Жанр: Электронное издание
Kulgal10
...ии, я выскочу, - засобиралась Татьяна. - И,
пожалуйста, сделай что-нибудь решительное для
того, чтобы тебя не прихлопнули.
Мила клятвенно ей пообещала и, заперев дверь, уселась считать деньги,
вырученные за продажу мази.
Не успела она расправить и сложить в нужном порядке первые купюры, как
раздался звонок.
- Что-нибудь забыла! - проворчала Мила, пробираясь между одеялами по
коридору.
Заглянув в глазок, она увидела незнакомого мужчину с открытым лицом и
веселым круглым носом. Это был Борис
Глубоков, для нее, впрочем, оставшийся незнакомцем, поскольку в момент первой
встречи он прятал лицо под воротником.
- Вы кто? - настороженно спросила Мила, проверив, накинута ли цепочка.
- Борис Иванов, - заговорщическим тоном ответил тот и принялся грызть
ноготь. - Вы меня пустите?
- С какой это стати? - озадачилась хозяйка: поистине день полон сюрпризов!
- Вам разве Шпатциков не звонил? - с отчаянием в голосе воскликнул Борис. -
Он обещал! Он дал мне ваш адрес и
рекомендацию.
- Ах, Шпатциков! - выдохнула Мила, почувствовав, как уходит напряжение и
стало легко дышать, как будто с нее сняли
корсет. - У вас что, те же самые проблемы, что и у дедушки? - сочувственно
спросила она.
- Те же самые! - закивал Борис. - Так у вас найдется для меня, ну, средство
от моего недомогания? Я много заплачу.
Услышав последнюю фразу. Мила радостно распахнула дверь. Мысль о том, что в
тылу находится Листопадов, да еще
надежда обогатиться заставили ее проявить некоторую беспечность.
- Входите, входите, - предложила она. - Давайте на кухню, у меня все там.
Борис перепрыгнул через одеяла и спросил:
- Занимаетесь генеральной уборкой?
- Генеральной, точно.
Оценив наметанным глазом дорогую одежду посетителя, Мила внезапно
почувствовала себя настоящей акулой
капитализма, нахально спросила:
- Какой суммой вы располагаете?
Борис сделал серьезное лицо и, понизив голос, спросил:
- Сколько выйдет на двести "зеленых"?
- Столовая ложка, - не моргнув глазом, ответила акула. И поспешно добавила:
- С верхом.
- Это ведь у вас что-то новенькое, - закинул удочку Борис.
- Точно. Впервые на рынке.
"Конечно, это "невидимка"! - возликовал тот. - Первая дедова партия".
На кухне Мила со всей возможной торжественностью протянула ему
пластмассовую баночку из-под витаминов.
- Простите, - замялся Борис. - Поскольку я в первый раз... Как это нужно
употреблять? Нюхать?
- Нюхать?! - опешила Мила, на секунду задумавшись. - Ну... Если только тем
местом, которое страждет.
Она принужденно улыбнулась, рассчитывая, что посетитель наконец
раскошелится. Словно почувствовав немой призыв,
Борис тут же полез за бумажником. Выложив на стол деньги, он отвинтил у баночки
крышку и сунул внутрь нос.
- Так это крем? - тут же удивился он, подняв на Милу по-детски ясные глаза.
- Мазь. А что, вы никогда ничего подобного не применяли? - не меньше его
удивилась Мила.
Борис честно пытался сообразить, как можно словить кайф от мази, но в
голову ему что-то ничего не приходило. "Дед
явно выдал ноу-хау", - подумал он. А вслух робко спросил:
- Ее что, нужно размазывать под носом?
Мила задумчиво поглядела на него и напряженным голосом переспросила:
- Под носом? Слушайте, ну и фантазия у вас! Или ваш нос напрямую связан с
прямой кишкой?
Теперь уже надолго задумался Борис.
- Первый раз слышу, - наконец сообщил он, - чтобы наркотики употребляли
другой стороной туловища!
- Наркотики? - обомлела Мила.
- А что же, по-вашему, я у вас покупаю? - рассердился Борис.
- Как - что? Мазь от геморроя!
- Это шутка? - зловещим шепотом спросил Борис. - Ведь Шпатциков говорил о
дозе!
