Жанр: Электронное издание
Kulgal10
...нел. - Извините. Я не
знал, что у нас гости.
- Это не гости, - отрывисто бросила Мила, мельком полюбовавшись спортивной
фигурой Гуркина, которую он
максимально обнажил для работы с водой и тряпкой. - Это медсестра, которая
ухаживает за Капитолиной Захаровной,
соседкой снизу.
- Очень приятно познакомиться, Андрей! - сказал Гуркин, скромно потупясь.
- Жанна, - тоже потупясь, ответила медсестра и вылила воду из стаканчика
мимо ванны.
"Господи, какие страсти-мордасти! - подумала невольно уязвленная Мила и
принялась возить тряпкой по полу. - В конце
кондов, Гуркину нет еще тридцати, почему бы ему и не обалдеть от столь
очаровательного существа, как эта медсестра?" Тут
же ей в голову пришла идея нового рассказа. Гуркин на роль главного герой,
конечно, не годился. "Пусть будет роман между
медсестрой с первого этажа и частным детективом с третьего. Надо приплести сюда
какое-нибудь преступление и ревнивого
молодого человека", - рассуждала Мила.
Вытерев досуха пол, она полезла в душ и долго лила себе наголову горячую
воду, в надежде, что начавшаяся мигрень
капитулирует. Вымывшись и надев чистый халат, Мила обнаружила полуголого Гуркина
и ясноглазую Жанну в коридоре
возле приоткрытой двери. Оба были возбуждены сверх меры и чирикали о каких-то
глупостях.
- Спущусь к Капитолине Захаровне, - сообщила Мила. - Извинюсь и оценю хотя
бы приблизительно причиненный ущерб.
"Нет-нет, срочно нужно варить бабкину мазь, - думала она, мчась по
ступенькам вниз. - Деньги нужны, как воздух. Деньги
требуются каждый день, и много. Столько, сколько мне надо, я не зарабатываю.
Придется напрячься по-настоящему. Скоро
очередная выплата Гуркину, и теперь наверняка придется раскошеливаться на
побелку потолка у Капитолины Захаровны".
Могучая, усатая и громогласная Капитолина Захаровна громоздилась в кровати,
задрапированная пледом, и смотрела
телевизор. Узрев Милу, она подмигнула ей и весело гаркнула:
- Ну, что, растяпа Николаевна, кран забыла выключить?
Покойный муж соседки, так же, как и обретавшийся где-то на Севере сын,
служили военными. Вся семейка была шумлива
и отличалась посконной простотой. Болезнь, свалившая Капитолину Захаровну с ног,
не испортила ее веселого нрава.
- Взгляну на потолок, если не возражаете, - промямлила Мила и шмыгнула в
кухню. Здесь было довольно чисто, только
кухонный стол загромождали баночки, коробочки и бутылочки из-под лекарств. "Надо
будет спросить, нет ли у нее пустых, -
подумала Мила, прикидывая, сколько мази удастся изготовить из того пакетика
корешков, который она притащила домой из
Митяева. - Может быть, здесь найдется что-нибудь от головной боли?"
С потолка падали крупные звонкие капли. Почти повсюду медсестра Жанна
подставила под струйки ведерки и тазики.
Недолго думая, Мила выхватила из общей кучи подходящую коробочку и, достав
таблетку, запила водой прямо из-под крана.
Как раз в этот момент в кухне появилась пунцовая Жанна. "Видно, ей неловко, что
она кадрила моего Гуркина, - подумала
Мила. - По идее, я должна быть недовольна этим обстоятельством". Впрочем, она на
самом деле была недовольна. Она както
уже привыкла считать Гуркина своей собственностью. Кроме того, молодой
ловелас обязан помнить, за что ему платят
деньги. А если он будет терять голову от каждой медсестры, забежавшей в
квартиру, то может свою роль благополучно
провалить.
- Вот, - сказала Жанна, с грустью взирая на потолок. - Что теперь будет,
Людмила Николаевна?
- Будет ремонт. Пусть потолок сначала подсохнет, потом я рабочих пришлю, -
вздохнула Мила и направилась к выходу.
Попрощавшись по дороге с Капитолиной Захаровной, которая, увлекшись
телевизионным действом, даже не делала
попыток ее задержать и втянуть в беседу, Мила вышла на лестничную площадку.
