом. -
Слушай, - он с изумлением посмотрел на извозчика. - Удивительный какой-то
холм? Словно обрит наполовину, как голова у каторжника? Что случилось?
Пожар?
- Да кабы пожар! - степенно заметил извозчик и с явным укором в голосе
добавил:
- Вы ж, ваша милость, не дослушали еще, а уже вопросы задаете. - И
продолжал как ни в чем не бывало:
- Как услышал Ванька Каин ответ Лизаветы, снова обнял ее на радостях,
а потом ударился о землю и враз в кречета превратился, а Лизавета следом за
ним тем же макаром в соколиху. Поднялись они на крыло, и только их и
видели. А папаша ейный шибко разозлился и лес на горушке велел в отместку
наполовину вырубить. Это вы точно заметили, теперь она и впрямь, как лоб у
варнака. Ее с тех пор так и прозвали - Бритый Лоб. А чуть дальше за
горушкой урочище, целый посад из каменных истуканов. Я туда немало народа
перевозил. И молодых господ, и их барышень. Баловство себе придумали по
камням карабкаться...
- Погоди, ты так и не сказал, поймали Ваньку Каина и его барышню? -
прервал его Алексей.
- Нет, не споймали, - вздохнул извозчик. - До самой зимы, пока снега
не легли, заставы да кордоны по всем дорогам и тропкам стояли. Конные
казаки по горам да тайгам рыскали. Местным князькам объявили: если живого
Ваньку доставят, получат от казны сто баранов в награду. Мертвую голову
принесут - пятьдесят рублей премии да по два фунта табаку, чаю и сахару.
Только не нашлось того иуды, чтобы продал атамана. Говорят, из Сибири он
подался сначала в Персию, а потом на Яик <После подавления Пугачевского
бунта Екатерина Великая велела переименовать реку Яик в Урал.>. Слышали про
Емельку Пугачева?
Сказывают, обличьем он был один в один с нашим Ванькой Каином...
- Да нет, - засмеялся Алексей. - Емельян Пугачев совсем другой
человек. Я слышал, он вроде как из казаков...
Земляк Степана Разина...
- А вы будто там бывали? - обиделся извозчик. - Ванька Каин тоже
небось из казаков. Только в Москву его привезли, а он из атаманской сотни
сбег, в Москве под мостом жил, а после покаялся, в полицию пришел и стал им
помогать жуликов ловить, своих бывших приятелей значитца. Но вроде как
проштрафился, ему батогов отвесили и к нам в Сибирь отправили...
Конечно, версия возницы о том, как самый известный в истории
российского преступного мира жулик попал в здешние места, очень сильно
отличалась от принятой, но Алексей не стал спорить и отстаивать
историческую правду. Извозчик его все равно не поймет и примет всего лишь
за вздорного служаку. По ряду причин Поляков решил не афишировать пока свою
службу в полиции.
Извозчик, верно, обидевшись, замолчал. Алексей, казалось, только на
мгновение закрыл глаза, а колеса экипажа уже загремели, копыта лошадей
звонко зацокали по единственной уложенной булыжником каинской мостовой.
Извозчик обернулся и, заметив, что пассажир открыл глаза, весело возвестил.
- Все, приехали! Каинск! - И уточнил:
- Вас до тюрьмы везти?
- С чего ты взял? - поразился Алексей.
- Так здесь одна дорога, до тюрьмы, а за ней ужо в город
поворачиваем... - ответил извозчик и уточнил:
- Можно мимо озера, но там колея - не приведи господь, по самые
ступицы завязнем...
- Ну что ж, вези тогда до тюрьмы, - улыбнулся Алексей.
- И то дело, - оживился извозчик, - я вам каземат покажу, где Ванька
сидел. Там его дочка плац-майора, говорят, и углядела...
