Жанр: Электронное издание
Kaldar20
...вие оказалось слегка смятым,
но все-таки там поняли, чего я хочу, и все тот же голос ответил:
- Ее нет дома, и в городе, собственно говоря, тоже. Она уехала в Сочи, что-нибудь
передать?
Так как я растерянно молчала, то голос сжалился надо мной и предложил
альтернативу:
- А если хотите, то можете перезвонить ей завтра, она должна вернуться.
Я, обрадованная, промычала нечто, отдаленно напоминающее благодарность.
- Не за что, - сказал баритон и повесил трубку.
Переведя дыхание и обретя дар речи, я бросилась к Марише.
- Знаешь, кто сейчас состоит в любовниках у твоей каланчи? - возбужденно
подпрыгивая на влажных плитках, голосила я. - Тот самый Вовчик, про которого ты
сказала, что он голубой, а он оказался профессиональным киллером. Твой жених его
приволок ко мне знакомиться, помнишь. Я с ним только что разговаривала по телефону,
он сидит у твоей каланчи, а ее величество отдыхают на югах и завтра вернутся.
- Ты не перепутала? - недоверчиво спросила Мариша. - Он же сидит в тюрьме. И
вообще, ты же с ним виделась всего несколько раз, а потом он проболтался тебе о своей
профессии и ты от него сбежала.
- Это ничего не меняет, - настаивала я. - Все равно я на всю жизнь запомнила, как он
тянет свое "алле". Ни один человек не сможет повторить, даже если вдруг ему и придет
такая охота. Это точно он.
- Вряд ли он ее любовник, - продолжала сомневаться Мариша. - Тогда бы они вместе
поехали отдыхать. А он сидит тут и ждет ее.
- Может быть, ему надо было вернуться раньше, поэтому он и сидит один. Но в любом
случае они близки, я бы только близкому человеку разрешила жить у меня, пока меня нет.
- А я бы любого пустила, если бы он только пообещал не продавать мои вещи и не
переклеивать обои.
- Но все равно, если он все это время находился в городе и в его распоряжении были
ключи от твоей квартиры, то он становится подозреваемым номер один. Убийства - это
же его профессия. Хоть в этом-то ты со мной согласна?! - в отчаянии взвыла я.
С этим Мариша была настолько согласна, что даже перестала мыть пол, бросила
тряпку и принялась сдирать с себя свой вельветовый комбинезон с явным намерением
куда-то идти.
- Куда это ты собралась? - осведомилась я.
- Как куда? В милицию. Буду жаловаться и требовать, чтобы они оградили меня от
этого психа. У него там с моим бывшим благоверным какие-то разборки, а я страдай? Нет,
спасибо.
Про разборки я слышала впервые, и мне это очень не понравилось. Кто его знает,
может быть, он и против меня чего-нибудь имеет и, завершив с Маришей, начнет
подкидывать трупы уже мне?
- Нельзя ли узнать поподробней? - попросила я.
- Сама толком ничего не знаю, потому и жила так спокойно. Год назад этого Вовку
посадили, и в этом каким-то образом был замешан мой женишок, а у меня всегда своих
дел по горло, чтобы выяснять про чужие. Да Мишка не больно-то и делился со мной, но
все-таки мне удалось понять, что Вовку взяли после того, как он всадил пять пуль в
одного толстосума, но так и не прикончил его. И были еще несколько провалов, мазилой
этот Вовка был редким. В последний раз он умудрился попасть в задницу кому-то из
своих же. Но кто был этот бедняга, мне Мишка так и не сказал, а потом мы с ним
расстались, и я совершенно забыла про Вовчика. Все-таки я полагаю, что его сдали свои
же, чтобы насолить ментам, пускай, мол, они теперь с ним возятся.
И потому я была совершенно уверена, что его выпустят не раньше чем через пару
десятилетий, а он снова тут как тут. И что мне теперь делать?
- Но ты ведь ни в чем не виновата перед этим Вовкой, - попыталась утешить я ее.
- Конечно, не виновата! - прорыдала Мариша. - А только чего он тогда мне трупы
таскает?
