Жанр: Электронное издание
evlampia
...у, ответила:
- Мама никогда не сумеет примириться с моим замужеством. Я понимаю, что
меня одну она с удовольствием примет назад, но если приходится делать выбор
между матерью и мужем, то я сделаю его в пользу того, с кем прожила последние
годы, - ничего, кроме ласки, внимания и нежности, я от него не видела.
- Тамара Николаевна очень любит тебя, деньги... Рада поморщилась:
- Я тебя умоляю! Они мне не нужны, свои девать некуда. И потом, подумай,
ну кому могут достаться средства Карелиных? Только Леониду и мне, других
наследников нет. Так что завещание сути дела не меняет.
- Ты так сказала "средства Карелиных", как будто сама не имеешь никакого
отношения к этой фамилии, - не утерпела Ирма.
Рада без улыбки посмотрела на подругу, потом очень серьезно ответила:
- Я уже много лет Ларионова. Тут Ирма съехидничала:
- Ларионова? Интересно, однако, может, еще и имя супруга произнесешь? А то
ты все личными местоимениями до сих пор обходилась: он, ему, его... Вроде как
боялась его представить...
Рада вздохнула:
- Да уж! Впрочем, теперь Глеба Лукича никто не сумеет посадить за
растление малолетних. Но я и впрямь ни с кем не хочу его знакомить: ни с
Леонидом, ни с тобой, а уж с мамой и подавно. Я ему до сих пор представлялась
сиротой, пусть так и остается. Слово за слово, они поругались впервые в жизни, и
Рада ушла, бросив на прощание:
- Ты мне завидуешь и завидовала всю жизнь.
- Было бы чему, - не осталась в долгу Ирма.
- Я никогда не знала нужды, ты в детстве донашивала за мной платья, и
сейчас я намного богаче тебя, - парировала Рада. - Не ты у меня, а я у тебя
обслуживаюсь. Если пожалуюсь хозяйке салона, тебя выгонят.
- Скорей ты уйдешь в другой салон, у меня с десяток клиентов, хозяйка не
дура, - фыркнула Ирма.
- Я замужем и счастлива, а ты одна, вот и злишься!
- Ха! - выкрикнула задетая за живое Ирма. - Какие мои годы, еще все успею!
Зато я имею в кармане диплом, в руках хорошую профессию и ни от кого не завишу,
а ты должна подчиняться богатенькому папику, как была дурой, так и осталась.
Хочешь знать, тебя тут за идиотское поведение терпеть не могут. Время идет, все
взрослеют, а ты на уровне шестнадцати лет осталась, прямо смешно! Розыгрыши,
шутки, идиотство!
Рада отступила к двери, и тут обозленная Ирма выпустила последнюю стрелу:
- Кстати, почему у вас с твоим дедушкой нет детей? Фигуру портить не
желаешь? Хотя, думается, дело в другом. Не забудь, у меня высшее медицинское
образование, и я хорошо знаю, с какими половыми проблемами сталкиваются мужчины
в старческом возрасте.
Рада, не говоря ни слова, вылетела в коридор...
Ирма помолчала и добавила:
- Я теперь очень жалею обо всем, что наговорила, не хотела больно задеть
Радку, просто сама не понимаю, отчего так дико на нее обозлилась, ну и ляпнула...
Я вышла из "Модес хаар" и поехала в мастерскую за будильником. Получив
часы, сунула их в сумочку и пошла вдоль ларьков, отыскивая свои любимые
ментоловые сигареты. Купив пачку, села в садике на скамеечке и принялась искать
в сумке зажигалку. Но она как в воду канула. Пришлось вытряхнуть все содержимое
на колени, но даже эта крайняя мера не помогла. Дешевенький "Бик" испарился без
следа. Впрочем, беде легко помочь.
Я встала и пошла вдоль ларьков, забитых всякой ерундой: жвачки, печенье,
сигареты, пиво, соки, собачий корм, киндер-сюрпризы... Вы не поверите, но ни в
одном не нашлось зажигалок. В полном отчаянье я спросила у девушки, торгующей
хозяйственными товарами:
- Спички есть?
- Только каминные, - последовал ответ.
- Какие? - не поняла я.
