Жанр: Электронное издание
Kaldar20
... последнего промелькнул настоящий ужас, и он
сделал попытку захлопнуть дверь перед нашим носом.
Мариша, видя, что дело может обернуться плохо, резво сорвала парик с Мишкиной
головы и воскликнула:
- Это же Мишка!
Облегчение, которое появилось было на лице Иннокентия, быстро сменилось
откровенной паникой.
- Неужели и ты тоже решился на это? - с дрожью в голосе спросил он у Мишки и
грустно добавил:
- Я этого не переживу.
- Переживешь, - утешил его Мишка. - Позволь представить тебе еще одного моего
друга. Он просто мечтает познакомиться с тобой и твоей ванной.
С этими словами он выпихнул из-за своей спины застенчиво прячущегося там
Гришутку, который от смущения начал быстро краснеть всей шеей. Глаз у Иннокентия
при виде его загорелся, и он воскликнул:
- Наконец-то в нашей компании появился приятный человек! Как я рад!
После этого, обвив обалдевшего Григория руками за плечи, он увлек его в глубь
квартиры. Последнее, что до нас донеслось, было:
- Ах, мой милый, ведь я могу так вас называть, не правда ли, если бы вы знали, как
тяжело жить в обществе людей, которые совершенно чужды вам!
Но в тот момент, когда я увидел вас, я понял, что мы будем очень-очень счастливы
вместе. Позвольте показать вам квартиру. Это вот ванная.
Нас он предоставил самим себе, всецело посвятив свое время развлечению нашего
доктора, который был от этого далеко не в восторге и к тому же постоянно путался в
шароварах, которые ему субсидировал Иннокентий, пока основательно пропахшая
трехдневной картофельной шелухой и селедочным маслом одежда Григория сушилась на
веревочке после стирки. Иннокентий же заливался соловьем и звал нас всех ужинать в
ресторан, поглядывая при этом главным образом на доктора и делая нам выразительные
жесты, приказывая остаться дома.
Григорий выглядел вконец затравленным и страдающим. Я сделала для его спасения
единственную вещь, которая пришла мне на ум. Наклонившись к Мишке, я прошептала:
- Если он потащит нашего кудесника в ночное, тот не сможет покопаться у тебя в
мозгах до завтрашнего вечера. Пока он от похмелья избавится, пока то да се, а время идет.
А бандиты ждать не станут, кто их знает, может быть, они уже с утра будут знать, где мы
обитаем. Москва-то город маленький.
Кажется, Мишкино общество кое-чему меня научило, и это учение пошло самому
Мишке не на пользу. Но в любом случае цель моя была достигнута, так как
заволновавшийся Мишка исчез на минутку, а потом появился с умиротворенным
выражением, которое у него появлялось каждый раз, когда он делал какую-нибудь мелкую
пакость.
- Где это наш маленький Женечка пропадает? - нехорошо улыбаясь, спросил он у
Иннокентия. - Не случилось ли чего?
Напоминание о Женечке выбило Иннокентия из колеи. Он оторвался от Григория и
испуганно осведомился:
- Тебе что-то известно? Говори же, не томи меня. Знаешь же, как я беспокоюсь из-за
этого паршивца.
- Видел его из окна, - загадочно проговорил Мишка. - Сидел на лавочке, грустный
такой, а потом к нему подвалил толстяк в клетчатом пиджаке, он еще у тебя был в гостях
где-то в среду или в четверг.
После этого Мишка сделал паузу, а Иннокентий схватился за сердце.
- И они куда-то ушли вместе, - безжалостно закончил Мишка.
После его слов Иннокентий мгновенно сорвался с места и, бормоча на ходу, что он не
позволит всяким проходимцам, даже если они владельцы ночных клубов, помчался
переодеваться. Так что узнать, что именно он не позволит проходимцам, нам так и не
удалось.
- Миша, пельмени в холодильнике, меня не ждите, - распорядился он, на ходу
застегивая на себе шелковую рубашку, в которой смешались все известные мне цвета, и
заправляя ее в немыслимо узкие кожаные штаны.
