Жанр: Электронное издание
Kulgal10
... пропускавший волосы
сквозь расческу с микроскопическими зубчиками, услышав слово "жена", обернулся к
ней. Он радостно разинул большой
рот, предназначенный для нерусской артикуляции, и возопил:
- Мадам Гуркин? О! Какая встречья!
Мила, не умевшая различать иностранцев по акценту, внимательно посмотрела
на его отражение в зеркале и принужденно
улыбнулась.
- Прошью вас, мадам Гуркин, мы вас ждьем!
С проворством и силой иноземец схватил Милу за руку и потащил в зал, кинув
метрдотелю ее куртку. По дороге Мила
сосредоточенно повиляла задом, оправляя слишком тесное платье. Про себя она
порадовалась, что дома встречает Гуркина
не в самом затрапезном виде. Переодеться-то времени не было. К тому же, кто мог
предположить, что он, словно
заколдованный царевич, по вечерам совершенно преображается и гуляет по
ресторанам? Впрочем, Алик говорил что-то в
этом роде. Но разве Мила могла поверить в подобное безобразие, не увидев всего
собственными глазами?
За столом коротали время в ожидании неизвестно чего еще один иностранец и
переводчик с такой кислой физиономией,
как будто его заранее предупредили, что еды он не получит. Переводчик был осыпан
веснушками и болезненно худ.
Иностранец же, напротив, казался колобком, в который щедрые дедка да бабка
переложили масла. Несмотря на оптимальную
температуру в зале, он активно потел, вытирая круглые лоснящиеся щеки огромным
клетчатым платком. Со стороны
казалось, что он сочится жиром.
- Мадам Гуркин! - торжественно представил Милу большеротый и отодвинул для
нее стул.
Переводчик поднял на нее мученические глаза и без выражения сказал:
- Господа рады приветствовать вас сегодня вечером.
- Ты что, белены объелся? - приблизив к нему голову, шепотом спросила Мила.
- Они еще ничего не сказали. Ну-те-с,
ребята, - обернулась она к иностранцам и, потерев руки, схватилась за меню,
которое поднес подоспевший официант. -
Поглядим, чем тут можно заморить червячка.
Переводчик вяло заговорил по-французски.
- Ага! - обрадовалась Мила. - Я вас вычислила. Раз вы из Парижа, сжалимся
над вами и французского заказывать ничего
не станем.
- Это японский ресторан, - скучным голосом подсказал переводчик.
- Тут что, подают ядовитую рыбу?
- Может быть, у вас есть что сказать господам? - поинтересовался тот, не
моргнув глазом.
- А что они хотят услышать? - вперив взор в меню, между делом спросила
Мила.
- Хотят услышать, что вы принимаете их условия.
- Ха! Да о чем разговор! - обрадовалась она. - Скажи им, что принимаю. -
Повернувшись к иностранцам, она с широкой
улыбкой повторила:
- Конечно, принимаю! Такие обаятельные люди! Чего ж не принять?
Она огорчилась, вспомнив, что фляжка Листопадова осталась в кармане куртки.
Впрочем, был шанс, что кто-нибудь из
мужчин закажет выпивку. Те уже оживились, толстый мигом перестал потеть и
раздвинул, насколько мог, маленький
красный ротик, чтобы при помощи улыбки показать, как он доволен и рад. Они
наперебой принялись делать Миле
комплименты, которые переводчик неохотно и коряво воспроизводил на русском
языке.
- Хочу "нидзимасу насу хасамияки", - сказала Мила. - Не знаю, что это, но
хочу.
- Это жареная форель с баклажанами, - пояснил кислый переводчик.
- Вы и японский знаете?
- Да нет, просто часто приходится болтаться по ресторанам. На вашем месте я
заказал бы яки-тори, дешевле выйдет.
- Что значит - дешевле? - насторожилась Мила. - Мне-то какое должно быть
дело? Разве господа не собираются оплатить
ужин?
- Так это ж вы их пригласили! - удивился переводчик.