- Может, и не он?
- А кто? Он самый и есть. Ему по статусу положено, вот он и старается.
- А почему он убивает именно твоих любовников, это по меньшей мере странно. Что
он против них может иметь? Может быть, твой жених попросил его о такого роде услуге?
- Ты с ума сошла! - возмутилась Мариша. - Мы с ним расстались окончательно и
бесповоротно, он не может иметь ко мне решительно никаких претензий. Я ему больше
года назад сказала, что между нами ничего не может быть из-за его профессии, и он
согласился. И вообще, он был добрым мальчиком и никогда не запрещал мне встречаться
с другими.
А даже если предположить, что это все-таки по его просьбе их убивают, то все равно,
зачем ему хотеть смерти моих приятелей, если ему сидеть еще неизвестно сколько. Он же
понимает, что одного убьют, а на его место немедленно найдется другая кандидатура. Что
ж бедному Вовке всех метелить? Он же не меценат, за все услуги деньги берет, и немалые,
моему бывшему столько не наскрести. На одного или на двух он еще может изыскать
средства, но не на всех же.
- И все равно странно, - сказала я.
- Вот именно, - горячо поддержала меня Мариша. - Поэтому я к Доронину и
собираюсь. А ты, если хочешь, можешь остаться дома.
- Ну уж нет, - решительно отказалась я. - Тут у тебя второй день трупы визитеров
находят, так я не хочу оказаться в их числе. В милиции куда как безопасней. Я пойду с
тобой.
Мы снова переоделись. Мариша попросила меня пойти вперед и подождать ее внизу. И
когда я уже начала думать, что Мариша передумала, она возникла возле меня, и мы вместе
отправились к Доронину.
Против всякого ожидания он к нашим словам прислушался и немедленно отправил
группу на задержание. Благо Мариша помнила адрес каланчи, по которому сейчас обитал
Вовка. Мы вызвались поехать с ними, и нас взяли без разговоров, подозреваю, что этому
сильно способствовало то, что Мариша не скрывала того факта, что помнит адрес лишь
частично, то есть она помнила только улицу и одну цифру, но определить, что собой
представляла эта цифра, затруднялась. Иногда ей казалось, что это номер дома, а иногда,
что это квартира или вообще этаж или корпус. До Авиационной улицы мы добрались
быстро. За нашей "девяткой" ехал "газик", до отказа наполненный крепкими ребятами в
пятнистой одежде и вооруженными автоматами. Всю дорогу я провела в размышлениях о
том, какую роль выполняет их пятнистая форма в черте города. Как камуфляжная она
однозначно не годилась, а не опасаться людей с автоматами смог бы только законченный
псих.
- Приехали, - сообщила Мариша, - вот этот дом, а вон ее балкон.
До балкона было, мягко говоря, высоковато.
- А он еще дома? - пришла мне запоздалая мысль. - Может, он пошел перекусить?
- Вас это волновать не должно, - распорядился Доронин. - Этим займутся
профессионалы.
Мы отнюдь не возражали и, забившись на заднее сиденье, не сводили восторженных
глаз с этих самых профессионалов. Они очень энергично расползлись по дому и
прилегающим к нему кустам.
- Теперь пора, - заявил Доронин и открыл перед нами дверцу.
- Чего это? - удивилась Мариша.
- Пойдем наверх, ты должна представиться и любым путем вынудить его открыть
дверь. Это поможет избежать стрельбы.
Мариша открыла рот и изрекла совершенно жуткую вещь, осмыслив которую я поняла,
что умираю.
- Возьмите лучше Дашку, она с ним встречалась, и он был в нее без памяти влюблен.
Так что ей он откроет без слов.
- Вот как? - воодушевился Доронин. - Вы, оказывается, все знакомы?
Без психоанализа было ясно, что он имеет в виду. Я метнула на Маришу взгляд силой в
десять баллов, но она притворилась, что ничего не заметила.
- Я не могу, - попыталась я объяснить. - Он меня давно забыл, и виделись мы всего
несколько раз.