- Тишина и покой на ближайшие несколько часов обеспечены, - гордо просветил нас
Мишка. - Можно приступать к исследованию содержимого моих мозгов.
- Надеюсь, много времени это не займет, - с невинной улыбкой обратилась ко мне
Мариша.
Григорий отлепился от табуретки, за которую он до сих пор судорожно цеплялся, и
сказал, что он готов попробовать, но за успех не ручается, так как только что пережил
стресс. Если бы он был каменщиком или прачкой, то это и тогда бы сказалось на качестве
его работы, а так как специальность у него тонкая, то он просто боится начинать.
- Портить там совершенно нечего, - успокаивающе заметила Мариша. - Уже все давно
испорчено, если вообще когда-то было в норме.
Они удалились в ту самую комнату, где Иннокентий хранил свои сценические
костюмы, а нам с Маришей было велено ждать результатов на кухне.
Мариша погрузилась в молчание, а меня на досуге стала одолевать тревога (не за себя,
понятное дело, о себе я уже давно перестала тревожиться, поняв, что это дело дохлое).
Нет, меня беспокоила моя бедная тетя, оставленная нами с Маришей на даче в обществе
незнакомца, вооруженного лишь тортом. А вдруг бандитам, с которыми Мариша
столкнулась в магазине, удалось все-таки выяснить, в каком доме мы останавливались?
Тогда тете грозила беда, а я сидела тут и была совершенно не в курсе дела.
- Как ты думаешь, они не примутся вымещать свою злость на моей тетке? - спросила я
у Мариши, но ответа не дождалась.
Мариша была полностью поглощена своими мыслями, и они, судя по морщинам на ее
лбу, были скорее тревожными, чем радостными.
- Что может помешать Гришке вызнать у Михаила, куда тот задевал камешки, а потом
сбежать с этими знаниями? - произнесла она вслух.
Мы подумали еще пару минут и резво вскочили, одновременно придя к выводу, что
ничего не может помешать ему это сделать.
- Подслушивать нехорошо, - только и успела я прошептать перед тем, как мы
выскользнули из кухни и, прокравшись вдоль стен, оказались возле дверей костюмерной.
- Никого я не ждал в ту ночь. Мне было не до гостей, - услышали мы голос Мишки. - Но
не пустить я его тоже не мог. Про брильянты он знать не мог, во всяком случае, я так
полагал, а расспрашивал главным образом про моих баб. И чего они ему дались? Причем
нынешние его не интересовали, он жаждал слушать только о тех, с которыми я встречался
больше года назад и с которыми давно порвал. Потом клянчил их телефончики или другие
координаты, уверял, что в случае чего может и жениться. Можно подумать, что он комуто
нужен со своим северным сиянием и полярной ночью. Он мне все подливал, а сам
внимательно слушал и все требовал телефончик.
Но что касается брильянтов, то я точно помню, что я его провожал до дверей и в
спальню он не заходил, вышли мы вместе, так как я поехал его провожать в аэропорт. Он
летел до Питера, а оттуда обратно к себе домой на Север. Самое обидное, что он мне даже
и не родственник, а так, седьмая вода на киселе. Чего ради я с ним лясы точил? Ну и что с
того, что он живет где-то за Полярным кругом и в Москве бывает раз в несколько лет? Это
ведь не повод, чтобы клянчить у меня ключи от Маришиной квартиры, дескать, ему негде
остановиться.
На этом месте Мариша поперхнулась.
- Адреса я ему, конечно, не дал, - словно почувствовав ее волнение, поспешил заявить
Мишка, - да и самих ключей я найти не смог, сказал только, что они были с забавной
собачкой не встречающегося в природе цвета.
- Довольно про собачку, - безапелляционно заявил Григорий. - Вспомни, что ты делал
после того, как проводил своего родственника.
- Пошел к тебе в гости, - сразил нас наповал Мишка. - Верней, до самолета оставалась
еще уйма времени, и мы зашли к тебе вместе с ним.