- Наверное, у него сильное обострение, - предположила Мила. И, поглядев на
деньги, с сожалением произнесла:
- Так у вас что, совсем не бывает запоров?
- Не бывает.
- Не верю!
- Ну, может, время от времени, - огрызнулся Борис.
- И, несмотря на опасный симптом, вы не будете покупать эту чудесную мазь,
чтобы ухаживать за одним из важнейших
органов своей выделительной системы?!
- Ну, хорошо, - прошипел Борис. - Я возьму.
- Всю столовую ложку?
- Всю.
Захлопнув за Борисом дверь, Мила по очереди поцеловала обе стодолларовые
купюры и спрятала их в железную банку изпод
чая. Дальнейшие перспективы с каждым часом теряли мрачность.
- Хочешь сказать, ты даже не поинтересовалась, почему он решил, что ты
торгуешь наркотиками? - не поверила Ольга,
нагоняя тучи на свое помолодевшее лицо.
- Я была слишком возбуждена, чтобы сообразить, - оправдывалась Мила. -
Мужик дал мне двести долларов! Я хотела как
можно скорее от него избавиться, пока он не передумал. - Тут же ее тревога
сменилась оживлением. - Если дело так и дальше
пойдет, я стану богатой женщиной, Ольга! Мне надо еще раз выехать за город! Я
готова перекопать каждую поляну! Я
готова...
- У меня нехорошие предчувствия, - перебила ее Ольга. - Ты связывалась с
Глубоководным?
- Связывалась. Дома его постоянно нет, я позвонила на мобильный. Он что-то
мямлил, мол, расследование движется, мол,
не надо волноваться... Ты же понимаешь, мне нечем ему пригрозить. Разве что
лишением ста рублей в день. Но теперь, когда
мы знаем, что сумма не тянет на гонорар, я даже разговор заводить не рискнула.
- Я из-за тебя стала плохо спать, - заявила Ольга. - Как ты сама-то
засыпаешь ночью? - И, посмотрев на Милу, добавила с
неудовольствием:
- Впрочем, ты почти всегда пьяная, что с тебя взять?
- Я уже привыкла к опасности, - объяснила Мила. - Говорят, что это защитная
реакция организма. Поскольку он не может
постоянно находиться на пределе сил, мозг дает команду телу не напрягаться. Все
происходящее уже не кажется мне
смертельным. В конце концов, до сих пор никого не убили.
- Да? - искренне изумилась Ольга. - А Толик Хлюпов? На месте которого
должна была оказаться ты? Ведь ты жуешь
тушеные овощи днем и ночью! Счастливый случай, что ты не схрумкала ту
опоганенную упаковку!
Упустившая Хлюпова из виду, Мила густо покраснела.
- Ну ладно, - сказала она. - Уговорила. Займи для меня денег у папы. Я пока
еще заработала недостаточно.
- Как ты себе это представляешь? - надменно спросила Ольга. - Я ведь только
что занимала у него на пластическую
операцию. - Мила помрачнела, а Ольга добавила:
- Ты сама виновата! Не надо было выкрикивать при всех, сколько мне дет.
Надеюсь, теперь, когда моя кожа снова стала
упругой, все будут считать, что ты соврала.
- Как ты можешь жить, думая только о своей внешности?! - возмутилась Мила.
- А о чем мне думать? О твоей внешности?
- Вот чем я забыла с тобой поделиться! - внезапно воскликнула Мила. - Вчера
мне звонил Гуркин. Его снедает
беспокойство. Прямо не знала, как от него отвертеться. Его страшно напряг
Листопадов. Все допытывался: зачем мне нужен
телохранитель?
- И что ты ему сказала?
- Сказала, что это причуда Орехова. Что после бегства партнера ему повсюду
видятся засады.
- И Гуркин поверил?
- А что еще ему оставалось делать? Он же не знает характер Орехова. Кроме
того, Андрей достаточно молод, чтобы
верить в благородство других людей.
- Так-так, - пробормотала Ольга и, наклонившись вперед, сначала поиграла
лицом, но потом вспомнила, что богатая
мимика провоцирует появление морщин, и тут же перестала кривляться. - А что,
если Гуркин и есть убийца? - воскликнула
она. - Мало ли, что мы не можем придумать для него мотива? Если преступление не
рядовое, а у нас как раз такой случай -
чего стоят одни поганки! - тогда до мотива следователи докапываются только в
самом конце, когда всех главных
действующих лиц уже схоронили.
