Жанр: Электронное издание
evlampia
...оворлива без
меры, эгоистична, нахальна, но ведь это же не повод для убийства!
Так, все ясно, пора действовать. Я выскользнула в коридор. Дом мирно спал,
даже собаки не подняли голов, когда хозяйка ушла. Три часа ночи, время между
"волком и лисицей", то самое, когда, по странному совпадению, большинство людей
приходит в этот мир. Впрочем, как рассказывала моя подруга Катя, многие покидают
его тоже в этот час.
Я прокралась на цыпочках по лестнице и добралась до первого этажа. Там
возле вешалки висит красивый резной деревянный шкафчик, а в нем на крючках
находятся запасные ключи от всех комнат.
Зажав в руке несколько ключей, я вновь поднялась наверх и тихонечко
потянула дверь спальни старухи. Надеюсь, она ее не заперла. Створка легко, без
скрипа, подалась. С кровати доносилось легкое похрапывание, ключ торчал в замке.
Я вытащила его, потом вставила с внешней стороны и быстро заперла дверь. Так,
теперь Роза Константиновна не сумеет выйти, но, с другой стороны, к ней никто и
не войдет. Насколько знаю, старуха продирает глаза к часу дня, а Анжелике
завтрак подают в восемь. У меня куча времени, чтобы успеть выполнить задуманное.
Скорей всего, Роза Константиновна даже не узнает, что ее заперли. А Анжелика не
сумеет к ней пробраться, ключи у меня в сумке. Сейчас сравню и найду запасной от
комнаты бабуськи, а остальные верну на место.
Глава 17
Ровно в восемь утра я поскреблась в комнату к Лике.
- Кто там? - донеслось из-за двери.
- Дорогая, впусти меня.
Дверь распахнулась, на пороге возникла противная девица с недоуменным
выражением на лице.
- Евлампия Андреевна? Что стряслось?
- Извини, милая, я решила купить себе мобильный, очень ведь удобная вещь,
правда?
- Да, - вежливо кивнула Анжелика, - хорошая штука, не зря же люди ею во
всем мире пользуются.
- Вот, я пришла спросить совета, какой лучше купить, у меня-то никогда не
было трубки.
- Наверное, стоит поинтересоваться у продавцов, - ответила Анжелика. - Ято
что могу?
- Можно войти?
- Да, конечно, - посторонилась девушка, - проходите.
Я вдвинулась в комнату, где царил изумительный порядок. Стопки книг
высились на письменном столе, кровать была застелена покрывалом, на стульях и
креслах не валялись ни вещи, ни косметика. Так выглядит комната, если вы через
пару минут ожидаете прихода гостей. На мой взгляд, жить в подобном порядке
противоестественно: кем надо быть, чтобы каждый раз ставить и класть вещи на
место? Наверно, жуткой занудой.
- Ликочка, - я продолжала цвести, как майская роза, - покажи мне свой
телефончик.
Анжелика взяла с тумбочки крохотный аппаратик.
- Это "Сименс".
- Ну и как, хороший?
- На мой взгляд, замечательный, маленький такой, но в нем очень много
функций.
- Каких, например?
Анжелика вежливо принялась перечислять:
- Часы, калькулятор, телефонная книжка, голосовая почта, выход в Интернет,
определитель номера.
- Это что?
- Ну, допустим, вам звонит кто-то, нажимаете здесь, вот так, и видите его
номер. Очень удобно. Если не хотите разговаривать с этим человеком, можете не
отзываться.
- Действительно, здорово.
- А еще можно такой прибамбас использовать, - воодушевилась Лика. - Вот,
смотрите, нажимаете, допустим, цифру "один", и аппарат сам начинает набирать
номер, который сохранен в этой ячейке памяти.
- Дай посмотреть, - попросила я.
- Пожалуйста, - Лика протянула мне аппаратик.
Тут в дверь постучали, и на пороге появилась Зина с подносом. Поставив еду
на стол, горничная спросила:
- Простите, Анжелика, вы вроде вчера сказали, что хотите сами себе сварить
какао?
