Жанр: Электронное издание
Kaldar20
...радовался Жорик. - А чего этому
доктору понадобилось со своим пациентом по педрилам шастать? Может, он и сам того?
Тогда какой же он на фиг доктор, если его самого лечить надо?
- Да, доктору, конечно, нельзя, - согласился Юрка. - А вот модельеры и артисты той же
ориентации очень даже процветают.
Жорик засопел, и я ему посочувствовала, похоже, он пытался вспомнить, что такое
ориентация, но ему это не удавалось.
- А что девчонки? - спросил длинный Юрка, а я внутренне похолодела,
приготовившись услышать что-нибудь неприятное про нас с Маришей.
- А непонятно, - махнул рукой Жорик. - Если замешаны, то чего приперлись в Москву,
сидели бы себе тихо, авось никто бы и не догадался и не вспомнил. Мы про то, что у
Мишки когда-то была невеста из Питера, вспомнили только тогда, когда эта самая
невеста появилась три дня назад и начала добиваться встречи со своим бывшим женихом,
почему-то при этом уверяя, что он сидит в "Матросской тишине".
Пока мы соображали, что к чему, пока ждали, когда вернется наш посланный за
девчонками человек, пока бегали люди к Мишке на квартиру, пока они догадались, что
хулиганье подменило все таблички на дверях, ночь и прошла. Потом на этаж милиции
понабежало, какие-то козлы двери с квартир поснимали. Так они свое искали, а нам наше
искать мешали.
Хорошо, что мы хоть документы на Мишкину квартиру оформили, вроде бы он мне ее
сдал, поэтому проблем с милицией не возникло, полы вскрыли, камешков не нашли,
девчонки к тому времени с квартиры, если они там и были, слиняли.
- А человечка вы за девчонками верного послали? Может, они вовсе и не у Мишки
жили?
- Да какого верного? - выдохнул Жорик. - Своих послать было некого. Всех, кто был
тогда с нами, Маришка в лицо знала. Мента послали купленного.
Разве такой будет на совесть работать? Вернулся и сказал, что потерял их где-то возле
"Третьяковской".
От удивления я даже рот открыла и совершенно забыла о том, что мне надо двигаться и
изображать деятельный поиск оптимального положения для всех моих покупок.
Получается, что эти парни не имеют никакого отношения к трупам в Маришиной
квартире? Подбрасывать их ей они не могли по той простой причине, что не помнили о
Маришином существовании. Тогда кто же? И что это за конкурирующая фирма, которая
тоже пронюхала про брильянты, снимает двери и вскрывает полы? И какого черта мы
ввязались в эту аферу с брильянтами, мало нам трупов было? Идиотки! Надо было тихо
сидеть и не выдумывать себе приключений на голову.
Тут я обратила внимание, что уже подозрительно долгое время царит тишина.
Очнувшись от своих дум, я с ужасом обнаружила, что оба бандита, оторвав взоры от окна,
не сводят с меня глаз.
- Слушай, тетка, - сказал Жорик. - Ты чего тут столько времени ползаешь? Ты
нажравшись, что ли? Иди отсюда или тебе помочь?
Несмотря на то, что суть вопроса была вполне миролюбива, рожу он при этом скорчил
такую зверскую, что я поспешно отклонила его предложение о помощи.
- Мадам, - галантно произнес Юрка, - простите моего друга. Он беспокоится из-за двух
девчонок, которые имеют одну очень важную для него вещь, но не хотят отдать, поэтому
и злится на весь мир. Но я - другое дело. Я с удовольствием провожу вас до вашего купе.
Его предложение напугало меня еще сильнее, чем зверское выражение лица Жорика. Я
живо представила, как он провожает меня до купе, Жорик увязывается за нами, дверь
открывается, и они оба сталкиваются нос к носу с Маришей. Что последует дальше,
представлять не хотелось, особенно учитывая, что они вбили себе в голову, что именно
мы похитили у них сокровища. Глупость какая! Если бы это были мы, то чего ради мы
стали бы мотаться по всей Москве с этим дураком Мишкой.