- Да? Ну, хорошо, хм. Я просто забыла. - Мила прикинула, что лучше подобрупоздорову
смыться, хотя форель с
баклажанами ее очень привлекала. Надо сказать, ей совершенно расхотелось
устраивать Гуркину сцену. Почему-то Миле
стало казаться, что в таком месте хорошего скандала не получится. Здесь слишком
тихо, слишком цивильно и полно людей,
которые смогут задушить этот скандал на корню.
Она поднялась на ноги, громко отодвинув стул, и сказала:
- Извините, пардон, но мне нужно ненадолго отлучиться.
Французы тоже вскочили, переводчик же остался сидеть, глядя на нее с
нескрываемым подозрением. Миле предстояло
пройти через весь зал, поскольку их столик находился возле самого окна. Но едва
она сделала несколько шагов по проходу,
как увидела Гуркина и блондинку, которые медленно двигались в сторону зала через
холл. Блондинка задержалась перед
зеркалом, чтобы поправить прическу. Этой минуты Миле хватило для того, чтобы
принять стратегическое решение. Она
уронила сумочку на пол и, тихонько ойкнув, присела на корточки. Потом сделала
рывок влево и нырнула под соседний
столик, с которого почти до пола свисала скатерть.
Под столом обнаружились мужские ноги в блестящих ботинках и женские в
красных сапожках. Ноги в сапожках были
изящно скрещены, ботинки же стояли параллельно друг другу и нервничали, мелко
притопывая. Усаживаясь за стол, их
обладатель как следует поддернул брюки, открыв взору Милы шикарные носки. За
резинку правого была заткнута свернутая
стодолларовая купюра. "Вот где мужчины прячут заначки! - обрадовалась своему
открытию та и, недолго думая, ласкающим
движением положила руку на коленку "лаковым ботинкам". Ботинки дрогнули.
Уверенная, что верхняя часть мужчины
сейчас пожирает глазами свою спутницу, Мила осторожно вытащила деньги из носка
и, стуча локтями и коленями по полу,
переползла под соседний столик.
Здесь было гораздо теснее. Кроме того, компания подобралась явно не слишком
дружественная. Когда Мила втиснулась в
пространство между нижними конечностями ужинающих, задев всех по очереди, те
стали боязливо поджимать ноги.
Перебежка из-под второго столика под третий прошла с осложнениями. Какой-то
тип приподнял скатерть и заглянул под
нее.
- Салют! - сказала Мила. - Я уже уползаю. Ничего страшного. Просто не
хватило десятки заплатить за ужин. Слишком
разыгрался аппетит.
Она изобразила светскую улыбку и отправилась дальше. Блондинка все еще
прихорашивалась, когда к стоявшему в
ожидании Гуркину бесшумно подплыл вездесущий метрдотель и, понизив голос,
сказал:
- Простите, Андрей Валентинович, у нас тут возникли кое-какие проблемы.
Он сделал преувеличенно скорбное лицо, и Гуркин тут же насторожился.
- Что такое? - спросил он, хмурясь.
- Ваша, гм... жена бегает по залу на четвереньках. Это, конечно, не
украшает вечер и пугает гостей. Пока мы не рискнули
ее остановить...
Гуркин мгновенно обернулся, посмотрел на блондинку, которая сосредоточенно
склеивала и расклеивала губы, чтобы
наилучшим образом распределить помаду, и медленно начал наливаться краской.
Метрдотель правильно оценил
произошедшую в нем перемену и поспешно добавил:
- Ваша вторая жена. По крайней мере, она так представилась. Вон-вон,
глядите, - оживился он, мотнув головой в сторону
зала. - Она снова пробежала.
- Если это шутка, - начал Гуркин таким сдавленным голосом, словно галстук
на его шее был затянут слишком туго, - то
она зашла слишком далеко.
- Помилуйте, какие уж тут шутки! Она ужинала с иностранцами, с
французами... И переводчик с ними.
- Элла! - позвал Гуркин, повернувшись к блондинке. Та подошла и взяла его
под руку. - Пойдем к французам, они,
оказывается, давно уже там.
- Ну, подождали немного, - равнодушно ответила та. - Ничего страшного не
случилось.
- Надеюсь, - пробормотал Гуркин и с тревогой посмотрел на метрдотеля.