- Да, - весьма недовольно буркнула девица, - терпеть не могу
отвратительные растворимые напитки, жуткая гадость, ни вкуса, ни запаха. Какао
должно быть из пачки "Золотой ярлык", но вчера Евгений попробовал сделать такой,
и у него не получилось. Поэтому сегодня я пойду и сама себе вскипячу напиток. Я
хочу пить настоящее какао, а не эрзац.
Зина спокойно ответила:
- Для вас все приготовлено, молоко, сахар и порошок на столе.
- Ладно, - вздохнула Лика, - иду.
- Ты разрешишь мне посидеть тут и поизучать аппарат? - спросила я.
- Конечно, - ответила Лика, - я скоро вернусь, какао варится две минуты,
это же не свекла.
Вымолвив последнюю фразу, девчонка выпорхнула в коридор, за ней вышла с
улыбкой на лице вымуштрованная Зина. Я мигом схватила со стола бумагу и ручку.
Очень хорошо знаю "Сименс", точь-в-точь такой у Кати, ну-ка посмотрим, что у
Лики имеется в телефонной книжке? Если она, судя по дневнику наблюдений, звонит
этому Роберту каждый вечер, скорей всего его телефон в памяти.
Мне не пришлось долго мучиться. Номер оказался единственным без имени или
фамилии, просто цифры. Я быстренько записала его и сунула листочек в карман.
Будем надеяться, что это и есть "позывные" Роберта, потому что в противном
случае я даже не представляю, как его искать.
Спустя полчаса я, выслушав продолжение рассказа про "Сименс", осторожно
прошла в гостиную и набрала номер Роберта. В доме стояла сонная тишина, часы
показывали девять утра, но никто не собирался просыпаться. Дети вознаграждали
себя за те дни, когда требуется ходить в школу, а старухи просто отчаянные
лежебоки, спускаются лишь к обеду, дружно игнорируя завтрак. Галина Михайловна
утверждает, что у нее больная печень, для которой полезно поголодать по утрам, а
Роза Константиновна, наливая себе суп, каждый раз сообщает:
- Боже, мое сердце! Промаялась всю ночь и только в восемь утра смогла
уснуть...
Но я-то знаю, что они обе дрыхли без задних ног, удобно устроившись на
качественных ортопедических матрасах. И та и другая отчаянно храпят, поэтому
звуки, доносящиеся из их комнат, без сомнений подтверждают: у бабусек крепкий,
здоровый сон.
Вот и сейчас, когда я шла мимо двери спальни Розы Константиновны, оттуда
доносились громовые раскаты.
Похоже, что и Роберт любитель поспать, потому как трубку никто не
собирался снимать. Я уже хотела отсоединиться, но тут раздался щелчок, и
зазвучал голос:
- Здравствуйте, вы позвонили в квартиру к Роберту Астеру, если хотите
сообщить какую-то информацию, сделайте это, пожалуйста, после звукового сигнала.
Если желаете попасть на прием, запишите адрес центра: бульвар Соколова, дом
четыре, кабинет двенадцать, с девяти до семи. Удачи вам.
Раздался короткий гудок. Я быстро повесила трубку и кинулась к "копейке",
чтобы отыскать в атласе неведомый бульвар.
Стоя в пробке при въезде с МКАД на Минское шоссе, я принялась от тоски
разглядывать соседние автомобили, сплошь красивые иномарки с закрытыми стеклами.
В дорогих машинах имеются кондиционеры, и их шоферам и пассажирам комфортно, не
то что мне. Все окна в "Жигулях" опущены, в салон врывается раскаленный воздух,
наполненный смогом. Я проехала черепашьим шагом очередные два метра и уставилась
на датчик температуры двигателя. Стрелка перебралась на красное поле. Не успела
я сообразить, что следует предпринять, как из-под капота повалил то ли пар, то
ли дым, и "копейка" заглохла. Я выскочила на раскаленную дорогу. Погода просто
сошла с ума. Часы показывают полдесятого, а градусник зашкаливает за тридцать.
Над виднеющимся вдалеке мегаполисом поднималось серо-синее марево, было жутко
жарко, душно и парило. Тоненький сарафанчик мигом прилип к телу. Ощущение такое,
словно сидишь в бане.
