Жанр: Электронное издание
evlampia
...азу. Слава богу, что они все в этом доме
сделаны из небьющегося материала: латуни, бронзы и дерева.
- Да, - покачала головой Лена, - я спокойна за судьбу Эми, она знала, под
чьими воротами усесться.
Костин позвонил на следующий день после трех.
- Можешь приехать в пирожковую?
- Конечно, - обрадовалась я, - моментом прилечу.
- Смотри только, чтобы мне потом не пришлось ехать на Садовое кольцо, к
начальству, в ГИБДД и выручать тебя, ясно? - буркнул Володя.
Я обиженно промолчала. Конечно, я вожу машину не слишком профессионально,
но вполне нормально, зря Вовка придирается. Из лап ГИБДД он вытаскивал меня
всего пару раз и то за мелкие нарушения - отчего-то я не нравлюсь сотрудникам
дорожно-постовой службы, и они, вместо того чтобы просто, как со всех, взять с
меня деньги, отбирают у несчастной Лампы права и вынуждают отправляться сначала
в сберкассу, а потом в отделение.
На этот раз Вовка опоздал, влетел в пирожковую запыхавшись и с ходу
заявил:
- Слушай, дело не слишком приятное. Я притухла.
- На дне бачка...
- Про джинсы и револьвер знаю.
- Ага. Имей в виду, кровь Глеба Лукича. А на рукоятке пистолетика
отпечатки пальцев Рады. Год тому назад Раду почти до обморока напугал грабитель.
Подстерег ее возле входа в бутик и рванул с плеча сумочку. Ее муж страшно
обозлился и решил сделать женушке подарок. Заказал в Ижевске на оружейном заводе
эту пукалку и преподнес Раде. Она ее все время с собой таскала. Разрешение
имеется, оформлено по всем правилам. Рада, конечно, принялась бить себя в грудь,
клясться, что не понимает, каким образом орудие убийства попало под подоконник в
ее спальню, но у следователя веры ей нет, там полно ее отпечатков.
- Так это неудивительно, - воскликнула я, - она же пользовалась
пистолетиком, сам сказал, что вечно таскала его с собой!
Вовка тяжело вздохнул:
- Лампудель, вдумайся, там только ее отпечатки, других нет.
- Убийца был в перчатках!
- Во-первых, он бы тогда смазал те следы, которые имелись на рукоятке, а
во-вторых, теперь возможно идентифицировать пальцы, одетые в кожу. Да, мы не
можем определить, кто хватал, предположим, стакан. Просто скажем: "Его брала
рука, затянутая в перчатку" - ясно?
Я кивнула.
- Так вот, таких следов на пистолете нет, там только везде "пальчики"
Рады. Есть еще одно...
- Что? - безнадежно спросила я. - Ее сфотографировали в момент выстрела?
- Нет. Но есть интересные показания свидетельницы, горничной Аси
Ломакиной. В свой последний день жизни Глеб Лукич крепко повздорил с Радой, не
стану тебе живописать подробности, но он объявил ей, что собирается разводиться,
якобы встретил другую женщину и желает избавиться от прежней жены. Предлагал
Раде отступные, а та распсиховалась и заорала: "Я тебя убью, если не мне, то и
никому не достанешься". Конечно, не все, выкрикивающие подобные заявления, на
самом деле становятся убийцами, но, согласись, это жирный минус для Рады.
Похоже, дамочка решила получить не отступные, а все. И действовала мгновенно,
без промедления, боясь, что муженек перепишет завещание. Вечером узнала о
предстоящем крахе семейной жизни, ночью пристрелила ветреного супруга. Все
логично, четко и ясно.
Я молча ела пирожок, не ощущая вкуса. Да уж, положение хуже некуда, только
мне все равно не верится, что Рада убила Глеба Лукича. Она такая ребячливая,
инфантильная, безвольная, ведомая...
- Знаешь, очень странно, что дама со средствами сама решила стрелять в
мужа, могла нанять киллера.
Костин повертел пепельницу, потом вытащил сигареты.
- Хочешь?
- Нет, они очень крепкие.
- В отношении киллера... Ну, как я уже говорил, она очень торопилась, а
исполнителя еще надо найти.
