Жанр: Электронное издание
Kaldar20
...сделала вид, что не узнает. Она уделяла
все свое внимание и заботу тете Тоне, терлась о ее ноги и пыталась забраться к ней на
колени. Сама тетя выглядела неважно. Глаза у нее сильно опухли и слезились, она
поминутно чихала и почесывалась, а в свободное время, которого, впрочем, оставалось не
так уж и много, она отчаянно зевала.
- Гулять это ужасное животное не пожелало, - поставила нас в известность тетя Тоня.
- Наверное, боялась, что обратно не пустите, - высказала предположение Мариша.
Тетя бросила в ее сторону негодующий взгляд и продолжила:
- И хотя я купила ей все сорта кошачьей еды, которые имелись в нашем магазине, и
даже сходила на станцию, есть их она тоже не стала.
- Наверное, решила, что раз уж вам не удалось выпихнуть ее из дома, то вы
попытаетесь избавиться от нее другим способом, - высказалась Мариша, и тут уж тетя не
выдержала.
Характер у всех в нашем роду взрывной - грузинская кровь сказывается. Ей показалось,
что ее заподозрили в том, что она пыталась причинить вред слабому и беззащитному
существу, вот она мгновенно и вспыхнула. Однако вместо гневной тирады, которую тетя
приготовилась обрушить на Маришу, она издала серию непонятных хрипов, которые
спугнули Дину и разбудили тетиного жениха, прикорнувшего в соседней комнатке на
диванчике. Он появился на пороге как раз вовремя, чтобы успеть насладиться красочным
зрелищем: красная, как рак, тетя рухнула бездыханным трупом в кресло, на спинке
которого примостилась Дина, И теперь она, заботливо прикрыв своим пушистым хвостом
рот и нос хозяйки, в упоении мурлыкала.
- Ее надо спасать! - завопила Мариша. - Что вы сидите? Гоните прочь кошку, тетя же
задохнется.
К сожалению, гнать Дину вызвался тетин жених.
В результате он обзавелся симпатичной сеточкой из кровоточащих царапин на обеих
руках, а Дина по-прежнему охраняла покой так полюбившейся ей тети Тони. Я схватила
вазу с подарочным букетом и, недолго думая, выплеснула ее содержимое прямо на Дину.
Частично вода досталась кошке, а частично тете Тоне. Но как бы то ни было, результат
оказался превосходным. Дина с истошным воплем бросилась вон, а тетя Тоня охнула и
мигом пришла в себя, что было, безусловно, ей только на пользу. Но она этой пользы
почему-то для себя не усмотрела, а возмущалась насчет испорченной прически и
лишенного воды букета, напрочь забыв о том, что ей только что грозила неминуемая
смерть от удушья.
- Нет в мире справедливости - цветов ей, видите ли, жалко! Ну и что с того, что это был
первый подарок жениха, и она собиралась, высушив, сохранить его на всю оставшуюся
жизнь? А прическа? Подумаешь, прическа! Можно подумать, он ее из-за прически
полюбил. А если ему так дорога ее прическа, то, в конце концов, можно найти среди
соседок отставную парикмахершу, и она соорудит на тетиной голове вожделенную
прическу, и они оба снова будут счастливы. Вовсе не обязательно из-за такого пустяка
устраивать бурю. Шляпу бы носила! - Примерно так я рассуждала, когда мы с плененной
Диной ехали на электричке обратно в город.
- Где мы должны встретиться с этими придурками? - поинтересовалась я у Мариши,
немного придя в себя.
- На вокзале! - сердито буркнула она в ответ. - Только не спрашивай, на каком, потому
что не помню.
- Новое дело, ты хоть знаешь, сколько в Москве этих самых вокзалов, где мы будем
искать твоего жениха и его педиков?! - возмутилась я, и народ заинтересованно начал на
меня оглядываться.
- Не шуми, ясное дело, что на Петербургском, если мы решили ехать в Петербург.