- Вот это мы сейчас и проверим, забыл он тебя или нет, - бормотал Доронин,
вытаскивая меня из машины.
Как я ни упиралась, уже через несколько минут меня поставили перед совершенно
незнакомой дверью и велели звонить.
- Когда спросит "Кто там?", ты ему представишься и наплетешь что-нибудь
жалостливое, чтобы открыл, ясно? - инструктировал меня Доронин. - И не вздумай
говорить что-нибудь типа: "Мы бы тут хотели с тобой поговорить" или "У моих друзей к
тебе есть пара вопросов". Никаких упоминаний во множественном числе, пусть думает,
что ты одна.
- Ладно, - буркнула я и утопила кнопку звонка.
Врать мне не пришлось, дверь распахнулась сразу же, и передо мной действительно
возник Вовка. Если у меня еще оставалась слабая надежда, что его голос мне просто
померещился, то сейчас она растаяла как дым.
- О! - радостно воскликнул он. - Не ждал!
Это было единственное, что его порадовало, да и то только на одну, очень короткую
минутку. После того, как, оттолкнув меня, в квартиру рванули люди в камуфляже, у него
больше не было причин для радости, и он уже не был столь приветлив, осыпая меня
удивительными словами, о существовании которых в русском языке я до сих пор не
подозревала.
Возникший шум привлек внимание востроносенькой старушонки, которая вылезла на
лестницу и приготовилась принять деятельное участие в сражении. Доронин вежливо
попросил ее не высовываться и сидеть тихо, тогда, возможно, ей посчастливится и она не
пострадает. Но старушенция попалась на редкость настырная и себе на уме. Слова
Доронина на нее не подействовали, а если и подействовали, то весьма слабо: она
продолжала торчать на пороге и с любопытством прислушиваться к звукам, доносящимся
из-за дверей напротив. Вдоволь насладившись ими, она открыла рот и щелкнула пару раз
великолепными вставными челюстями для привлечения нашего внимания. Доронин
болезненно вздрогнул, но взял себя в руки и пробормотал:
- Мне-то что, хочет схлопотать, так ее дело.
Но старушенции его реакция показалась явно недостаточной. Она еще разок клацнула
фарфором и удовлетворенно произнесла:
- Наконец-то его заберут отсюда. Давно пора. Сил никаких нет. Целыми днями крутит
музыку, и добро бы Наташу Королеву или "Иванушек", так нет же, поставит западных
придурков, они и воют дурными голосами так, что голова кругом идет, а барабаны по
ушам: "бум-бум, бум-бум". Что же вы так задержались? Я вам еще вчера ночью звонила и
утром сегодня тоже, потому что невозможно: он из дома ни на минуту не уходит и музыка
у него орет, не затыкаясь.
Просто удивительно, ну буквально ни на минуту.
Я специально его караулила и подружек на улице подговорила, чтоб они смотрели, но
он уже два дня как вернулся, сидит дома, словно сыч, и ни ногой никуда. Как он без
свежего хлеба-то обходится?
Дотошная бабулька закончила свой монолог и, должно быть, осталась довольна.
Примерно с середины ее рассказа наше внимание было полностью приковано к ее рту, мы
боялись пропустить хоть слово нежданной свидетельницы. Когда она закончила, мы
переглянулись. Доронин умел считать не хуже меня, а я уже давно сложила два плюс два
и смекнула, что человек не может быть одновременно в двух местах, а значит, Вовчик,
который, по свидетельству очевидицы, провел дома безвылазно все то время, пока на
квартире у Мариши творились жуткие вещи, автоматически выпадал из круга
подозреваемых.
- М-да, - протянул Доронин и крикнул:
- Отбой, ребята!
Я вцепилась в него и жарко зашептала:
- Какой отбой? Ну и что с того, что он не виноват в убийствах? Он вполне может быть
замешан в других делишках. Раз уж мы тут, надо его допросить хорошенько, а лучше всего
было бы изолировать хотя бы временно.