Продавщица со вздохом вытащила из-под столика гигантскую коробку,
сантиметров тридцать длиной, открыла ее и показала нечто, более всего похожее на
дубинку.
- Вот.
- Ничего себе, - удивилась я. - Это куда же такие здоровенные?
- Камины зажигать, - пояснила девчонка, - поэтому и огромные, берете?
- Мне бы нормальные...
- Нету.
Курить хотелось ужасно. Конечно, можно было подойти к кому-нибудь из
несущихся по улицам мужчин и попросить: "Огонька не найдется?" Никто бы не
усмотрел в этой просьбе ничего особенного... Но в меня с детства вбиты мамой
правила хорошего тона. "На улицах едят только собаки", "С незнакомыми мужчинами
разговаривать нельзя", "Красить губы яркой помадой вульгарно"... Правда, насчет
курения на бульваре мамочка ничего не говорила, так как ей и в голову не могло
прийти, что дочурка схватится когда-нибудь за сигареты...
Я села на скамейку, чиркнула "дубинкой" об устрашающий коробок и чуть не
заорала от ужаса. Спичка заполыхала словно факел. Наконец, преодолев
многочисленные трудности, я устроилась на лавочке и, мирно наслаждаясь вкусной
сигареткой, принялась рассуждать.
Значит, так. Предположим, Глеб Лукич объявил Раде о своем желании затеять
бракоразводный процесс. По мысли следователя, госпожа Ларионова, испугавшись за
свое ускользающее материальное благополучие, быстренько застрелила мужа, пока
тот не успел переписать завещание.
Я поковыряла носком туфли траву. Интересно, а кому предполагал Глеб Лукич
оставить деньги раньше? Отчего переделал завещание на днях? Неужели только из-за
того, чтобы внести в документ мое имя? Надо бы спросить у Олега Павловича, он
небось в курсе дела, только скорей всего не захочет ничего рассказывать... Однако
странно получается. Рада великолепно знала, что Тамара Николаевна примет ее с
распростертыми объятиями. В случае развода бедная сиротка остается брошенной,
несчастной, одинокой... Но это песня не о госпоже Ларионовой. У нее-то имеется
отчий дом, мать, брат и хорошо набитый кошелек. Может, она настолько жадная, что
решила не упускать ничего? Захотела присоединить к родительскому капиталу еще и
деньги мужа?
- Простите, - раздался над ухом приятный баритон.
Я вынырнула из раздумий и увидела рядом смущенно улыбающегося мужчину лет
сорока пяти.
- Что вам надо? - спросила я и загасила сигарету.
- Теперь уже ничего, - вздохнул незнакомец, - хотел прикурить. Тут во всех
ларьках не нашлось ни одной зажигалки.
- У меня есть спички.
- Правда? - обрадовался дядька. - Буду чрезвычайно благодарен.
- Право, не стоит, - ответила я и вытащила устрашающий коробок.
Прохожий разинул рот, но удержался от недоуменного восклицания и зажег
"факел".
- Большое спасибо, - пробормотал он, возвращая спички. - Не подскажете,
который час?
Я порылась в сумке, вытащила здоровенный, оглушительно тикающий будильник,
который успела починить, и сообщила:
- Скоро три.
У мужика на лице поселилась гримаса крайнего удивления. Я встала.
- Если больше просьб и вопросов нет, то прощайте.
- Да, конечно, безусловно, - отмер дядька и тоже пошел к проспекту. На
тротуаре он остановился и стал смотреть на меня. Я перешагнула через железный
заборчик, разгораживающий пешеходную зону и шоссе, подошла к "копейке"... Мужик
неотрывно буравил мою спину взглядом.
- Послушайте, - не вытерпела я, - вы меня преследуете?
- Нет, - пробормотал "наблюдатель".
- Тогда какого черта вы сначала брели за мной по пятам, а теперь
уставились, словно увидели нечто необыкновенное?
- Да, простите, конечно, неудобно вышло, но я не смог сдержать
любопытства...
- Чем же я привлекла ваше внимание? Мужчина улыбнулся:
- Ну, учитывая, какими спичками вы пользуетесь и то, что вместо наручных
часов у вас будильник...
- И что?
- Хотел глянуть, на какой машине ездите...
