Жанр: Электронное издание
evlampia
... пистолет, - резонно возразила Тина. - Итак, Ефим,
Макс, Кара и Настя. Все, больше некому. Впрочем, Настю я в расчет не приняла.
- Почему?
Девочка махнула рукой:
- Да у Макса "любимые" все время меняются.
- Но он называл Настю невестой... Тина улыбнулась:
- У него все невесты максимум на две недели, нет, эта ни при чем. Видишь,
она исчезла, уехала тихо, ни с кем не попрощалась, Максик с ней уже расплевался.
- А Анжелика?
- Так она уехала!
- Но ведь могла подменить пистолет, - провокационно заметила я.
- Не, ей слабо. И потом, Лике после смерти папы только хуже стало, денег
никаких не достанется, кто теперь за ее учебу платить станет?
Я побарабанила пальцами. Что ж, я сама рассуждала примерно так же.
- Ну и каковы результаты твоих наблюдений? Тина вздохнула:
- Честно говоря, ничего особенного. Кара изменяла Ефиму с Максом. Еще она
каждый день исчезает. Я сначала заподозрила нехорошее, но потом узнала, в чем
дело. Угадай, где она проводит время?
- Понятия не имею.
- Катается в салон "Натали". Баня, массаж, а потом просто сидит в холле и
пялится в телик. Ее старухи достали, вот и убегает. Больше ничего интересного.
- А Макс?
Тина пожала плечами:
- Алябьеве - работа - Алябьеве, никаких зигзагов. Хочешь знать мое мнение?
- Ну?
- Он тоже ни при чем.
- Почему?
- Понимаешь, отец взял его в дело, но не совладельцем, а служащим, на
окладе. Роман Миловидов, папин компаньон, помнишь его?..
Я кивнула.
- Так вот, пару раз еще до того, как папа погиб, я слышала, как он
сердился: "Ваш Макс пустое место, от него больше вреда, чем пользы". А отец
отвечал: "Он мой родственник, ему нужно помочь, ничего, научится". Думаю, Роман
сейчас Макса выкинет, ну не сразу, постепенно выживет. Он от смерти папы только
проиграл.
Я посмотрела на Тину. Вот парадокс. Частенько она поступает, как
пятилетний ребенок, но иногда рассуждает, как сорокалетняя женщина.
- После смерти папы, - продолжала Тина, - Максу пришлось бы и из Алябьева
уехать. Ефим его терпеть не мог, обзывал сосунком и спиногрызом, правда, Максик
в долгу не оставался, всегда в ответ заявлял: "А ты у нас просто газетный
магнат! Извини, забыл, какой тираж у листка, который издаешь, двадцать
экземпляров? Или тридцать?" Нет, Ефим, если бы не погиб, вышвырнул бы Макса вон.
Они друг друга ненавидели. Ефим не мог простить двоюродному брату, что его
содержит папа. Знаешь, какие тут у нас скандалы за обедом разыгрывались? Папа
один раз их обоих выгнал! Чемоданы на дорожку вышвырнул и орал так, что в холле
стекло лопнуло. Правда, потом их простил. Папочка всегда так, сначала чуть не
убьет, а затем подарок купит. Ефим с Максом с тех пор слегка присмирели, при
посторонних не лаялись, но наедине чуть не дрались! За день до папиной смерти я
пошла в библиотеку, но не наверх, а вниз, в общую, ну где детективы и фантастика
стоят, понимаешь?
Я кивнула.
- Вхожу, а там Макс трясет Ефима за шиворот и шипит: "Знаю, знаю, ты Джулю
отравил".
- Кто такая Джуля? - удивилась я. Тина вздохнула:
- Небось ты поняла, что Макс очень собак любит?
- Конечно, он вечно с мопсами возится.
- Вот-вот, а зимой принес щеночка, спаниеля, Джульку. Все ухаживал за ней,
прямо обожал. Только Джуля умерла, а ветеринар сказал, что собачка съела
крысиную отраву. В подвале садовник разложил, к нам грызуны внезапно пришли.