- И мы с тобой виделись? - заинтересовался доктор.
- Нет, - чистосердечно признался Мишка, а из груди доктора вырвался громкий вздох
облегчения. - Тебя не было дома, я поболтал с твоей мамой, а потом поймал тачку, и мы
поехали в аэропорт.
- А что ты делал, когда вернулся?
- Лег спать, - уверенно ответил Мишка. - Лег и сразу заснул.
- Что тебе снилось? - спросил Григорий таким тоном, словно не сомневался, что
Мишке обязательно должно было что-то сниться.
- Мне снилось, что я плаваю в реке, - не разочаровал его Мишка. - А потом оказался в
озере.
Вода в нем была теплая, и в ней плавали прозрачные рыбки между пестрых камешков.
- Очень хорошо, - подбодрил его Григорий, - и что дальше?
- А потом рыбки внезапно исчезли, а я проснулся, - пошел искать брильянты, и
оказалось, что их нет, - на мой взгляд, весьма правдиво поведал Мишка. - После этого я
снова лег спать, потому что ужасно расстроился, меня и сейчас в сон тянет, - заявил
Мишка, совершенно оторвавшись от реальности.
- Спи, друг, - ласково и, на наш с Маришей взгляд, несколько преждевременно сказал
Григорий. - Ты заслужил свой отдых.
После этого мы с Маришей начали поспешное отступление в сторону кухни, которое
закончилось как раз к тому времени, когда Григорий покинул костюмерную. Мы
выжидательно уставились на него, делая вид, что не знаем ровным счетом ничего о том,
как прошел сеанс.
- Тю-тю камешки, - произнес. Григорий после длительного молчания. - Он их спустил
вместе с водой, когда принимал ванну.
- Кошмар! - сказала Мариша и начала подозрительно исследовать выражение лица
Григория на предмет обнаружения на нем следов вранья.
- А ты точно уверен, что он камешки спустил в водопровод? - тактично осведомилась я,
то есть я думала, что тактично, но Григорий смертельно обиделся и при этом раздулся до
невероятных размеров.
- Я - врач, - высокомерно заявил он так, словно его профессия должна была явиться для
нас откровением. - Ко мне на прием записываются со всей страны. Если я и допускал
ошибки, то не в таких простых случаях и в самом начале своей карьеры.
Из слов Мишки ясней ясного явствует, что он поступил с брильянтами именно таким
образом.
Я тоже слышала Мишкину исповедь, и ничего в ней не позволило бы мне занять столь
твердую позицию.
- Он сам признался? - недоверчиво переспросила Мариша, которая тоже слышала
Мишкины слова и тоже была слегка ошарашена такой трактовкой его сна.
- Без сомнения, камни для нас потеряны, - очень убежденно заявил Григорий. - А
теперь простите меня, я очень устал и хочу пойти отдохнуть.
С этими словами он откланялся и исчез за дверями спальни Иннокентия. Мы не стали
его разубеждать переночевать в другом месте, у нас были дела поважней.
- Думаешь, он врет? - спросила я у Мариши, стоило двери в спальню захлопнуться, в
чем я не поленилась убедиться собственными глазами.
- Когда дело идет о бесхозных драгоценностях, трудно что-либо предположить, -
глубокомысленно заметила Мариша. - Во всяком случае, ведет он себя беспокойно и явно
что-то замыслил. Почему он не разбудил Мишку? Не верю, что просто из-за того, что тот
пожелал выспаться. Я не обязана всему верить и особенно сейчас, когда на карте стоит
почти все мое имущество.
- И до чего же бандиты не смогут добраться? - заинтересовалась я.
- Ну, у меня есть маленький вклад в швейцарском банке, - скромно потупившись,
призналась Мариша. - Но я и сама не могу им воспользоваться, потому что оставила мне
его моя бабуля, и получить денежки я смогу только после достижения тридцати пяти лет.
