Жанр: Электронное издание
Kaldar20
...айся сам.
Мишка постонал еще немного, но, видя равнодушие Мариши к его страданиям,
поплелся к телефону.
- Только говорить с ним должен кто-нибудь из вас, - честно предупредил он нас, когда
в трубке раздались длинные гудки.
Я стояла ближе к телефону, поэтому трубка невесть каким образом очутилась у меня в
руках.
- Ты не беспокойся, он страшный бабник, скажи, что мечтаешь с ним познакомиться, и
он твой, - убежденно шепнул мне Мишка. - Побежит за любой юбкой. Скажи, что ты без
ума от него.
- Я же его никогда ни видела, и потом, я в брюках, - только и успела возмутиться я, как
в трубке сказали женским голосом:
- Алло, приемная доктора Симонюка.
- Это секретарша Ниночка, - продолжал шептать Мишка. - Поздоровайся с ней и проси
Григория Петровича.
- Здравствуйте, Ниночка, - послушно повторила я. - Соедините меня с Григорием
Петровичем.
- Соединяю, - согласилась Ниночка, постыдившись признаться в том, что она-то меня
не узнала.
Григорий Петрович меня тоже не узнал, но его этот факт скорее обрадовал, чем
огорчил. Он охотно согласился встретиться с почитательницей его врачебного искусства,
хотя все норовил узнать у меня, когда же я у него лечилась и как он меня узнает при
встрече, и даже попытался описать, во что он сегодня одет. Но я сообщила ему, что я-то
узнаю его в любой одежде и даже без оной. После этого он совсем загорелся, и дело было
в шляпе.
- Все отлично, встретимся с ним через два часа возле выхода из станции метро "ЮгоЗападная",
- поведала я, положив трубку.
- Добираться туда около часа, - немедленно отреагировал Мишка, - поэтому у меня еще
есть время подремать.
- Почему именно там? - принялась допытываться у меня Мариша, но я не знала, а
Мишка уже храпел, едва добравшись до дивана, поэтому спрашивать у него что-либо,
например, зачем должны присутствовать при этой исторической встрече мы с Маришей,
смысла уже не было.
Глядя на простертое на диване Мишкино тело, я неожиданно вспомнила про другое
тело, которое тоже было простерто. А потом по аналогии вспомнила еще про пару других
тел, которые в разные моменты валялись у Мариши в квартире. Вспомнив, я невольно
ахнула.
- Что случилось? - немедленно отреагировала Мариша.
- Я только что вспомнила, что мы с тобой совершенно забыли про бедного,
оставленного нами на больничной койке Рудика. Надеюсь, он еще жив, а вдруг нет?
Судя по всему за последние дни в голову Мариши мысль о том, что же там с Рудиком,
не забредала, потому что она скривилась, как от лимона, и сказала:
- В самом деле нехорошо получается. Может быть, он пришел в себя, дал показания, и
мы совершенно напрасно тут болтаемся и впутываемся в Мишкины неприятности.
Воодушевленные этой идеей, мы начали дозваниваться до больницы. Сначала попали
на какого-то мужчину, который ужасно спешил и ничем не мог нам помочь. Он только
предложил подождать несколько секунд, пока он позовет дежурную. Судя по
пролетающим минутам, мужчине по пути попалось более интересное занятие, и про нас
он напрочь забыл. Наконец к телефону кто-то подошел и аккуратно положил трубку. Мы
позвонили еще раз, там оказалось занято, тогда мы позвонили еще и еще, и на третий раз
нам повезло. Дежурная была на месте и в хорошем настроении. Она нам живо сообщила,
что такой-то больной сегодня выписался в два часа дня и своим ходом отправился домой.
- С черепно-мозговой травмой отправился? - поразилась Мариша.
- Он проходил у нас обследование, ни о каких травмах головы не указано, - заверила
нас дежурная.
- Это не наш, - с облегчением сказала Мариша. - Посмотрите еще.