Макс жутко переживал и всегда считал, что это Ефим подстроил. Мой брат не любил
животных.
- Но у вас же есть Чарли.
- Это папин Лабрадор. Естественно, Ефим изображал, будто обожает его.
Только на самом деле терпеть не мог.
- Это ты слишком!
- Вовсе нет! Он каждый раз, когда Чарли гладил, потом незаметно старался
руки вытереть!
Я покачала головой. Да уж, человек, любящий животное, ни за что не станет
так делать. Владельцы животных запросто обнимаются со своими питомцами и
совершенно не испытывают брезгливости, когда оказываются с ними в одной кровати.
Правда, я вот уже несколько дней выпихиваю наглых мопсов на диван, но только
потому, что собачки имеют привычку "налипать" на меня своими жирненькими телами.
На улице-то больше тридцати градусов жары! Попробуйте при такой температуре
делить ложе с двумя живыми, "шерстяными", совершенно раскаленными "грелками". У
собак нормальная температура тела приближается к тридцати восьми. Нет, летом
вытерпеть около себя мопсов нет никаких сил, но зимой они спят у меня под
одеялом.
- Теперь понятно, что после смерти папы у Макса сразу заканчивается
сладкая жизнь? - спросила Тина. - Ефим бы его выжил...
- Но не успел, потому что умер, - закончила я. Тина кивнула:
- Макс ведь не знал, что в доме окажется бешеная Эми.
Я посмотрела в окно.
- Будь добра. Тина, вспомни, что ты сказала маме, когда позвонила ей
утром. И зачем это сделала, вы ведь хотели сохранить с Радой тайну.
Девочка судорожно вздохнула:
- Мне было так страшно, так плохо! Вот я и позвонила, но никаких
подробностей ей не рассказывала. Просто заплакала и ляпнула: "Мамочка, папу
убили, насмерть".
- И это все?
Тина закивала головой:
- Больше ничего. Мы с Радой не хотели, чтобы кто-нибудь, кроме нас, знал
правду.
И она снова разразилась горькими слезами.
Глава 30
Следующее утро началось с сюрприза. За завтраком неожиданно все оказались
в сборе: дети, старухи, Кара и Макс. Сначала народ мирно разливал по чашкам
кофе, какао и чай, но потом Галина Михайловна решила продемонстрировать
педагогическую бдительность и заявила:
- Кирилл, немедленно положи назад копченую колбасу.
- Почему? - безнадежно спросил мальчик. Галина Михайловна мигом оседлала
любимого конька:
- Отвратительная еда. Это убитое животное.
- А вы, - нагло спросила Лизавета, - едите прямо то, что бегает?
Я под столом быстро наступила девочке на ногу.
- Я вообще не употребляю ничего подобного, - покраснела мать Кары, - и
никому не советую. Никогда! Существуют хлеб, картошка, каши...
И тут вмешалась Роза Константиновна:
- Милая Галочка...
Я с сочувствием посмотрела на подростка. Сегодня Кирюшка оделся в
джинсовый комбинезон с бесчисленным количеством карманов. На улице чуть
похолодало, и мальчик решил пофорсить перед девицами. Сейчас ему достанется от
хищных гарпий по полной программе. Одна станет читать лекцию о вкусной и
здоровой пище, другая примется давать указания по поводу одежды.
Но Роза Константиновна повела себя неожиданно.
- Милая Галочка, мы живем в стране демократии, слава богу, страшное
коммунистическое прошлое, когда все должны были одинаково питаться и одеваться,
ушло в прошлое. Вам, моя дорогая, учитывая возраст, и в самом деле, пожалуй, не
стоит вкушать мясное, жирное и сдобное. Впрочем, носить мини-юбки и кожаные
штаны тоже не советую. Но Кирюша находится на том счастливом отрезке жизни,
когда никаких запретов нет. Нравится ему бегать в жарких штанах из корабельной
парусины, да бога ради. Желает лакомиться колбаской? Кушай на здоровье, мой
ангел, и никого не слушай! Еще успеешь нахлебаться геркулеса на воде, это
лакомство от тебя не убежит!