- Ожидали увидеть супергрузовик, который подвозит ракету к месту запуска?
- хмыкнула я и влезла в "копейку".
Похоже, парню нечего делать, коли он так себя ведет.
- Девушка! - крикнул прохожий.
- Что еще?
- Вы куда?
- В каком смысле?
- Ну, едете...
- Сначала на Кутузовский, а потом на Минское шоссе.
- Довезите меня до Измайлова.
- Не могу.
- Почему?
- Это в другом конце.
- Очень надо.
Я молча завела мотор и умчалась. Каких только чудаков не встретишь на
улицах!
Естественно, в том месте, где на Минское шоссе вливается поток автомобилей
с Кольцевой дороги, возникла гигантская пробка. Поняв, что застряла в ней
надолго, я включила приемник.
- Русское радио, все будет хорошо, - донеслось из динамика.
Да уж, хотелось бы надеяться. Была во времена моего детства бодрая
песенка, которая часто звучала в эфире: "Это очень хорошо, что пока нам плохо..."
Кто же убил Глеба Лукича? Зачем? Каким образом киллер попал в дом? Может,
в здание проникли посторонние?
Передвигаясь черепашьим шагом в потоке отвратительно воняющих машин, я
задыхалась от выхлопных газов. Есть только один ответ на все вопросы. Тут
орудовал кто-то из своих, домашних. Зачем? Очень просто, эта личность решила
поправить свое финансовое положение и получить наследство Но ведь все завещано
Раде, скажете вы. Правильно, однако убийца не знал, что Глеб Лукич переписал
завещание. Он был в курсе его прежнего волеизъявления, по которому, скорей
всего, получал большой кусок. Представляю, как негодяй удивился, услыхав текст,
который озвучивал Олег Павлович, то-то была для него "приятная" неожиданность.
Хотя что это я все про мужчину думаю, в доме полно женщин...
Итак, кто из вас, мои дорогие, срежиссировал весь спектакль? Ефим, Кара,
Макс, Анжелика... Впрочем, есть еще Ольга. Настю и Тину можно смело отбросить.
Первая вряд ли была упомянута в завещании, а вторая - абсолютный ребенок, чистый
и наивный. С таким же успехом можно подозревать в преступлении наших мопсих. Но
тут мне на ум пришла взбесившаяся Эми, и я подавила тяжелый вздох. Ладно,
отбросим детей с Настей и сосредоточимся на взрослых. Зачем же делать виноватой
Раду?
О, это совсем просто. По закону убийца не имеет права наследовать
имущество жертвы, и тогда в действие вступает предыдущее завещание. Если Рада
пристрелила Глеба Лукича, ей ничего не достанется, все получит тот или те лица,
которые были упомянуты в раннем волеизъявлении покойного.
Не снижая скорости, я влетела во двор, боднула бампером бордюр и поспешила
в гостиную. Ну, держитесь, милые домочадцы, мало вам не покажется.
Глава 14
В глубоких креслах у телевизора восседали Роза Константиновна и Галина
Михайловна. Кара, совершенно бледная, лежала на диване и упорно делала вид, что
поглощена книгой. Честно говоря, мне было ее жаль. Симбиоз мама плюс свекровь
может выдержать далеко не каждая. Одна задушит в объятиях любви, другая раздавит
утюгом ненависти, но результат-то один - живой не выбраться.
- Что мы смотрим? - возмущалась Роза Константиновна.
- "Итоги", - ответила Галина Михайловна.
- Дорогая, они идут вечером, в воскресенье.
- Сегодня оно и есть.
- Нет, сегодня вторник.
- С утра был выходной!
- Вторник!
- Воскресенье!
- Сегодня понедельник, - подала голос с дивана Кара.
Я мысленно зааплодировала ей. Молодец, встать на чью-либо сторону в данном
споре чревато для здоровья.
Бабушки на секунду примолкли, но потом возобновили пикировку.
- Так что мы смотрим? - не успокаивалась Роза Константиновна. - А, этот,
ну, как его.., забыла... Познер!
- Нет, - возразила Галина Михайловна, - сейчас реклама.
- Сама вижу, но до нее был Познер.
- Нет, Масляков.
- Кто?
- Ведущий КВН.