Измученные долгим стоянием в пробке, водители пытались объехать мою
"копейку", поминутно гудя. Как назло, я совершенно случайно оказалась в крайнем
левом ряду, загородив скоростной путь. Поток шарахнулся направо, но те, кто ехал
там, отнюдь не собирались впускать на свою территорию посторонних. Со всех
сторон слышался мат и крики: "Эй, баба, откатывай свою тачку", "Тетка.., какого
черта встала!", "Не умеешь водить.., сиди дома". Из моих глаз закапали слезы.
Да, у меня старая-престарая "копейка", а у них джипы, "Мерседесы" и
"Вольво". Но кто же виноват, что денег на престижный автомобиль у меня нет.
Разве можно вот так орать? Да еще на женщину? За рулем протискивающихся мимо
автомобилей сидели сплошь мужики. И что мне теперь делать? Стоять до скончания
века? Тут рядом притормозила "Ока". На шоферском месте сидела женщина моих лет,
вся красная от жары. Я обрадовалась. Машина дешевая, управляет ею дама, небось
подскажет, как поступить. Тетка высунулась в окно.
- Чего встала?
- Вскипела. Не знаете...
- Из-за таких уродов, как ты, на дороге пробки! - выплюнула баба и
газанула.
Отчего-то именно это высказывание показалось мне самым обидным. Я
облокотилась на крыло и зарыдала в голос.
- Эй, девушка, - донеслось слева.
Я подняла голову. На встречной полосе притормозил черный, блестящий,
роскошный автомобиль. Из него высунулся дядька лет пятидесяти, не менее
шикарный, чем тачка.
- Что дорогу поливаешь?
Я обозлилась. Этому-то чем я помешала?
- Не видите? Перегрелся мотор.
- Открой капот.
- Не умею. Мужик заржал.
- Совсем?
- Абсолютно, знаю только, что он в принципе открывается, но как?! Могу
лишь ехать.
- Шумахер, блин! - фыркнул мужчина и внезапно выполнил невероятный финт.
Нарушив все существующие правила, он мгновенно пересек двойную непрерывную
белую линию и, оказавшись на моей полосе движения, резко пошел направо. Отчегото
отчаянно ругавшиеся и вопившие до этого водители присмирели и пропустили его
без писка. Мужчина запарковался на обочине и пошел ко мне, стройный, в белых
мятых льняных брюках и рубашке без рукавов.
- Ну-ка подвинься, - велел он, мигом открыл капот и сообщил:
- Больной скорее мертв, чем жив. Давай, берись справа за стойки, я слева,
откатим твое чудо автомобильной промышленности.
- Нас не пропустят.
- Пусть попробуют, - угрожающе произнес добрый самаритянин и замахал
руками:
- Эй, стой, стой, надо тачку отволочь!
Вы не поверите, но поток покорно замер. Все молча ждали, пока мы оттянем
"Жигули".
- Умеешь ездить на тросе? - спросил дядька.
- Не знаю, не пробовала. Мужик захохотал:
- Ну ты даешь, прямо анекдот: "Вы умеете играть на арфе?" - "Не знаю, не
пробовала".
- Вот на арфе я сыграю что угодно, хоть "Танец с саблями", правда, звучать
он будет странновато, но смогу. У меня за плечами консерватория, и как раз по
классу арфы, - с достоинством ответила я.
- Ага, - хмыкнул спаситель, - ну, на тросе тоже не слишком трудно рулить,
главное, не впендюрься мне в зад.
- Вы потянете мою машину руками?
- Почему? - оторопел дядька. - С чего тебе такая глупость в голову пришла?
- Так сами сказали: "Не впендюрься мне в зад". Мужик вновь засмеялся:
- А ты язва. Ладно, садись за руль, тут недалеко есть сервис.
Минут через десять мы и впрямь оказались у железных ворот с вывеской
"Ремонт автомобилей. Круглосуточно". Из калитки вышел мужик, вытиравший грязные
руки каким-то подобием полотенца. Увидав моего спутника, он отбросил тряпку.
- Константин Михайлович!
- Сумеешь починить доходягу?
- Ради вас что угодно.
- Забирай! А ты садись в мою машину, довезу до Кутузовского.
Еще через пять минут я попросила:
- Можно тут выйду? Сяду на метро...
- Валяй.
Я вытащила кошелек.