Бабуля скончалась в возрасте девяноста семи лет, а завещание писала за несколько лет до
этого, когда уже пребывала в таком возрасте, что все моложе тридцати пяти лет казались
ей сущими младенцами, которые не в состоянии уберечь свое добро или даже просто им
воспользоваться без того, чтобы не навредить кому-нибудь, и себе в первую очередь.
- Вряд ли эти ребята будут держать тебя где-нибудь в своем логове еще почти десять
лет только для того, чтобы потом вынудить тебя передать им свои деньги, - ехидно
заметила я и отправилась спать.
Увы, у кого-то от переживаний аппетит пропадает, а у меня наоборот. Вернее, если это
переживания личного плана, то аппетит стремительно сваливает прочь, а вот когда за
мной по пятам бродит озверевшая шайка преступников, жаждущих расправы, то тут уж я
готова слопать все, что угодно, чтобы восстановить свои силы и просто побаловать
организм.
Мариша тоже отличалась завидным умением есть много, вкусно и, главное, в любое
время суток. Поэтому проворочавшись без малого около часа, мы сдались и отправились
на кухню. Шуметь мы старались поменьше, так как нам было неловко перед Григорием. В
этих же целях свет на кухне мы не зажигали, а когда ставили кастрюлю на огонь и
открывали холодильник, то старались вообще не дышать. Впрочем, у Иннокентия радио
играло круглые сутки, поэтому отдельные шумы, которых было никак уж не избежать,
совмещались со звуковыми эффектами.
Как раз когда мы уминали с Маришей вторую порцию пельменей, сдобренную
укропчиком, по коридору раздались тихие шаги, и в проеме двери возник Григорий,
который держал оба свои ботинка в руках и крался вперед. Остановившись, он
недоуменно уставился на нас.
- Разве вы не спите?
Из этого вопроса стало совершенно ясно, что он был уверен в обратном.
- А я вот решил почистить ботинки, - поведал он нам почти без заминки. - Очень уж
они у меня грязные, противно будет завтра надевать.
И он в самом деле тщательно почистил их, мы с Маришей тем временем доели
пельмени, и все снова отправились спать.
- Подозрительно мне это, - зашептала мне Мариша. - Чего это ему приспичило чистить
обувь среди ночи? И почему он в таком случае не включал свет, как собирался чистить их
впотьмах?
Я пожала плечами и улеглась в кровать. На сытый желудок меня потянуло в сон, что,
учитывая поздний час, было вполне нормально. Для всех, но не для Мариши, потому что
стоило мне заснуть, как она начала толкать меня локтем в бок.
- Вставай, лежебока! - вопила она. - Доктор только что сбежал!
- Куда? - удивилась я, глядя в темноту за окном.
- Как куда? - тоже удивилась, но уже моей недогадливости, Мариша. - К Мишке в
гости.
- Мишка же здесь, - продолжала я настаивать на своем, так как видела в Маришиных
словах прямую угрозу моему ночному сну.
Угрозу, которую надлежало подавить в зародыше, если я не хотела вляпаться во чтонибудь
еще похлеще того, во что уже вляпалась.
- Он поехал к Мишке на квартиру. Забрал у него, спящего, ключи и смотался. Вставай! -
потребовала безжалостная Мариша. - Мы тоже едем туда.
Он что-то затеял, и я хочу знать что.
Пришлось встать, и мало того, что встать, так еще и отправиться ловить тачку. Мариша
уверяла, что Григорий ушел пешком, а мы должны быть на месте раньше его. По правде
говоря, меня совсем не тянуло отправляться, да еще среди ночи, в ту квартирку. В
прошлый раз она показалась мне слишком беспокойным местом для того, чтобы приятно
проводить в ней время. Но спорить с Маришей было глупо. Тачку мы принялись ловить
прямо возле дома, и повезло нам с первой же попытки. Нас довезли по указанному адресу
и даже особенно не лезли в душу, что для меня было особо приятно, так как дало
возможность немножко подремать.
На месте мы оказались раньше нашего конкурента, но что с того? Ведь ключи Мариша
умудрилась забыть у себя в сумке, а сумку забыть у Иннокентия на тахте. Мы в полном
негодовании взирали друг на друга, обе совершенно убежденные, что виновата другая.