- Ничего не "ясное дело". Ясное это для нормальных людей. Мы же имеем дело с твоим
женишком, который либо сам не знает, где посеял брильянты, и тогда он просто дурак,
либо знает, но по какой-то причине скрывает от нас, ловко мороча головы, - тогда он
настоящая скотина. Так что выбор у тебя небольшой.
- Он мне вовсе не жених, - тоже окрысилась Мариша, - а в Москве мы уже обыскали все
места, где он мог запрятать брильянты. Заметь, я исхожу из того, что он просто дурак и
действительно искренне хочет их найти. Гришка же покопался у него в мозгах, и теперь
Мишка сам уверяет, что искать нужно в Питере.
- И где в Питере? - в полном отчаянии простонала я. - Питер, между прочим, тоже
город немаленький. И где мог заныкать свое сокровище этот недоумок?
- Видишь ли, доктор не догадался спросить у Мишки, что он делал в промежутке между
тем, как проводил родственника в аэропорт и вернулся домой.
Он исходил из того, что Мишка припрятал камешки у себя дома в ванне, и
промахнулся.
Я пребывала в известном расположении духа, в который приходишь после долгой
бессонной ночи и отсутствия горячего завтрака, поэтому рявкнула, что лично я умываю
руки и пусть они едут куда угодно и с кем угодно. А я больше ни в жизнь не поверю в то,
что какой-то один человек может разобраться в том, что делается в
голове другого человека.
- И почему нам приспичило ехать на поезде? - продолжала бурчать я. - Неужели ни у
кого из наших еще совсем недавно процветавших друзей не нашлось какой-нибудь
завалящей легковушки?
- Они опасаются, что бандиты уже организовали на дорогах свои посты и нас не
пропустят, - пояснила мне Мариша.
- Что это за бандиты такие? - злилась я, а так как голодные спазмы становились все
сильней, то и злилась я все больше. - Это просто настоящий спрут получается. Сколько же
их должно быть, если после ночной перестрелки осталось еще достаточное количество
для засад по всей трассе?
- У них могут быть свои люди в ГАИ. Они и передадут им информацию, на какой
машине следует ждать наших мальчиков, ив случае чего еще и помогут задержать их.
- А на вокзале их ждать не будут? Прямо все силы бросят на трассу и про вокзалы и не
вспомнят, - продолжала издеваться я.
- Мы замаскируемся, - терпеливо пояснила мне Мариша. - И билеты покупать в кассах
не будем, попросимся прямо к проводнику.
Все, что касалось нас с Маришей, прошло без сучка, без задоринки, как и
задумывалось, а вот мальчиков что-то видно не было.
- Так я и знала, что не следовало их выпускать из поля зрения. Они тут же слиняли.
Мужики всегда так, за ними глаз да глаз нужен, - сердилась я. Пара реанимированных
пирожков не улучшила моего настроения и ни в коей мере не смогла удовлетворить мои
гастрономические запросы. Что же касается сосиски, она оказалась настолько соленой,
что ею побрезговала даже бездомная псинка, находящаяся, судя по ее виду, на последней
неделе беременности.
В рот она ее, правда, взяла, задумчиво подержала некоторое время, словно собираясь с
духом, а потом деликатно положила на землю.
- Подумаешь, - храбрилась Мариша, не обращая внимания на мои терзания, - поедем
без них.
Может быть, их что-то задержало.
На всякий случай мы позвонили Иннокентию, но там никто не подошел к трубке.
Набрали номер Гриши, там нам повезло больше. К телефону подошла его мама и сказала,
что мальчики поехали за билетами, а потом остались выяснять один вопрос. Это должно
занять у них порядка трех часов, поэтому они нам передали, чтобы мы отправлялись без
них.
- Очень мило, - прокомментировала Мариша. - Что это за вопрос? Или вы не знаете?
Мама не знала, поэтому Марише оставалось только попрощаться и повесить трубку.
- Может быть, они наконец сообразили, как узнать, летел ли Мишка в тот день в
Питер? - робко предположила я. - Вдруг они встретили на вокзале знакомого, который
согласился помочь им в этом.