Когда она уже подходила к собственной
двери, сверху высунулся взволнованный Листопадов.
- Что у вас произошло? - сдавленным голосом спросил он.
- Забыла кран закрыть и протекла на соседку. Ходила извиняться и оценивать
материальный ущерб.
Листопадов вслух посочувствовал, а про себя подумал, что во всем виноват
приход Гуркина. "Они наверняка целовались в
коридоре и забыли про включенную воду", - решил он. Почему-то ему было досадно,
что его подопечная без ума от этого
типа. "Вероятно, он безмозглый болван", - мстительно подумал Листопадов и
удивился самому себе.
Между тем Константин Глубоков, у которого закончились отгулы, разговаривал
с Борисом по телефону.
- Что мне делать? - спрашивал он. - Лютикова через некоторое время
потребует отчет, и я буду иметь бледный вид.
Настоящий частный детектив к этому времени уже выяснил бы массу нужных вещей.
- Господи! Запудри ей мозги, скажи, что прорабатываешь разные версии... Ты
не обязан отчитываться за каждый шаг.
- Но она хочет узнать, кто на нее покушается!
- Я уверен, что эти покушения как-то связаны с нашим "невидимкой". Узнаем,
во что впутался дед, раскроем и покушения,
точно тебе говорю!
- Но как мы можем что-то узнать, если ничего не делаем?
- Как это мы ничего не делаем? За Лютиковой следит наш человек!
- Но ведь он ее просто охраняет!
- Ему велено подслушивать разговоры, запоминать гостей и немедленно
сообщать нам обо всех подозрительных деталях.
- Это может длиться вечно, - рассердился Константин.
- А чего ты хочешь? Большей близости к Лютиковой? Женись на ней!
- Я подумаю, - буркнул тот и положил трубку.
Глава 13
Мила тем временем мучила волосы, пытаясь своими силами уложить их в
вечернюю прическу. Виноватый Гуркин снова
надел костюм и теперь делал вид, что читает газету.
- Как я поеду в ресторан с такой мигренью? - рассердилась Мила, отбрасывая
расческу. - Нет ли у тебя, Андрюша,
таблеточки от головной боли? Капитолинзахаровнина мне что-то не помогла.
- Таблетка у меня есть, но лучше выпить горячего чаю с медом. Ты ведь
наверняка начнешь вечер с алкоголя. А мешать
алкоголь с обезболивающим - последнее дело.
Когда Гуркин удалился на кухню готовить обещанный чай, Мила бросилась к его
пиджаку.
- Дурак, - шепотом обругала она его. - Если бы головная боль проходила от
чая, половина фармацевтических фирм
разорилась бы.
Обнаружив во внутреннем кармане пиджака трубочку с таблетками, она
подумала: "Да-а... Непросто дается аспирантам
наука. Небось мозги егозят днем и ночью". Когда она клала таблетки на место, то
услышала, как в другом кармане звякнули
ключи. Невинное любопытство повело ее руку в нужном направлении, и через секунду
она разглядывала то, что извлекла на
свет божий. Это, без сомнения, были ключи от машины. "Вот так номер! - опешила
Мила. - Как такое может быть?
Бедствующий Гуркин, который за полторы тысячи рублей готов тратить на меня
пропасть времени, оказывается, имеет
машину? И зачем-то скрывает это от меня".
Она положила ключи назад в карман и после некоторого размышления решила,
что на самом деле все наверняка не так,
как выглядит. "Кажется, я и сама могу придумать ответ на свой вопрос, -
рассудила она. - Наверняка машина не его. Или
друга, который одолжил ее Гуркину для того, чтобы тот встретил кого-то из
родственников на вокзале, или вообще казенная.
Возможно, завтра Андрюше придется с самого утра возить профессоров по городу на
разные заседания. Есть и третий
вариант - Гуркин подрабатывает где-то еще. Допустим, несколько дней в неделю он
возит по магазинам какую-нибудь фифу
из богатых, которая сама водить не умеет". Успокоенная, Мила вернула ключи на
место и отправилась на кухню пить чай.