Дежурная оказалась покладистой женщиной и послушно посмотрела еще. Результатом
ее поисков стало заявление, что наш Рудик из реанимации переведен, но состояние у него
по-прежнему тяжелое, к нему никого не пускают.
- А говорить-то он может? - продолжала допытываться Мариша.
- Что вы? - удивилась дежурная. - Он же в коме.
Этим нам пришлось удовлетвориться. Мариша еще раз повторила, каким негодяем был
Рудик, и особо подчеркнула, что ему должно только на пользу пойти то, что он попал в
больницу. Авось призадумается о своей жизни и, может быть, даже изменится в лучшую
сторону. Я лично поняла ее в том смысле, что мертвые всегда лучше живых.
К Доронину звонить каждая из нас просто побоялась, но чтобы другая об этом не
догадалась, мы сказали друг другу, что просто неприлично так долго пользоваться чужим
телефоном. Что Иннокентий и так предоставил нам кров, поэтому нехорошо вешать на
него огромные счета за междугородние разговоры, а оплачивать сразу жуткая морока -
звонить на станцию, узнавать стоимость, а ведь нужно еще и отдохнуть. А потом,
наверняка Доронина нет на месте.
Как же, будет он сидеть возле телефона и дожидаться нашего звонка, когда у него
столько дел!
Ровно через три четверти часа мы с Маришей приступили к процедуре побудки
Мишки. Дело это оказалось весьма хлопотное, и слегка привести его в чувство удалось,
только облив его холодной водой из лейки. Вода предназначалась для поливки
единственного зеленого растения в квартире - пальмы, которую Иннокентий
собственноручно вырастил из финика и теперь заботился о ней почти так же любовно,
как и о себе. Поэтому в лейке с водой было растворено удобрение, оставившее на
несчастном Мишке коричневатые пятна, смывать которые времени уже не было.
- Сейчас лето, делай вид, что это у тебя такой загар, - посоветовала ему Мариша.
Но Мишка ее словам не внял и всю дорогу канючил, как ужасно он выглядит и как
жутко он себя чувствует. Кожа на ногах болит, колготки, которые пришлось ему натянуть
из-за того, что ноги покрылись красными точечками, тесны, парик жаркий, а платье
путается в ногах. Но больше всего страданий доставили ему модельные туфли змеиной
кожи, которые мы обнаружили среди вещей Иннокентия и присудили как почетный приз
Мишке. Они удивительным образом скрадывали чудовищные размеры Мишкиной лапы,
но увы, были на десятисантиметровых каблуках. Из-за этого Мишка, обладавший и без
того почти двухметровым ростом, возвышался над толпой на целую голову. Люди на него
глазели, он смущался, а Мариша завидовала.
На место мы прибыли почти без опоздания. Каких-нибудь двадцать минут опоздания
на амурном свидании дела не решают. К тому же у нас было веское оправдание - мы
потратили их на то, чтобы прибить каблук, который Мишка умудрился сломать через
первую же сотню метров. Правда, я сомневалась, что это будет достаточной причиной для
Григория Петровича. Что ему, в конце концов, какой-то каблук? Укрывшись за плотным
скоплением ларьков, мы обозрели местность.
- Вон он стоит, - показал нам Мишка на худосочного и бледного типа в круглых очках,
который с измученным видом обмахивался толстой газетой.
- Вылитая поганка, - не удержалась Мариша и с сочувствием посмотрела на меня, так
как именно мне выпала честь первого общения с Григорием Петровичем.
- Идешь к нему, приветствуешь и заманиваешь вон к той церквушке, -
проинструктировал меня Мишка. - Веди его, ради бога, по самым безлюдным тропкам,
чтобы мы смогли определить, есть ли за ним "хвост". И сделай одолжение, улыбайся, не
стой с таким видом, словно тебя вот-вот вытошнит.
- Что же делать, если меня действительно тошнит при одном взгляде на эту бледную
немочь? - беспомощно спросила я и, тяжело вздохнув, пошла, надеясь, что вблизи мой
невольный кавалер окажется не столь отталкивающе противен.