Я фыркнула:
- Знаешь, вчера вечером я читала "Из рук в руки", обожаю эту газету, там
такое найти можно, ухохочешься. Так вот, обнаружила среди прочих миленькое
объявленьице. "Помогу уйти из жизни, возможно, без согласия объекта" - и
подпись: "Саша Солоник". Мало кто не знает сейчас, что покойный Александр
Солоник считался в России киллером номер один. Так что долго искать исполнителя
Раде бы не пришлось!
- Но он затребовал бы кругленькую сумму!
- Она вполне обеспечена.
- Вот тут ты ошибаешься! У гражданки Ларионовой денег нет.
- Как это? Да Рада обвешана драгоценностями, ездит в шикарном автомобиле,
живет в великолепном доме и тратит на свои прихоти бешеные суммы.
- Оно, с одной стороны, правильно, но с другой... В бутиках, где Рада
одевается, у нее открытый счет, в парикмахерской тоже. В конце месяца Глебу
Лукичу просто присылали счета. Драгоценности у нее фальшивые.
- Как?!!
- Ну, может, я неточно выразился. Это искусно сделанные копии ее настоящих
украшений. Подлинники хранятся в сейфе у мужа. Кстати, так многие делают, боясь
стать легкой добычей для грабителей. В роскошных сумочках Рады нет наличных
денег, только пластиковая карточка с заблокированной наличкой.
- Это еще что такое?
- Ну, Рада могла покупать в хороших магазинах, тех, что принимают
кредитки, что угодно - от мебели до обуви, но снять со счета "живые" деньги в
банке или через автомат не имела права. Глеб Лукич не препятствовал никаким
тратам, но не желал, чтобы жена держала в руках ассигнации.
- Но почему? Володя развел руками:
- До встречи с Радой Ларионов имел другую жену, Жанну Ветрову. Характер
дамы соответствовал ее фамилии. Жанна изменяла Глебу Лукичу и, что его особенно
возмутило, содержала любовника на деньги мужа. Ларионов щедрый человек, отсыпал
бабенке полные карманы баксов, а та и рада стараться: покупала своему кабальеро
все: носки, трусы, рубашки, парфюмерию, машину, квартиру... Вот на жилплощади она
и попалась. Небось, обжегшись на молоке, Глеб Лукич начал дуть на воду.
- Когда он развелся с этой Жанной?
- Она погибла вскоре после того, как обнаружился факт измены, - током
ударило. Ларионов уехал в Питер по каким-то делам, а Ветрова решила
попользоваться СВЧ-печкой, ну ее и долбануло. Случается такое изредка с
электроприборами, коротит их. Вот так!
Я переваривала информацию. Да уж, однако Ларионов оказался скор на
расправу, бац - и нету неверной женушки... Током ударило! Интересно, какая сумма
ударила по карману следователя, прикрывшего дело?
- Небось Раде надоело чувствовать себя нищей с золотым запасом, вот и
решила пришпокнуть муженька, - подвел итог майор. - Так что передай своему
клиенту, что дамочка явно виновата, осталось лишь уточнить детали.
- Она призналась?
- Нет. Кстати, могу тебе сказать, что признание вины не самое главное.
Ладно, извини. Все, бегу!
Выпалив последнюю фразу, Володя исчез. Я осталась одна сидеть у окна.
Торопливые прохожие неслись по улице с озабоченными лицами. У всех свои
проблемы. Интересно, чем обеспокоен вон тот мужчина, только что вылезший из
блестящей иномарки? Отчего у него такая перекошенная физиономия?
А вон та дама в изумительном, явно очень дорогом костюме из натурального
шелка? Почему она такая хмурая? Вон идет по тротуару девочка, так та вообще
плачет. Хотя тут все ясно. Ребенок скорей всего недавно упал и повредил руку,
вот мать присела около нее на корточки и дует на пальчик. Палец! Внезапно в
голове молнией пронеслось воспоминание.
Несколько дней тому назад Глеб Лукич, хлопнув дверцей "Мерседеса",
прищемил себе палец, причем довольно сильно. Держа на весу руку, с которой
каплями стекала кровь, Ларионов, войдя в холл, крикнул:
- Эй, Лампа, будь другом, приволоки йод и бинт. Я мигом притащила
требуемое и спросила:
- Может, лучше к врачу?