Так я размышляла, направляясь к себе в купе.
Провожания удалось избежать, поскольку я повернулась к Юрке той стороной лица,
куда Мариша не поленилась приклеить две волосатые родинки, поэтому он быстро отлип.
- Ну, скажу я тебе! Такого и в страшном сне не увидишь! - воскликнула я, врываясь в
купе и совсем позабыв, что мы едем не одни.
- Ш-ш! - возмущенно зашипела Мариша. - Разбудишь!
Я огляделась по сторонам. Оба наши попутчика мирно дремали на сиденьях, но после
моего появления зашевелились. Первым открыл глаза сержант и, увидев меня, почему-то
дернулся всем телом. Старичок повел себя иначе, то есть сначала он тоже вздрогнул, но
потом, углядев у меня четыре бутылки с благословенным напитком и закуску к ним,
изменился в лице и гостеприимно пригласил меня оставаться.
- Ах, нет! - прощебетала я. - Я забежала только на минуточку проведать подружку.
Старичок деликатно закрыл глаза на нашу, учитывая разницу в возрасте, несколько
странную дружбу и настойчиво рекомендовал мне остаться. Немного покочевряжившись,
я осталась, к большому неудовольствию милиционера. Его со мной не смогло примирить
ни пиво, ни копченая колбаска. Можно было, конечно, пойти и переодеться, но, честно
говоря, остаться без камуфляжа и подвергать себя риску быть узнанной только для того,
чтобы порадовать какого-то постороннего субъекта, мне не хотелось. Поэтому до Питера
я доехала в парике и полотенцах. Мне было душно и жарко, но зато я была за себя
относительно спокойна и к тому же не ограничена, в противоположность Марише, в
передвижениях по поезду. Если они меня сразу не узнали, то и впредь максимум, что мне
грозит, это их убедительная просьба держаться от них подальше.
Вопреки моим надеждам, пиво нисколько не утихомирило старичка. Допив его, он
продолжил свои скитания по вагону. Сержант тоже вышел перекурить, и мы с Маришей
остались наедине.
- Ты форменная идиотка! - поставила я ее в известность, как только дверь за нашим
сержантом с грохотом захлопнулась.
- Почему? - страшно удивилась Мариша.
И она еще спрашивает!
- Что на этот раз? - быстро поправилась Мариша.
- А то, что из-за твоей проклятой мании величия мы попали в нехорошую историю. И
теперь на нас будет открыта самая настоящая охота.
- Мания величия? О чем ты?
- О том, что если бы ты не воображала себя настолько неотразимой, что каждый
мужик, с которым ты когда-либо мельком виделась, запоминает тебя на всю жизнь, то все
было бы в порядке. Мишкины бандиты даже и не вспоминали про тебя, а стало быть, не
рассматривали как возможную укрывательницу сокровищ. Трупы в твоей квартире не их
рук дело.
- Постой, откуда ты это знаешь?
- От Жорика! - рявкнула я, запихивая одновременно огромный кусок булки в рот и,
естественно, давясь им.
Поэтому дальнейшие мои пояснения потонули в кашле и хрипах. Не знаю, что там
Мариша поняла, о чем догадалась, только после окончания приступа я обнаружила
Маришу в страшном гневе.
- Какие мерзавцы! - воскликнула она. - Так мерзко врать! Ни за что не поверю, что они
действительно про меня не помнили. Они, наверное, раскусили тебя и специально
говорили обо мне всякие гадости.
Я вытаращилась на нее, потом усилием воли взяла себя в руки и совершенно спокойно
сказала:
- Ничего подобного.
К счастью, Мариша долго злиться не умела, поэтому быстро отошла и принялась
обмозговывать новости, которые мне удалось узнать.
- Что же получается, что мы даром потратили время в Москве? Ключи от моей
квартиры у Мишки пропали, и он не помнит, когда и где. Значит, помочь нам он не мог и
тогда, как не может и сейчас.
А значит, и ездить к нему не стоило.