Увы! Вблизи обнаружились детали, которые расстояние милосердно скрашивало. У
него были тонкие белесые усики, которые располагались строго над верхней губой и
отнюдь его не красили, и большие оттопыренные уши, которые розовато светились в
лучах заходящего солнца. Это только звучит поэтично, а на деле выглядело ужасно. Я еле
удержалась от невольного стона, не забывая при этом, что должна улыбаться.
- Григорий Петрович, это вы! - постаравшись придать своему голосу максимум
теплоты, воскликнула я, в то же время чувствуя, что если он ко мне прикоснется, то я его
стукну.
- Это вы мне звонили? - спросил Григорий Петрович таким голосом, словно не мог
поверить своему счастью.
"Должно быть, мы оба притворяемся, - подумала я, прикидывая, как бы половчее
избежать рукопожатия. - Ловко это у нас выходит".
- Я так рада видеть вас, что хотела бы прогуляться с вами немного, - немного попутав
мотивы, предложила я. - Знаете, у меня последнее время такое чувство, что за мной
следят, у вас нет, Григорий Петрович?
- Ах, что вы, я так ненамного вас старше, и к тому же мы с вами в неофициальной
обстановке, поэтому, прошу вас, зовите меня просто Григорий, - расшаркался он передо
мной. - Куда же вы желаете прогуляться?
- Куда? - спросила я с таким видом, словно только сейчас задумалась над этим
вопросом и даже для убедительности пошарила вокруг взглядом. - Пойдемте к храму.
- Это церковь, - любезно поправил меня просто Григорий. - Прелестное местечко.
И мы пошли. По пути я постоянно канючила, что умираю от жажды и от голода, и
бедный Григорий покупал мне и заодно себе мороженое. Таким образом, мой рот был
занят, и я могла не слишком усердствовать в беседе. А если смотреть в сторону, то можно
было даже не испортить себе аппетита. Наконец все тележки с мороженым закончились,
а я почувствовала, что не смогу больше впихнуть в себя ни кусочка. И тут Григорий
сказал:
- Вы говорите, что вам кажется, что за вами постоянно кто-то следит? Представьте,
мне тоже. Мало того, это началось третьего дня после визита, причем совершенно
незапланированного, трех дюжих бугаев, по виду которых нельзя было с уверенностью
сказать, есть ли у них мозг или просто одна черепная коробка. По-моему, психотерапевт
им был явно не нужен, а вот что им было нужно, трудно сказать. Они все время молчали.
Но с ними был еще и четвертый, который выглядел несколько более развитым. Он и
задавал вопросы, касающиеся одного моего хорошего друга, который таинственно пропал
несколько дней назад. Они хотели знать, где он. Но я и о том, что он пропал, узнал только
от них, о чем им и сообщил. Тогда они потребовали, чтобы я позвонил им, если узнаю
что-нибудь. Оставили номер и исчезли.
Я вам так подробно об этом рассказываю, потому что после их ухода мне и стало
мерещиться, будто за мной следят. А у вас это как началось?
Чувствовалось, что тема его здорово волновала.
- Э-э, - промямлила я, - у меня все было примерно так же. Тоже четверо бандитов, а
после этого слежка какого-то сморщенного типа.
- Что вы говорите? - удивился Григорий. - Совершенно сморщенного? А ко мне
подослали нормального.
Чувствовалось, что этот факт доставляет ему неслыханное моральное удовлетворение.
Беседа принимала интересное направление, но, к несчастью, к этому времени мы дошли
до церквушки. Ни Мариши, ни Мишки я что-то не увидела. Народу вокруг было, по
московским меркам, немного, и Григорий явно решил, что место подходящее, и
вознамерился всерьез поухаживать за мной. Впрочем, его намерения не простерлись
дальше робкого прикосновения к моему локтю. Я вздрогнула словно от удара током, что
было воспринято моим ухажером совершенно превратным образом. Он почему-то решил,
что я в восторге и вздрогнула от наслаждения, и ущипнул меня за предплечье, сделав вид,
что сгоняет несуществующего комара. Я призвала на помощь всю силу воли, напомнив
себе, что просто обязана помочь Мишке с тем условием, чтобы Мариша тоже успокоилась
и отказалась от мысли переехать жить ко мне.