Глава 13
Покосившийся домишко с просевшей, седовато-зеленой ото мхов и
лишайников крышей притулился у самого леса. Ворота висели на одной петле,
двор густо зарос травой, палисадник затянуло крапивой, а одно из двух окон
закрывали щелястые, испокон веку не крашенные ставни. Поначалу Алексей даже
подумал, что извозчик завез его не туда, куда ему было указано, или Иван
добыл не тот адрес. Но, приглядевшись, заметил с десяток кур и квочку с
цыплятами, шныряющих в высокой траве. Охранял их рыжий петух с выдранным
хвостом и залихватски заломленным гребнем.
Завидев коляску, он вытянул шею, встрепенулся, забил крыльями и заорал
не своим голосом. Заквохтали, разбегаясь, как от коршуна, куры, из-под
провалившегося крыльца выскочила кудлатая грязно-белая собачонка и залилась
пронзительным лаем. В окне показалась чья-то физиономия, не разобрать, то
ли мужская, то ли женская, и тотчас скрылась. Алексей ждал, не выходя из
коляски. Он подозревал, что подобные экипажи не часто появлялись в этой
части городка. Судя по заросшей травой проезжей части улицы, телеги тут
были тоже редким явлением. Поэтому вполне закономерно, что хозяева
неказистого домишка вот-вот должны были показаться, даже из простого
любопытства, чтобы узнать, с какой такой стати пожаловал к их порогу на
добротной коляске с извозчиком на облучке столь важный господин в
соломенной шляпе, светлом парусиновом костюме и с кожаным портфелем на
коленях.
- Ты не ошибся случайно? - справился Алексей на всякий случай у
извозчика, когда ожидание перевалило за четверть часа, а из дома так никто
и не появился.
- Нет, ваша милость, - ответил извозчик и почесал кнутовищем
затылок. - Та самая улица, куда ехать велели. Я эти места хорошо знаю.
Может, заметили, тут прямо на свороте заезжая? Я в ней завсегда
останавливаюсь, когда в Каинске бываю.
- Ладно, подойди к палисаднику да покричи! В доме кто-то есть, только
выходить не хотят.
- Спужались, наверно, - извозчик покачал головой, - собака вон какая
горластая, мертвого на ноги поднимет! - Он с опаской посмотрел на
продолжавшего лаять, но без прежнего остервенения, пса. - Того гляди,
цапнет!
- Не цапнет! - рассердился Алексей. - Палку возьми, если боишься! -
Извозчик промолчал и, боязливо поглядывая на собаку, спустил на землю
сначала одну ногу, затем вторую. В этот момент скрипнула входная дверь и на
крыльце появилась сгорбленная, одетая во все черное женская фигура. На
редкость шустро передвигаясь, она спустилась вниз, цыкнула, замахнувшись на
собаку, и та проворно нырнула под крыльцо.
- Ну, слава богу! - вздохнул с облегчением извозчик и снова
взгромоздился на облучок. - Жива старая карга!
Женщина подошла к калитке и из-под руки оглядела прибывших. Она и
впрямь оказалась старухой, неопрятной, с вылезшими из-под платка
неряшливыми седыми космами. Она убрала волосы с лица высохшими, похожими на
лягушечью лапку пальцами с длинными желтыми ногтями, потом недовольно
прошамкала беззубым ртом:
- Чего надо?
Алексей спрыгнул с коляски и подошел к калитке. Бабка смотрела на него
маленькими, утонувшими в морщинах тусклыми глазками. Рот у нее провалился,
а острый подбородок торчал вперед, точь-в-точь как у злой колдуньи из
детских сказок.
- Мне нужна Павла Костикова. Я из Североеланска, по важному делу.
- По важному? - Бабка вдруг захихикала, явив свету гнилые обломки
зубов. - Догадалась, что по важному. В округе уже забыли, что я Павла, да
я, мил человек, и сама это давно запамятовала. - И вновь насторожилась. -
Зачем пожаловал?
- Я, бабушка, хочу встретиться с Капитолиной Петуховой. По нашим
сведениям, она сейчас проживает в вашем доме.