- Но зато мы убедились, что это не он и не его друзья-бандиты, потому что они
слишком заняты своими брильянтами. Потом мы познакомились с чудесными людьми, а
одно это многого стоит, - попыталась я ее утешить, но у меня это что-то плохо
получилось. Мариша надулась и скептически уточнила:
- Ты чудесными людьми доктора с Иннокентием называешь? Что касается меня, глаза
бы мои их больше не видели.
- Ты не права, доктор поправится и поможет Мишке вспомнить, куда он дел камешки и
заодно, кому отдал твои ключи, - умиротворяюще заметила я.
- Только в том случае, если Мишка их сам отдавал, - не желала утешаться Мариша.
- Ты не представляешь, какие вещи может творить наше подсознание, - с удачно
симулированной уверенностью в голосе заявила я ей.
На это утверждение Мариша клюнула. Все, что касается подсознания и компьютеров,
вызывает у нее такой почтительный трепет, что она совсем теряет голову и ей можно
внушить все, что угодно. Она с радостью поверит любой небылице и еще будет потом
всем ее пересказывать.
- Нам надо решить, куда мы пойдем в Питере в первую очередь после того, как
проследим за нашими бандитами, - предложила Мариша, немного придя в себя после
урона, причиненного ее самолюбию.
- Можно ко мне домой, - вызвалась я и поспешно пояснила:
- Чтобы тебе не было страшно ждать слесаря. Мало ли кто под его видом может
заявиться?
- Какого слесаря? - ошеломленно спросила Мариша. - Я слесаря не вызывала.
- Это дело пяти минут, - бодро заверила я ее. - Зайдем в твою жилищную контору, там
нам за бутылку мигом приищут специалиста, который еще за одну бутылку поменяет тебе
замки. И спи спокойно, дорогая подруга. Конечно, хорошо было бы и дверь железную
поставить, но это уж слесарь не сумеет за пару часов сварганить, а больше у меня
времени, извини, нет. Мне надо со своей личной жизнью разбираться, а то чувствую, она
у меня из-за нашей отлучки может внезапно прерваться.
Тут пожаловал наш бравый сержант, который услышал последние мои слова, и на его
лице отразилось явное недоумение. Разговор пришлось прекратить и отделываться лишь
самыми общими фразами.
На перроне нам нужно было развивать бешеную активность, чтобы не упустить из виду
Жорика с длинным. Мариша заблаговременно напялила на себя огромные темные очки и
немыслимый фиолетовый парик, как я ее ни убеждала, что делать этого не стоит.
Зато теперь ее внешность вполне соответствовала моей, и я не так привлекала к себе
внимание. Оно равномерно делилось между мной и Маришей.
- Не упусти их из виду, - требовала Мариша, отстававшая от меня из-за того, что сумка
с Диной цеплялась за все подходящие для этого предметы, а Дина истошно вопила, требуя
свободы и еды.
Я и так старалась, как могла. Наши приятели промчались, словно два рысака в забеге,
через здание вокзала, миновали голову Петра и выскочили на площадь Восстания. Но и
тут они тоже не остановились, чтобы передохнуть, обсудить дальнейшие планы, покурить,
в конце концов! Ничего подобного. Они, не оглядываясь (за что я не могла не быть им
благодарна), помчались к перекрестку Литовского и Невского. Мы с Маришей в это время
все еще метались по другой стороне улицы.
- Поймают тачку и слиняют! - в панике простонала Мариша, которая от нервности все
стала видеть в самом мрачном цвете. Хотя мне лично разделить ее чувства не удалось при
всем моем желании.
Я бы только радовалась, если бы ребятам удалось оторваться от нас. Но судьба была на
стороне Мариши. Жорик с длинным не стали ловить машину, а дождались, пока мы с
Маришей переберемся на ту же сторону улицы, что и они, употребив это время на то,
чтобы заскочить в ломбард.
- Что им там понадобилось? - спросила у меня Мариша.