Во всяком случае, я сдержалась и не двинула Григория по его мышиной мордочке.
- Он и сейчас где-нибудь поблизости сшивается, - продолжил Григорий.
- Кто? - не сразу въехала я.
- Мой пастух, - пояснил Григорий.
Его слова заставили меня призадуматься. Дело было швах. Пока этот таинственный
некто будет следить за Григорием, Мишка на контакт не пойдет.
Что же мне, прикажете целый вечер угробить на этого хлюпика! Что я с ним делать-то
буду!
- Какое он имеет право следить за нами? - машинально возмутилась я, чтобы хоть чтонибудь
сказать. - В такой обстановке совершенно невозможно достигнуть
взаимопонимания. Я лично нервничаю, когда кто-то следит за мной. Неужели вы,
Григорий, не пытались от него избавиться? Это же унизительно для вашего мужского
достоинства, что за вами следят, словно за малым ребенком. Никакой личной жизни! Вам
ясно? , - Как же быть? - проблеял Григорий, нервно тряся головой.
Шейка у него была тоненькая, а голова огромная. Я бы на его месте постаралась
избежать лишних нагрузок. Но мужики ни о чем сами подумать не в силах. Все им
подсказывать надо!
- Я вам помогу избавиться от него, - великодушно предложила я, не представляя, во что
это мое благородство выльется. - Вы сейчас стремительно побежите и спрячетесь за
углом, а я беру вашего преследователя на себя. Ручаюсь, что он нам больше не помешает.
То ли ручалась я особо убедительно, то ли Григорий боялся показаться мне существом
склочным и нерешительным, но спорить он не стал и метнулся прочь прежде, чем я
успела приготовиться и занять боевую позицию.
- Что за самодеятельность? - прошипела я, с трудом догнав своего подопечного. - Была
команда бежать? Не было, пробуем еще раз, но теперь действуем по моей команде и в
другом месте.
В наказание я отвела своего козлика в местечко, где угла не было, зато была дивная
помойка, за которой я и велела ему спрятаться.
- Она пахнет, а я в новом костюме, - попытался капризничать Григорий, но я быстро
втолковала ему, что только жалкие маменькины сынки могут так думать, а настоящим
мужчинам наплевать на такие мелочи, когда они хотят проявить себя должным образом в
глазах прекрасных дам.
Григорий сник и сказал, что согласен на все, просто он боялся, что я сочту его
поведение слишком уж мужественным, а это в последнее время не в моде. Я его уверила,
что за модой не гонюсь, и он покорно встал на старт. Я за это время успела вывести его на
открытую с трех сторон площадку, где единственным пригодным для слежки укрытием
были густые кусты у Григория за спиной. Из них-то, по моему мнению, и должен был
выскочить преследователь. Мне надо было только изловчиться, подставить ему ножку или
двинуть по башке чем-нибудь тяжелым. Последнее вообще-то являлось излюбленным
Маришиным средством, но я полагала, что у меня выйдет не хуже. В конце концов, всегда
можно метнуть ему вслед одну из мусорных урн. Они тут отличались компактностью, и
даже я справилась с ними без особых усилий.
- А теперь я должна поругаться с вами и прогнать вас, - сообщила я Григорию, когда
все предварительные приготовления были закончены.
- В чем же я провинился? - ошарашенно спросил Григорий.
Я мысленно чертыхнулась, но, напомнив себе про возможный переезд ко мне Мариши,
только скрипнула зубами и объяснила:
- У вашего преследователя должна создаться полная иллюзия того, что вы покидаете
меня насовсем. Иначе он за вами не кинется, ясно?