- Ерунда, залей йодом и забинтуй. Я быстро обработала рану.
- Молодец, - похвалил Глеб Лукич.
- С Кирюшкой и Лизаветой приобрела квалификацию медсестры, они постоянно
бьют коленки.
- Экая ты бесстрашная!
- Кто на самом деле бесстрашная, так это моя лучшая подруга Катя, операции
делает на щитовидной железе. А я так, только коленки могу зеленкой помазать, ну
забинтовать еще, горчичники поставить...
- Все равно молодец, - улыбнулся Глеб Лукич. - Радка не способна даже
градусник подать, орет дурниной при виде клизмы. Говорит, не может человеку боль
причинить.
- Совершенно не могу, - мигом отреагировала появившаяся невесть откуда
Рада, - меня прямо трясет, когда другому плохо. Поэтому никогда бы не сумела
стать врачом. Втыкать в чужое тело иголку или, того хуже, скальпель даже из
самых благих побуждений, увольте, это не для меня!
Я взяла последний пирожок и отхлебнула успевший остыть кофе. Не может
воткнуть в человека иголку и выстрелила мужу в голову? Что-то тут не так! За две
недели пребывания у Ларионовых я довольно хорошо узнала Раду. Чуть глуповата,
простодушна, совершенно не способна к серьезному мыслительному процессу. Апофеоз
ее рассуждений - заявление на тему о модной одежде и парфюмерии. Похоже, у Рады
нет никакого образования. Что, учитывая полученную от Тины информацию о
возрасте, в котором Рада вышла замуж за Глеба Лукича, совсем неудивительно.
Интересно, где он ее нашел? Может, Тина в курсе?
Глеба Лукича "дремучесть" жены совершенно не тяготила, более того, ему
явно нравилось, что супруга не обременена интеллектом. А Рада совершенно не
собиралась учиться хоть чему-то. В ее комнатах не было книг Даже журнал
"Космополитен" казался девушке заумным, она предпочитала газету "Молоток" -
жуткий листок, предназначенный для тинейджеров.
Но, с другой стороны, Рада была доброй, совершенно незлобивой и никогда не
обижалась. Она радостно воспринимала розыгрыши Тины и ни разу на моей памяти не
устроила скандала. Всегда веселая, приветливая, улыбающаяся, она располагала к
себе, обладая легким, совершенно не "грузящим" характером. К тому же она не
жадная, тут же предложила купить одежду мне и детям... И Рада любит собак...
Я вновь поглядела в окно. Нет, такая женщина не может спокойно выстрелить
в лицо мужу, а потом мирно уйти, спрятать пистолет и с легкой душой заснуть.
Я встала и пошла к двери. Что ж, есть только один способ помочь Раде -
самой отыскать того, кто придумал дьявольский план.
Глава 9
Вечером, когда все улеглись спать, я прихватила свое служебное
удостоверение и пошла к горничной Асе. Слуги жили не в большом доме. Для них
было построено нечто вроде общежития в глубине сада. Вполне комфортабельный
домик с ванной, туалетом, кухонькой и небольшими комнатами.
Я осторожно постучала.
- Войдите, - послышалось изнутри. Передо мной открылась скромно
обставленная спальня. Ася лежала на кровати, читая книгу. Увидав меня, она
быстро положила томик на тумбочку, встала и вежливо сказала:
- Извините, Евлампия Андреевна, не знала, что это вы, думала, кто-то из
ребят стучится.
Я машинально кинула взгляд на обложку отложенной книжки: Татьяна Полякова.
"Чудо в пушистых перьях". Надо же, мы с Асей увлекаемся одним автором.
- Что-то случилось? - продолжила горничная.
- Можно сесть?
- Да, конечно, - улыбнулась девушка. - Желаете чаю? Только извините, нам
не разрешают держать в комнатах продукты, придется пойти на кухню.
- К черту чай! - отмахнулась я и достала служебное удостоверение. -
Смотрите, Асенька.
Горничная взяла бордовую книжечку и растерянно прочитала:
- Начальник оперативно-следственного отдела... Вы что, из милиции?
- Не совсем. Частный детектив. Ася подскочила:
- Да ну? Правда?
- Абсолютная. Хочу задать вам пару вопросов, вы не против?