Бабка окинула его подозрительным взглядом.
- Какая Капитолина? Первый раз слышу! Нет здесь никакой Капитолины!
- Это улица Болотная, пятнадцатый дом?
- Болотная, - подал голос извозчик, - и дом - точно пятнадцатый. - И
прикрикнул на бабку:
- Ты, старая, не завирайся! Зря мы, что ли, семь верст киселя хлебали?
- Бабушка, - снова и очень вежливо обратился Алексей к старухе, - не
артачьтесь! Мне просто надо поговорить с Капитолиной! Никакого вреда,
честное слово, я ей не причиню. Вызовите ее. Я ей задам несколько вопросов,
и все!
- Нет здесь никакой Капитолины! - заорала вдруг бабка визгливо. -
Проваливайте отсюда, пока собаку не спустила!
- Ты, бабка, совсем очумела! Прекрати орать и делай, что тебе велят! -
Возница слез на землю и подошел к Алексею. Он был крепким, кряжистым
мужичком, лет на двадцать старше Алексея, и очень ответственно относился к
основной заповеди извозчиков: взял пассажира, доставь его до места в
целости и сохранности. Бабка, по сути, не представляла никакой опасности,
но именно такие мелкие, злобные существа, даже человеческого рода, способны
на абсолютно неожиданные поступки и всяческие каверзы. И возница на всякий
случай пришел на помощь своему пассажиру.
Впрочем, он не знал, что Алексей давно уже пережил тот период своей
служебной карьеры, когда безоговорочно доверял целомудренным взглядам и
наивным лицам прожженных мошенников, сводников, известных плутов и прочих
мазуриков. Многое он перенял от Тартищева, еще большему научился от Ивана.
И изрядно наловчился по едва заметным признакам определять, врет человек
или говорит правду, искренне ошибается или намеренно вводит сыщиков в
заблуждение, дерзит ли от страха или от чрезмерной наглости и
самонадеянности...
- Погоди! - попросил он извозчика. - Я сам разберусь. - И вновь
обратился к старухе:
- Бабушка, не бойтесь! Я ничего плохого не имел в виду. И зла вашей
племяннице не причиню! Пригласите ее, мне нужно задать ей несколько
вопросов. Поймите, я приехал из Североеланска. Очень срочное дело!
- Нет тут никого! - не сдавалась бабка, но уже на тон ниже. - Какая
мне польза ее скрывать? Соседей поспрошайте, никто ее не видел, никто о ней
не слышал, - Хорошо, я вам верю, нет так нет, - Алексей посмотрел на
извозчика, - поехали обратно. Верно, ошиблись мы, нет здесь Капитолины.
Возница открыл было рот:
- Ваша милость, я...
- Ладно, ладно поехали, - заторопил его Алексей, - надо до вечера в
Североеланск вернуться.
Они прошли к коляске. Бабка не уходила, продолжала стоять возле ворот
и наблюдать за ними из-под низко надвинутого на лоб платка.
- Прощайте, бабушка. - Алексей снял шляпу и вежливо откланялся. -
Простите, что побеспокоил. Служба такая! Но на нет и суда нет!
Коляска отъехала от дома.
- Позвольте вопрос задать, вашскобродие? - робко поинтересовался
возница. - Сдается мне, вы из полиции?
- Что? Слишком заметно? - усмехнулся Алексей.
- Да нет! - пожал плечами извозчик. - Я вас поначалу за землемера
принял или за доктора. Оне точно такие же сюртуки из парусины носят и шляпы
соломенные. А после думаю, какое дело может быть у землемера или доктора к
жиличке этой ведьмы? Сомнительно стало, потому и спросил. Удивительно мне,
что в полиции такие обходительные служат.
И старухе сразу поверили... А ведь брешет она, руку дам отсечь,
брешет...