А если встретили не знакомого, а знакомую, то становится понятным и то, почему на
это должно уйти так много времени.
Мариша посмотрела на меня со смесью восхищения и благоговейного ужаса, который
неожиданно сменился у нее на лице самым обычным ужасом без всякой примеси
благоговения.
- Что такое? - спросила я, намереваясь оглянуться, чтобы выяснить, что так напугало
Маришу.
- Тише! - зашипела Мариша, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов и вставая
рядом со мной. - Достань зеркало.
В страшной панике я принялась рыться у себя в сумке, пребывая в полной уверенности,
что на моем лице произошли катастрофические и, вероятно, необратимые изменения:
выросли усы, выпали все волосы или, в крайнем случае, вскочил огромный фурункул.
Поэтому руки у меня дрожали, и мне никак не удавалось нашарить зеркало. Да еще и
Мариша, стоя рядом, все время возбужденно заклинала меня поторопиться, если мне
дорога моя жизнь. Не подозревая до сего момента, что со мной все так плохо, я страшно
расстроилась. Найдя наконец зеркальце, я судорожно сунула его себе под нос. Там все
было в порядке, во всяком случае, никаких опасных для моей жизни новшеств я не
заметила.
- Да куда ты смотришь! - с досадой прошипела Мариша.
Я послушно обследовала остальную часть своей физиономии и опять-таки ничего не
нашла.
- Дай мне и теперь смотри! - видимо, потеряв терпение, а может быть, опасаясь, что
недуг распространится или, наоборот, пройдет еще до того, как я успею им вдоволь
налюбоваться, взвизгнула Мариша.
Я послушно уставилась в зеркало, но с ракурсом что-то произошло, и себя я в нем не
увидела, зато увидела жирного Жорика, обвешанного многочисленными сумками. На
своих коротких ножках он еле поспевал за своим приятелем, который представлял собой
полную ему противоположность. Жорик был человеком румяным, маленьким и
жизнерадостным.
На ходу он суетливо перекладывал бумажки из одного кармана в другой, время от
времени одна из нас выскальзывала из его пальцев-сарделек и улетала прочь. Жорик
кидался за ней, попутно извлекая из другого кармана белый платок и вытирая обильный
пот, ловил бумажку, совал ее в карман, снова перекладывал, менял сумки, шнуровал
ботинки и, одним словом, был весь в движении.
Его же приятель был под два метра ростом, в детстве его явно скверно кормили и часто
наказывали, что наложило на него определенный отпечаток. А в последнее время он,
должно быть, предавался многочисленным порокам или просто много болел, потому что
был бледен до синевы и к тому же его покачивало. Шагал он размеренно и
целеустремленно, словно запрограммированный на ходьбу автомат. Его мы не видели в
тот вечер на Тверской, и потом, среди присутствовавших в Мишкиной ванной, он тоже не
был замечен. Но должно быть, он все-таки был Мишкиным знакомым, если оказался в
обществе Жорика.
Вокруг сплошь знакомые, и не с кем словом перемолвиться! Болтать с худым типом о
событиях прошлой ночи желания почему-то не возникало. Не хотелось также спрашивать
и Жорика о том, каким образом ему удалось оказаться на свободе.
- Ты знаешь этого худого? - спросила я у Мариши, когда странная парочка исчезла за
стеклянными дверями.
- Нет, но подозреваю, что для Мишки было бы лучше оказаться сейчас подальше
отсюда.
В этом я была с ней полностью солидарна. Но все же считала, что ее фраза требует
продолжения - не только Мишке хорошо быть сейчас подальше отсюда, но еще и нам с
Маришей тоже.
- Думаю, что нам надо сесть с ними в один поезд, - сказала Мариша.
Так как я в этот момент просчитывала варианты, куда мы сможем пойти с ней
пообедать, раз уж остаемся в Москве, то смысл ее слов не сразу дошел до меня. И лучше
бы и вовсе не доходил.