- Нет, - вежливо ответила Ася, - спрашивайте.
- Давно вы работаете у Ларионовых? Живете здесь постоянно? Девушка
кивнула.
- Вам не скучно? Молодая, красивая, небось хочется иметь свою семью,
детей, а коротаете вечера в этой комнате.
Ася пожала плечами:
- Я могу в свободное время ходить куда угодно.
- А сюда кавалера привести?
- Это запрещено.
- Очень похоже на тюрьму: велят носить форму, запрещают есть в комнате,
приглашать приятелей... Отчего вы не увольняетесь?
Ася печально улыбнулась:
- У меня дома пять человек на двадцати восьми метрах, мое место на
раскладушке в кухне. Сами понимаете... Глеб Лукич очень хорошо платил, Ефим
Глебович начал с того, что всем слегка повысил оклад. Семья приличная. Вам в
голову не придет, какие люди встречаются. Я до Ларионовых служила у одного
депутата, фамилию называть не стану, не хочу себе неприятностей, знаете, что он
выделывал? Каждый вечер пьяный, как свинья, швырял в меня и повара стрелы от
дартса. Очень больно, между прочим. Вроде маленькие штучки, а синяки потом огого
какие оставались. Правда, наутро, протрезвев, хозяин нас звал в кабинет и
давал денег, за обиду, так сказать. Повар ничего, даже был доволен такой
прибавкой к жалованью, а я не смогла работать, месяц всего выдержала. А тут все
вежливые, приветливые, я на собственную квартиру коплю.
Она замолчала, потом шмыгнула носом и совершенно по-детски добавила:
- Глеба Лукича очень жалко, хороший человек был!
- А Раду?
- Ее тоже, натерпится теперь в тюрьме, она непривычная к неудобствам,
любит кофе в кровати пить. Ой, тяжело ей придется! У меня у подруги брат сидел,
знаю, какие порядки на зоне.
- Между прочим, - сурово заявила я, - вы своими разговорами немало
способствовали тому, что Рада очутилась за решеткой. Только что говорили, какие
у вас отличные хозяева, и пожалуйста, дали нелицеприятные для Рады показания.
Ася покраснела:
- Я сказала правду. Меня спросили, ругались ли они, ну я и ответила только
про то, что сама видела и слышала, ничего не придумала. Сначала о разводе речь
шла...
- Погодите, - остановила я ее, - что-то мне не верится в ваши слова.
Неужели Глеб Лукич завел при служанке столь интимный разговор? Хозяева имели
привычку обсуждать в присутствии прислуги свои дела?
Ася стала похожа на спелую свеклу.
- Нет.
- Тогда как получилось, что вы оказались в курсе?
Горничная закашлялась:
- Случайно, я в шкафу сидела.
- Где?
- Ну, в общем, не знаю, как и объяснить...
- Просто, - обозлилась я, - словами. Да не врите, имейте в виду, меня
нанял родственник Рады, близкий к криминальным кругам человек. Он уверен, что
она не виновата, хочет установить истину. Кстати, думал вас привезти к себе и
поговорить по душам, но я отговорила. Попросила: "Не трогай ее, Тарзан, молодая
очень, жаль девочку. Похоже, умница, сама расскажет, как дело было".
- Какой Тарзан? - заикнулась Ася, сильно побледнев.
Я фальшиво вздохнула:
- Кликуха такая, за полную бесконтрольность действий получил. Когда
злится, становится совершенно неуправляемым, словно дикая обезьяна, отсюда и
прозвище.
- Я все расскажу...
- Вот и умница, начинай!
Ася принялась быстро выплескивать информацию.
В тот день она, как обычно, явилась убирать кабинет Глеба Лукича. Часы
показывали около восьми вечера. Девушка смахивала метелкой пыль, разглядывая
корешки. Ася любит книги, ей доставляет удовольствие листать разнокалиберные
томики. Вот она и присела перед одним из шкафов. В этот миг в комнату вошли Глеб
Лукич и Рада, решившие прямо с порога свариться на повышенных тонах. Асю,
которая устроилась на корточках возле стеллажа, они не заметили, а девушка,
услыхав, о чем толкуют хозяева, постеснялась заявить им о своем присутствии.