Тот тоже отправился в зал, пристроившись у парочки в хвосте. Как только они
миновали первый столик, из-под него
выскочила Мила и метнулась в холл. Гардеробщик, уверенный, что Гуркин заплатит
за всех своих женщин, только
саркастически ухмыльнулся и подал ей верхнюю одежду.
- Послушайте, - сказала Мила, воровато озираясь по сторонам. - Не могли бы
вы кое-что для меня прояснить?
Она расправила украденную стодолларовую бумажку и протянула гардеробщику.
Тот поднес ее к глазам и внезапно
принюхался.
- Она немного пахнет мужскими ногами, - сообщила Мила. - Но при этом,
безусловно, настоящая.
Гардеробщик сделал незаметное движение кистью, и бумажка исчезла навсегда.
- Что вас интересует?
- Не что, а кто. Андрей Валентинович. Гуркин. Он, как я поняла, тут частый
гость?
- Раз в неделю точно появляется, - согласился гардеробщик.
- А эта блондинка?
- Его жена. Элла Гуркина. Не знаю, сколько зарабатывает сам Андрей
Валентинович, но супруга его стоит очень дорого. У
нее собственный бизнес. Железная женщина, скажу я вам. Частенько ведет здесь
деловые переговоры.
- Что еще вы про нее знаете?
- Ничего, - пожал плечами гардеробщик.
- А про него?
- Он неравнодушен к блондинкам, - тонко усмехнулся тот.
- И это все?!
- А вы на что рассчитывали? На милицейское досье? - оскорбился гардеробщик.
Увидев краем глаза, что метрдотель возвращается обратно, Мила только
махнула рукой и поспешила ретироваться. На
улице было холодно, Листопадов бродил возле двери ресторана и гонял камушек.
- Он женат! - бросилась к нему Мила. - Он отвратительно, подло женат!
Причем его жена - богатая женщина! Ты бы
видел, Саша, его костюм! Его рубашку! Его туфли стоят примерно столько, сколько
подержанная машина! От него пахнет
"Черутти"! А когда он приходит ко мне, от него несет дешевым мылом и бедностью!
Захлебнувшись восклицательными знаками, Мила упала Листопадову на грудь.
Тот похлопал ее по спине и, взяв за
шиворот, повел к машине.
- Умоляю вас страдать дома! - прокряхтел он, запихивая Милу на переднее
сиденье. - Сейчас отвезу вас обратно. И не
обижайтесь на добрый совет - незачем следить за мужчинами. Чем меньше о них
знаешь, тем крепче спишь.
- Какой сон! - воскликнула Мила, нащупывая в кармане фляжку Листопадова. -
Без снотворного я сегодня, конечно, не
засну.
- А вот снотворное я, пожалуй, заберу обратно, - не согласился тот, косясь
на фляжку. - Уверен, что оно не понадобится, и,
как только вы коснетесь головой подушки, тут же заснете.
- Сначала мне нужно повидать Глубоководного, - скорбно сказала Мила.
Листопадов усмехнулся. Его забавляла фамилия, которую соорудил Константин
на базе собственной.
Константин оказался дома. Вернее, в квартире на третьем этаже, которую они
с Борисом сняли для проведения своего
кустарного расследования. Распахнув дверь и увидев на пороге взволнованную Милу
в куртке нараспашку и в обтягивающем
платье, он сильно смутился и даже на секунду потупился.
- Послушайте, Константин, - решительно сказала она, переминаясь с ноги на
ногу. - Мне нужно сказать вам кое-что
важное.
Глубоков потер подбородок указательным пальцем и сообщил:
- Я сейчас немного занят. - Он понимал, что, попади Мила в его гостиную,
она сразу же догадается, что там никто не
живет. - Ничего, если я спущусь минут через пятнадцать?
- Да-да, конечно. Спускайтесь, когда вам удобно, - тоже вдруг засмущалась
она.
Глубоков оказывал на нее странное действие. Вероятно, ее волновала его
красота да еще тот факт, что они провели вместе
ночь, о которой она ничего не помнила.
Едва она зашла в квартиру, как позвонила подруга Татьяна.
- Ты сварила мазь? - спросила она с места в карьер без всяких "здравствуй"
и "как дела".