Памятуя, что в ресторан явится Орехов, все оставшееся время она усердно
трудилась над собой и в конце концов добилась
потрясающих результатов. Даже обычно сдержанный Гуркин несмело присвистнул,
когда она предстала перед его взором.
Первым в ресторане, куда они прибыли, им повстречался как раз Орехов. Он со
одержанной усмешкой кивнул Гуркину и
сейчас же обратился к Миле:
- Мне кажется, Милочка, нам следует подойти к прадедушке вместе.
- Втроем? - изумилась та. - Не думаю, что это хорошая идея.
- Зачем втроем? Только мы с тобой. Ты и я. В конце концов, мы еще не
разведены.
- Если ты хочешь рассердить Андрея, то у тебя не получится. Он выше
ревностил мелких дрязг. Правда, дорогой?
Гуркин победоносно улыбнулся, вскинув голову и придав подбородку некоторое
подобие твердости.
- Может быть, ты познакомишь нас, как полагается? - сладенько улыбнулся
Орехов, с преувеличенной торжественностью
протягивая Гуркину руку. - Илья. А вы, кажется, Андрюша?
- Друзья зовут меня Андреем. Но если вам нравится все уменьшительноласкательное,
я не против Андрюши, -
ответствовал тот, напыжившись.
- А ты бледна, - снова обратился Орехов к жене, изображая всем лицом
тревогу и заботливость.
- Всего лишь мигрень. А ты что подумал? Что на меня подействовала встреча с
тобой?
- Трудно так не подумать, - пожал плечами Орехов. - В прошлое наше свидание
ты тоже выглядела не лучшим образом.
- Потому что у меня были серьезные проблемы.
- Кстати, ты их уже решила?
- Решаю, - неопределенно ответила она и взяв Гуркина под руку, плавно
обвела его вокруг Орехова.
Они направились к имениннику вручать подарок. Гостей в банкетном зале было
много. Как раз в этот момент они начали
усаживаться за столы, смеясь и переговариваясь. Дамы все поголовно были
декольтированы и надушены. Именно они
рождали вокруг себя оживление и держала в тонусе казавшихся издали почти
одинаковыми мужчин.
- Тебе не кажется, что для прадедушки этот праздник слишком многолюден? -
спросил подкравшийся сзади Орехов,
воспользовавшись тем, что Гуркин отвлекся. - Вот, выпей, голова пройдет. - Он
протянул ей фужер с красным вином. - Или
ты после нашего разрыва уважаешь только очень крепкие напитки? Такие, которые
напрочь отшибают память?
Мила рассердилась. Уж не намекает ли гнусный Илья на то, что она безутешна?
И топит свое горе в сорокаградусной?
Приняв фужер, она мелкими глотками расправилась с его содержимым, не
останавливаясь, чтобы передохнуть.
- Умница, - похвалил Орехов, отнимая у нее пустую посудину. - Вот увидишь,
очень скоро ты почувствуешь себя совсем
по-другому.
Он оказался прав. Через некоторое время, когда народ наелся и пошел плясать
и вовсю общаться, Мила ощутила внутри
себя первые симптомы неблагополучия. Гуркина увели на перекур две ее двоюродные
тетки. Он преподносил им огонек и
дежурно улыбался. А они бегали вокруг него и гладили по рукавам пиджака.
- Мама, - сказала Мила, пробравшись к сидящей неподалеку от задремавшего
прадедушки матери. Та была окружена
горсткой стариков и старушек, носивших фамилию Лютиковы. - Мама, со мной что-то
не так.
- Дорогая, не комплексуй, ты потрясающе выглядишь! - мельком глянув на нее,
ответила та.
- Дело не в этом, мама. Мне совершенно внезапно стал нравиться Николай.
Мила неотрывно глядела на Ольгиного мужа, стоявшего в самом темном углу
банкетного зала. Он что-то подбирал с
большой тарелки, которую держал на весу.
- Не понимаю, чем ты так расстроена, - ответила мама в промежутке между
репликами своих дряхлых собеседников. - Вся
семья будет только рада, если ты прекратишь его третировать.
- Мама, он мне больше чем нравится, - пробормотала Мила, делая первый
неуверенный шаг в сторону Николая. - Он
выглядит божественно. Странно, почему я не замечала этого до сих пор?