- Тачку лови, - посоветовала я ей вместо ответа;
Мы поймали маленького резвого "жигуленка" и уселись в него. За рулем сидела
девушка, которая; с интересом выслушала наши инструкции.
- За мужьями шпионите? - догадалась она.
Так как по ее лицу было видно, что она это одобряет и от души приветствует, мы
поспешно кивнули в ответ. Таким образом ненужных подозрений нам удалось избежать, и
к тому же мы заручились ее горячей поддержкой, что было весьма кстати. Она плотно
села на "хвост" потрепанному "Опелю", который абонировали наши знакомые, и не
отпускала его до самого Купчина.
- Они тормозят, - предупредила она нас. - Будьте готовы. Я проеду еще немного вперед,
чтобы не вызвать их подозрений, и встану вот за тем белым фургончиком.
От денег девушка категорически отказалась, сказав:
- Мы, женщины, должны помогать друг другу против этих скотов.
Мы остановились напротив горного института, в котором когда-то работал мой папа.
Теперь институт захирел и многие помещения был вынужден сдавать различным фирмам
и частным лицам. Наши знакомые заспешили именно к нему, словно твердо знали, куда
им нужно. Мы, естественно, последовали за ними, но со значительно меньшей долей
уверенности на успех. Но о чудо! Нам повезло, и старушка на вахте сидела та самая, что и
несколько лет назад, когда папа еще здесь работал.
- Добрый день, Марья Семеновна, - поприветствовала я ее, тоже чудом добыв из
памяти ее имя и опять-таки чудом не переврав его. - Тут наши знакомые появлялись?
Один толстый и маленький, а другой высокий и худой.
- Здравствуйте, милые, - приветливо произнесла старушка. - Лица мне ваши вроде не
знакомы, а знаете мое имя. Работали тут, что ли? Вроде по годам подходите.
"Папа у меня работал", - хотела правдиво объяснить я, памятуя, что отец был
известным дамским любимчиком и к тому же возглавлял отдел. Вдруг старушка его тоже
вспомнит нам с Маришей на пользу. Но тут же опомнилась, при моем теперешнем
внешнем виде навязываться в дочки к еще молодо выглядящему человеку просто свинство.
Мало того, что никто не поверит, так подозрения все равно останутся.
- Муж тут у меня работал. Просил зайти узнать, что и как, если мимо доведется
проходить, - не моргнув глазом, соврала я.
- Кто же это?
- Александр Евгеньевич Калинин, - охотно подсказала я ей.
- Надо же! - ахнула старушка. - Так ты его жена?
Какая же по счету? У него их только на моей памяти трое поменялось. Как поживаете?
Как Александр Евгеньевич?
Я утолила ее любопытство, придумав папе работу поинтересней и самой себе личную
жизнь поудачней, чем было в действительности. Но старушка была довольна, пришло
время ковать железо.
- Так куда наши знакомые пошли, не знаете? - спросила я у старушки.
- К художнику, - охотно переключилась на новую тему Марья Семеновна. - Окопался у
нас тут один, снял кабинет, там раньше бильярд стоял, и все лепит чего-то и лепит. Гипс
ему таскают целыми мешками, весь пол заляпал. Глина у него потом еще вечно в корыте
мокнет, так от нее чище тоже не становится. Целыми днями обычно лепит, а сегодня его
нету. Да и завтра не будет. Он в отпуск уехал. У них ведь, у творческих людей, как заказ
выгодный выполнит, так и отдыхает, пока деньги не выйдут.
Мы с Маришей без труда заключили, что предполагаемый художник на самом деле
является скульптором, но меняло это ход дела или нет, было не ясно.
- Давно ли в отпуске? - с деланным безразличием спросила я.
- Около недели, - ответила старушка.
Сроки подходили. Это если предположить, что крупный и выгодный заказ был связан с
появлением у скульптора в мастерской Мишки. На эту мысль настойчиво наталкивало то,
что тут вертелись и что-то вынюхивали Жорик с длинным Юркой. Вряд ли они проделали
путь из столицы, где своих скульпторов хватает, в Питер, чтобы заказать бюст или какуюнибудь
статуэтку у мастера, который даже приличной мастерской организовать себе не в
состоянии. А с другой стороны, заказ мог быть никак не связан с Мишкой. Выполнил его
мастер и отправился отдохнуть, а Мишкин визит (если он вообще имел место) просто
совпал по времени.