- Зачем? - только и сумела я пролепетать, холодея от страха.
- Нам же все равно надо ехать, - невозмутимо продолжила Мариша.
На мой взгляд, это было недостаточно веской причиной, чтобы садиться в один поезд с
людьми, которые только и мечтают о том, чтобы добраться до нас. И совсем не для того,
чтобы превратить нашу жизнь в сплошной праздник, а с целью прямо противоположной.
- "ЭР-200" самый быстрый, - отмахнулась от меня Мариша. - Ты сама меня в этом
уверяла. И они не думают, что мы можем настолько обнаглеть, что спрячемся у них за
спиной. Самое надежное место, между прочим. В детстве в прятки играла? А если мы
будем тут прохлаждаться, то рискуем попасться на глаза кому-нибудь другому, кто не
будет слишком занят своим отъездом и обратит внимание на нас с тобой. Понимать надо!
Пока что я понимала одно: моя жизнь оказалась в опасности. И виновата в этом
прежде всего моя судьба, посадившая со мной за одну парту эту ненормальную особу. И
почему все сумасшедшие вечно норовят пристроиться поближе ко мне? Медом им тут
намазано?
- А вдруг они сядут на поезд, который идет не в Питер? - со слабой надеждой спросила
я у Мариши.
- А на какой же еще? - удивилась она, словно с этого вокзала отправлялись поезда
только до нашего города, а в Мурманск или, к примеру, в Архангельск даже и не думали
наведываться.
- Может быть, эти двое решили проверить версию внезапно возникшего в Мишкиной
квартире родственника с Севера, - проявив ангельское терпение, пояснила я. - Не передал
ли Мишка ему эти чертовы брильянты.
- Смотри-ка, - снова удивилась Мариша, - а я про это даже не подумала. Кто у нас еще
есть на примете? Родственник - это раз, потом два худосочных юноши, по виду торговые
или страховые агенты, и еще два неудачливых взломщика.
- Агенты и взломщики могли быть отправлены для сбора информации
конкурирующими организациями. Или не только информации. Если организации тоже
участвуют в поисках, значит, брильянтов у них нет. Иначе чего бы они стали
усердствовать?
- Чтобы создать видимость того, что брильянтов у них нет, в то время как брильянты
были давно у них, - снова сочла нужным пояснить я.
Мариша глянула на меня с выражением мистического ужаса в глазах и на время
перестала задавать вопросы. Да и этого самого времени на разговоры друг с другом у нас
осталось не так уж много, потому что нам пришлось потратить немало усилий, чтобы
найти понимающего проводника. Наша парочка уже давно села на тот самый, нужный и
нам поезд, а мы с Маришей все еще не могли найти подходящего проводника. Наконец в
предпоследнем вагоне таковой был нами обнаружен. Это было сродни чуду, все
остальные проявляли просто удивительную бдительность и непременно желали знать,
почему это мы отказываемся брать билеты в кассе, когда вагоны полупустые. Рассказ о
потерянном паспорте не внушал им доверия, а, наоборот, заставлял еще сильнее
сомневаться в нашей благонадежности. Все они были отвратительно трезвы и просто
паталогически пристрастны, а наш доброжелатель распространял вокруг себя вино-пивоводочные
пары, и море ему было по колено.
Наш изрядно потрепанный и обросший душераздирающими подробностями рассказ
произвел на него впечатление настолько сильное, что он, еще не дослушав и до середины,
ударился в слезы. Это было, конечно, глупо с его стороны, так как он лишился
возможности передавать его из поколения в поколение в своей семье как образчик
чудовищной несправедливости мира по отношению к двум юным девицам и выдающегося
благородства с его стороны - по отношению к тем же самым девицам.
- Проходите, - не то всхлипнул, не то всхрапнул он. - Места 15-е и 16-е. Если кто
придет, то переходите на 24-е и 25-е, а если уж вам совсем не повезет, то идите в туалет и
ждите меня там.