- Хватит меня пугать! - рассердилась Мила. - Я скоро перестану доверять
даже тебе. Перестану есть деликатесы, которыми
ты меня потчуешь, боясь, что в них отрава...
Мила внезапно ахнула и хлопнула себя ладонью по лбу:
- Ах, Ольга! Почему я раньше не обратила на это внимания!
- На что?
- Гуркин, когда бывает у меня, никогда ничего не ест. По крайней мере, в
последнее время. Я начинаю припоминать:
сколько я ему всего предлагала! Но он - ни в какую. Бывает, просидит у меня
полдня, в рот маковой росинки не возьмет.
Про себя Мила подумала: "Может быть, ему стыдно поедать мои продукты плюс к
тем деньгам, которые я ему плачу?"
- В самом деле подозрительно, - пробормотала Ольга. - Если бы я отравила
кому-нибудь жратву в холодильнике, то тоже
отказалась бы утолять голод из продуктов, которые лежат по соседству.
Подозрительно, Милка, подозрительно. Ты вообще
многое о нем знаешь?
- О Гуркине? Почти ничего.
- В общем, на другой ответ я даже не рассчитывала. Кстати, ты так ни разу и
не призналась, где его подцепила.
- Да просто на улице! Нет, в магазине. Точно, я ходила в супермаркет, у
меня развязался поясок на платье и замотался
вокруг колеса тележки. Гуркин оказался поблизости, помог мне освободиться, потом
слово за слово...
- То есть инициатором знакомства был он? - уточнила Ольга.
- Знаешь, ты слишком прямолинейна. Не знаю я, кто был инициатором
знакомства. Может, и он. Но я тоже очень этого
хотела.
- Ты ведь не любишь, когда с тобой заигрывают, - напомнила Ольга. -
Особенно в общественных местах. Что же тебя
заставило в тот раз изменить привычке?
- Орехов, конечно! Его Гулливерша меня страшно раздражала. Мы тогда еще
вынуждены были часто встречаться, она
действовала мне на нервы. Я сходила с ума от злости, а тут как раз подвернулся
Гуркин.
- На твоем месте я попыталась бы накопать о нем побольше информации.
- Ха! Много ты знаешь о своем Николае!
- Я знаю о нем все, - гордо заявила Ольга. -У меня даже есть копия его
медицинской карты.
Мила вспомнила, как в последний раз обнаружила в пиджаке у Гуркина ключи от
машины, и решила в спор не вступать.
Кстати, сегодня у Андрея как раз был, так сказать, присутственный день. Он
собирался прийти в пять и, как всегда, провести
в ее квартире время до вечера. Мила поглядела на часы и засобиралась:
- Все, я отчаливаю. Хочу сегодня попасть в больницу к Алику. Надеюсь, Софья
не задушит меня одной из резиновых
трубок, которых там в избытке.
- Думаешь, она постоянно сидит возле постели мужа?
- Я просто убеждена. И спит, наверное, где-нибудь поблизости, чтобы не
пропустить ни одного посетителя. Вряд ли у нее
претензии только ко мне. Алик - человек контактный, обаятельный и любит
флиртовать.
Глава 16
Алик выглядел весьма неплохо. Голова его была перевязана, как у красного
командира в кино, и на фоне повязки темные
глаза выглядели особенно выигрышно. Он сидел в кровати, откинувшись на подушках,
коих вокруг него было несметное
количество. Мила не сомневалась, что это постарались потерявшие голову
медсестры.
- А где Софья? - спросила она вместо приветствия.
- Она так долго меня сторожила, что впала в состояние прострации, -
усмехнулся Алик. - Ей сделали укол, и теперь ее
безнадзорное тело покоится в одной из палат второго этажа. Сказать по правде,
она всем тут изрядно надоела.
Мила хмыкнула и, усевшись в ногах кровати, подала Алику пакет:
- Я принесла тебе все, что полагается: фрукты и свежие журналы - на случай,
если тебе голодно и скучно.
- Милочка! - воскликнул Алик и, по сложившейся традиции схватил ее за руку.