Доронин грустно посмотрел на меня и сказал:
- Предупреждал меня мой предшественник, что отделение он мне передает то еще. И
граждане очень уж волнительные, а гражданки просто чумные, он через них поседел и
заработал язву. Я тогда не понял, о чем он толкует, а теперь вижу, что он прав был.
После этой отповеди Доронин прошел в квартиру, оставив меня на лестнице терзаться
догадками о том, кого он имел в виду, говоря про чумных гражданок. Старушка оказалась
тут как тут и участливо встряла.
- Правильно, милая, - поддержала она меня. - Надо его посадить. Сил моих нет больше
с ним соседствовать.
Я мысленно сосчитала до ста, но это не помогло, и так как старушка продолжала
торчать в опасной близости от меня, то от легкого нокаута ее спас только топот
Маришиных ног на лестнице. То, что это были именно Маришины ноги, я не сомневалась,
слишком часто мне приходилось их слышать.
- Они его схватили? - взволнованно спросила она. - Он сопротивлялся?
- Схватили и сопротивлялся, - мрачно подтвердила я.
- Чего же ты тогда такая мрачная? - удивилась Мариша. - Радоваться надо, преступник
пойман и всего за какой-то час с небольшим.
- Он не преступник, - окончательно погружаясь во мрак отчаяния, ответила я. - То есть
он, конечно, преступник, но в твоем деле не виноват. Он провел дома все время, когда
должен был таскать трупы. У нас и свидетель имеется, - кивнула я головой в сторону
протезированной бабульки.
Мариша оценила пронырливую внешность старушки и поскучнела.
- Может, вы ошибаетесь? - с надеждой в голосе спросила она у старушки.
- Нет, милая, - с плохо скрытым злорадством заявила бабулька. - Я за ним специально
следила. - Он из квартиры ни на шаг. Я даже на ночь специально приклеивала к его
дверям свой собственный волосок, а утром он был на месте, и это был именно мой
волосок. Значит, никуда соседушка не выходил.
Против такого аргумента нам выставить было нечего. Мы вздохнули и поплелись в
квартиру приносить свои извинения, но, придя туда, мы выяснили, что в них там никто
особо не нуждался. Доронин с Вовчиком сидели рядком на диване и пели дуэтом.
- Да что ты мне, начальник, говоришь, - говорил Вовчик. - Мне ли эту парочку не знать.
Они мне сколько крови перепортили. И она, и ее женишок. А ее коварная подружка чего
стоит! Любому мужику может мозга так закрутить, что он в себя до конца дней не придет.
- А ведь меня предупреждали, - жаловался ему Доронин. - А я не принял слова
товарища майора к сведению. Теперь бы не сидел тут дурак дураком, не зная, как перед
начальством отчитаться.
- А я-то, дурак, обрадовался, когда ее увидел, - сокрушенно вздохнул Вовчик и умолк.
- Товарищ Доронин, - строго произнесла Мариша, и от звука ее голоса того перекосило,
- зачем вы беседуете на личные темы с беглым преступником?
- А меня освободили досрочно, - вскочил Вовчик. - Между прочим, амнистия вышла
всем тем, кто по первой ходке.
- Это ты-то? - поразилась Мариша. - Да на тебе пробы ставить негде.
- Это решать суду, - скромно потупив глаза, ответил Вовчик.
Мы, не торопясь, прошли в квартиру. Мариша огляделась по сторонам и скептически
произнесла:
- Тут не очень-то изменилось. Только грязи прибавилось.
Вовчик не отреагировал, он смотрел на меня.
- Как ты могла подумать, что я способен на такое? - горестно начал он, обращаясь ко
мне, но вместо меня ответила Мариша:
- А что она должна была подумать, если мы обе прекрасно знаем, чем ты зарабатывал
на жизнь.
- С этим покончено! - убежденно сказал Вовчик.
- А мы откуда могли знать, покончено у тебя с прошлым или нет. Нам ведь ты не
потрудился об этом сообщить, - вразумляла его Мариша. - Так что нет ничего
удивительного в том, что мы подумали на тебя, удивительно то, что ты оказался ни при
чем.