- Какой КВН? Мы смотрели "Круглый стол" об экологии.
- КВН!
- "Круглый стол"!!!
Кара вздохнула, но вмешиваться не стала. Пощелкав еще раз искусственными
зубами, девица, рекламировавшая жвачку, исчезла, на экране появился Дибров.
Хитро улыбаясь, он завел:
- Итак, у вас есть помощь зала.
- Ну я же говорила, Познер! - удовлетворенно заявила Роза Константиновна.
- С ума сойти, наденьте очки, это Масляков!
- Зачем мне они, я прекрасно вижу Познера.
- Если натянете очки, то так же изумительно обнаружите там Маслякова!
- Это Дибров, - информировала их Кара. - Ведущий идиотской программы, где
задают кретинские вопросы типа "Репин - это писатель, художник, кетчуп или сорт
лука?".
Старушки вновь примолкли. Потом Галина Михайловна, сказав: "Хочется чаю",
исчезла за дверью.
- Воду хлебают одни старики, - ехидно известила всех Роза Константиновна.
- Я предпочитаю кофе. Пойду выпью чашечку.
Мы с Карой остались одни.
- Кажется, Роза Константиновна еще не осознает до конца тот факт, что Ефим
погиб, - пробормотала я.
Кара отложила книгу.
- Ты так считаешь?
- Конечно, она такая же, как всегда. Кара скорчила гримасу:
- Роза Константиновна всю жизнь прожила для себя.
- Кем она работала? Кара усмехнулась:
- Никем и никогда. Давным-давно, еще до замужества, окончила
педагогическое училище, но так и не перешагнула порога школы в качестве
преподавателя. Затем на ней женился Глеб Лукич. Он в советские времена тоже
хорошо зарабатывал, конечно, не столько, сколько сейчас, но денежки водились,
причем немалые.
- А кем он был?
- Сначала заведовал секцией, потом директорствовал в одном из крупных
гастрономов.
Я прищелкнула языком. Хозяин продуктового магазина! По коммунистическим
временам это было круто. В годы тотального дефицита и полного отсутствия на
прилавках масла, сыра, мяса, колбасы, чая и кофе тот, кто мог предоставить
"заказик", считался лучшим другом. Кушать, знаете ли, хочется всем: актерам,
писателям, художникам, милиционерам и учителям.
- Они прожили вместе довольно долго, - продолжала Кара. - Разошлись, когда
Ефиму исполнилось двадцать. Сама понимаешь, Розе Константиновне не пришлось в
жизни работать. Кстати, Глеб Лукич ушел от нее почти голый, все оставил, как он
говорил, сыну: квартиру, машину, дачу... По-моему, это было в 80-м году, ну да,
точно, потому что потом он получил квартиру в Олимпийской деревне, женился, но
та жена очень быстро скончалась... Ну а уж затем появилась Рада.
- Погоди, погоди, а как же Тина? Кара сморщилась:
- Очень шумная девочка, от нее никакого покоя, целый день орет... Еще эти
кретинские розыгрыши. Представляешь, что она однажды отчебучила? К Глебу Лукичу
пришли гости, ну, поели, выпили и перешли в другие комнаты. Входим в гостиную, а
в центре ковра лежит кучка дерьма. Ну народ захихикал. Глеб Лукич говорит:
- Извините, собачка еще маленькая, горничная уберет.
Тут Тина выскакивает:
- Сейчас, сейчас!
И начинает руками класть экскременты на салфетку, а потом облизывает
пальцы и сообщает:
- Ничего, очень даже вкусно. Я засмеялась:
- Небось положила на ковер баклажановую икру.