Только на сей раз пошел дальше и, поднеся
ладонь к лицу, прислонился к ней пылающими губами.
- Ах, Алик! - укоризненно воскликнула Мила, решительно вырываясь. - Разве
ты не знаешь, что у меня уже есть мужчина?
- Этот молодой пижон? - Алик скорчил такую физиономию, будто в нос ему
ударил уксусный залах. - Он тебя недостоин.
- Как так - недостоин? - улыбнулась Мила. - Почему недостоин?
- В свободное от тебя время он катает по ресторанам девочек, - заявил
коварный Алик. - При этом надевает бесстыдные
штаны и вешает на себя вульгарные золотые цепи.
- Ты клевещешь на нуждающегося аспиранта, - погрозила ему пальцем Мила. -
Преследуя собственные корыстные
интересы.
- Говорю тебе, я пару раз видел его то туг, то там. Ты же знаешь, что я
частенько приглашаю партнеров на ужин. И твой
Гуркин мне встречался. Кстати, всегда с разными девками.
- Алик, ты его с кем-нибудь перепутал. Ну, сам посуди: ты с ним и виделсято
пару раз по случаю.
- Я его отлично запомнил, - повел бровями Алик и многозначительно добавил:
- Потому что ревновал. Ты мне не веришь?
- Судя по блеску твоих глаз, тебе уже лучше? - оставила вопрос без внимания
Мила, а про себя подумала: "С Гуркиным
надо разобраться как можно скорее".
- Если бы не Софья, я бы уже выписался и вернулся домой. Но она так
агрессивна, что я опасаюсь оставаться с ней
наедине. Обычно люди в таком состоянии, как она сейчас, совершают бытовые
преступления.
- Боишься, что теперь она тебя опылит каким-нибудь химикатом? - не
удержалась от иронии Мила. - Надо было сдать ее
суток на пятнадцать мести дворы.
- Если бы я знал, что она ударит меня в лоб, загодя позвонил бы в милицию,
- с сожалением вздохнул Алик. - Надеюсь, изза
нее ты не изменила своих планов?
- Каких это? - не поняла Мила.
- Ну... Когда я выйду отсюда, мы пойдем в ресторан?
- Ты что? - опешила та. - Из-за чего так рисковать? Если Софья пронюхает...
- Мы будем очень осторожны, - интимным голосом сказал Алик и, завладев
обеими руками Милы, прижал их к своей
груди.
Тут в палату вошла медсестра и со вздохом произнесла:
- Опять, Альберт Николаевич, ваша жена разгуливает по коридорам. Бледная,
словно привидение. Наверное,
подглядывала за вами. Отправьте вы ее, в самом деле, домой, всем легче станет.
Алик позеленел и, отбросив руки Милы, начал судорожно хватать ртом воздух.
- Вам плохо? - подпрыгнула сестричка, обеспокоившись.
- Не волнуйтесь, - усмехнулась Мила. - Это просто синдром обманщика.
Она подула на Алика, потом легонько похлопала его по щекам.
- Послушай, дорогой, если ты так боишься свою жену, то будь с ней честен.
- Она все равно ревнует! - вскричал взбешенный Алик. - Есть повод или нет,
я страдаю одинаково!
- Ах да, я уже, кажется, знакома с этой точкой зрения, - пробормотала Мила.
- Я объясню ей, что мы занимались литературными делами, - заметался тот и
промокнул салфеткой капельки пота,
выступившие над верхней губой.
- Конечно-конечно, - приободрила его Мила. - Скажешь, что я приехала, чтобы
поделиться с тобой замыслом нового
рассказа.
- Кстати, Милочка, - внезапно спохватился Алик. - Как ты можешь объяснить
вот это?
Свесившись с кровати, Алик открыл тумбочку и нырнул в нее головой. Выдернул
оттуда пластиковую папку и, снова
приняв вертикальное положение, торжественно вручил Миле.
- Что это? - спросила она. - Кажется, мой почерк? - И, достав криво
исписанные от руки листы, начала читать, шевеля
губами.
- Этот опус мне принесла секретарша. Говорит, только что получила по почте.
На конверте стояло твое имя. Да и рука,
мне кажется, тоже твоя.