- Сколько я вам должна? Константин Михайлович хмыкнул:
- Тебя как звать?
- Лампа.
- Как?!
- Евлампия, сокращенно Лампа.
- Ага, а я Костя. Так ты, значит, денег мне дать решила? Думаешь, богаче
меня?
Я оглядела его безупречно одетую фигуру, увидела золотые часы, перстень со
сверкающим камнем и ответила:
- Пожалуй, нет.
- Тогда до свидания. Да, возьми мою визитку, может, пригодится. Кстати, и
мне свой телефончик оставь, на всякий случай.
Я продиктовала номер в Алябьеве, а потом спросила:
- Вы помогли мне, нарушили свои планы, почему?
- Какая тебе разница? - хмыкнул Константин. - Ступай. Понравилась ты мне,
к тебе чего, мужики не пристают?
- Нет, - ошарашенно ответила я, вылезая из шикарной тачки, - никому до сих
пор это в голову не приходило.
- А мне пришло! - крикнул Константин и, мигом вклинившись в ленту
несущихся по проспекту машин, исчез за поворотом.
Я медленно побрела к метро "Киевская". А что? Еще очень даже ничего
выгляжу, сохранила фигуру, волосы... Правда, первая молодость осталась позади, ну
и что? Кто сказал, что понравиться мужчине может только восемнадцатилетняя
девочка? Этому Константину за пятьдесят, естественно, что он обращает внимание
на дам моего возраста - я ему должна казаться молодой. И потом, у меня и впрямь
аккуратный нос, большие глаза с густыми черными ресницами, я очень хороша собой,
а сегодня просто изумительно выгляжу, больше тридцати никак не дать!
На пути попалась витрина какого-то бутика. Я остановилась и, решив
полюбоваться собой, уставилась в зеркало. Оттуда на меня глянула тетка с
красной, просто помидорной мордой. Не слишком густые светлые волосы стояли на
голове дыбом, щеки покрывали серо-черные пятна, на подбородке и шее размазано
что-то красное, сарафан мятый, словно его долго топтали и жевали собаки, в
довершение всего чуть пониже талии виднелась дырка, небольшая, но приметная. На
секунду мне показалось, что в витрине отражается кто-то совершенно незнакомый,
но уже через секунду до меня дошло: это чудовище - я.
В полном смятении я влетела в "Макдоналдс" и добежала до туалета. Так,
понятно, черные и красные пятна - это тушь с помадой, которые от жары "стекли" с
морды лица, превратив меня в нечто, больше всего напоминающее авангардное
полотно. Кое-как приведя себя в порядок, пригладив волосы и умыв лицо, я
продолжила путь в глубоком недоумении. Похоже, Константина привлекла не моя
неземная красота. Что же тогда? Неужели издали видно, что я обладаю редким умом
и потрясающей сообразительностью?
На нужном мне доме висела табличка: "Психологическая консультация". Я
толкнула дверь, очутилась в темноватом прохладном помещении и пошла по широкому
коридору к видневшейся вдали регистратуре.
У окошка сидела молодая девочка с чудесными густыми ярко-рыжими волосами.
- Где принимает Роберт Астер? - спросила я.
- В семнадцатом кабинете, - ответила администратор. - Вы впервые?
- Да.
- Тогда следует завести карточку.
Я ответила на нехитрые вопросы анкеты, заплатила триста рублей в кассу и
пошла искать нужный кабинет. Он находился в самом конце коридора. Сверху
светилось табло: "Тише, идет сеанс гипноза". Я осторожно постучала.
- Входите, - донесся глухой голос. Я шагнула за порог, и тут только в
голове промелькнула простенькая мысль. Что же я скажу этому Роберту? Зачем
явилась?
Комната выглядела уютно. Довольно большая, квадратная, она была обставлена
не как кабинет доктора, а как гостиная. Широкий диван, глубокое кресло с
подушечкой, журнальный столик, стеллаж с книгами и аккуратный письменный стол.