Григорий одарил меня восхищенным взглядом и признался, что с первого взгляда
понял, что я необычная девушка. Я мрачно усмехнулась, ненавязчиво давая ему тем самым
понять, что всю мою уникальность у него еще будет время ощутить на собственной шкуре,
если он немедленно приступит к выполнению нашего уговора. Но начать все-таки
пришлось мне.
- Ты мне жутко надоел, придурок, - с огромным облегчением выпалила я сокровенное,
накопившееся в душе. - Глаза бы мои больше тебя не видели. Сколько ты еще за мной
таскаться будешь со своими гнусными мыслишками? Любишь ты меня, да?
Так мне на это наплевать, у меня есть другой.
Григорий побледнел и мелко задрожал. Но величественно удаляться прочь не
собирался. Пришлось мне поднапрячься и подсказать ему.
- Что ты стоишь, как болван? - скандальным тоном поинтересовалась я. - Я тебе все
уже сказала.
Я с тобой встречалась только из-за твоих денег, а теперь у меня есть другой, у которого
и денег больше, и сам по себе он настоящий мужик.
Григорий слушал разинув рот и бежать никуда не собирался. Оставалось последнее
средство.
- Ты самая настоящая тряпка! - презрительно проговорила я. - Даже уйти по-мужски не
в состоянии.
На минуту мне показалось, что Григорий влепит мне пощечину, но он только махнул
рукой, сгорбился и энергично зашагал прочь. На секунду мне его стало даже жалко,
особенно когда я представила себе, как он будет сидеть за какой-то подозрительной
помойкой и страдать там за неизвестного отвергнутого жениха. Но тратить много
времени на сочувствие я не могла. В любой момент из-за кустов мог показаться
преследователь, которого надо было нейтрализовать.
Но, к моему удивлению, вместо незнакомой рожи из зелени выскочил Мишка, который
помчался в направлении помойки, бросив мне на ходу:
- Ну знаешь, это просто вне всяких рамок!
Следом за ним появилась Мариша, которая сразу же бросилась ко мне с упреками:
- Что же ты сразу не призналась, что вы давно знакомы? И откуда это у тебя вдруг
появился мужик, который к тому же богаче этого доктора? У тебя же сроду денежные
мужики не водились. Или ты их от меня скрывала? Конечно, скрывала, этого доктора ты
же утаила, значит, могла так же поступить и с остальными. Хороша подруга!
И Мариша надулась. Я выразительно покрутила пальцем возле виска и заглянула в
пролом зеленых насаждений. Там на травке безмятежно разлегся крепенький, но ничем
особо не примечательный парнишка.
- Что это он? - удивилась я. - Спит? Как же вы его не разбудили, когда в кустах
топтались, пьяный он, что ли? И где преследователь, из-за которого я всю эту комедию
затеяла?
- Так это он и есть, - все еще дуясь, сказала Мариша. - Мишка его и уложил.
- Наповал?! - ужаснулась я.
- Нет, только отдохнуть. Он нам страшно мешал, все время мелькал перед глазами и к
тому же не забывал оглядываться по сторонам, так что подобраться к нему удалось,
только когда ты начала орать на доктора. Тут
он малость увлекся и потерял бдительность. Мишка его и тюкнул по затылку.
Я не стала уточнять, чем орудовал Мишка, вдруг это мне придется не по вкусу. Но зато
спросила:
- А этот парень тоже мент?
- Может, и мент, но документов у него с собой никаких. Только мобильник и
органайзер, в котором какие-то записи. У ментов бывают мобильники?
- Только когда они работают на бандитов, - твердо заверила я Маришу. - Если каждому
менту давать по мобильнику якобы для служебного пользования, то наше государство
разорится на оплате разговоров, а оно и так с трудом концы с концами сводит. Пошли к
Мишке, он там что-то нервничает.
Мишка и в самом деле нервничал. Потому что вряд ли человек в нормальном
состоянии будет бегать вокруг помойки, удовольствия при этом не испытывая. То есть я
хочу сказать, что если уж бегать, так хоть кайф от этого ловить, а Мишке явно его трек не
нравился, судя по багровым пятнам на лице, но он продолжал бегать как заведенный.