- А у нас всегда страдают невинные, - выдал Вовчик. - Вот и твой Мишка, говорят, ни
за что сидит уже год. Суд будет, и его оправдают, а кто ему годы вернет?
- Во-первых, он не мой, - снова начала загибать пальцы Мариша. - Во-вторых, сидит он
за
дело, а в-третьих, никакой суд его не оправдает, сколько бы он ни заплатил своему
ловкачу адвокату.
- Он тебе просил привет передать.
- Спасибо, - помрачнела Мариша. - Не до него сейчас. Разобраться бы, кто мне трупы
подкидывает. Кстати, ты не видел у своей Люсинды ключей с брелком в виде красного
пузатого бегемотика из прозрачного стекла?
- Нет, не видел, - подумав, ответил Вовчик, на мой взгляд, правдиво. - Я у нее вообще
видел только одну связку и там брелок в виде двух обручальных колечек. Это я ей
подарил, - добавил он и кинул на меня внимательный взгляд, проверяя, слышала ли я.
Я напустила на себя скучающее выражение, всем видом стараясь показать, что мне
глубоко наплевать, кому, что и с каким намеком он дарит. Вовчик немного погрустнел, но
потом вспомнил, что завтра приезжает его подружка, и снова повеселел,.
- Пошли отсюда, - прошептала мне Мариша. - Нам тут делать нечего, а у меня уборка
брошена в самом разгаре.
Никогда до и после этой минуты Мариша не выказывала особого пристрастия к
наведению чистоты, но сегодня ее обуял демон чистоплотности. Она затащила меня к
себе домой, уверяя, что только мое присутствие сможет помочь ей не потерять
присутствия духа при виде залежей пыли под кроватью.
- Тебе даже не придется ничего делать, - уверила она меня. - Ты просто поболтаешь со
мной и протрешь пыль, если захочется.
Я с жаром ее заверила, что не захочется. Однако к ней зашла и покорно сидела на
диване, пока она наводила порядок под оным.
- Удивительное дело! - вдруг раздался оттуда полузадушенный Маришин голос. - Я тут
нашла кое-что интересное.
После этого из-под кровати показалась голая, в грязных разводах Маришина рука, а
следом и вся Мариша целиком.
- Вот! - с явным триумфом сказала она, сунув мне под нос нечто, что я сначала приняла
за мумию тепличного помидора, но я ошибалась - этим предметом оказался маленький и
грязный пузатый бегемотик, украшавший собой ключи от Маришиной квартиры.
- Напрасно мы Доронина к Вовчику сгоняли, - кисло подвела итог я.
- Зато со старым знакомым повидалась, - жизнерадостно возразила мне Мариша. - Он
прекрасно выглядит.
- Да, для человека, который на днях освободился, - уныло согласилась с ней я.
- Это навело меня на одну мысль, - сказала Мариша, и меня затрясло, но моя черствая
подруга не заметила моего состояния и продолжила как ни в чем не бывало:
- Как ты смотришь на то, чтобы съездить на пару дней в Москву?
Я перевела дух. Против ожидания идея была совсем не так уж страшна. Но на всякий
случай я решила уточнить, с Маришей нужно уточнять каждый шаг, а то рискуешь
оказаться в луже:
- Ты хочешь навестить Мишку, и только?
- Хочу спросить у него, что он про эти дела думает.
- Сразу могу сказать, он тебе заявит, мол, сама виновата, не надо было его выгонять, а
теперь пеняй на себя, - сказала я.
- Ну, - усомнилась Мариша. - Он не такой.
Ночевать мы отправились ко мне. Мариша снова задержалась у себя на пару минут. Я
поломала голову и решила, что она проверяет, появляется ли призрак Никиты, когда меня
нет рядом, и если появляется, то как быстро. Судя по топоту Маришиных ног вниз по
лестнице, появлялся он почти моментально. Спать мы улеглись на одном диване, и к утру
я всерьез начала склоняться к мысли, что Москва - это совсем неплохо. Храпела Мариша
чудовищно, не спасали никакие средства. Конечно, было бы совсем хорошо отправить
Маришу туда одну, но как ей об этом сказать, я так и не придумала. Из-за всего этого
поднялись мы рано, что, подумала я с тоской, становится уже привычкой. Мариша
горестно начала стонать, что никогда не была одна в Москве, обязательно там потеряется,
заблудится и прочее. В итоге очень быстро решено было ехать вдвоем.