- А не приходил ли к нему за день до отпуска один паренек? - спросила Мариша и тут
же принялась перечислять приметы:
- Высокого роста, с короткой стрижкой, темными волосами, хорошо одетый и,
возможно, как бы слегка не в себе.
- Вообще-то к нему не очень много народу ходит, - подозрительно покосившись на
Маришин парик, ответила старушка. - А молодежь и вовсе редко показывается. Заказчики
все больше люди в возрасте, - пояснила нам словоохотливая Мария Семеновна, решив, что
странный вкус - еще не повод, чтобы терять собеседника. - Но парень, про которого вы
спрашиваете, действительно приходил. И не задень до отпуска, а непосредственно перед
ним. То есть в тот самый день, когда Виктор решил, что ему пора в отпуск. Пришел ваш
знакомый сюда вместе с художником, они прошли в мастерскую, провели там пару часов,
чего делали, не знаю, а только потом ваш знакомый ушел, а через час следом за ним
отвалил и художник. Попрощался со мной, ручку поцеловал и был очень даже в хорошем
настроении. Обычно он до того, как не примет свои сто пятьдесят, так ходит мрачней
тучи. А тут уже полдень наступил, а у него ни в одном глазу и при этом отличное
расположение духа. Необычно это для него, вот я и запомнила.
- А где бы его найти? Нам его один знакомый посоветовал, говорит, что берет за свои
работы не много, а при этом имеет такой талант, что поискать. Очень нам советовал, сам
такой положительный господин и в искусстве разбирается. Мы после его рассказов
специально приехали, а тут такая незадача. Может, подскажете адрес скульптора, очень
уж хочется иметь у себя его работу? - полюбопытствовала я, немилосердно привирая, так
как и понятия не имела, что там этот скульптор лепил у себя в мастерской, и уж конечно,
ни одной его работы в глаза не видела.
Старушка, видимо, несколько удивилась тому, с каким жаром я добиваюсь
возможности заказать хоть что-нибудь у скульптора.
- Скульптуры у него престранные, - наконец рискнула заметить она. - Я как-то раз
зашла к нему, так меня чуть удар не хватил. Глаза какие-то из ног на веточках растут,
носы на затылках, а сами затылки в животы упрятаны. Да и про животы еще догадаться
надо, что это такое. Жуткое зрелище. Я потом две ночи спать не могла, все мне это
чудище мерещилось. Покупателей на его творения немного, поэтому он больше по мелочи
пробавляется и еще копии делает. За это ему и платят, а монстров своих он для души
лепит. Не знаю, кто вам посоветовал, а я так не рискнула бы себе такое в комнате
поставить. - Потом снова покосилась на Маришу и, видимо, решив, что ей-то скульптуры
мастера будут в самый раз, неожиданно добавила:
- А адрес его могу вам дать, раз уж вам так срочно потребовалось, он у меня в журнале
записан.
И в тот волнующий момент, когда она нырнула носом в свой журнал, в конце коридора
послышался грохот.
- Что там такое еще случилось? - завопила старушка, подпрыгнув на стуле и,
разумеется, оторвавшись от журнала.
Мариша попыталась внушить ей, что ничего страшного не случилось, просто что-то
упало, нечего по пустякам отвлекаться, но у старушки было свое мнение на этот счет.
- Ну уж нет, милая, - решительно произнесла она, отодвигая журнал в сторону и
вылезая из-за стола. - Это моя работа. Я туг за порядком следить поставлена.
И с этими словами, не забыв предварительно спрятать в ящик стола журнал с
вожделенным адресом, она резво засеменила по коридору в направлении источника шума.