Ей показалось, что в зале стало гораздо жарче, чем раньше, и еще откуда-то
неожиданно зазвучал внутренний голос. Он
стал поспешно нашептывать ей, что с Николаем непременно следует познакомиться
поближе. Ведь недаром же от него
тащатся все женщины. Разве она не такая, как все? Чем она хуже?!
Дальнейшее ей помнилось достаточно смутно. Вроде бы подходил к ней Орехов с
длинным жеребячьим лицом и
подносил новые фужеры красного вина. Еще она помнила близкие глаза Николая, и
его калиброванные зубы, и разъяренную
физиономию Ольги, которая держала перед ее глазами пальцы щепотками, как будто
собиралась царапаться. Потом появился
пахнущий болгарским табаком Гуркин, он что-то приговаривал, словно воркующий
голубь, и прижимал голову Милы к своей
груди.
Ее почему-то начал вдруг страшно раздражать его крапчатый галстук, и она
вцепилась в него зубами и принялась терзать,
истекая слюной. Потом ей стало смешно, потому что все вокруг сделалось размытым
и звуки куда-то провалились. Гости
открывали рты и ожесточенно размахивали руками, как онемевшие спортивные
болельщики. Мир начал вращаться - сначала
медленно, но с каждой минутой все быстрее и быстрее, и Мила по этому поводу
хохотала так, что на глазах выступили слезы.
Очнулась она от страшного сотрясения и, приоткрыв глаза, увидела над собой
широкое лицо Листопадова.
- Жива, кажется, - сказал Листопадов странным голосом и зачем-то потянулся
к ней ртом.
Поскольку Мила не чувствовала в себе никакого желания до такой степени с
ним сближаться, она согнула ноги в коленях
и изо всех сил выпрямила их. Издав тихое хрюканье. Листопадов куда-то улетел.
Взору Милы открылось бездонное черное
небо без звезд. Скосив глаза, она увидела с краешка этого неба светящуюся
вывеску ресторана. Значит, они все еще гуляют
на столетии прадеда?
В этот миг над ней кверху ногами появилась физиономия Гуркина. У него был
фингал под глазом и изорванный галстук.
- Тыквочка! - дрожащим голосом попросил он. - Не бей меня!
- Бить тебя? - удивилась Мила, почувствовав, что лежит ни больше ни меньше
как на холодном асфальте. - Разве у меня
может подняться рука?
- По моим наблюдениям, - робко сообщил Гуркин, - она должна была уже
устать. Вставай, Тыквочка!
Он перебежал на другую сторону и, схватив Милу за руки, изо всех сил
потянул ее вверх.
Приняв вертикальное положение, Мила увидела согнувшегося пополам
Листопадова.
- Что это с ним? - спросила она, тряхнув головой.
- Не знаю, - пробормотал Гуркин. - Кажется, кто-то ударил его ногами.
- Ах! - сказала Мила. - Досадно, что так получилось. Листопадов! - позвала
она. - Садитесь за руль, мне срочно нужно
домой. Писать рассказ о медсестре Жанне.
- Зачем о Жанне? - почему-то испугался Гуркин.
- Она вся такая розовая, как будто бы ее вылепили из жвачки, - охотно
пояснила Мила. - Должно получиться очень
красиво. Жвачная история! Детектив с верхнего этажа прилипает к медсестре с
первого.
- Почему ты на "вы" со своим братом? - продолжал допытываться Гуркин,
схватив Милу в охапку и двигая сев
направлении машины.
- Кто такой у меня брат?
- Саша, - мотнул Гуркин головой на продолжавшего скакать в сложенном
состоянии Листопадова.
- Никакой он мне не брат! - возмутилась Мила. - Он мой хыр... хыр...
- Что-то я не могу придумать родственников, начинающихся на "хыр".
- Телохранитель, - выговорила наконец Мила.
- Откуда у тебя телохранитель? - не отставал Гуркин, запихивая ее на заднее
сиденье и загружаясь следом. -Зачем?
- Мне прислали его сверху, - пробормотала Мила, чувствуя, что ее начало
клонить в сон. - Все так сложно объяснить,
Андрей. Это все очень глубоко... Глубоководно!