- С чего ты решил, что я поверил? - Алексей оглянулся назад. Бабка до
сих пор не покинула своего поста. - Гляди, следит, вправду уедем или нет! А
мы как раз не уедем! Сейчас доберемся до заезжей, ты останешься там, а я
отлучусь. Разведаю, что в округе творится. Хотя подожди, я напишу записку,
а ты отвезешь ее местному приставу. Найдешь его, скажи, что к ночи мне
потребуется помощь.
- Слушаюсь, вашскобродие! - Извозчик с самым довольным видом вскинул
ладонь к потрескавшемуся козырьку своего картуза. - Завсегда готовы доброму
делу услужить. - И, придержав лошадей, предложил вдруг:
- А то не стоит к приставу ехать. Я со всей охотой подмогну. Я ведь на
Кавказе десять лет отслужил, пока в ногу не ранило. Так ихние абреки почище
наших жуликов...
Алексей внимательно оглядел его, раздумывая, как поступить, затем
спросил:
- Как зовут?
- Илья, вашскобродие. Илья Тимофеев. Бывший унтер-офицер отдельного
горного полка. Из егерей мы. Научены и в засадах сидеть, и "языка" брать.
Труса сроду не праздновал, - пояснил извозчик и просительно улыбнулся. -
Возьмите, не пожалеете! Кровь хочется разогнать, а извозчиком?
Что извозчиком! Целый день на облучке, скукота! И пассажир тоже нынче
пошел скучный да жадный!
- Ладно, уговорил! - засмеялся Алексей. - Поможешь мне, а тебе
приспичит - я помогу!
- Идет! - засмеялся Илья. - Только у меня свой интерес! Давно мне
хочется в полицию устроиться, да рекомендации нет, а без этого не пройти.
- А ты хитрец! - покачал головой Алексей. - Но все же молодец, что
вилять не стал и все сразу выложил. Только про полицию разговор пойдет
после того, как мы выполним с тобой задание, по которому я приехал в
Каинск. Мне необходимо встретиться и поговорить с этой девицей,
Капитолиной.
Можно, конечно, хоть сейчас ворваться в дом, произвести повальный
обыск и.., девицу не найти. У них с бабкой сто способов ускользнуть
незаметно.
- Это точно! - согласился Илья. - Но я приметил, за домом огород
имеется. Ботва у картошки еще маловата, чтобы в ней спрятаться, но на задах
он зарос коноплей, там запросто гнездо можно устроить. Вы туда подберитесь
неприметно, а я соседей обойду, поспрошаю, что к чему. Не может такого
быть, чтобы эту девку никто не засек.
- Спасибо за науку! Так мы и поступим! - улыбнулся Алексей.
Бывший унтер-офицер оказался сметливым и хватким малым. И хотя сам
Алексей поначалу хотел поступить по-другому: дождаться темноты и нагрянуть
в дом с обыском, но в предложениях его неожиданного помощника был свой
резон.
Имело смысл посидеть в засаде, возможно, тогда им удастся покинуть
Каинск засветло.
Конечно, в таком случае искупаться в озере не придется, но ему не
привыкать жертвовать личными интересами. Хотя обидно, что снова получилось
не так, как хотелось. Бабка оказалась несговорчивой, но, с другой стороны,
все ее поведение было крайне подозрительным. Теперь Алексей не сомневался,
что Капитолину не просто увезли с мельницы, а по какой-то причине прячут, и
прячут основательно. Скорее всего даже от соседей, если бабка без боязни
предложила их поспрашивать.
И, вполне вероятно, предположение Ивана окажется верным... Тут он
поймал себя на мысли, что снова забегает вперед, и, чтобы переключится на
другое, спросил извозчика:
- А как ты догадался, что я служу в полиции? Ведь не только по тем
признакам, что я не похож на землемера или доктора?
- А у вас револьвер на спине за поясом, - ухмыльнулся Илья. - И вы
когда идете, сами не замечаете, как его проверяете! И потом, когда в
коляску поднимались, опять проверили!