- "Люди влюбляются, люди слипаются, женятся", - прочитала заголовок Мила.
- Ну, как? - спросил Алик. - Признаешь авторство?
- Дай-ка я дальше посмотрю, - покраснела Мила. - "Частный детектив
Батискафов влюбился в медсестру с первого этажа.
Она была такая розовая, словно фруктовая жевательная резинка, и он приклеился к
ней навсегда. Встречаясь после работы на
лестничной площадке, они начинали безоглядно целоваться, превращаясь на это
время в один большой жеваный комок".
Боже мой, что это?! - испугалась она. - Как это к тебе попало?
- Я же говорю: пришло по почте.
- Вероятно, я написала это в тот вечер, когда находилась под действием
наркотиков! - воскликнула Мила.
Алик уронил на пол несколько подушек. Глаза его сделались туманны:
- Милочка! Ты глотаешь "колеса"? Или покуриваешь "травку"? Или, боже упаси,
колешься?
- Не волнуйся, я съела или выпила наркотическое вещество по ошибке, -
сказала Мила. - Я, конечно, заберу у тебя папку.
Постарайся забыть, что ты это видел.
- Но если ты заберёшь, что я скажу Софье? Как оправдаюсь перед ней? Она
спросит, что мы делали. И что отвечу я?!
- Боже мой, Алик! Признайся: в чем секрет ее успеха? Когда я найду себе
подходящую партию, я попытаюсь использовать
методику твоей жены.
- Это не тема для шуток, - надулся Алик, складывая руки на груди.
- Я и не шучу! Ты взрослый независимый мужчина! Почему ты так боишься свою
жену? Что она может тебе сделать?
- Она может меня убить, - шепотом ответил тот.
"Все говорят об убийствах, словно их запрограммировали, - сердито думала
Мила, шагая по тротуару. - Или это я первая
начала, а остальные подхватили эстафетную палочку?" Листопадов вел себя
корректно и болтался где-то сзади, не приставая
с разговорами. Через некоторое время его корректность стала действовать Миле на
нервы. "Если меня пырнут в толпе
ножом, он, конечно, догонит преступника, - с неожиданным раздражением решила
она. - Но разве можно предотвратить
убийство, плетясь в хвосте, нога за ногу?"
Очутившись дома, она отправилась на кухню и стала готовиться к встрече с
Гуркиным. Часа через полтора квартира
наполнилась запахами, способными свести с ума всякого плохо обеспеченного
холостяка. Когда ровно в пять раздался
звонок в дверь. Мила внутренне напряглась.
Гуркин возник на пороге, изрядно обношенный, но красивый и гордый, словно
русский крейсер, переживший революцию,
войну и несколько финансовых кризисов. Мила рассчитывала, что он скажет чтонибудь
типа: "О! Как восхитительно пахнет!
Ты, верно, приготовила что-нибудь божественное!" Вместо этого наемный ухажер
произнес дежурную фразу:
- Здравствуй, Тыквочка! Я жутчайше по тебе соскучился!
Он поцеловал ее в щеку - звонко, так, чтобы слышали все окрест - и,
просочившись в коридор, аккуратно повесил куртку
на крючок.
- Мы сегодня никуда не идем? - продолжил он, делая вид, что у него
отсутствует обоняние. - Нет? Тогда я немного
вздремну на диване? Меня всю ночь мучили интегральные уравнения,
- А у меня готов потрясающий обед! - сообщила Мила, полюбовавшись зубами
Гуркина в тот момент, когда он широко и
сладостно зевнул, зажмурив глаза. - Может быть, перед тем как прилечь, ты
составишь мне компанию за столом?
- Но я абсолютно не голоден! - заявил тот с легкостью бедного, но чертовски
гордого аристократа.
"Что же это получается? - испугалась Мила. - Гуркин и есть тот злодей,
который отравил овощную смесь?"
- Все продукты свеженькие, - поощрила она его. - Только что с рынка.
- Тыквочка, но я правда не хочу кушать! - испугался ее настойчивости Гуркин
и даже слегка побледнел. - Я всегда
прихожу к тебе после обеда в столовой. Там потрясающе сытные пельмени.
- Разве их сравнишь с цыплятками табака? С маринованными огурчиками?