- Нам надо зайти ко мне домой, чтобы собрать вещи, - сказала Мариша, и я,
совершенно не выспавшись, немного удивилась такой постановке вопроса, но потом
сообразила, что одна она домой идти боится.
- Чего ты придумала? - недовольно гудела я, когда мы прорысили по росистой травке к
дому Мариши. - У тебя же не гарем мужиков, больше тебе опасаться нечего - запас-то их
вышел.
- М-да? - неопределенно протянула Мариша и добавила совсем уж туманно:
- Кто их знает.
Мне оставалось только гадать, кого она имеет в виду, своих приятелей или типов,
которые ей этих приятелей, находящихся в некондиционном виде, подбрасывают. Дверь
мы открыли с некоторым трепетом, который оказался вполне оправданным.
- Только не это! - простонала Мариша и, приготовившись сползти по стенке,
прошептала:
- Снова валяется.
В глубине души надеясь, что она ошибается, я вошла внутрь. Но там и в самом деле
лежал мужчина в шелковых брюках и порванной на спине, но тоже шелковой рубашке.
Вокруг него было раскидано с десяток булыжников, самый маленький из которых был
размером с кулак. Неподалеку от головы пострадавшего гражданина валялся старинный
чугунок, доставшийся Марише по наследству от какой-то ее прапрабабушки. Превозмогая
страх, я наклонилась к пострадавшему и услышала слабый стон.
- Он жив, - обрадованно обернулась я к Марише.
Она мигом приободрилась и тоже подошла поближе.
- Это Рудик, - сказала она без тени сомнения. - Жаден до безумия и настырен до
неприличия.
Это его основные качества. Я его посылала уже несколько раз, а он все лезет и лезет.
Жаль, что убили тех, а не этого. Толку от него все равно никакого.
- Я бы на твоем месте тут не рассуждала, а радовалась, что судьба послала нам хоть
одного живого свидетеля, - оборвала я ее. - И вообще, что тут у тебя валяется? Вроде бы
уборку делали?
- Ах, это, - вздохнула Мариша. - Это пустяки.
Надо же было как-то о себе побеспокоиться, вот я и соорудила маленькую ловушечку.
Трудно, что ли?
Всего-то и надо было, что сложить геологические образцы в чугунок и поставить его на
дверь.
- Так это та коллекция, которую собирал твой брат? - припомнила я. - Ничего не
скажешь, удачное применение ты для нее нашла. Экспонаты все как на подбор -
увесистые. Как ты теперь объясняться со своим приятелем будешь?
- Может, он еще и не выживет, - равнодушно заявила Мариша, но к телефону пошла и
"Скорую помощь" вызвала.
- Они спрашивают, что у него там? - крикнула Мариша от телефона. - Можешь их
проконсультировать?
- У него на башке здоровая шишка и еще несколько поменьше, рваная рана на лбу, а
еще он, наверное, дрался, потому что вся рубашка на спине порвана, но он мог и сам ее
порвать, когда падал.
- Опять все мыть придется, - недовольно пробурчала Мариша, закончив общаться с
врачами. - Он специально, что ли, поджидал, когда я порядок наведу? Не мог явиться до
уборки? Насколько я его знаю, это вполне в его духе, просто не в состоянии не навредить.
Скоро он в себя придет?
Я тем временем пыталась сообразить, кем она недовольна в большей степени, и
отреагировала не сразу. Мариша успела еще кое-чего от себя добавить.