К счастью, ожидать его визита в туалете нам не пришлось. Хотя 15-е и 16-е места
оказались заняты, но зато были свободны 13-е и 14-е, которые мы незамедлительно и
оккупировали. Соседей по купе у нас оказалось двое. Один - крепышок в милицейской
форме, что, с одной стороны, заставило меня чувствовать себя увереннее, а с другой
вселило вполне понятную робость. Вторым оказался изрядно пьяненький старичок,
которого всю первую половину дороги волновал вопрос о том, куда и кто свистнул из купе
все верхние полки, на которых он намеревался всласть выспаться. Вторую же половину
пути (когда он окончательно уяснил для себя, что полок ему никто не вернет) он шастал
по вагону и нагнетал панику, уверяя, что сам только что слышал от проводника: мы
опаздываем на два часа. В промежутках между рейсами он возвращался в наше купе,
надевал легкую куртку и отправлялся в тамбур, чтобы не пропустить Петербург. Эту
операцию он проделал минимум четыре раза и в последний раз за три часа до прибытия.
- Я больше не выдержу, - простонала мне на ухо Мариша, косясь на безмятежно
похрапывающего сержанта. - Если бы не мент, я бы давно пристукнула этого старичка.
- Зато они не протестуют из-за того, что с нами едет безбилетная Дина, - попыталась я
направить ее мысли в более мирное русло. Но Мариша упрямо не желала успокаиваться и
продолжала причитать:
- Мало того, что он постоянно оставляет дверь открытой, а значит, нас может увидеть
любой, в том числе Жорик или его анемичный дружок, так он еще и заставляет меня
каждый раз доставать из-под себя свой "дипломат", потом снова прятать и вообще
всячески отравляет нам жизнь и воздух! И вообще есть хочется.
- Что же ты предлагаешь?
- Направиться куда-нибудь, где продают еду.
Например, можно пойти в вагон-ресторан.
- Ну да, и там наткнуться на приятелей твоего Мишки, то-то они рады будут, -
возмутилась я.
- Но ты-то вполне можешь сходить туда и купить какой-нибудь колбасы. Длинный тип
тебя вообще не знает, а Жорик видел один раз и вряд ли запомнил. Стоит тебя немного
раскрасить, и он ни в жизнь не вспомнит, что вы уже встречались.
Я колебалась. Тогда Мариша пустила в ход последнее средство.
- Я просто умираю от голода, - жалобно застонала она. - Пульс слабеет и ноги
холодеют, дышать не могу и голова кружится.
- Это от духоты, - заявила я, открывая сумку, в которую запасливая Мариша покидала
наиболее приглянувшиеся ей вещички Иннокентия, когда стало ясно, что он отправляется
вместе с нами. "Должна же быть от него хоть какая-то польза", - сказала она тогда. Теперь
они пригодились, правда, далеко не все. Например, я наотрез отказалась напяливать на
себя ярко-фиолетовый парик с роскошными волосами, которые доходили мне почти до
пояса.
- Зря, - с сожалением сказала Мариша. - Они бы тебя никогда в нем не узнали.
Но я продолжала стоять на своем. Пошарив в сумке, мы нашли миленький паричок с
короткими седыми волосами. Мои стриженые волосики вполне поместились под него.
Потом Мариша увеличила мне рот. Правда, из-за тряски он получился чуточку кривоват,
но ведь мне не на телевидение идти, как справедливо заметила Мариша. Потом она
нарисовала мне множество морщинок в уголках глаз и губ, основательно меня припудрила
и прилепила к моему подбородку пару волосатых родинок. Так что я стала похожа на
молодящуюся особу лет пятидесяти и к тому же еще слегка не в себе. После этого Мариша
выдала мне пару махровых полотенец, которые полагалось обернуть вокруг бедер и груди,
чтобы зрительно их увеличить. Этим мне следовало заняться уже в туалете, так как наш
сержант начал просыпаться. Туда я и отправилась. Примерочная в вагонном туалете была
так себе, к тому же после искусственного утолщения моей фигуры джинсы на меня уже не
налезали. Мне пришлось переодеться в брючный костюм, позаимствованный из тех же
источников и заботливо врученный мне Маришей.