Впоследствии ей вспоминалось, что будто бы, приехав домой, она
действительно уселась за письменный стол и сочиняла
длинный, путаный рассказ о медсестре Жанне, потом совала его в большой конверт,
надписывала адрес редакции и
требовала у Листопадова, чтобы он немедленно бежал на улицу к почтовому ящику и
опустил этот шедевр в него. Когда за
ним захлопнулась входная дверь, Мила окончательно провалилась в пустоту.
Первое, что она увидела, открыв глаза, была ледяная физиономия Ольги.
- Сестра! - проблеяла Мила, исторгнув пробный стон из пересохших
внутренностей. - Воды!
- Я не работаю в Красном Кресте, - холодно ответила Ольга, продолжая
морозить ее взором.
- Что со мной? - просипела Мила, попытавшись приподняться и тут же ощутив,
что тело ее многократно бито. - Отчего
мне так некомфортно, так... хреново, я бы сказала? Где я вчера была?
- На столетии прадедушки, - коротко ответила Ольга, не пожелав ничего
добавить.
- Разве праздник уже состоялся? - пробормотала Мила, выстраивая брови в
сплошную линию.
- Хочешь сказать, что ты ничего не помнишь? - спросила Ольга, с деланным
безразличием принимаясь разглядывать свои
ногти.
- А что? На юбилее случилось что-то интересное?
- Рассказать? - дернула та щекой.
Мила в ответ издала низкий тягучий звук. Приняв ее мычание за поощрение,
Ольга оторвалась от ногтей и, закинув левую
ногу на правую, стала нервно покачивать ею. Тут ей отказала выдержка, и она
злобно выплюнула:
- Ты целовалась с Николаем!
Мила некоторое время молчала, переваривая информацию, потом вяло
отмахнулась:
- Не может был". Для этого надо было наливать мне как минимум керосин иди
технический спирт.
- Целовалась! - завизжала Ольга, сжав кулаки и потрясая ими в воздухе. - Не
только я видела! Гуркин тоже видел! И
Орехов! Ты утащила его на служебную лестницу и там... там... - Ольга
задохнулась, не в силах вымолвить самое страшное.
- Это у него изо рта пахнет ментолом? - наморщила лоб Мила, и Ольга тут же
бросилась на нее, взревев, словно
стартовавший бульдозер.
Когда сестрица пару раз ударила ее по ребрам, Мила попыталась откатиться и
свалилась с кровати на пол. Грохот вышел
страшный, как будто бы упал мешок с камнями.
- Не убивай меня! - закричала Мила голосом Золотой рыбки, попавшейся в сети
жадного и голодного старика.
- На черта ты мне нужна? - немного поостыла Ольга. - Только руки марать.
- Ольга, я была пьяная! - заскулила Мила, кутаясь в упавшее сверху одеяло.
- Ты же знаешь, что я терпеть не могу твоего
Николая!
- Откуда я могу это знать? - ехидно поинтересовалась та. - На словах
выходит одно, а на деле...
- Ольга, я ничего не помню! - взмолилась Мила. - Я с таким же успехом могла
целовать не Николая, а какого-нибудь
официанта!
- Официанта ты тоже целовала, - как будто смягчилась та. - Рассказать, что
ты еще делала?
Мила не отвечала, неподвижно глядя перед собой. На Ольгу, впрочем, это не
произвело особого впечатления, поэтому она
продолжила:
- Сначала ты рассказала прадедушке про то, как ходила в секс-шоп, и в
подробностях ознакомила его с ассортиментом
товаров.
- Не может быть.
- Еще ты поведала маме, как недавно целовалась с Аликом Цимжановым, после
чего Софья охотилась за тобой, чтобы
выжечь тебе кислотой глаза. Орехову ты наконец-то призналась в супружеской
измене, подробно рассказав про Толика
Хлюпова, при этом не забыла осветить подробности его недавней кончины.
- Я все разболтала? - изо всех сил зажмурилась Мила.
- Да. Еще ты напала на Гуркина и хотела перегрызть ему горло. Благо он
отделался одним галстуком. А в заключение
всего, - голос Ольги отчетливо зазвенел, - ты принялась бегать вокруг меня,
тыкать пальцем и кричать: "Слушайте все! Ей
сорок шесть лет!" При этом хохотала, как гиена.