- Я не люблю чеснок, - пробормотал Гуркин.
- А в ресторане на юбилее прадедушки ты ел сырную пасту! - уличила она его.
- И от тебя несло чесноком за три
километра!
- Ты перепутала меня с Николаем.
Возможно, он хотел ее уколоть, а возможно, просто изо всех сил отпирался.
- Как же так? Ты молод, полон сил, что для тебя какие-то там пельмени? - не
желала сдаваться Мила. - Они усвоились,
пока ты ехал в общественном транспорте. Толпа наверняка помогала процессу
пищеварения, перетирая пищу путем
массирования твоего живота локтями.
Гуркин опустил глаза и побегал ими по сторонам, придумывая, вероятно, новую
отговорку. Наконец Мила решила
оставить его в покое, и тот радостно потрусил за пледом. "Мужчина и диван -
близнецы-братья", - подумала Мила. В
бытность мужем Орехов тоже любил лежать на диване и посвящал этому львиную долю
своего свободного времени.
"Ну, допустим, поганок насобирал Гуркин, - не веря сама себе, подумала
Мила. - Но ведь не он же стрелял в меня на
балконе редакции? Мне до мелочей знакомы его фигура и манеры. Его я бы сразу
узнала, даже надень он на голову не
колготки, а кастрюлю".
Размышляя так, она прикончила цыпленка и решила, что обязательно проследит
за Гуркиным, когда тот покинет ее
квартиру.
Наступил вечер - время выйти на улицу праздно шатающейся публике. Гуркин
тепло распрощался с Милой, снова обозвав
ее Тыквочкой, и двинулся вниз по лестнице. Мила мгновенно напялила на себя
верхнюю одежду и выскользнула следом.
Когда она достигла первого этажа и, приоткрыв щелку, выглянула на улицу, сзади
нее раздалось покашливание Листопадова.
- Боюсь, этот тип что-то скрывает, - пояснила Мила. - Хочу немного
последить за ним. Ты садись в машину и езжай за
мной на некотором расстоянии, хорошо? - Она решила быть с Листопадовым на "ты".
Не дожидаясь ответа, она просочилась на улицу и редкими мягкими прыжками
последовала за Гуркиным, который,
насвистывая, уходил в темноту. Возле супермаркета он свернул на автостоянку и,
достав из кармана ключи, нажал на
кнопочку брелока. На его зов откликнулся, громко пискнув и мигнув фарами,
жемчужного цвета автомобиль с элегантно
вытянутым носом. Пока Гуркин устраивался за рулем, слегка обалдевшая Мила
бросилась на обочину ловить Листопадова.
Тот подкатил к ней на своем не слишком презентабельном авто и распахнул дверцу.
- Я потрясена! - воскликнула Мила, плюхаясь на переднее сиденье. - Я
считала, что мой друг - почти что голодранец!
- Это только справедливо, - откликнулся недовольный Листопадов, - что
женщины тоже иногда ошибаются в мужчинах.
Не одним же нам накалываться.
- Да нет, я просто киплю негодованием, - Мила не обратила на его слова
внимания. - Смотри, Саша, не потеряй его из
виду. Господи, почему я не курю, как Ольга? Мне так надо снять стресс!
Листопадов сунул руку за пазуху и достал из внутреннего кармана куртки
блестящую плоскую фляжку.
- Вот, - сказал он. - Вернейшее средство. Если, конечно, вы не боитесь
спиться, - добавил он с неудовольствием. - Глушите
каждый день.
- Но вокруг столько стрессов! - оправдалась Мила, сноровисто откручивая
пробочку и присасываясь к фляжке. - Боже мой,
что там внутри? Это пойло выжгло мне все внутренности!
- Дорогой коньяк, - обиделся Листопадов. - А если вам не в кайф, покупайте
для себя сами.
Гуркин тем временем подъехал к шикарному многоэтажному дому с башенками и
охраняемой стоянкой, бросил машину у
подъезда и взбежал по ступенькам. Листопадов приткнул машину неподалеку, не
въезжая за ограду.
- Он что, здесь живет?! - во весь голос возмутилась Мила, разогретая
коньяком. - Да великий обманщик Гудвин перед ним
- просто щенок! А я-то была убеждена, что он голодает!