Сказав эти слова. Роза Константиновна пододвинула мальчику блюдо с мясной
нарезкой.
- Кушай, кушай!
Галина Михайловна, не ожидавшая от своей заклятой подруги подобного
предательства, подавилась кофе и принялась судорожно кашлять. Роза
Константиновна, понизив голос, сказала так тихо, что ее услышали лишь я и
Кирюшка:
- Вообще говоря, твой комбинезон выглядит отвратительно, в таких ходят
строительные рабочие. Но, согласитесь, пожилая дама, лазающая по лестницам в
нижнем белье, потеряла всякое моральное право осуждать других, ведь так?
И она весело захихикала. Я разинула рот: а старуха, оказывается, с
чувством юмора, и не такая уж она зануда. Человек, который может посмеяться над
собой, достоин уважения.
Не успела я выйти в коридор, как на меня налетела Зина.
- Евлампия Андреевна, это не ваша штучка? Я повертела в руках нечто,
похожее на небольшой пульт от телевизора, но всего лишь с двумя кнопками:
зеленой и красной.
- Что это?
- Не знаю, - пожала плечами Зина, - стала коридор пылесосить, там, на
третьем этаже, статуя в углу стоит. Здоровенная такая, я ее раз в месяц
отодвигаю, вот под ней и валялся. Думала, пульт управления.
- От чего?
- А у Кирилла в комнате радиоуправляемые машины есть, помните, ему Глеб
Лукич подарил? Пожарная и "Скорая помощь". Вот небось от них.
- Точно, - улыбнулась я. - Давай сюда, отдам растеряхе!
Дзынь, дзынь! - ожил телефон в холле.
Зина схватила трубку.
- Алле, кого? Сейчас позову. Это вас, Евлампия Андреевна.
Из трубки донесся совершенно незнакомый мужской голос.
- Лампа?
- Да, слушаю.
- Не узнала?
- Простите, нет. Мужчина рассмеялся:
- Да уж, было бы странно надеяться на другое. Константин Михайлович
беспокоит. Я замялась.
- Простите, кто? Дядька вновь захохотал.
- Ну все, уела и растерла, а я-то, дурак, надеялся. Что же ты машину из
сервиса не забираешь? Готова давно твоя тачка, мастер обзвонился прямо, но тебя
никогда дома нет.
- Константин Михайлович! - обрадовалась я, вспомнив мужчину, который помог
на дороге, когда "Жигули", неожиданно "вскипев", сломались. - Ой, здравствуйте!
- Привет, привет, так когда приедешь?
- Сейчас, то есть через какое-то время, пока оденусь, доберусь.
- Значит, не встретимся, - вздохнул добрый самаритянин. - У меня самолет в
Петербург. Ладно, вернусь через неделю и тогда стребую должок.
- Какой? - испугалась я.
- Думала, бесплатно помогать стану? Нет, моя радость, придется тебе со
мной в ресторан топать, обедать. Ты какую кухню предпочитаешь - японскую,
китайскую, итальянскую...
- Вкусную.
- Оригинальное высказывание. Ладно, значит, сам выберу, ну пока,
тороплюсь. А машину забери.
Я побежала в спальню, схватила сумочку и понеслась в сторону Минского
шоссе. Придется ловить бомбиста, до автосервиса на городском транспорте не
добраться.
Мастер отвел меня во двор и ткнул пальцем в новые, сверкающие краской
"Жигули".
- Вот.
- Это что? - обалдело спросила я.
- Ваша машина.
- Где?
- Да прямо перед носом.
- Не может быть!
- На номера гляньте.