- Кабачковую, - вздохнула Кара, - меня чуть наизнанку не вывернуло. Потом
долго не могла ее есть, хоть и люблю "заморскую". Но самое отвратительное, что
Рада была в курсе дела и хохотала как ненормальная. Тина родилась в результате
романа Глеба Лукича и Ольги. Уж как последнюю угораздило родить ребенка,
совершенно непонятно. Она целиком и полностью принадлежит телевидению, замуж
никогда не собиралась, да и зачем ей супруг? Зарабатывает столько, что потратить
не успевает, а характер какой! Не дай бог с ней поругаться, любого за пояс
заткнет и не поморщится. Впрочем, Тину следует пожалеть. У ребенка неплохие
задатки, но с кого ей брать пример? До пяти лет девочкой занимались наемные
няньки, а потом Глеб Лукич обзавелся Радой и забрал Тину. В общем, считай,
получил двух дочек! Рада-то, насколько понимаю, даже школу не закончила, по
характеру она совершенное дитя, образования нет... Вот они с Тиной и ведут себя,
как две подружки. Иногда смешно смотреть, иногда противно. Спрашивается, что же
получится из девочки, если у нее перед глазами придурковатая мачеха?
- А Ольга не приезжает?
- Практически нет, - фыркнула Кара. - Бросила ребенка и довольна.
- Что станет с Тиной теперь, после смерти Глеба Лукича?
Кара пожала плечами:
- Извини, мне это все равно, сейчас, как видишь, все в подвешенном
состоянии находятся.
- Почему?
Кара села и вытащила сигареты.
- Господи, это же так понятно! Завещание составлено в пользу Рады, если
она вступит в права, то мы будем зависеть от ее расположения. Мне, например,
ничего не светит, я часто с ней цапалась, теперь "мамочка" точно отомстит. А вот
если выяснится, что все-таки она убийца, тогда иное дело. Возьмут прежнее
завещание, составленное пять лет тому назад.
- А в нем что, знаешь?
- Да, Глеб Лукич ничего не скрывал, составил бумагу и прочел всем. Раде
доставалось больше всех, Ефиму и Тине чуть меньше, мне какие-то безделушки и
драгоценности, всякая мура Розе Константиновне.
- А Ольге?
- Хватит того, что получила бы Тина, она же дочь, кстати,
несовершеннолетняя.
- Макса дядя забыл?
- Нет, ему перепадала малая толика, а главное, Глеб Лукич оставил
племяннику свою городскую квартиру, но с условием, прямо скажем, не слишком
красивым.
- Каким?
Кара поморщилась:
- Неохота рассказывать, ерунда, но Макс мигом выполнил все, что от него
требовалось, он нуждается в деньгах.
- Он сын брата Глеба Лукича?
- Нет, сестры. Дядя всегда его опекал, взял на работу в свою фирму, платил
хороший оклад, но Максик у нас бабник, ему вечно не хватает.
- Ну теперь у него есть невеста, перебесился! Кара рассмеялась:
- Сто сорок восьмая любимая девушка. Если уж он от Светланы отказался...
- От кого?
Кара выбросила окурок.
- Ну ладно, правда, не хотелось мне рассказывать, но была у нас такая
история. Максик свел знакомство с девицей, честно сказать, весьма
привлекательной. Собой хороша, да еще умна - обычно Максу достается либо дура,
либо красотка, а тут два в одном.
Светлана всем чрезвычайно понравилась, она стала часто бывать дома на
правах невесты, почти жены. Отношения длились год, а потом Глеб Лукич вдруг
обозлился на девушку. Чем была вызвана такая перемена, не знает никто. Он просто
сказал Максу:
- Выбирай: или я, или Светлана.
Максим распсиховался, схватил чемодан и уехал. А надо сказать, что своего
пристанища у него нет, имеется комната в квартире у родителей. Мать Макса
страшно занудлива и без конца поучает почти сорокалетнего сына: "Мой руки перед
едой", "Не спи с открытой форточкой", "Не ешь на ночь". Сестра Глеба Лукича
учительница, всю жизнь проработала в школе, и профессия наложила на нее
несмываемый отпечаток. На мир она смотрит просто: люди вокруг либо отличники,
либо двоечники, третьего не дано. Поэтому догадываетесь, как Максу хорошо дома.
Он давно мечтает о собственной жилплощади, но Глеб Лукич денег племяннику не
предлагал, правда, всегда радушно оставлял у себя. Сначала в старом доме, а
потом в Алябьеве. Макс обитал у дяди, изредка наведываясь к родичам. Но в тот
раз он уехал, поругавшись со всеми. Глеб Лукич выждал какое-то время, а потом
нанес удар из-за угла. Написал завещание, вызвал Максима и обнародовал при всех
свою волю.