- У меня же не осталось больше сырья! - тут же ощетинилась Мила. - И
сегодня не было возможности съездить в лес. Я
даже еще не убрала одеяла, которые ты раскидала по коридору. И Листопадов попрежнему
следит за мной, - добавила она,
понизив голос, как будто охранник мог слышать сквозь стены.
- Ну, ладно, - смилостивилась Татьяна. - Я пока буду набирать заказы.
Только учти, тебе придется накопать целый мешок
корней. Впереди зима, а, судя по всему, мазь твоей бабушки действительно нечто
из ряда вон выходящее. Шпатциков сказал,
что он мажет ей не только то, что предписано, но еще и вены на ногах. А его жена
лечится твоей мазью от отита. Судя по
всему, первая баночка у них скоро закончится.
- Таня! Это просто замечательно. Только учти: с сегодняшнего дня ты - в
доле. Не желаю бесплатно эксплуатировать твой
труд. Главное в торговле - наличие покупателей. Можно сидеть на золоте и не
суметь продать его.
Татьяна фыркнула и положила трубку. Мила же заметалась по квартире,
вспомнив, что с минуты на минуту появится
мнимый частный детектив с синими глазами и чудесным ртом, обещающим рай на земле
всякой женщине, которая ему
понравится. "Сколько дел, сколько дел! - бормотала Мила, загребая веником
рассыпанный "Геркулес". - И все требуют денег.
Боже мой! Мне же нужно еще оплатить побелку потолка у Капитолины Захаровны!
Почему получается так, что, когда нет
денег, срочные дела терпят, а как только деньги появляются, становится
невозможно ничего отложить?"
Глубоков явился к ней в голубых джинсах и черной вельветовой рубашке,
неотразимый, как молодой Делон.
- Угостите чашечкой чаю? - спросил он, неуверенно улыбаясь. - Или дело
слишком срочное, чтобы заниматься чайной
церемонией?
- Я должна сообщить вам о себе кое-что шокирующее, - выдавила из себя Мила,
ведя его на кухню и принимаясь тереть
тряпкой чистый стол. - В последнее время у меня возникли кое-какие подозрения
относительно Гуркина.
- Гуркин - это ваш бой-френд? - уточнил Глубоков.
- Все дело как раз в этом, - вздохнула Мила, наливая полный чайник и
водружая его дрожащими руками на плиту. - На
самом деле он мне никакой не бой-френд. Он не влюблен и даже не увлечен. А
просто находится у меня на денежном
довольствии. Я плачу ему деньги.
Константин дернул щекой, потом, криво ухмыльнувшись, сказал:
- Я обратил внимание, что вам нравится именно такой стиль отношений.
Вспомнив их совместную "сторублевую" ночь, Мила побледнела от унижения.
- Вы меня не правильно поняли, - процедила она сквозь стиснутые зубы. - Я
плачу ему только за то, чтобы он играл роль
моего сердечного друга. На самом деле - мы совершенно чужие друг другу люди.
- Вот это да! - оживился Глубоков и ляпнул:
- Я так рад! Ну, то есть, что вы не... зашли слишком далеко, чтобы платить
мужчинам за то, чтобы они не просто
изображали, что они что-то делают, а делали это на самом деле... - запутался он
в собственной фразе.
Мила его не слушала, она была чересчур возмущена.
- Гуркин лгал, что он одинокий бедный ученый, которому до зарезу нужен
необременительный приработок. Я платила ему
полторы тысячи в месяц и чувствовала себя благородной, как фон Мекк. А сегодня
выяснилось, что этот драный павлин
женат на красивой и богатой молодой женщине, ездит в роскошном автомобиле,
постоянно ужинает в ресторанах и одевается
так, словно какой-нибудь Армани - его добрый дорогой друг. Возникает вопрос:
зачем ему я? Зачем он тратит на меня свое
свободное время, когда мог бы проводить его гораздо более интересно?
- Может быть, - неуверенно предположил Глубоков, обводя всю Милу
внимательным взглядом, он все же питает к вам
некие чувства? И, изображая бедного ученого, надеется привлечь к себе ваше
внимание?