На нем стояла табличка: "Прием ведет кандидат психологических наук,
гипнотерапевт Роберт Астер". Сидевший за столом растрепанный рыжеволосый парень
поднял голову. Я невольно улыбнулась. Юноша, а Роберту по виду было лет двадцать
семь, выглядел уморительно. Похожие на пружины пряди стояли дыбом. Больше всего
Роберт напоминал молодого Пьера Ришара, французского комика, блистательно
исполнявшего роли идиотов и неудачников. И потом, в эту консультацию, что,
принимают на работу только рыжих? Девушка из регистратуры выглядела сестрой
Астера.
- Как я рад! - подскочил Роберт. - Давно вас жду.
- Меня?
- Именно вас!
- Но мы незнакомы, - пробормотала я.
- Ничего, ничего, это легко исправить, садитесь вот сюда, в кресло, в чем
проблема? Хотя погодите, я сам угадаю, что привело вас в консультацию.
- Ладно, - вздохнула я.
Маловероятно, что парень умеет читать мысли, скорей всего хочет произвести
впечатление на клиентку.
- Минуточку, минуточку, - пробормотал юноша. Затем он поставил на стол
нечто, напоминающее допотопный радиоприемник, включил его и, уставившись на
мигающие лампочки, произнес:
- Так, так, вижу, проблема в вас. Муж не желает жить в семье, вы его
осуждаете, а зря.
- Почему? - Я решила поддержать разговор.
- Если ситуацию невозможно изменить, следует измениться самой.
- И как вы предполагаете, такое возможно в моем возрасте?
- Конечно, - с жаром воскликнул Роберт, - сеансы гипноза вам помогут!
Давайте проведем пробный.
- Прямо сейчас? - испугалась я. Честно говоря, я не слишком доверяю
колдунам, знахарям, экстрасенсам и гипнотизерам.
- Конечно, - не успокаивался Роберт.
- Но у меня мало времени.
- А мы коротенько, только попробуем.
- Но...
- Садитесь в кресло.
- Но...
- Давайте!
Пришлось плюхнуться в глубокое кресло.
- Отлично, - заметил Роберт. - А теперь вам делается тепло, тепло, еще
теплее. Чувствуете жар в руках?
Я кивнула. Учитывая то, что на улице зашкаливает за тридцать, а в кабинете
закрыты окна и нет кондиционера, жарко мне было давно.
- Великолепно, - окончательно воодушевился гипнотерапевт. - Веки тяжелеют,
ноги каменеют, приходит сон, сон, сон. Вы спите... Вы спите?
Я старательно засопела. Ну нельзя же разочаровывать человека, который так
усиленно старается. Просто жаль беднягу. Спать мне совсем не хотелось. Но Роберт
шумно вздохнул и сказал:
- А теперь отдохните в лесу, под пение птиц, легкий ветерок приятно
щекочет лицо, вам комфортно и хорошо.
Сквозь полуприкрытые веки я поглядела на Роберта. Парень встал, повернул
что-то, и комната наполнилась птичьим щебетом и шорохом. Очевидно, в комнате был
магнитофон. Слушая, как заливается соловей, я старалась сидеть смирно. Честно
говоря, мне это удавалось с трудом. Сначала немилосердно зачесался нос, потом
шея и спина... Желая избавиться от отвратительного ощущения, я слегка поерзала в
кресле.
- Вы спите, - мигом отреагировал психотерапевт.
Пришлось замереть в неудобной позе, проклиная всех разом: Фрейда, Юнга,
Адлера... От скуки я стала вспоминать других отцов психологии и психоанализа, но
дальше Фромма дело не пошло. В кабинете стояла жуткая духота, и мозг отказывался
работать. Наконец Роберт сжалился над жертвой и велел:
- Теперь просыпайтесь. На счет "три" открывайте глаза. Ну, раз, два...
Я старательно изобразила "выныривание" из закоулков подсознания.
- Ну и как? - осведомился парень. - Стало легче?
- Да.
- Легкость во всем теле, отличное настроение, радость, голова ясная-ясная,
правда? - с энтузиазмом выкрикивал Роберт.