- Теперь еще и в больницу к нему ходить придется, а то эта скотина обиду затаит и
специально на допросе наврет с три короба, даже если ему самому это во вред будет, все
равно сделает, лишь бы мне насолить. Такой уж у него характер, - пояснила она мне. -
Скажет, например, что никого не видел, ничего не помнит и вообще ни на что не
жалуется. Они дело не заведут, а ведь он наш единственный свидетель. Передачи ему
теперь носи. Апельсины и бананы он не ест, он, видите ли, гурман, а жрет исключительно
всякую экзотику, которая стоит жутких денег.
Вот удружил мне мой благодетель, не мог кого-нибудь другого притащить.
- Может быть, ты напрасно на него взъелась, - возразила я. - Может быть, он их не
притаскивает, а они сами приходят, а убийца их только караулит тут на лестнице. И
может быть, твой Рудик после того, как получил по голове, изменится.
- Как же, жди, - мрачно сказала Мариша и так же мрачно уселась возле по-прежнему
неподвижного Рудика на пол.
- А что он делал у тебя в квартире? - неожиданно осенило меня. - Как он сюда попал?
Если ключи у него, то, может быть, он тех двоих и замочил?
А сейчас пришел за тобой, а только вместо тебя на него посыпались булыжники.
- Это не булыжники, - успела буркнуть Мариша, кидаясь вместе со мной обыскивать
карманы Рудика. - Вот это, например, исландский шпат, а это - горный хрусталь, а это
сера самородная.
Ключей мы при Рудике не обнаружили, но мое образование и словарный запас за это
время существенно пополнились геологическими терминами.
- Значит, убийца не он? - разочарованно спросила меня Мариша.
- Не знаю, - чистосердечно призналась я, делая громадное усилие, чтобы не начать в
отчаянии клочьями рвать волосы: мне все эти Маришины любовники, пробиравшиеся к
ней, чтобы умереть, порядком надоели. - Может, другой унес.
"Скорая помощь" против ожидания приехала вовремя, то есть если бы дело шло о
сердечном приступе у какого-нибудь пенсионера, то я бы так не думала, но в нашем
случае спешить особой нужды не было. Рудик лежал тут уже не первый час, не протестуя
против этого, и еще сорок-пятьдесят минут дела не решали. Избавившись от Рудика, мы
стали ждать визита Доронина. Ожидание было тем томительней, что мы не знали, чем
нам заняться, так как по телевизору в ранний час показывали серые и приятно шуршащие
помехи, видик не работал, книг Мариша дома не держала, а приступать к уборке мы
избегали из-за суеверного ужаса и опасения смыть важные улики.
- Давай рассуждать, - предложила Мариша, и я покорно кивнула головой, не в силах
придумать какое-либо другое занятие.
- Предположим, - бодро начала Мариша, - предположим, что наши друзья решили
нанести визиты в этот дом после того, как некто позвонил им и предложил прийти сюда.
Может быть, им было сказано, что со мной произошел несчастный случай и нужна
срочная госпитализация. Это объясняет, почему они все явились без цветов, конфет и
прочих элементов ухаживания.
- Они у тебя в гостях всегда появлялись с цветами? - с легкой завистью спросила я.
- Ну, не всегда, - заметно смутилась Мариша, - но с пустыми руками я их не
приветствовала, поэтому они их старались занять хоть чем-нибудь.
Значит, они так торопились, что даже забыли об этом.
- И что нам Это дает? - вяло поинтересовалась я.
- Ничего, - по-прежнему бодро ответила Мариша, а я окончательно скисла и спросила:
- А что все-таки с ключами? Твои любовники сюда как-то попадали.
- Теперь мы знаем, что ключи с красным бегемотиком и ключи с фаянсовой бабочкой
никуда не пропадали, а валялись у меня дома. И моя связка с металлическим кроликом
тоже на месте. Как ни крути, остается две версии. Первая заключается в том, что был
сделан дубликат, и тогда найти его обладателя вообще представляется делом
невозможным, и вторая, что преступник пользуется оставшейся у Мишки связкой с
сиреневым пуделем. В этом случае можно будет найти концы, спросив у самого Мишки,
куда он его дел.
- Кого? - удивилась я.
- Пуделя, - охотно пояснила мне Мариша и пошла открывать дверь Доронину,
...Закладка в соц.сетях