- Где Гришка? - набросился он на меня, стоило мне подойти поближе. - Я уже тут все
обежал, куда он мог отправиться?
- Мишка, ты, что ли? - раздался удивленный голос из ближайшего бачка. - А я думаю,
кто тут так мечется?
На бачке поднялась крышка, и оттуда высунулась бледная физиономия моего доктора.
- Вот хотел спрятаться получше, - кинув на меня застенчивый взгляд, пробормотал
Григорий, а я поняла, что так просто мне от него теперь не избавиться. Если уж он ради
того, чтобы мне угодить, готов по мусорным бачкам в своем новом костюме лазить, то это
многое значит.
- Вылезай, друг, и пойдем отсюда, - протягивая ему руку, сказал Мишка.
- Вы кто, девушка? - удивился Григорий. - И где мой друг, который был тут секунду
назад? - продолжал удивляться Григорий.
- Это он и есть! - очень довольный впечатлением, театрально произнес Мишка, на
секунду приподнимая парик.
Григорий присмотрелся и неожиданно завопил:
- Ну ты даешь! Наряжаешься тут в бабское платье и счастлив, судя по роже. А ты
вообще знаешь, что мне пришлось по твоей милости пережить?
- Знаю, но больше к тебе не придут, - пообещал ему Мишка. - Ты с завтрашнего дня
уходишь в отпуск. Отдохнуть тебе не помешает, видишь, какой ты бледный, выглядишь
плохо и глаза безумные.
Григорий как раз в этот момент выбирался из бачка, и вид у него был и в самом деле
далеко не блестящий, но со стороны Мишки было просто бестактно напоминать ему об
этом.
- Какой отпуск? Ты спятил? У меня завтра целый день расписан и послезавтра тоже.
Да что там таить, у меня вся неделя занята.
- Ничего, встречи можно отменить, - хладнокровно решил за него Мишка. - Ты пойми,
что я о тебе же беспокоюсь. Когда они узнают, что человек, которого они послали следить
за тобой, вышел из строя, они еще пожелают узнать, как это получилось.
И конечно, не поверят в твою непричастность. А знаешь, как они поступают с теми,
кто им насолил?
Судя по всему, Григорий знал. А Мишка тем временем продолжал свою
увещевательную беседу.
- Тебе лучше отправиться с нами, - проникновенно ворковал он. - Ведь ты сам
понимаешь, что до тех пор, пока все не прояснится, тебе не стоит быть одному. А все
вместе мы быстро одолеем этих типов, и ты сможешь вернуться к своей работе.
Мне показалось, что я уже слышала нечто подобное, и, кажется, совсем недавно.
- Да ты и не будешь ее бросать! - неожиданно воскликнул Мишка, которого вновь чтото
осенило. - Просто ты займешься своей работой в, так сказать, полевых условиях. У тебя
будет великолепная возможность применить свои знания на практике, и оплачены твои
услуги будут по самой высокой ставке.
Можешь мне поверить. Тебе предстоит вернуть память человеку. Что может быть
почетней этого? И когда еще тебе представится такая возможность?
Кажется, сам он был без ума от своей идеи. Григорий же мрачно рассматривал свои
ботинки и вдохновляться упрямо не желал. Тогда Мишка продолжил тактику запугивания.
Он сказал:
- Знаешь, что они устроили Марише, которая вообще была ни сном ни духом и с
которой мы не виделись и не переписывались, нельзя же считать перепиской то послание
из тюрьмы, больше года назад?
Григорий не знал, и по его виду нельзя было с уверенностью сказать, хочет он это
знать или нет. На всякий случай Мишка его просветил. Количество обнаруженных в
Маришиной квартире трупов при этом увеличилось в четыре раза, а сама она стала
выглядеть, как вконец распустившаяся особа, к которой мужики ходят просто табунами.
- А у меня невесты нет, - заявил Григорий, и опять было непонятно, то ли его сей факт
радует, то ли, наоборот, огорчает.