- Может быть, поедете выражать свои чувства домой? - спросил Листопадов. -
Мне стремно вас охранять, когда вы
гоняетесь по городу за любовниками.
- За любовниками? Да что ты знаешь о моей личной жизни? - с горечью
спросила Мила и снова припала к фляжке.
Они еще некоторое время препирались, и тут из подъезда вышел Гуркин, ведя
под руку потрясающую блондинку. С ним
самим произошла грандиозная метаморфоза: из симпатичного, но простенького
блондина он превратился в шикарного
мужчину, похожего на героя фильма, снятого по женскому роману. В нем изменилось
все: он был по-другому причесан, подругому
одет, по-другому держал голову. Блондинка с забранными в низкий пучок
волосами, облаченная в красное пальто,
казалась феей, по странному недоразумению попавшей на городскую улицу.
Иномарка, в которую загрузилась парочка, заурчала мотором и, тихо шелестя
шинами, проехала мимо. Мила рухнула вниз
и положила голову Листопадову на колени.
- Вот этого я не люблю, - сказал тот, дрыгнув правой ногой, - Давайте
играть в Джеймса Бонда, исключив из сюжета все
любовные линии. Не дышите в меня, из-за вас я перепутаю педали.
Всклокоченная Мила послушно приняла вертикальное положение. Фляжку она со
страстью прижимала к груди. Иномарка
Гуркина развернулась носом в центр и поехала в сторону кинотеатра "Ударник".
- Кажется, парочка отправляется в ресторан, - заметил Листопадов,
припарковавшись довольно далеко от входа в
заведение для гурманов. - Остановитесь на этом или будете терзаться дальше?
- Может быть, я тоже хочу есть? - гордо сказала Мила. - Я что, недостойна
того, чтобы мне подавали еду официанты?
Листопадов, сообразив, что у нее приступ вредности, вздохнул и пробормотал:
- Достойна, достойна...
- Ты останешься здесь, - приказала она, ткнув нетвердым пальчиком куда-то
внутрь его расстегнутой куртки. - Обещаю,
что, если сегодня вечером и произойдет убийство, жертвой буду не я, а кое-кто
другой.
Она вылезла из машины и чересчур плавной походкой направилась в сторону
ресторана, изредка взмахивая руками на
неровностях асфальта, словно маленький лебедь. Войдя в холл, она сразу же
нырнула к конторке посмотреть меню, однако
глазом все время косила в сторону интересующей ее парочки.
- Добро пожаловать, Андрей Валентинович! - негромко поздоровался с Гуркиным
метрдотель. - Прошу вашу одежду. Вы
сразу пройдете за столик или?..
- Нет, мы ненадолго в бар, - тоном, не допускающим возражений, заявила
вместо Гуркина блондинка.
Вблизи она оказалась ароматной и холодной, словно шарик ванильного
мороженого. Мила потянула носом ей вслед, но
так и не смогла определить, какими духами она пользуется. Впрочем, судя по
всему, сама Мила вряд ли к таким когда-нибудь
даже приценивалась.
Гуркин вел себя спокойно, по сторонам не озирался, поэтому Мила не боялась,
что он неожиданно обнаружит ее в
непосредственной близости. Впрочем, даже если бы и обнаружил, ей сейчас море по
колено!
"Что, если устроить этому бонвивану сцену? - подумала она. - Конечно, я не
жена и даже не любовница, а, так сказать,
работодательница. Но он зачем-то водит меня за нос. Зачем? Я имею право знать".
Она бросилась к большому зеркалу, чтобы
переместить помаду с подбородка на ее законное место. Метрдотель
материализовался возле ее правого локтя и приветливо
склонил голову, очевидно, ожидая каких-нибудь нужных слов с ее стороны.
- Я с Андреем Валентиновичем, - противным голосом заявила Мила. И когда тот
поднял брови в немом вопросе, добавила:
- Я его жена.
"Он вплывает со своей отмороженной феей в зал, подходит к столику... А там
сижу я! Вот это будет фишка! А если он
выкажет недовольство, я при всех заплачу ему его полторы тыщи. Интересно, как
отреагирует блондинка?"
Эти мысли едва успели пронестись в голове Милы, как человек, стоявший по
левую руку от нее и
...Закладка в соц.сетях