808 МА, и правда моя! Но что с ней случилось? Каким образом старая
развалюха превратилась в новенькую красавицу? И сиденья, кажется, другие. Словно
подслушав мои мысли, механик пояснил:
- Константин Михайлович попросил: "Ты, Петя, постарайся, как для себя". Ну
я и сделал из трупа невесту. Все перебрал, считайте, она у вас новая. Сиденья
поменял, вместо простых антистресс поставил, а уж про ходовую да двигатель и
говорить не стоит. Все равно не поймете, но поверьте, как новая. Да что там,
лучше заводской, с конвейера знаете какую сейчас дрянь гонят, половина деталей
некондиция, а у вас чисто болид получился.
- Кто?
Механик с жалостью посмотрел на меня, недоумевая, очевидно, как это я не
знаю такой простой вещи, и пояснил:
- Болидами называются машины, которые на гонках используют. Суперкласс,
ручная сборка, спецпроект. Да я для Константина Михайловича, как для родного! Да
что там! Отцу с матерью не сделаю, а ему в лепешку расшибусь!
Я мысленно пересчитывала, сколько у меня денег. В кошельке тысяча рублей.
Ясное дело, их не хватит, придется возвращаться домой. Сколько же он запросит?
Понятно, что не пятьдесят копеек. Я совершенно не собиралась делать капитальный
ремонт тачки, ездила, и ладно! Ох, втравил меня мужик в историю. И ведь
возмущаться вроде нельзя, хотел как лучше, не зря моя мама всегда приговаривала:
- Лучшее враг хорошего.
Чтобы оттянуть неприятный разговор о деньгах, я поинтересовалась:
- Что же вам сделал Константин Михайлович? Отчего такую благодарность к
нему испытываете?
- А то не знаете, - прищурился парень.
- Нет, конечно.
- От тюрьмы спас, срок мне грозил, по глупости влип, совсем уж с белым
светом попрощался, а Константин Михайлович отбил, он классный адвокат.
Поняв, что больше тянуть невозможно, я решилась.
- Давайте счет.
- Все оплачено.
- Кем?
- Константином Михайловичем.
Я обозлилась. - Это что еще такое! Мужик явно принял меня за нищую! Кто
его просил отдавать деньги! Я не Ольга, мне спонсоры не нужны.
В этот миг во двор влетел большой черный джип. Из открытых окон неслась
разухабистая музыка. Шофер выскочил и заорал:
- Эй, Петька, где мои прибамбасики?
- Сейчас, Павел Альбертович, - засуетился мастер, - ступайте в контору.
Мужчина сплюнул и пошел в глубь сервиса.
- Вы пока в машине посидите, попривыкните, - предложил Петя, - сиденьице
опробуйте! Сейчас вернусь.
Быстрым шагом мастер ринулся за клиентом. Я осталась стоять одна между
джипом и сверкающей "копейкой". Музыка стихла, очевидно, хозяин выключил
магнитолу. Я глянула на иномарку, красивая, но очень большая, мне с такой не
справиться, если и покупать импортную машину, то небольшую, компактную. Больше
всего мне нравится "жук", который производит концерн "Фольксваген", но он стоит
бешеных денег. Однако какой у этого джипа красивый салон. А что там такое
круглое? Не в силах сдержать любопытства, я заглянула в открытое окно вездехода
и увидела на заднем сиденье маленькую, умильную, рыжую собачку с острой
мордочкой. Она удивительно походила на несчастную Эми.
Я вздохнула. Бедная Эми давным-давно умерла, хоть и убежала от тех, кто
пытался ее поймать. Бешенство страшная болезнь, ни одно животное не сумеет
выздороветь, заразившись ею.
- Эх, Эми, - громко сказала я, - знала бы ты, что натворила!
Собачка подняла умную мордочку и замахала пушистым хвостом, выражая
полнейшее дружелюбие.
- Тебя тоже зовут Эми? - удивилась я.