- Макса прямо перекосило, - сплетничала Карина, - когда он узнал, в чем
дело.
Да и было от чего скривиться. Дядя, как всегда, оказался щедр. Он оставлял
племяннику небольшую сумму, а в придачу отдавал отличную трехкомнатную квартиру,
с мебелью, посудой, занавесками и коврами. Было одно "но". Все это Макс мог
получить, если мгновенно порвет со Светой.
- Даю тебе на обдумывание неделю, - каменным тоном заявил Глеб Лукич, -
решай. Если через семь дней не вернешься один, перепишу документ. Извини,
упоминания о тебе там не будет, кстати, вряд ли позову и жить в своем доме.
Кара усмехнулась:
- Глеб Лукич был очень умный, да дурак столько и не заработает. Он хорошо
знал Максима. Тот вернулся на следующий день, естественно, без Светы, кстати...
Она замолчала.
- Что? - с любопытством воскликнула я. Кара аккуратно поправила прическу.
- Знаешь, мне кажется, он ее сильно любил. Спустя полгода после этой
истории ко мне приехала подруга в гости, тоже Светлана по имени. Я увидела, как
она входит в гостиную, и воскликнула:
"А вот и Света!" Макс мигом обернулся, у него было такое лицо! Испуганное,
растерянное, жалкое, но одновременно и радостное! Такая надежда плескалась в
глазах, и видела бы ты, какое там поселилось разочарование, когда он понял, что
это другая Света... Вот так! Любить любил, а на денежки променял. Наш Максик очень
жадный.
Несколько минут мы молчали, потом я спросила:
- А Анжелика? Ей что доставалось?
- Мы тогда ее не знали.
- Как это? - изумилась я. - Она же внучка Глеба Лукича, или я путаю? Кара
засмеялась:
- Верно, только девица появилась в доме всего год назад, до этого никто и
не подозревал о ее существовании.
- Но как же? - забормотала я. - Если есть внучка, значит, был еще один
сын, кроме Ефима.
- Дочь, - поправила Карина. - Тут такая история. Глеб Лукич и Роза
Константиновна поженились очень молодыми, двадцатилетними. Года за три до
свадьбы его, тогда первокурсника торгового института, отправили на практику в
Ригу. Там он и нашел Кристину, девчонку из местных, не латышку, русскую. Сама
понимаешь, дело молодое, в общем, все лето они провели вместе, а потом Глеб
Лукич вернулся в Москву и думать забыл о той истории: мало ли приключений
случается у семнадцатилетних парней. Да к тому же мимолетная любовь не звонила,
на его письма не отвечала, никак себя не проявляла.
Представь теперь степень изумления Глеба, когда в прошлом году, в середине
июня, на пороге появилась незнакомая девочка и заявила: "Я ваша внучка". Глеб
Лукич сначала, наверное, впервые в жизни, онемел от удивления, а потом,
расспросив нежданную гостью, узнал невероятную правду. Оказывается, тем веселым
летом его юная любовница забеременела и потом родила дочь. Попыток отыскать отца
ребенка она не делала, себя одну считая ответственной за то, что случилось.
Новорожденную назвали Эстер, и она тихо росла в Риге, не задавая вопросов об
отсутствующем папе. Очевидно, всяческие рассуждения о "венчике безбрачия", о
котором часто толкуют современные колдуны и ведьмы, все-таки имеют под собой
какую-то основу, потому что у Эстер личная жизнь так и не сложилась. Она, как и
ее мать Кристина, родила вне брака ребенка, девочку, названную Анжеликой.
Правда, произошло это достаточно поздно, в 1982 году. После рождения дочери
Эстер долго болела, а потом умерла от какой-то неизвестной заразы. Анжелику
воспитала бабушка Кристина, и она никогда не упоминала ни о каких семейных
секретах. Анжелика, любознательная, живая девочка, пару раз пыталась
разобраться, где ее отец, но бабушка всякий раз старательно уходила от ответа, а
про дедушку девочка никогда не спрашивала. Дед - это плюсквамперфект, давнымдавно
прошедшее время.