- Ну, молодец! - покачал головой Алексей. - То-то я смотрю, всю дорогу
"ваша милость" да "ваша милость", а потом сразу - "вашскобродие"! Молодец!
Орел!
- Рад стараться! - гаркнул его бравый возница. И хитро подмигнул
Алексею. - Вы меня в деле не видели! Кому руки заломить, кому в рыло
двинуть, чтобы с копыт долой, - это мы умеем... - И деловито уточнил:
- Ну что? Разбежались? Вы в коноплю, я - в заезжую! Оставлю лошадей и
мигом сюда, по соседям пробегусь, а потом во-о-он на то дерево залезу. - Он
кивнул на огромную березу, росшую чуть поодаль от того дома, где
предположительно скрывалась Капитолина Петухова. - Крона там густая, никто
меня не заметит.
- Прежде чем полезешь на дерево, сообщи мне, с каким успехом прошелся
по соседям. Сумеешь скрытно пробраться в коноплю?
- Обижаете, господин начальник, - улыбнулся Илья. - Для нас это плевое
дело, но, по правде, резвости прежней мало осталось. Задница тяжелая,
отсидел ее на облучке.
- Пойдешь служить в полицию, задница легче станет, - успокоил его
Алексей. - Но беречь ее придется сильнее, чем в извозчиках. Часто по ней
попадает, а еще по шее и затылку.
И если сегодня ничего не высидим, завтра мне головы не сносить. Понял,
Илья?
- Понял, вашскобродие! Чего не понять. Планида такая у тех, кто
государю служит! - вздохнул извозчик. - Жалованье маленькое, а волнение
большое...
Место для засады и впрямь оказалось удачным. Кусты конопли затянули
задворки, повалившийся забор и старое пепелище. Когда-то за домом Павлины
находилась еще одна усадьба, оставленная хозяевами после пожара. Кусты были
высокими, густыми и до одури пахучими. Алексей растер между пальцами
желто-зеленое соцветие и поднес его к лицу, уловив знакомый
горьковато-пряный запах. Так же, но с примесью ароматов сена, пах тот самый
порошок, который ему вздумалось понюхать в кабинете убитой прорицательницы.
И как он мог забыть этот знакомый с детства запах?
Осторожно, чтобы колыхание травы не заметили со стороны бабкиной
хибары, он переплел верхушки нескольких кустов конопли между собой,
получилось некоторое подобие шалаша.
Алексей заполз вовнутрь своего примитивного сооружения и решил, что
устроился он совсем не плохо. В зарослях было прохладно и не докучала
мухота. Правда, для увеличения обзора пришлось проредить листву на уровне
глаз, но теперь вся усадьба Павлы Костяковой просматривалась как на ладони.
Дом со стороны огорода чуть ли не до крыши врос в землю. Печная труба
была наполовину развалена, но из нее сочился жиденький дымок - значит,
печка еще топилась. Единственное окно с тусклыми стеклами, казалось,
наполовину провалилось в завалинку. В крыше, на месте прогнивших досок,
зияли дыры, сквозь которые проглядывала трава, затянувшая чердак. Более
бедного и дряхлого жилища Алексею еще не приходилось видеть. Даже лачуги
Разгуляя и Хлудовки в сравнении с ним гляделись бы добротными особняками.
Изба и старуха вместе доживали последние дни. И объяснение пристава о том,
что Капитолину отправили к тетке в город для знакомства с предполагаемыми
женихами, воспринималось вблизи этого крайне нищего пристанища как самое
бредовое из самых бредовых предположений...
Алексей занял удобную позицию - лег на живот. С правой стороны от себя
положил револьвер, с левой - портфель с бумагами. Затем огляделся,
подыскивая на всякий случай пути отступления. В паре шагов заметил
углубление в земле, в котором лежали три яичка. Куры в доме неслис
...Закладка в соц.сетях