- Взламывать замки я не буду, - поспешно предупредила я Маришу прежде, чем она
успела открыть рот.
- И не надо, - равнодушно пожала плечами та. - У нас все равно нет подходящего
инструмента.
И, оставив меня в тягостных размышлениях о своей судьбе, если бы у Мариши случайно
оказалось под рукой что-нибудь пригодное для вскрытия железной двери (кстати говоря,
что это могло бы быть: нитроглицериновая взрывчатка или бронебойное орудие?), она
отправилась к дверям, где скрывался мусоропровод. Три двери, снятые позапрошлой
ночью с петель, уже встали на свои привычные места, а вот номерки по-прежнему
нахально занимали чужие.
Я полюбовалась на плод трудов моей подруги и тоже отправилась на черную лестницу,
где нам пришлось устроиться на подоконнике и сделать вид, что мы забыли о
мусоропроводе, находящемся прямо у нас под носом.
Григорий не заставил себя долго ждать. Я ощутила в себе прилив теплых чувств к нему,
потому что не замечать мусоропровод с каждой минутой становилось все трудней и
трудней. В том, что это именно он, мы убедились, выглянув через стеклянную дверь.
Ключи у него и в самом деле были - предусмотрительный парень, не то что мы. Дверь
ему открыть удалось, но и только, ибо вслед за этим произошло событие, которое мигом
заставило меня разувериться в счастливой планиде Григория. Не успел он покончить с
последним замком, которых я насчитала меньшее количество, чем в наш последний визит,
как дверь распахнулась, и Григория втянула внутрь неведомая сила, сильно смахивающая
на мускулистую мужскую руку.
- 0-па! - в полном восторге произнесла Мариша. - А его, оказывается, ждали!
- Как же его? - усомнилась я. - Разве знали, что Мишка все ему растреплет. При самом
лучшем раскладе они ждали хоть кого, а попался он. А при худшем раскладе они ждали
либо Мишку, либо нас с тобой.
- Я же говорила тебе, что со мной не пропадешь! - убежденно произнесла Мариша. - Не
забудь я ключи, и мы сидели бы сейчас на месте бедного Григория. Но я забыла, и в итоге
мы на свободе, про нас никто не знает, и у нас все в порядке.
- М-да уж, - промямлила я в сильном сомнении относительно последнего.
Мариша тем временем направилась к Мишкиной двери, и прежде, чем я сообразила,
что она явно нуждается в госпитализации как человек, который совсем не отдает себе
отчета в своих поступках, она уже толкнула ее и заглянула внутрь. Затаив дыхание, я
ожидала дубля второго, но его не последовало. Мариша осторожно заглянула внутрь и
энергично замахала мне рукой. С трудом осознав, что от меня требуется, я все же
присоединилась к ней.
- Там не менты, в этом нет ни тени сомнения, - прошептала мне Мариша.
- Почему? - удивилась я.
- Потому что менты не стали бы действовать так непрофессионально. Они бы
обязательно оставили кого-нибудь у двери, а саму дверь снова бы прикрыли, чтобы не
вызвать подозрений у следующей жертвы. И потом, если они и прибегают к угрозам
такого рода, то только в общении с законченно отмороженными типами, которые иначе
не понимают. А наш доктор хоть и мерзавчик, но человек интеллигентный, с ним бы они
могли договориться и иначе. Да ты сама прислушайся, - неожиданно предложила мне
Мариша.
Я послушно напрягла слух до предела, но уловила всего лишь несколько фраз, но их
мне оказалось достаточно для того, чтобы всеми силами пожелать очутиться как можно
дальше отсюда, желательно где-нибудь во льдах Антарктиды. Я не отношусь к
почитательницам паяльников в чьей-либо заднице, раскаленных утюгов у морды, даже
если это и морда доктора, и серной кислоты на плешине, поэтому мое стремление
оказаться подальше было вполне, на мой взгляд, оправданно. Удержало меня от бегства
только то, что от страха у меня онемели все конечности и я просто не могла сдвинуться с
места.