Между тем жизнь стремительно менялась, Латвия стала суверенной, потом
латышей опьянил дух демократии, и они, решив отомстить коммунистам за годы
оккупации, принялись методично выживать из республики тех, у кого в графе
"Национальность" стояло: "Русский". Никакие доводы рассудка и замечания типа:
"Ну мы же тут родились" - не действовали. Анжелика была русской, школу она
закончила только с одной четверкой, по латышскому языку, но серебряной медали ей
не досталось. Директор что-то объяснял про количество четверок в десятом классе
- в Латвии была введена одиннадцатилетка, - о новых правилах... Но Анжелике было
ясно: противный Ян Карлович просто не хочет, чтобы ученица с фамилией Петрова
стала медалисткой. Можно было пойти в министерство образования, поднять скандал,
но бабушка Кристина рассудила иначе.
- Вот что, внученька, - сказала она, держа в руках аттестат Анжелики о
среднем образовании, - смотри, что покажу.
Дама взяла из шкафа газету "Вечерняя Москва" годичной давности и протянула
девочке:
- Читай тут.
- В столице открылось пятидесятое по счету кафе "Быстро и вкусно", -
озвучила текст Анжелика и удивилась:
- Ну и что? Как к тебе эта газета попала?
Кристина улыбнулась:
- Помнишь, наша соседка Рита ездила в Москву и привезла мне в качестве
сувенира гжельскую вазу?
- Конечно.
- Она ее в столичную "Вечерку" завернула, чтобы не разбить.
- И что в этом интересного?
- Видишь фото?
- Ну и что? - продолжала недоумевать девочка.
- Прочти подпись.
- Торжественное открытие кафе. Красную ленточку перерезает владелец сети
ресторанов "Быстро и вкусно" Г.Л. Ларионов, - пробормотала Анжелика.
- Это твой дедушка, - спокойно пояснила бабка, - Глеб Лукич Ларионов.
Анжелика разинула рот:
- Ни фига себе!
Кристина мягко улыбнулась и вытащила конверт.
- Дело давнее, мне было примерно столько лет, сколько тебе сейчас, в
голове ветер гулял, а Глеб приехал из Москвы, столичный мальчик... Вот, смотри,
здесь фото, мы снимались на память. Я его сразу узнала, он практически не
изменился, те же волосы, только седые, фигуру сохранил, не слишком и постарел. А
здесь его письма ко мне и несколько записок. Он интеллигентный, воспитанный
юноша, пару раз поздравил меня с днем рождения, а потом забыл о Кристине.
- Что же ты, бабуся, не сказала ему, что ждешь ребенка? - промямлила
Анжелика. Кристина мягко улыбнулась:
- Знаешь, детка, из браков, заключенных "по залету", ничего хорошего не
получается. Глеб, как честный человек, обязательно бы женился на мне и велел бы
переезжать в Москву, абсолютно чужой город, я любила Ригу, мне хотелось провести
в ней жизнь. Правда, сейчас в связи со всеми происшедшими событиями мое
отношение к Латвии сильно изменилось, жить здесь русским стало практически
невозможно, вот поэтому я рассказала тебе эту историю. Собирайся, детка, в
дорогу.
- Зачем?
- Поедешь в Москву, адрес Глеба у меня есть.
- Откуда?
- Муж тети Юты, моей подруги, работает в полиции, он раздобыл его
координаты. Правда, телефона нет, позвонить я ему не смогу, но дам тебе с собой
кучу документов: фотографии, его письма, копию моего паспорта, свидетельство о
рождении твоей мамы... Он поверит.
- А зачем мне к нему?
- В Латвии, радость моя, у тебя легкого пути не будет, - пояснила
Кристина, - всегда сначала продвинут вперед латышку. Вот, медаль ты уже не
получила, и с таким отношением будешь постоянно сталкиваться, мы теперь на
родине существа второго сорта. А Глеб, скорей всего, человек очень богатый, он
поможет тебе пристроиться в Москве, езжай, внученька.
- Страшно очень!
Анжелика, робкая девочка, провела ночь без сна, но потом, поддавшись на
уговоры бабушки, собрала чемодан и отправилась в далекий, неведомый, казавшийся
страшным город. Сначала она подала документы в институт, получила двойку и
выбыла из игры. Понимая, что самой ей ничего не добиться, Анжелика яви
...Закладка в соц.сетях