Когда я вернулась, сержант как раз открыл глаза.
Увидев меня, он сначала замер, а потом начал поспешно оглядываться по сторонам,
видимо, опасаясь оказаться в купе один на один со странной особой, прибывшей сюда с
неизвестной целью.
- Вам чего? - осведомился он у меня, а так как я молчала, то он счел нужным поспешно
добавить:
- Здесь все места заняты.
- Это ко мне, - поспешила мне на выручку Мариша. - Она ненадолго.
Сержант кинул на меня недовольный взгляд и вышел в коридор, предоставив нам
возможность всласть все обсудить.
- Это замечательно! - восхитилась Мариша. - Он тебя не узнал. Бери деньги и смело
отправляйся в ресторан. Может, тебе повезет, и ты повстречаешь наших знакомых.
Я поразмыслила и поняла, что наши с Маришей понятия о везении сильно отличаются.
- Прислушивайся, и если услышишь выстрелы, то беги мне на выручку, - тяжело
вздохнула я и поплелась за чем-нибудь съестным, чувствуя себя по меньшей мере
столетней старухой.
Мариша, предварительно оглядевшись по сторонам, участливо махала мне вслед, что,
на мой взгляд, было с ее стороны чистой воды цинизмом. В душе я надеялась, что мне
удастся избежать встречи в вагоне-ресторане. Насколько я помнила, вагон-ресторан
находился как раз между той частью поезда, где был вагон наших знакомых, и нашим.
Таким образом, существовала вероятность, что если я не встречу их в ресторане, то не
встречу вовсе. Чего ради им обследовать нашу часть поезда? Если только ради нас с
Маришей, но думать об этом не хотелось.
Итак, я продвигалась вперед, полная самых противоречивых желаний, и меня вдобавок
здорово кидало из стороны в сторону. Так что не будь я обмотана толстыми полотенцами,
то насажала бы себе немало синяков. Особи мужского пола в возрасте, достаточно
преклонном для того, чтобы польститься на меня в моем новом облике (зрение уже не то,
что в молодости), но еще недостаточно преклонном, чтобы забыть, что в вагоне можно
приволокнуться, провожали меня заинтересованными взглядами и предлагали свою
помощь. Но почему-то, узнав о пункте моего назначения, быстро скисали. Видимо,
пенсий не хватало на то, чтобы водить приглянувшихся дам по ресторанам.
Впрочем, до ресторана я так и не добралась, так как встретила на своем пути
официанта, тяжело нагруженного корзиной с разнообразной снедью. Он мне здорово
обрадовался, заявив, что я его первая покупательница за этот рейс, а уж как обрадовалась
я, и передать трудно. Этот милый молодой человек избавил меня от необходимости самой
тащиться в ресторан.
- А что вы можете мне предложить? - требовательно спросила я чуть дребезжащим
голосом, старательно подделываясь под свой мнимый возраст.
На самом деле я взяла бы все, что угодно, вплоть до сушеной воблы с пивом, но выбор
оказался несравнимо шире. Я взяла два пакетика чипсов, две запечатанные в целлофан
булочки с вареньем, шоколадку, жевательную резинку, печенье, два пакетика с копченой
колбасой и четыре бутылки пива. Две из них я намеревалась пожертвовать нашему
шебутному старичку, чтобы он наконец угомонился. Расплатившись, я повернулась, чтобы
идти обратно, но вдруг обнаружила у себя за спиной необъятного Жорика, за которым
маячил его длинноногий приятель.
- Ax! - воскликнула я, роняя им под ноги все свои покупки, за исключением пива, его я
держала цепко.
Рассыпавшиеся свертки с провиантом не помешали Жорику попытаться протиснуться
вперед. При этом он совсем не обращал внимания на особу, мельтешившую у него под
ногами и всем видом взывающую о помощи. Я и в самом деле молила про себя о помощи,
но не в связи с рассыпавшимися пакетиками, с этим я и сама бы отлично справилась. Я
молила бога, чтобы мне помогла моя маскировка.