Боясь, что ее, притаившуюся между шкафом и диваном, заметят, горничная
тихонечко открыла нижнюю часть стеллажа и вползла внутрь. Теперь она ничего не
видела, зато звук долетал до ушей беспрепятственно.
Глеб Лукич требовал развода.
- Естественно, - обещал он, - я тебя обеспечу до конца дней, куплю
квартиру, машину, стану платить алименты, нужды не узнаешь никогда.
- Нет, - бормотала Рада, - я не согласна, хочу остаться твоей женой.
- Я ведь объяснил, извини, полюбил другую.
- Как ее зовут?
- Тебе не все равно?
- Нет!
- Никчемное любопытство.
- Нет!!!
- Не ори.
- Хочу и ору, я у себя дома.
- Ты у меня дома.
- Это и мой дом!
- Был, теперь нет! Называй сумму! Сколько хочешь за развод?
- Миллион.
- В рублях?
- Как бы не так, в долларах.
- С ума сошла?
- Нет, хочешь иметь свободу - покупай. Что примолк? Боишься, если отдашь
мне все денежки, новая женушка морду отвернет? Ей небось твой капитал нужен!
- Заткнись. Значит, так: я покупаю квартиру, машину...
- Дачу!
- Ладно, и домик за городом.
- Еще алименты!
- Хорошо.
- Триста тысяч долларов в месяц!
- Дура!
- На меньшее я не согласна.
- Охренела совсем?
- Не выражайся.
- Заткнись.
- Сам заткнись!
Послышался сочный шлепок, потом рыдающий голос Рады:
- Вот ты как, да? Имей в виду, убью тебя, застрелю ночью из пистолета,
если не мне, то и никому не достанешься.
- Пошла вон!
- Сволочь!
- Сука!!!
Раздался сильный хлопок. Убегая после обмена "любезностями". Рада со всей
силы шандарахнула дверью о косяк.
- Дрянь подзаборная! - с чувством произнес Глеб Лукич.
Затем Ася услышала легкий скрип, позвякивание и бульканье. Скорей всего
хозяин решил привести в порядок разбушевавшиеся нервы посредством хорошей порции
коньяка. Минут через пять он тоже ушел. Еле живая от страха, горничная выбралась
наружу и кинулась прочь, не кончив уборку.
- Это все? - поинтересовалась я.
- Ага, - кивнула Ася.
- Да уж, малоприятный разговор.
- Кошмар, - покачала головой горничная. - Честно говоря, я понимаю, что
для Рады Александровны все плохо складывается, мне ее очень, очень жалко.
- Зачем тогда "утопили" хозяйку? Могли и не рассказывать ничего!
- А я и не собиралась, - слабо отбивалась Ася, - но один из ментов, тот, в
светлом костюме, так ловко расспрашивал, прямо вытянул все, я сама не заметила,
как разболтала!
Я вышла в сад, вдохнула влажную ночную свежесть и присела на скамеечку под
одуряюще пахнущим кустом жасмина. Похоже, драгоценная Асенька врет, вопрос
только в том, все ли она придумала или только часть? Многое в ее рассказе
вызывало недоумение. Сначала то время, когда девица явилась убирать кабинет, -
восемь вечера. Насколько я знаю, в доме у Ларионовых прислуга убирает комнаты
тогда, когда в них отсутствуют люди. Поэтому, к примеру, спальню Анжелики моют
вечером. Девчонка постоянно сидит у письменного стола и что-то пишет, спускается
она только к ужину, игнорируя завтрак и обед. Да и то к последней трапезе
Анжелика выходила лишь потому, что во главе стола садился приехавший с работы
Глеб Лукич. Стоило Лике удалиться из спальни, как туда с кипой чистого
постельного белья спешила Ася. И меня бы совсем не удивило, если бы горничная
заявила, что она оказалась в восемь часов на территории Анжелики. Но кабинет? Он
же стоит пустым большую часть суток! Ну какая необходимость драить его тогда,
когда с работы вернулся глава семьи?