Я кивала, словно китайский болванчик. Как назло, у меня с утра ноет левая
половина головы, ноги тяжелые, словно чугунные, и никаких следов отличного
настроения. Удушающая жара вызывала сонливость, мозг просто вскипел и
отказывался работать. Я тупо сидела в кресле, пока Роберт, полный искрящегося
энтузиазма, записывал что-то в историю болезни, наконец, собравшись с силами, я
вывалилась в коридор. Там было чуть прохладней, но ненамного. Добредя до стойки
администратора, я уселась на стоящий рядом с ней стул. Рыжеволосая девчонка
болтала с кем-то по телефону. В моей голове наконец-то рассвело и появились
простые мысли. Господи, да эта духота лишила меня всякой способности соображать!
За каким чертом я полезла в кабинет? Что узнала? Коря себя за глупость, я
продолжала машинально слушать то, что говорила в трубку рыжая девица:
- С удовольствием бы сбегала в кафешку, мороженое поесть, только получка
завтра, в кармане всего десятка. Ладно, Светка, покедова.
Девчонка нажала на рычаг и со вздохом спросила у меня:
- Желаете к другому специалисту? У нас большой штат: психологи,
невропатологи, психиатр.
- Я просто села отдохнуть, не мешаю?
- Отдыхайте спокойно, - ответила администратор. - Жуткая жара, правда?
- Тут нигде нет симпатичненькой забегаловки, чтобы поесть мороженого?
- Через дорогу, в угловом доме, там вкусно и недорого, - оживилась
девчонка.
- Не составите мне компанию?
- Предлагаете мне пойти в кафе? - удивилась девица.
- Да, пойдемте. Народу у вас нет, к тому же ужасно жарко!
Девушка поправила стопку толстых тетрадей и вздохнула:
- Извините, у меня денег нет.
- Так я же приглашаю, за мой счет. Слопаем несколько шариков, поболтаем,
одной-то скучно.
- Ага, - кивнула рыжая, - побежали. Люди по такой жарище дома сидят,
сегодня вы одна притопали.
За столиком мы познакомились. Девчонку звали Верой, и она оказалась
восхитительно болтливой.
- Чего вас к Роберту привело? - поинтересовалась она, вонзая ложечку в
желтый шарик.
- Подруга посоветовала к нему обратиться.
- Плюньте ей в лицо, - хихикнула Вера, - гаже специалиста нет! К нему
практически никто не ходит, ну разве что один раз заглянут.
- Что так?
- Дерьмо с претензиями, - хмыкнула девушка.
- Это как?
- Просто ни хрена не умеет, а выпендривается по полной программе.
- Между прочим, у него на столе стоит табличка, в которой указано, что
Роберт кандидат наук. Девчонка рассмеялась:
- Сейчас умру! Кандидат наук!!!
- Не правда?
- Нет, как раз правда. Только грош цена этому кандидатству.
- Почему?
- Знаете, кто у него теща?
- Конечно, нет.
- Разуваева Софья Модестовна, - заявила Вера и торжествующе спросила:
- Теперь понятно?
- Извините, нет.
- Действительно, - пробормотала собеседница, - откуда вам знать? Софья
Модестовна была академиком, директором института, очень уважаемым человеком. Она
Роберта буквально за уши тянула, прямо из грязи вытащила, хоть небось и
понимала, что он за кадр - ни ума, ни таланта, один гонор. Он тут на полном
серьезе другим сотрудникам говорит: "Я гений, а вы так, мусор". Видели у него на
столе аппарат? Ну на бабушкино радио похожий?
- Да, он его включил.
Вера чуть не подавилась от смеха.
- "Усилитель психоэмоциональной энергии", УПЭ сокращенно.
- Что? - изумилась я. Верочка продолжала веселиться:
- Умора прямо, цирк в огнях. Наш Робертик говорит, что обладает редкостным
даром воздействия на людей, считает себя Фрейдом, Карлом Роджерсом и Вирджинией
Сатир в одном флаконе. Это он лично сконструировал тот аппаратик. Утверждает,
что, когда его включает, сила "биотоков мозга" возрастает в десять раз. Наши
хохочут, а парень всерьез... Тут такая пенка с этим агрегатом один разок
приключилась! Хочешь поржать? Тогда расскажу.
- Сделай милость, - обрадовалась я и заказала еще мороженое.
- Ну так слушай, сейчас ухохочешься! Аппарат Роберт сконструировал два
года назад, еще учась в аспирантуре. Принес в консультацию и показал коллегам.