- Они его будут пытать, - пребывая в полном упоении, заявила Мариша. - Надо его
спасти.
Я тихо застонала, представив себе, как безоружная Мариша врывается в квартиру,
битком набитую злобными типами, и настойчиво требует более лояльного отношения к
военнопленным. К счастью, доктор Григорий оказался джентльменом и рухнул в
обморок, так что его мучителям пришлось ненадолго переквалифицироваться в его
спасителей. Они стали требовать друг у друга нашатырного спирта. Спирта ни у кого не
оказалось, поэтому они обошлись тазиком с холодной водой, которую выплеснули на
Григория.
- Сейчас тепло, ему не повредит, - успокаивающе шепнула мне Мариша, словно меня
больше всего на свете беспокоило здоровье Григория.
Придя в себя, Григорий заявил, что он будет просто счастлив помочь нескольким
симпатичным людям в их проблеме, и, недолго думая, выложил все, что знал про нас с
Маришей и про Мишку. Знал он немного, но фантазия от холодного душа у него
разыгралась, и, по его словам, оказалось, что мы только и занимались тем, что пытались
найти брильянты.
- Так чего же ты сюда-то приперся? - раздался мрачный голос. - Здесь они спрятаны,
по-твоему?
- Здесь! - убежденно произнес Григорий.
- Будет заливать, - громко возмутился голос, - мы все тут обшарили. Ничего тут нет.
Все стены обстучали, мебель вывезли и выпотрошили, пол подняли и тут и у соседей.
Пусто.
Григорий что-то спросил, и мрачный голос в ответ загоготал и произнес:
- Жив останешься и даже здоров. Тебя устраивает?
Судя по всему, форма оплаты его трудов Григория удовлетворила, потому что в недрах
квартиры раздались звуки, свидетельствующие о том, что процессия начала
перемещаться.
- Куда они идут? - изнывала от любопытства Мариша. - Сил терпеть нету.
Дождавшись, когда шум шагов отдалился от прихожей, она совсем отворила дверь и
протиснулась в образовавшуюся щель. Ей бы это дорого обошлось, если бы ее заметили,
но все внимание собравшихся было сконцентрировано на ванной комнате, откуда и
доносились их приглушенно-возбужденные голоса.
- Неужели нашли? - заволновалась и я.
Особой силой воли я никогда не отличалась, поэтому любопытство вскоре пересилило
здравомыслие, и я просочилась следом за Маришей. Держась у стен и постоянно
оглядываясь по сторонам, чтобы определить, нет ли за нами слежки, мы двинулись на
голоса. Полное отсутствие мебели вызывало недоумение, которое усугублялось на
редкость ярким светом в прихожей. И зачем было вкручивать по четыре стоваттных
лампочки? И почему не увезли люстры вместе с мебелью? Но, на наше счастье, все
внимание остальных было приковано к Григорию, который зачем-то ковырялся в ванне.
Никогда бы не подумала, что человек, пытающийся открыть слив, может привлечь к себе
столь жадный интерес.
Видимо, Григорий уже успел посвятить бандитов в тонкости своей профессии, потому
что они почтительно не мешали ему проверять свою догадку и внимательно следили за
его действиями. О том, чтобы ему помочь, они даже не заикались, а только нетерпеливо,
шумно дышали. Даже из коридора мы слышали это сопение. Казалось, что это целый
косяк китов, больных ларингитом.
- Готово! - провозгласил Григорий, и среди бандитов пронесся нетерпеливый стон.
- Где камешки? - спросил мрачный голос, принадлежавший не менее мрачному типу,
который походил на персонаж бестселлера про пиратов.
- В тот день, когда Михаил спрятал камешки, у него, видимо, начал развиваться
стойкий психоз - постоянное беспокойство о том, как бы доверенные ему ценности не
пропали. Сначала он старался просто забыть о них, как говорится, выбросить из головы,
положившись на русское "авось". Когда же понял, что брильянты не идут у него из
головы, начал придумывать им место для хранения ненадежнее.