И еще. Мне кажется, что даже наедине с мужем, даже в минуту озлобления
Рада не стала бы беседовать с Глебом Лукичом в подобном тоне. Она всегда
поглядывала на него снизу вверх, робко улыбаясь, и никогда не перебивала, если
супруг принимался что-то рассказывать. Думается, услыхав про развод, Рада начала
бы плакать, умолять, просить... Но ругаться? Жестко требовать денег, а потом
грозить убить? Нет, это не в ее стиле.
Я встала и пошла в кабинет. Есть еще одно замечание, но для того, чтобы
проверить его справедливость, следует осмотреть место происшествия.
В рабочей комнате Глеба Лукича стояло три стеллажа. Два представляли собой
довольно узкие пеналы, заполненные полками. Третий имел внизу нечто вроде тумбы
с распашными дверцами. Именно о нем и говорила Ася.
Я присела возле красивых, явно сделанных из целого массива створок. Ладно,
предположим, в этой части рассказ Аси правдив. Фигуру, находящуюся на корточках,
от двери не видно, ее загораживают диван и письменный стол. Глеб Лукич и впрямь
мог не заметить затаившуюся горничную.
Я распахнула тумбочку и присвистнула. А дальше начинается ложь. Все
пространство, небольшое, довольно узкое, под завязку забито альбомами. Моне,
Гоген, Тициан, Врубель, Репин. Огромные толстые подарочные издания занимали шкаф
полностью. Как, скажите на милость, Ася, полноватая девушка, сумела уместиться
тут, да еще закрыть дверцы? Подобный вариант мог быть возможен только в одном
случае, если бы горничная оказалась размером со школьную тетрадь. Но Ася весьма
крупная особа. Сомнительно, что она ухитрилась бы поместиться даже в пустом
отсеке, а уж в набитом альбомами... Да, это явное доказательство ее вранья. Все
остальное лишь размышлизмы. Могла Рада наорать, не могла... А шкафчик - хороший
аргумент.
Я аккуратно закрыла кабинет и пошла к себе. Не скрою, очень хотелось
побежать назад в домик, притащить в кабинет наглую врунью и, ткнув ее носом в
стеллаж, грозно поинтересоваться:
- По какой причине набрехала? Рада сделала тебе что-нибудь плохое? Или
кто-то заплатил за лжесвидетельство? Ну-ка, называй имя!
Но большие часы в кабинете только что торжественно пробили два часа ночи.
Дом погружен в дрему, мне неудобно будить людей, совершенно не хочется, чтобы
народ узнал о моем расследовании, да и самой пора спать. Выбить из Аси правду
можно и утром, никуда она не денется.
Зевнув, я пошла к себе, легла под уютное одеяло и преспокойно удалилась в
мир грез.
Около восьми утра по этажам понесся нечеловеческий крик. Не стряхнув
остатки сна, с гудящей головой и смутно соображающими мозгами, я скатилась с
кровати, споткнулась о домашние тапки, упала, пребольно стукнувшись лбом о пол,
уронила будильник, тут же вскочила и понеслась в спальню Ефима, откуда летел
вопль. Лучше бы я осталась в коридоре и подождала, пока появится кто-нибудь из
домашних. Но нет! Руки толкнули дверь, ноги внесли меня в спальню сына Глеба
Лукича.
Посреди ковра валялся поднос с разбитыми чашкой, молочником и тарелкой.
Хорошо поджаренные тосты разлетелись в разные концы спальни. Абсолютно целые
масленка и вазочка с джемом стояли возле стула, и сильно пахло кофе, который
вытек из перевернутой джезвы. У стены, навалившись на комод, находилась
горничная, не Ася, другая, Зина. Это из ее горла рвался вой, похожий на вопль
раненого животного.
- Что случилось?
Не переставая визжать, Зина ткнула пальцем в сторону огромной кровати,
расположенной возле окна. Я проследила за ее рукой и ухватилась за косяк.
Понадобилось мобилизовать всю силу воли, чтобы не грохнуться в обморок.
Роскошное постельное белье в кружевах и рюшах - пододеяльник, наволочка,
простыня, честно говоря, больше подходившие для девушки, чем для зрелого
мужчины, - все было залито кровью. А на подушке виднелось желто-синее лицо
Ефима. Дверь рванули, из коридора появился Макс.
- Что стряслось? - напряженным голосом спросил он. - Надеюсь, вы увидели
мышь?
- Не пускай сюда Кару, - прошептала я и потеряла сознание.