- Да ничего подобного! - горячо возразила Мила. - Приходя ко мне, он ведет
себя, словно пенсионер. И самым приятным
времяпрепровождением считает отдых на диване.
- Да, действительно, поведение чертовски подозрительное! - повеселел
Глубоков, понимая, что Лютикова нравится ему,
несмотря ни на что - ни на свою взбалмошность, ни на ситуацию, в которую она
попала, ни на возможную свою
причастность к распространению "невидимки". Хотя Борис, доставивший домой
знаменитую бабушкину мазь, здорово
поколебал версию о ее причастности.
- Можете придумать хоть одну правдоподобную причину, по которой Гуркин все
это проделывал? - спросила Мила,
разливая по чашкам чай.
- Зачем мне придумывать? - вопросом на вопрос ответил Константин. - Я узнаю
все доподлинно. Если не получится
сделать это тихо, я вытрясу из вашего Гуркина правду!
В его голосе была такая уверенность, а во взгляде такая мужественность, что
Мила ему даже поверила.
- Знаете, я хотел вам кое-что сказать касательно той ночи, - неожиданно
перескочил на другую тему Глубоков. - Ну, той,
когда мы с вами заключили дополнительное соглашение...
- Я помню, - торопливо перебила его Мила, снедаемая, помимо стыда,
неопознанным томительным чувством.
- Дело в том, что...
Константин не успел договорить - телефон, прицепленный к его поясу,
принялся подавать громкие сигналы. Он
раздраженно чертыхнулся и, извинившись, приложил трубку к уху. На связи был
Борис.
- Дедушку украли! - тонким, не своим голосом сообщил он и издал
восклицание, похожее на всхлип.
- Что?! - зловещим шепотом переспросил Константин. - Украли человека,
находящегося в коме? Из хорошо охраняемой
клиники?
- Это не обычное похищение, - зачастил Борис. - Врачи эвакуировали его в
Швейцарию. В тамошнюю клинику. Кто-то
оплатил не только дорогу, но и лечение. Это он, нынешний хозяин "невидимки".
Тот, кто купил наркотик. Наверное,
дедушкина жизнь для него очень дорога.
- Но как позволила бабушка?!
- Бабушка улетела вместе с дедом. Она думала, что это наша инициатива -
отправить старика за границу.
- Она думала! А почему не связалась с нами, прежде чем давать согласие?
- Все произошло слишком стремительно. Я только что разговаривал с ней по
телефону...
- Ты сможешь отследить, кто произвел выплаты?
- Смогу, наверное, но ни секунды не сомневаюсь, что ниточка не приведет ни
к кому конкретному. Дело, судя по всему,
крупнее, чем мы думали вначале.
- Мне нужно бежать, - с сожалением глядя на Милу, заявил Константин,
закончив переговоры.
- Вы не выпили чай, - застенчиво сказала та. Покраснела и добавила:
- И недоговорили.
- Обещаю, - поклялся Константин, - что при первой же возможности мы
продолжим наш разговор.
- А Гуркин?
- Гуркина я беру под личный контроль. Кстати, забыл спросить: Листопадов
отвечает вашим требованиям?
- Да, конечно, - пробормотала Мила и неожиданно вспомнила:
- Я забыла отдать ему фляжку из-под коньяка.
Константин рассердился.
- Он что, спаивает вас?
- Да что вы, что вы! Просто я замерзла, сделала глоточек...
- Мне хочется, чтобы ваша жизнь как можно скорее вошла в привычную колею,
тогда и моя жизнь, скажем так,
облегчится. И мы с вами сможем, не оглядываясь на обстоятельства, пить вместе
чай сколько вздумается.
После этой высокопарной речи Константин выскочил на лестничную площадку
словно ошпаренный. "Боже мой, я стал
изъясняться, как интеллигент из плохой пьесы. Надо прекратить думать об этой
женщине днем и ночью. Ни к чему хорошему
это все равно не приведет, виновна она в чем-нибудь или не виновна".