Я поспешила за ней, а Мариша что-то отстала, должно быть, решила присмотреть нам
запасной путь отступления. Многие кабинеты были по причине конца рабочего дня уже
закрыты, поэтому шум, кроме нас с бдительной Марией Семеновной, привлек внимание
только еще двух-трех человек, из коих всего лишь один рискнул отправиться вместе с
нами на разведку.
- Вроде из мастерской Виктора донеслось, - проинформировал нас пожилой
благообразный дядечка, оказавшийся владельцем издательства православной литературы
и кулинарных рецептов для повышения мужской потенции. Сочетание несколько
странное, но сам он ничего необычного в этом не усматривал, а вовсю радовался жизни.
До мастерской мы добрались быстро и так же быстро обнаружили, что обшарпанная ее
дверь приоткрыта.
- Почему дверь открыта? - очень удивилась Мария Семеновна. - Неужели Виктор забыл
ее закрыть?
Вот ужас-то.
Но настоящий ужас был впереди, и открылся он нам лишь, когда мы по очереди
осторожно переступили порог мастерской. Причем я сразу же юркнула за массивную
фигуру, явно олицетворявшую плодородие и изобилие. Она была очень яркой и
объемистой, так что я за ней отлично укрылась, небольшое цветовое дополнение ей ни
капельки не повредило.
Вообще, неизвестный Виктор явно тяготел к монументальности и пестрым узорам по
этой самой монументальности. Произведения выглядели жутковато, но зато становилось
понятно, почему Марья Семеновна в разговоре скульптора упорно называла художником.
Он раскрашивал свои произведения, должно быть, с целью напугать особо стойких
зрителей и вызвать в них отвращение к посещению его мастерской.
Я так увлеклась, что совершенно позабыла, зачем мы тут. Вспомнила я об этом только
после того, как услышала недовольное покряхтывание. В углу мастерской на полу,
усеянном цветастыми с одной стороны и белыми с внутренней стороны осколками
шедевра, корчился бедный Жорик, придавленный огромной и раскрашенной в синие и
красные полосы фигурой (предположительно женской). Точно сказать было трудно,
потому что бюст у этого произведения искусства размещался по бокам и в количестве, в
три раза превышающем разумные пределы. Остальные части тела были не в лучшем
состоянии. К тому же многие из них пострадали при падении, хотя затруднительно было
сказать, ухудшился их вид от этого или нет. Единственной частью тела, поддающейся
узнаванию без всякого напряга мозговых клеток, были руки, которые художник вылепил с
максимальной достоверностью. Только пальцы на каждой из них отличались количеством
и формой, словно были скопированы у многих людей. Руки были простерты вперед, и при
падении скульптуры Жорик оказался как раз между ними. Его тело несколько смягчило
удар, и фигура поэтому пострадала меньше, чем можно было ожидать, а вот Жорику
досталось. Он лежал навзничь, и прямо над ним нависло кроваво-красное лицо гипсовой
мадам или что там скульптор задумал вместо него. Разглядеть нам этого не удавалось, но,
должно быть, что-то жуткое, так как сам Жорик глаз открывать не решался, а так с
закрытыми глазами и пытался выбраться из-под обломков.
Длинный Юрка скептически наблюдал за его усилиями и порой делал попытки
помочь, но тогда Жорик начинал на него шипеть и уверять, что если Юрка его дернет, то
вся конструкция обрушится и, во-первых, полностью погребет под собой его, Жорика, а
во-вторых, наделает шума, на который уж точно сбежится весь институт.
- Что это тут происходит? - страшным голосом спросила Мария Семеновна. - Как вы
сюда попали?
Юрка перевел взгляд с плотного, если не сказать больше, Жорика на хрупкую
маленькую вахтершу, и эта смена декораций явно не доставила ему никакого
удовольствия. Тем не менее он вежливо пояснил:
- Дверь была открыта, вот мы и зашли к нашему другу. А его не оказалось на месте.
Очень некрасиво с его стороны, так как он должен был вернуть нам вещь, которую у него
заказывал другой наш знакомый.