"Лисичка" изо всех сил выказывала радость, словно говоря: "Да, да, именно
так".
Я принялась разглядывать животное. Нет, это невероятно! Эми мертва. Однако
следовало признать потрясающий факт. Мне повстречалась еще одна дворняжка, как
две капли воды похожая на найденыша, плакавшего у ворот.
- Ладно, дорогая, - ласково сказала я, - хочешь конфетку?
Животное принялось поскуливать. Оно явно поняло волшебное слово "конфета".
- Сейчас, погоди, - пообещала я и полезла в карман брюк, кажется, там
лежит карамелька.
Пальцы наткнулись на что-то маленькое, плоское, продолговатое. Это был
пульт для управления Кирюшкиной "Скорой помощью" или пожарным автомобилем. Я
вытащила устройство наружу. Вот почему мне что-то мешало сбоку, а конфетки-то и
нет.
Внезапно собачка увидела пульт и взвизгнула. В мгновение ока она вжалась в
угол сиденья и затряслась. Желая утешить неизвестно почему испугавшееся
животное, я сказала:
- Не волнуйся, милая, это всего лишь игрушка. Если нажать на зеленую
кнопочку, модель, наверное, поедет, а красная, скорей всего, ее остановит.
Палец сам собой нажал на пупочку цвета молодого салата. И тут произошло
невероятное. Собачка перестала трястись. Верхняя губа ее поднялась, обнажая
довольно крупные, острые зубы.
- Р-р-р!
- Ты что?
- Р-р-р!
Я отступила к "Жигулям". Вдруг животное кинулось к открытому окну. На
морде ее была написала ненависть, изо рта пошла пена, уши прижались к голове,
шерсть на затылке встала дыбом. Поняв, что еще секунда, и собака бросится на
меня, я вскочила в "Жигули" и быстро захлопнула дверцу. Рыжее существо вылетело
из джипа и принялось прыгать вокруг моей машины, царапая когтистыми лапами
свежую краску. Сучка явно хотела разорвать меня на части, а я не понимала, чем
вызвала такой приступ бешенства.
Из сервиса вышел хозяин джипа. Из-за закрытых стекол я не могла слышать,
что он говорит, но по движению губ поняла, что парень матерится. Подойдя чуть
ближе, он вытащил из кармана пульт, страшно похожий на тот, который потерял
Кирюшка, и сделал быстрое движение. Царапанье прекратилось.
Собака села на асфальт, тяжело дыша. Ее бока ходили ходуном, но хвост
начал вяло вилять. Приступ бешенства кончился. Я вышла из машины.
- Что с вашей собачкой?
- Не твое дело!
- Но она явно больна! Может, эпилепсия.
- Пошла на...
Я решила не обращать внимания на грубость.
- Могу посоветовать хорошего врача. Берет недорого и выезжает на дом.
- Я сам ветеринар.
- Вы?! И не лечите свое животное? Внезапно парень сильной рукой ухватил
меня за воротничок блузки и подтянул к своему лицу. Его круглые противные глаза
цвета стоячего болота приблизились к моим. Мой нос ощутил запах дорогого
одеколона и элитных сигарет. Лицо мужчины отчего-то показалось мне смутно
знакомым.
- Слышишь, ты, отвянь! Моя собака, что хочу, то и делаю, лучше уезжай
отсюда, пока цела!
- Это не ваш сервис, - возразила я, пытаясь вывернуться из крепкой, словно
железной, ладони, - нечего меня гнать! Вы издеваетесь над животным, как не
стыдно! Между прочим, ваша собака поцарапала мою машину, а я ничего не сделала,
просто заглянула в джип.
- Этот пес, - прошипел парень, - терпеть не может, когда дуры-бабы,
облитые дешевыми духами, лезут к моему "Лендкрузеру", усекла, кретинка убогая?
Вот тут я возмутилась безмерно. Парфюм у меня великолепный, никогда не
пользуюсь псевдофранцузскими духами. А сегодня я пахну "Трезор" от "Ланком", это
подарок Кати.