Глава 17
Покормив Листопадова, Мила предложила ему ночевку на диване, но он отчегото
отказался и сообщил, что проведет
ночь на лестничной площадке. Часа в два пополуночи Мила для контроля покрутила
изнутри замок на входной двери и
увидела в глазок, что Листопадов тут же высунулся сверху. Успокоенная, она
отправилась спать и впервые за последнее
время заснула сразу и надолго. Из царства сновидений ее вырвал настойчивый
трезвон, который кто-то поднял, звоня в ее
входную дверь. Взглянув на часы, она обнаружила, что стрелка только что сползла
с семи утра.
Протирая глаза кулаками, Мила походкой пьяного матроса дошла до коридора и
обнаружила на лестничной площадке
Ольгиного мужа Николая. Его внешний вид просто вопил о неприятностях.
Расхристанная куртка, шарф на спине, словно
высунутый язык, никакого пробора - волосы встрепаны и торчат в разные стороны,
будто их специально распушали феном.
- Что? - мертвым голосом спросила Мила, распахивая дверь.
Николай ворвался в коридор, не видя ничего вокруг себя.
- Ольгу похитили! - плачущим голосом воскликнул он. - Стукнули по голове,
засунули в машину и увезли в неизвестном
направлении!
- Ты сам видел? - ахнула Мила.
- Видел. Меня тоже стукнули по голове. А потом наступили черным сапогом на
горло и сказали: "Позвонишь в милицию,
ее убьют!"
Николай пробежал в комнату и принялся кружить по ней, словно игрушка на
батарейках.
- И ты. Конечно, не позвонил в милицию? - уточнила Мила, начиная бегать за
ним.
- Конечно, не позвонил. Как я мог?! Она моя жена, и я хочу, чтобы она
вернулась обратно!
- Кому ты сказал о случившемся? - допытывалась Мила, подтягивая пижамные
штаны повыше.
- Никому. Сразу же, как очухался, поехал к тебе.
- Почему ко мне? - хмуро спросила та.
- Ну как же? - растерялся Николай. - Вы с ней так близки, так откровенны. Я
подумал, может, ты знаешь, из-за чего все это
случилось?
- Ничего я не знаю! - огрызнулась раздавленная известием Мила. - И что
теперь делать, не знаю. Господи, какой ужас!
Она плюхнулась на разобранную постель и в буквальном смысле слова
схватилась за голову. Николай тотчас же рухнул
поблизости на ковер и уткнул буйную голову Миле в колени. Плечи его вздрагивали.
Мила краешком сознания отметила, что
даже в горе от него несет любимой туалетной водой отвратительного качества.
- Успокойся, успокойся, - дрожащим голосом попыталась утешить Николая Мила
и даже погладила его по затылку
осторожно, словно чужую собаку.
Николай зарыдал еще сильнее, орошая ее пижаму всамделишными слезами. Ей это
не понравилось, поэтому она взяла его
за волосы и, потянув за них, приблизила к себе его жалкое лицо.
- Успокойся! - приказным тоном велела она. - Давай еще раз, только подробно
и по порядку. Как вы с Ольгой очутились
на улице рано утром?
- Мы... Мы возвращались из ночного клуба. - Николай неуклюже поднялся на
ноги и плюхнулся рядом с Милой на
кровать. - Это не так далеко от дома. И Ольга захотела прогуляться. Заставила
меня идти с ней пешком.
- Она здорово перебрала? - уточнила Мила, читая правду по бегающим глазкам
Николая.
- Как ты догадалась? - удивился тот.
- Кто бы на моем месте не догадался? Итак...
- Она громко пела и требовала, чтобы я подпевал.
Мила мрачно кивнула. В прошлый раз, когда ей довелось гулять вместе с
сестрицей, та во время прогулки не только пела,
но и плясала, и их остановил милицейский патруль, который, правда, позже еле
унес ноги от обнаглевшей Ольги.
- Так в каком месте на вас напали? - не сдавалась Мила.
- Во дворе, неподалеку от дома. Знаешь, там есть такая арка...
- Знаю. И что ты можешь сказать о нападающих?
- Я видел только одного. Он был огромного роста, заросший щетиной, в черной
бандане и чернокожий.
- Негр?! - изумилась Мила.
- Нет-нет, не негр. Я имею в виду - на нем были кожаные штаны и кожаная
куртка.
Мила тотчас же представила, как ее сестру увозит небритый байкер, перекинув
через седло мотоцикла.