Ничего путного не придумав, он впал в другую крайность - возненавидел эти камни.
Визит родственника подстегнул его, а изрядная доза водки довершила дело. Мозг
Михаила отключился, а его подсознание приказало ему избавиться от опасного
раздражителя любым путем. Таким образом камешки оказались в ванне и ушли вместе с
водой. То есть во всякой другой квартире они бы ушли, но Мишка вечно упускал в ванне
разные нужные вещи, поэтому мастера, ставившие ванну, приспособили фильтр внутри
слива, в котором и должны лежать сейчас камешки.
- Кто же знал? - развела руками Мариша в ответ на мой укоряющий взгляд. - Но зато
теперь они получат свое добро и угомонятся.
Я недовольно хмыкнула, но сказать ничего не успела, так как остальные в этот момент
дружно охнули, когда Григорий извлек нечто из слива. Затем воцарилось
продолжительное молчание. Что именно извлек Григорий, нам видно не было, но лица
бандитов мрачнели все больше и больше.
- И что ты нам тут уши тер? - произнес все тот же мрачный тип. - Это же простые
голыши, которых на любой дороге навалом.
- Ничего подобного, - возмутился Григорий. - Это морские камешки. Там их еще
полно.
Бандитов его пояснение не удовлетворило, они дружно тяжело вздохнули и потеряли
интерес к Григорию. Так как отвернулись от него они неожиданно и нас с Маришей в
известность о своем намерении не поставили, то первое, что увидели двое, стоявшие к
нам лицом, были мы собственными персонами.
Некоторое время мы вчетвером исправно пялились друг на друга, потом к тем двоим
присоединились еще несколько пар глаз, и мы с Маришей сочли за благо удалиться.
Может, нам бы это и удалось, если бы среди компашки не оказался тот тип с Тверской, у
которого был мобильник и ключи от "Мерседеса".
Сейчас его руки были пусты, но все равно это был он и, конечно, узнал бы меня, если
бы я вовремя не спряталась за дверью. Марише провернуть этот маневр не удалось,
поэтому толстяк ее засек.
- Мариша! - так и не заметив меня, преувеличенно радостно воскликнул он. - Ты что
тут делаешь? А где же Миша?
- Как где? - удивилась Мариша. - Вы же сами сказали, что он за решеткой. Так и сидит
в тюрьме, бедняга, верно, Гриша?
Григорий, который в это время очумело разглядывал разноцветные камешки у себя на
ладони, оторвался от этого увлекательного зрелища и спросил:
- Когда же он успел?
- Так, - произнес мрачный тип. - Все понятно.
Что ему там было понятно, мы не узнали, потому что не успел он закончить фразу, как
нас с Маришей и след простыл. Может, мы и невежливо поступили, не дав ему закончить
свою мысль, но я об этом не жалею. Да и вообще мрачный тип не производил
впечатления человека, с которым приятно поболтать.
На улицу мы выскочили первыми благодаря тому, что я захлопнула за собой дверь, и
погоне пришлось потратить несколько секунд на борьбу с замком.
Помогло нам и то, что лифт верно дожидался нас, и мы успели в него запрыгнуть
первыми. Нашей погоне пришлось довольствоваться черной лестницей, которая к тому же
выходила на противоположную сторону дома. Поэтому мы успели укрыться за гаражами к
тому моменту, когда из-за угла показался авангард погони.
Высоко вскидывая зад, бежал мрачный тип пиратской наружности, следом за ним
спешили трое крепких ребяток, которые по молодости лет вряд ли занимали сколь-либо
существенное положение в обществе. Последним ковылял владелец "Мерседеса".
Ноги у него были коротенькие и толстенькие, поэтому трусил он еле-еле, отдуваясь и
пыхтя.
- Жорик совсем стал плох, - раскритиковала Мариша своего знакомого, - жрет слишком
мног
...Закладка в соц.сетях