- Сейчас позову мастера, он осмотрит дверь, и ты заплатишь за покраску, -
пригрозила я. - Сам кретин убогий, дурак с гайморитом! Коли никогда настоящих
духов не нюхал, нечего замечания делать!
Парень сжал губы в нитку, глаза его потемнели, а щеки, наоборот, побелели.
- Ща будет тебе капусты на краску, - пообещал он и со всей силы толкнул
меня.
Я, словно пушинка, перелетела через двор и ударилась спиной о стену здания
сервиса, ноги подкосились, я рухнула на землю, непонятно откуда свалилось нечто
и бабахнуло меня по голове. Уже теряя сознание, я увидела, как джип несется к
воротам. В мозгу отпечатались цифры "777", и наступила темнота.
Из кромешной темноты возник голос:
- Евлампия Андреевна, откройте глаза, слышите? Я покорно подняла
слипающиеся веки и увидела пластмассовый абажур с электролампочкой. К горлу
мигом подступила тошнота, тут же заболели лоб, затылок, макушка...
- Где я?
- В сервисе, - ответил Петя, - ща врач приедет.
- Что со мной?
- Когда вас этот гад толкнул, сверху огнетушитель упал, ровнехонько по
башке попал. Тошнит небось?
- Ужасно.
- Сотрясение, - пояснил Петя. - Ну я Константину Михайловичу скажу, он
этого гада поймает. Вот сволочь! Не зря он мне еще в первый раз не понравился. А
про машину забудьте, покрасим, ща доктор явится, укольчик сделает.
Он говорил и говорил, мне делалось все хуже и хуже. В мозгу словно
работала раскаленная кофемолка, в ушах звенело, меня мутило, и отчего-то
тряслись ноги и руки.
- Во, - протянул мне Петя пульт. - Держите, у вас из кармана вывалился,
когда упали, что это такое, а?
Внезапно в моей бедной, больной голове закрутился вихрь. Эми, пульт,
кидающаяся собачка, хозяин, щелкающий неким устройством, убитый Ефим, статуя в
коридоре...
- Петя, - засипела я, не делая попытки сесть, - скорей, телефон!
- Нате! - Механик испуганно сунул мне в руку трубку.
Я с трудом набрала номер. Господи, награди того, кто придумал мобильники,
теперь Володя всегда в зоне досягаемости!
- Да, Костин слушает!
- Вовочка, - захрипела я, - немедленно вели задержать джип "Лендкрузер",
номер 777, буквы не заметила. За рулем убийца Ефима Ларионова, скорей, скорей,
мне очень плохо...
- Эй, Лампудель! - послышался встревоженный голос приятеля, но я, отдав
Пете трубку, опять погрузилась в темноту.
Моя голова оказалась крепкой. Огнетушитель не проломил череп, хотя
запросто мог это сделать. На лоб пришлось наложить четыре шва. Целых три дня ко
мне никого не пускали. В пятницу в палату, где я лежала в гордом одиночестве,
втиснулся Вовка с букетом и огромной сумкой.
- Ты как?
- Хорошо, уже не тошнит. Надеюсь, ты принес новые детективчики?
- Врач запретил.
- Тут со скуки сдохнуть можно!!!
- Я прихватил три Марининых и четыре Поляковых, - раздался незнакомый
голос.
В палату вошел еще один мужчина, примерно Володиного возраста. В руке он
держал пакет, набитый книгами.
- Вот, читайте!
- Спасибо.
Мужчины сели на стулья, помолчали, потом Вовка сказал:
- Знакомься, Ваня Ковров, он следователь.
- Очень приятно, - осторожно сказала я. - Я уже слышала эту фамилию.
Интересно, зачем его Костин сюда приволок? Решил устроить мне допрос?