После этих слов Мила попыталась заползти под кровать, но Ольга проворно
схватила ее за ногу.
- Нет-нет, останься, дорогуша, - потребовала она. - Тебе придется
посмотреть мне в глаза!
- Я не знаю, почему все это сделала! - зарыдала Мила, скомкав одеяло и
уткнувшись в него носом и ртом. - Это было
наваждение!
- А Гуркину ты выболтала, что Листопадов тебя охраняет! - добила ее Ольга.
- Теперь твой поклонник постоянно звонит
мне и пытается выяснить, что у тебя происходит. Довольна? Ну?
- Боже мой! Я падшая женщина! - ревела Мила, не жалея одеяла.
- Надеюсь, та пала не с моим мужем? - с подозрением спросила Ольга.
- Я ничего не помню!
- Николая я простила, - сообщила сестра почти нормальным тоном. - Ладно,
прощу и тебя. Видимо, твои страдания как-то
влияют на мои гены, не могу спокойно слышать этот рев.
- Так твой муж жив? - выпрастываясь из одеяла, радостно воскликнула Мила,
ожидавшая, что скоро услышит ни больше
ни меньше, как о дне похорон Николая.
- Он сказал, что ничего не сделал. Что это ты его прижала к стенке. Честное
слово, я бы ему не поверила, если бы своими
глазами не видела, как ты кидаешься на Гуркина. Это выглядело так отвратительно!
Ты кусала его за галстук, он бегал
кругами, а ты бегала за ним, отплевываясь клочьями...
- Ольга! Наверное, меня опоили! - внезапно догадалась Мила и проворно
поднялась на ноги. - Я просто не могла
выделывать все эти вещи, находясь под мухой. Ты когда-нибудь видела, чтобы я при
всех так бесчинствовала?
- Честно говоря, нет, - заинтересовалась новой версией происходящего Ольга.
- А чем тебя могли опоить? И, главное, кто?
Вспоминай, что ты вчера употребляла?
Мила напыжилась, пытаясь сообразить, что же она пила.
- Орехов, как только мы приехали, заставил меня выпить целый бокал
красного.
- Орехов? Интересно... У нас ведь уже была версия, что ты возила для него
наркотики через границу.
- А перед этим, еще дома, я выпила две таблетки. Одну без спросу взяла в
квартире соседки снизу, Капитолины
Захаровны, а вторую, тоже без спросу, вытащила из пиджака Андрея.
- Может быть, одна из этих таблеток была наркотиком? - предположила Ольга.
- Ольга, мне нужно попить! - заскулила Мила, устремившись на кухню. Сестра
потопала за ней, задумчиво пожевывая
нижнюю губу.
- А что, если главный наркоделец - это Капитолина Захаровна? - внезапно
воскликнула она. - Я сто раз читала в книжках
про инвалидов - главарей мафии. Их никто не подозревает, потому что они
парализованы и вообще такие с виду бедняжки. И
только в конце выясняется их подлинная сущность!
- Точно, - мрачно подхватила Мила, залпом проглотив чашку воды из-под
крана. - Капитолина Захаровна орудует вдвоем
о медсестрой Жанной. У той и внешность подходящая - сущий ангел, только крылышки
присобачить. Кстати, Гуркин от нее
без ума.
- Ты за это изгрызла его галстук?
- Ольга, я не ревнива. Говорю тебе, это было какое-то зелье.
- А что, если Орехов решил приворожить тебя? - ахнула Ольга, сверкая
глазами. - Сходил к какой-нибудь бабке, и та
всучила ему жидкость, которую Илья подлил в то самое вино?
- Ну да.
- Что - ну, да? Он ведь хотел вернуться? Хотел?
- Мало ли, чего он хотел, - проворчала Мила. - Оставь свои романтические
сопли. Если это что и было, то наркотик, а не
приворотное зелье. Меня так заглючило - не приведи господи. Впрочем, ты сама
видела. Если уж меня потянуло на
Николая... Как ему в глаза теперь смотреть? Слушай, а что, если наркотик был у
Гуркина в кармане? Замаскированный под
таблетки? Я проглотила таблетку, а ведь он не знал. Он хотел отпаивать меня
чаем! Сказал, что не надо мне пить ничего
обезболивающего. Это несмотря на то, что у меня началась жесточайшая мигрень!