- Его нет, - ледяным тоном заявила Мария Семеновна. - Он уже неделю в отпуске.
Приходите через месяц, раньше он не появится. Тогда и разберетесь с ним и с заказом и с
тем, что вы тут напортили.
- Что вы! - удивился Юрка. - Что же мы тут напортили? Наоборот, эта скульптура
только выиграла при падении. К тому же надо было закреплять ее получше.
- Вот приходите через месяц, тогда и обсудите все с ним, - стояла на своем Мария
Семеновна. - Уверена, что все ваши претензии он удовлетворит, заказ вернет, а про
разбитую скульптуру вы с ним тоже договоритесь.
- Через месяц - это слишком поздно, - возразил Жорик, надуваясь, как жаба. - Нам
нужно сейчас.
- Сейчас не получится, - продолжала терпеливо объяснять Марья Семеновна.
- Но мы хотели бы оплатить ему нанесенный ущерб, - настаивал Юрка. - Мы понимаем,
что угробили плод многих дней творческого труда, поэтому хотели бы купить эту... (тут
он надолго замялся) эту вещь.
- Он настаивал, чтобы его не тревожили, когда он в отпуске, - начиная сдаваться,
сказала Марья Семеновна.
- Мы и не будем его тревожить, - подал голос Жорик. - Кинем ему бабки, заберем свою
вещичку, заплатим за это чудовище - и пускай отдыхает хоть до осени.
- Мы были бы вам так признательны, если бы вы помогли нам, - добавил
интеллигентный Юрка.
Мария Семеновна растаяла и согласилась помочь, а я с тоской поняла, что нас снова
норовят оставить с носом. Бандиты попадут к скульптору первыми, и еще неизвестно,
сможет ли он со мной и Маришей после их визита разговаривать. Но сделать я ничего не
могла, так как была вынуждена прятаться за чертовой лоханью. Жорика совместными
усилиями извлекли из-под скульптуры, поставили на ноги, отряхнули, насколько это было
возможно. Затем вся компания (за исключением, понятное дело, меня) отправилась к
столу Марьи Семеновны за вожделенным адресом и телефоном.
Стоило им удалиться, как я сочла, что хватит мне прятаться, и выбралась из своего
укрытия, приготовившись оплакивать провал нашего предприятия.
- Дашка, ты где? - раздался из-за двери Маришин голос.
- Здесь, - пискнула я, отложив на время приход мировой скорби.
Мариша открыла дверь и одновременно открыла рот, чтобы что-то сказать, но взгляд ее
упал на ближайшую гипсовую фигуру, и она только и смогла выдохнуть:
- Вот это да! Такое и в кошмарном сне не приснится.
- Ты только это собиралась сказать? - отвлекла я ее.
Мариша с трудом оторвалась от лицезрения последствий атомной катастрофы и
произнесла:
- Они тебя не видели?
- Нет, конечно, - обиделась я. - Я же понимаю, что они бы насторожились, увидев меня
тут.
- Очень хорошо, - обрадовалась Мариша. - А как нам отсюда побыстрей сбежать? Есть
тут еще какой-нибудь выход? А то я подозреваю, что твоя Марья Семеновна вот-вот им
проболтается, что мы тоже интересовались адресом скульптора. А что ей, бедной,
останется делать? Надо же будет как-то оправдываться.
- Ну мало ли кто интересуется, - махнула я рукой. - Что с того?
Вместо ответа Мариша извлекла из-за пазухи смятый листок зеленоватой бумаги с
неровно оторванным краем, в котором я без труда опознала лист из журнала. Моим
мозговым клеточкам не составило никакого труда установить, какого рода информацию
содержит этот листок. А затем сообразить, что Жорик с Юркой вполне могут вернуться
сюда, чтобы порасспросить меня про подругу с фиолетовыми волосами, вырывающую
такие нужные им листики.
- - Тем не менее второго выхода нет, - твердо ответила я, понимая, что разыскивать
дверь черного хода, а потом ее штурмовать (она ведь наверняка будет уже за
...Закладка в соц.сетях