Я бы на его месте радовалась. Кому приятно сознавать, что твоя неразборчивость в
выборе друзей поставила любимого и ни в чем не повинного человека под удар оголтелых
и способных на все бандитов?
- Ничего, им сгодится любой член твоей семьи, - с некоторым злорадством заверил его
Мишка. - Они даже не пощадят твоей престарелой тетушки, которая, как я знаю, живет в
Магадане. Им расстояние не помеха, руки у них длинные.
- Но за что? - жалобно простонал Григорий.
- Тетушка его доконала, - удовлетворенно прошептала мне Мариша на ухо. - Сейчас
сломается.
Я удивленно на нее вылупилась, не в силах понять, чему она радуется. Мне лично
казалось, что этот нытик в нашу компанию совершенно не вписывается. Григорий думал
совершенно иначе, потому что он в рыданиях приник именно к моему плечу.
После того, как он пообщался с помойкой, это было не слишком приятно, но я
мужественно терпела, внушая себе, что с детства после гайморита запахов не чувствую.
Действовало слабо.
- Ладно, - неожиданно прекратив дрожать всем телом, в последний раз всхлипнул
Григорий. - Отпуск мне не помешает. Правда, я намеревался провести его несколько
иначе. Но приз мы разделим поровну. И тогда уж каждый из нас сможет отдохнуть, как он
желает.
- Ну уж нет! - взвилась Мариша. - Мне чужого не надо. Ударяться в бега я тоже не
собираюсь, хочу спать спокойно. Ни о каком дележе речи быть не может. Вернем все
целиком.
- Ты хоть знаешь, на какую сумму могут потянуть те камешки? - насмешливо спросил у
нее Мишка, до сих пор свято убежденный, что все в мире покупается, если только вовремя
предложить нужную цену.
Но с Маришей он попал впросак. Маришины принципы не продавались и не
покупались. Они только временами менялись, но деньги тут оказывались обычно ни при
чем. Она твердо стояла на своем, угрожая в случае неповиновения тут же звонить
Мишкиным дружкам и жаловаться. В доказательство того, что она не шутит, она
размахивала той самой бумажкой, которую нам всучил нервный тип с Тверской. Бумажка
произвела на Мишку сильное впечатление, он надулся и отказался разговаривать с
Маришей до тех пор, пока та не образумится. Продолжаться это могло сколь угодно долго,
упрямством бог Маришу не обидел.
Так и не придя к соглашению, ночевать мы отправились все в ту же квартиру, к
ошпаренному Иннокентию, так как Григорий заявил, что для успешного сеанса, в ходе
которого он постарается выяснить, куда Мишка запрятал камешки, и запрятал ли он их
вообще, ему и пациенту потребуются полный покой и полумрак. Я пыталась его
вразумить и твердила, что полумрак ему обеспечен уже прямо здесь, незачем для этого
тащиться через весь город. А что касается тишины и покоя, то богемная среда, к которой
явно принадлежал Иннокентий, и покой после одиннадцати вечера явления
несовместимые, а значит, опять же незачем ехать к Иннокентию. Если он надеется найти
там идеальное место для сеанса, то здорово ошибается. Но рассказ про утреннее
приключение Иннокентия в ванне сильно взволновал Григория, и он твердо настаивал на
том, чтобы как можно скорее осмотреть место происшествия.
Дверь нам открыл сам хозяин. Сначала на его лице отразилось недоумение, по мере
узнавания нас с Маришей оно сменилось легким отвращением, которое вышло из разряда
легкого в тот момент, когда он увидел Мишку, который по-прежнему разгуливал в парике,
платье и на шпильках. Иннокентий разглядывал Мишку довольно долго, и отвращение на
его лице все усиливалось и усиливалось. Наконец он произнес:
- А эта откуда?
При этом он всем своим видом показывал, что уж эта особа порога его дома не
переступит ни за какие коврижки. Шутка Мишке не приедалась, и он попытался
состроить глазки Иннокентию. На лице
...Закладка в соц.сетях