- Милка, ты так рискуешь! - покачала головой Ольга. - Надо срочно заявить в
милицию. Срочно. Или взять денег у папы.
Ну, на коммерческую команду сыщиков. Мы с тобой уже это обсуждали! Но лучше всетаки
в милицию.
- И слышать не хочу! Меня сразу посадят за поганки. Хотелось бы тебе
оказаться в каталажке и месяцами ждать, пока
следователи чего-нибудь нароют в твою пользу? А если они не захотят? Если станут
меня подозревать? Меня вообще
сошлют в Сибирь!
- Ну, как хочешь, - сказала Ольга, поднимаясь. - Я уезжаю. Не могу жить
только твоей жизнью. Теперь, когда Николай
знает, сколько мне лет, я должна особенно тщательно следить за своей внешностью.
- А где мой Листопадов? - неожиданно спохватилась Мила, озираясь так,
словно Листопадов был собакой, которая обычно
болтается под ногами.
- Не знаю, не знаю. Вероятно, где-то прячется. Может быть, в подъезде,
может, на балконе. Позвони Глубоководному и
спроси. В конце концов, если уж он валяет ваньку, так пусть делает это как
следует. Требуй у него отчета. Что-то же он
должен рассказать тебе о ходе расследования! Даже если он расследует на самом
деле не для тебя.
Проводив Ольгу, Мила бросилась к холодильнику заедать вчерашние
приключения. К счастью, внутри хранилось много
сладкого, что ненадолго ее утешило. Перед тем, как засовывать очередную сладость
в рот, она тщательно проверяла, не
нарушены ли упаковки. Потом, исполненная энтузиазма, прибралась на кухне,
приняла душ и приготовила все для создания
знаменитой бабушкиной мази. Почистила добытые с риском для жизни корешки и
разложила на столе другие заготовленные
заранее ингредиенты.
Волшебной мази получилась целая кастрюлька, и Мила с удовлетворением
поставила ее на подоконник остужаться. На ее
объявление о продаже баночек до сих пор никто не откликнулся, поэтому пришлось
озаботиться еще и подходящей тарой.
"Надо продавать дорого и маленькими порциями. Тогда будет полный шоколад", -
подумала она, искренне веря в успех.
В дверь позвонили - три коротких резких звонка. Никто из ее знакомых так
весело к ней не просился. Неслышно
подкравшись к двери и заглянув в глазок, Мила увидела на лестничной площадке
совершенно неожиданную гостью. Это
была Леночка Егорова, супруга сбежавшего ореховского партнера. Прежде они с
Милой часто встречались как жены
бизнесменов, владевших одной фирмой. До дружбы дело не дошло, до вражды, к
счастью, тоже. "Может быть, Егоров
отколол номер и вернулся?" - подумала Мила и распахнула дверь.
- Леночка! Какими судьбами? - воскликнула она, делая щечки булочками. -
Заходи, заходи, раздевайся.
- У тебя найдется для меня полчаса? - поинтересовалась та, внимательно
озираясь по сторонам.
- Конечно. Не беспокойся, я одна.
Леночка Егорова была крашеной блондинкой с почерневшим пробором и
наполовину умершей "химией". Жесткие
кудельки уныло свисали с ее головы, устав надеяться на лучшее. Она была из тех
женщин, которые бестрепетно сочетают
плохой маникюр с золотыми кольцами и шикарные туфли с поехавшими колготками. При
этом имела замечательную
мордочку. Мужики сбегаются к таким, стоит им только постучать ладонью по бедру.
Круглый обиженный ротик в мгновение
ока умел превращаться в узкую извилистую щель, через которую слова цедятся по
одному; Сейчас, однако, Леночка явно
пребывала в хорошем настроении и губки держала бантиком.
- О! Тортик! - сказала она, увидев уставленный яствами стол. - Угостишь?
Как только я перестаю думать о похудании,
тотчас же худею. Господь не дает мне растолстеть. Только я начала расплываться,
как сбежал Павел. Нервная система
мгновенно вытряхнула и
...Закладка в соц.сетях