Именно сейчас до меня стало доходить, как это было опасно и легкомысленно с моей
стороны в очередной раз поддаться на уговоры Мариши. Затягивая время, я продолжала
усердно шарить по полу, судорожно прижимая пивные бутылки к своей ставшей
необъятной груди. На мое счастье, бандиты явно не слышали о такой вещи, как
галантность, поэтому меня они предоставили самой себе, стараясь только побыстрей
меня миновать. Ну, Жорика я еще могла понять, с таким животом, как у него, согнуться
было целой проблемой, но вот его приятель...
- Позвольте через вас перебраться, - произнес Жорик, пытаясь протиснуться между
мной и официантом. - Нам надо к себе. Дела, знаете ли.
Я упорно не поднимала головы, делая вид, что целиком поглощена своим занятием.
Оно-то и в самом деле оказалось куда более хлопотным, чем представлялось вначале.
Пакетики все как на подбор оказались скользкими от чего-то жирного, пролившегося
сверху на них или просочившегося изнутри.
Поэтому стоило мне завладеть тремя и потянуться за четвертым, как первые два
выскальзывали из рук.
Иногда не оба, а только один, но от этого, сами донимаете, легче не становилось.
- Судя по всему, она так долго провозится, - сообщил длинноногий Жорику.
Этим он и ограничился, помочь мне ему и в голову не пришло. Но к этому времени
Жорику уже удалось ценой невероятных усилий протиснуть свое чрево мимо меня, и он
бодро зашагал к своему купе, оказавшемуся совсем рядом. Его высокому другу прибегать к
таким усилиям не пришлось, он просто перешагнул через меня и тоже исчез за дверью.
Официант поспешил последовать их примеру, мотивировав свое нежелание участвовать в
сборах продуктов тем, что ему не на кого оставить корзину.
Таким образом, я осталась в коридоре одна или почти одна, и мне никто или почти
никто не мешал подслушать, о чем говорят между собой наши знакомые. Путем ловких
маневров, гоняя свои пакетики словно игрушечные фишки, уже через пару минут я
оказалась возле их двери. Но тут везение мне изменило. В купе вернулась худая и мрачная
тетка, тащившая за собой печального ребенка, которому жизнь была не мила без
шоколадки "ШОК.", о чем он громогласно и оповещал всех окружающих.
- Хочу ШОК! - голосил он, потом, немного передохнув, набирал полные легкие воздуха
и душераздирающе (почему говорят душераздирающе, если в первую очередь страдают
уши?) скандировал: ШОК. - это по-нашему!
Не успели мама с сыном - жертвы телевизионной рекламы - скрыться за дверями купе,
как в тот же миг из своего купе появились Жорик с длинным, точнее сказать, не
появились, а вылетели пулей. Вылетев в коридор и обнаружив меня примерно в той же
позиции, но гораздо ближе к их купе и дальше от места предыдущей нашей встречи, они,
похоже, заинтересовались этим фактом и остались понаблюдать. Такое положение дел
меня в корне не устраивало, но они завели разговор, что само по себе меня уже
устраивало. Однако при этом они периодически бросали в мою сторону
заинтересованные взгляды, проверяя, как у меня продвигается работа. Не то чтобы в их
глазах явственно читалась настороженность, но некоторое недоумение там все же
присутствовало. Они не могли взять в толк, чего я там так долго вожусь. Тем не менее я
рискнула и продолжила свое занятие. Помолчав немного, Жорик отвернулся к окну и
задумчиво спросил:
- И чего его среди ночи потянуло в Питер?
В Москве у него мало, что ли, знакомых местечек?
Как тут не поверить, что с головой у него не в порядке, как и уверял тот докторишка.
Как бишь его?
- Психоаналитик, - подсказал длинный.
- Во-во, Юрка, точно, а я все вспомнить пытался, - об
...Закладка в соц.сетях