Дальнейшее помнится смутно. Вроде приехала "Скорая помощь", и врач колол
мне что-то в руку, потом вновь появилась милиция, затем отчего-то примчалась
наша ветеринарша Лена, хмурая, без привычной улыбки на лице. Стали скликать
собак и кошек. Вновь материализовался доктор и сделал мне невероятно больной
укол, от которого меня тут же повело и затошнило. Без конца хлопали двери,
урчали моторы машин и раздавались возбужденные голоса. Вдруг неожиданно со двора
послышались выстрелы и крики.
- Убегает, ловите...
- Катастрофа, - орала Лиза, - все погибнут!
- Жуть! - вторил ей Кирюшка.
- Надо предупредить народ! - подвывала Тина. Кое-как, чувствуя, что под
ногами пол ходит ходуном, я выползла в холл и увидела там незнакомого
милиционера с табельным оружием в руке, детей, Макса, Анжелику, Настю,
ветеринаршу Лену и всех собак с кошками, кроме Эми.
- Ты как? - участливо спросил Макс. - Можешь стоять?
- Вроде. Объясните, что случилось.
- Ужас, - заломила руки Лиза, - я на всю жизнь запомню этот день!
- Я тоже, - хором подхватили Кирюша и Тина.
- В чем дело? Ефим...
- Ты лучше сядь, - посоветовал Макс и подтолкнул меня к небольшому
диванчику.
Я не удержалась на ногах и плюхнулась в узкое пространство между кожаными
подлокотниками. Макс принялся излагать события. Через минуту я обрадовалась, что
он усадил меня, потому что ноги противно задрожали и стали мягкими, словно из
пластилина.
- Ефим мертв. Скончался он ночью, ему перегрызли горло.
- Перегрызли? - дрожащим голосом поинтересовалась я. - Кто? Тут нет диких
животных типа волков или тигров, да и дом закрывают на ночь.
- Это сделала Эми.
- Что? Вы с ума сошли! Лена кивнула головой:
- Понимаю, что это звучит дико, но поверь, дело обстоит именно так, как
сказал Максим. Эми больна бешенством. Ее нашли под кроватью Ефима в совершенно
невменяемом состоянии: собака рычала, пыталась кидаться на всех, морда в крови...
- Господи, - прошептала я, - какой ужас! Но у Эми крохотный рост, мелкие
зубы.
- Вполне достаточные для того, чтобы разорвать горло, - вздохнула Лена. -
Даже твои мопсихи способны прокусить ногу до кости.
- Они такого никогда не сделают!
- Согласна, но ведь теоретически могут.
- Теоретически и я могу разорвать зубами кого угодно!
- Скорей всего, - хмуро пояснила Настя, - Ефим впустил Эми в спальню и
заснул. А у той начался приступ, и она напала на спящего.
Я дрожала на диванчике. Боже, зачем я подобрала монстра у ворот? Словно
подслушав эти мысли, Лена сказала:
- Ты тут ни при чем. Между прочим, я осматривала собачонку и сочла ее
здоровой.
- Она могла мгновенно взбеситься? Так бывает?
- Всякое случается.
- Наши животные!
- Уже сделали уколы собакам, кошкам и людям.
- Никто не заболеет?
- Будем надеяться, - мрачно заявила Лена, - очень хочется думать, что
пронесет. Во всяком случае, тщательно следите за животными, если кто-то вдруг
станет отказываться от воды или начнутся судороги...
- Куда дели Эми? - неожиданно отмерла Анжелика.
Я вздрогнула. Надо же, ледяная статуя заговорила, удивительное дело.
- Хотели пристрелить, - начал оправдываться милиционер, - во дворе выволок
ее в ящике, побоялся руками крышку снять, еще хватит за пальцы, ну и палкой
перевернул коробку. А она шмыг...
- Коробка шмыг? - удивился Кирюшка.
- Нет, собака. Как драпанет в кусты, я стрелял, правда.
- Попал? - спросил Макс. Мент развел руками:
- Не вышло, удрала, прыткая больно.
- Чего ж так плохо целился? - укорила его Настя.
- Надо весь поселок предупредить, - посоветовала Лена. - Здесь почти в
каждом дворе п
...Закладка в соц.сетях