Вообще-то сотрудники, не желая портить отношения с всесильной Софьей
Модестовной, не слишком цеплялись к Астеру. Считали его городским сумасшедшим,
но особо не обижали, справедливо полагая, что теща мигом разберется с теми, кто
подтрунивает над зятем, но, когда Роберт установил аппарат, воткнул штепсель в
розетку и завел про усиление эмоциональной энергии, все просто попадали на пол
от хохота. И тут, словно по заказу, в комнате появилась мышь.
- Вот, - завопил обозленный Роберт, - сейчас все увидите: умри, грызун!
Хвостатая задергалась в конвульсиях и мигом скончалась. Сначала народ
прибалдел, но потом Гоша Краснов сообразил, в чем дело. В консультации травили
мышей, очевидно, одна из жертв и выбрала очень подходящий момент, чтобы
торжественно скончаться на людях. Ничего мистического в ее кончине не было, но
после того случая Роберт уверовал в себя, как во всесильного "энергетика".
- Уржаться, - хихикала Вера, - умереть не встать.
- Как же академик не видит, что представляет собой ее зять? - удивилась я.
- Или она не слишком умна?
Вера потыкала ложечкой в быстро тающее мороженое.
- Видела, конечно. Софья Модестовна была отнюдь не дура. Только она ради
своей доченьки ненаглядной старалась, хотя о мертвых плохо не говорят.
- Вы о Софье Модестовне?
- Нет, о Стаське.
- Это кто?
- Дочка Разуваевой, Настя. Ее все Стасей звали, мы с ней в одном институте
учились, я, кстати, сейчас на пятый курс перешла, диплома пока нет, поэтому и
сижу в регистратуре, но, как только получу корочки, сразу сяду в кабинет, и уж,
поверьте, сумею лучше помочь людям, чем Роберт, хоть у меня и нет в кармане
кандидатской диссертации.
- Почему вы говорите о жене Астера в прошедшем времени? - поинтересовалась
я. Вера помолчала.
- Она умерла.
Я сделала стойку, словно охотничья собака, почуявшая утку.
- Умерла? Такая молодая? Ее убили?
- Ага, - кивнула Вера. - Можно сказать, Роберт ее жизни лишил.
Я разинула рот. Ничего себе информация!
- Хотите, расскажу про них? - воодушевленно предложила девушка. - Такая
история, прямо роман.
Я подозвала официантку, попросила еще мороженого, кофе, сигарет и
обратилась в слух.
Анастасия Разуваева, или Стася, как предпочитали звать ее знакомые, была
единственной, горячо любимой дочерью Софьи Модестовны. У академика никогда не
было мужа, более того, молва не приписывала ей никаких любовников, а молоденькие
аспирантки искренне считали, что их научная руководительница старая дева в
полном смысле этого слова, то есть девственница. Представьте теперь, как все
удивились, когда Софья Модестовна в сорок три года родила ребенка.
Материнство резко изменило женщину. Жесткая, даже жестокая Софья
Модестовна, известная своими безапелляционными высказываниями, крайней
критичностью и суровостью, удивительно помягчела. Если раньше, до появления
Стаей, студенты тряслись от ужаса перед дверью кабинета, в котором дама
принимала экзамен, если прежде аспирант, видевший, как в момент защиты им
кандидатской диссертации вверх тянется рука без колец и маникюра, понимал, что
сейчас Разуваева его "утопит", то после рождения дочери Софья Модестовна стала
приветливой и терпимой.
С самого детства Стасенька не знала ни в чем отказа. Разуваева была
честным, очень принципиальным человеком. Взяток ни от студентов, ни от родителей
никогда не брала. Зимой и летом Софья Модестовна ходила "в одном цвете",
неизменном костюме. Зимой носила пиджак, а летом юбку с блузочкой. На затылке у
нее красовался пучок, а косметикой она не пользовалась. Зато когда в ее родной
институт, где Разуваева преподавала всю жизнь, поступила Стася, всем сразу стало
понятно, на кого в семье тратятся все средства.
Во-первых, во время вступительных экзаменов беспощадная к другим людям
Разуваева принялась бегать по членам приемной комиссии, умоляя "не валить" дочь.
Впрочем, она волновалась со
...Закладка в соц.сетях