- У него была машина, - словно подслушав ее мысли, продолжал Николай. -
Стекла были темные, поэтому я не видел, кто
за рулем. А может быть, за рулем никто вообще не сидел и этот тип был один!
- А какая машина?
- Какая-то, я не знаю. Я... Я не слишком хорошо разбираюсь в моделях
автомобилей.
- Странно и глупо. Почти все мальчишки разбираются в моделях.
- Когда я был маленьким, - без тени сарказма ответил тот, - ничего
подобного по улицам не ездило. Мила! - тут же
жалобно добавил он. - Я бы выпил чего-нибудь горячего, чаю или кофе...
Мила повела его на кухню и одновременно допытывалась:
- Не понимаю тебя, Николай! Тебе не велели звонить в милицию, пообещав, что
в этом случае с женой ничего не
случится. Но что-то же они должны потребовать взамен?
- Ты думаешь, выкуп?
- Я не знаю, но ты должен был ехать домой и сидеть возле телефона! Это
логично - ждать звонка от похитителей. Ты же
летишь ко мне, бросив Ольгу, что называется, на произвол судьбы.
- Но как ты не понимаешь - я в трансе! - обиделся Николай, глядя на нее
полными боли глазами. - Я испуган, растерян... Я
раздавлен, наконец!
"Может быть, обратиться к Глубоководному? - подумала Мила. И тут же
отказалась от этой идеи. Даже если он согласится
что-то делать, то розыски затянутся на неопределенное время. - А что, если
похитители потребуют взамен Ольги мою шкуру?
- пришла ей в голову неожиданная и неприятная мысль. - Так сказать, баш на баш.
Не может быть, чтобы каким-то темным
силам одновременно потребовались мы обе. Хотя... Может быть, это как-то связано
с папой? С его бывшей службой?"
Мила тут же себя одернула. Папа сто лет уже не работал, да и в лучшие
времена не обладал никакой особо ценной
информацией, разве что о внутрипартийных делах. Вряд ли верные ленинцы до такой
степени злопамятны. Кроме того, по
описанию Николая, похититель выглядел скорее как настоящий головорез и не
походил на приверженца идеям Ильича.
Когда Мила соорудила две большие кружки с молоком, Николай жалобно попросил
колбасы.
- Наверное, голод напал на меня из-за потрясения, - предположил он.
Мила молча наделала для него бутербродов, изумляясь матушке-природе.
- Боже, что же теперь будет? - спросил Николай с набитым ртом. - Может
быть, все-таки обратиться в милицию?
Мила не успела ничего ответить, потому что в дверь снова позвонили. Она
вскочила на ноги, едва не опрокинув табурет, и
метнулась в коридор. Однако это был всего лишь водопроводчик Митяй, который
явился проверять отопление. Он был
мелким, но кряжистым мужчиной неопределенных лет. Скорее молодым, чем старым, но
за это голову на отсечение Мила
давать бы не стала.
- Я только на момент, - пообещал он, бочком протискиваясь мимо нее в
квартиру. - Потрогаю батарею на кухне, ладно?
Ты, хозяйка, того, не волнуйся.
Видимо, у Милы был еще тот видок. Николай, услышав их диалог, заранее
скрылся в комнате. Митяй же, потрогав
батарею, принюхался к витавшим по кухне запахам и спросил:
- Арабика?
- Чего? - не поняла Мила.
- Значит, мокко, - вздохнул знаток кофе и показал заскорузлым пальцем на
Милину кружку:
- Можно?
- Валяйте, - мрачно разрешила она.
Митяй в два глотка расправился с напитком и, крякнув, как после приема "на
грудь", вытер тыльной стороной ладони рот
и отправился восвояси. Мила бросила опустевшую кружку в раковину и налила себе
новую. Потом двинулась в комнату
искать Николая. За это время он снял с себя свитер, оставшись в футболке,
обтянувшей все выпуклости его молодого торса.
"Тоже мне, атлет, - с неожиданным раздражением подумала она. - С такими
бицепсами не смог защитить собственную жену".
Когда Мила думала о судьбе Ольги, у нее внутри все леденело. В под
...Закладка в соц.сетях