Впрочем, я всегда могу схватиться за голову и застонать. Хотя, надо признать,
чувствую себя просто прекрасно, ничего не болит. Небось у меня мозги деревянные,
если даже огнетушитель их не повредил. Потошнило денечек, и все.
- Ваня ведет дело Рады Ларионовой, - сказал Володя.
Я мигом села и схватила мужика за руку.
- Она не виновата, я знаю теперь все!
- Рассказывай! - приказали в голос парни.
Для начала я выдала им историю про Анжелику, Роберта Астера и Стасю.
Володя и Ваня постарались никак не выказывать удивления, но было видно, что
парни поражены.
- Ага, - торжествующе заявила я, - небось и не знали ни о чем таком!
Костин промолчал, он очень не любит, когда мне удается его опередить, а
Ваня вздохнул:
- Честно говоря, нет. А что вы еще знаете? Вдохновленная удачей, я
рассказала о "шутке" Рады и Тины.
- Они не виноваты, просто человек, задумавший весь этот страшный план,
подменил пистолет.
- Да, - кивнул Ваня, - в общем, верно, мы тоже так думали!
- А вы знали про то, что Рада стреляла в Глеба Лукича?
- Да.
- Откуда?
- Она сама рассказала на третьем допросе, под давлением улик. Ежу было
ясно, что пистолет держала она и что нажимала на курок тоже. Правда, Рада,
"расколовшись", ни словом не обмолвилась про Тину, из ее слов выходило, будто
шутку она придумала сама, в одиночку, и без всякой помощи осуществила свой план.
Кстати, ты знаешь, кто он, этот человек, подменивший невинную "пукалку" на
боевое оружие? - спросил Ваня.
- Догадываюсь.
- И кто?
- Ольга.
- Почему ты пришла к такому выводу? - полюбопытствовал Костин.
- Когда мадам рассказывала мне о звонке Тины, она обронила такую фразу:
"Дочь закричала в трубку: "Мамочка, Рада застрелила папу, насмерть". Но это не
правда. Тина просто сообщила, что отец убит.
Откуда звезда телеэкрана узнала, что бывшего любовника застрелили? Ведь
его могли отравить, взорвать, повесить... И потом, как она выяснила, что именно
Рада держала оружие? Тина не сообщила матери никаких подробностей.
- Вот-вот... - ухмыльнулся Костин. - На таких мелких нестыковках и ловятся
преступники. А почему она решила убить Ларионова, знаешь?
- Да, - кивнула я, - вульгарный мотив - деньги! Причем Ольга очень умна,
она ловко обставила дело.
- Ты слегка ошиблась, - усмехнулся Ваня, - дело обстоит совсем не так. Ну
что, расскажем ей все? Кто начнет?
- Давай ты, - буркнул Костин. - Меня сыщицкая деятельность Лампы до
трясучки доводит!
- Экий ты нервный, - засмеялся Ваня. - Все нормально, она вон какая
молодец, имя убийцы знает!
Пошутив еще пару минут, следователь посерьезнел.
- Ну, лады, слушай. Значит, возвращаемся в тот день, вернее ночь, когда
был убит Глеб Лукич. Время начало второго. В библиотеку тихо входят Глеб Лукич и
Ольга. Верхний свет они не зажигают, ограничиваются торшером, и начинают
обсуждать свои дела. Общение заняло у них около двух часов. Потом Ларионов
передает бывшей любовнице довольно большую сумму, спонсорскую помощь на пять
передач, и дама уходит.
- Э, нет, - влезла я. - Во время переговоров Ольге, очевидно, захотелось в
туалет, она прошла в крошечную комнатку, услышала, как Рада и Тина обсуждают
свой "разбой", и мигом придумала план. Дождалась, пока все заснут, и поменяла
пистолет.
Ваня тяжело вздохнул:
- И где же она пряталась? Рада с Тиной успокоились около половины пятого,
базарили без остановки, глупые полуночницы.
- Ну, - растерялась я, - не знаю... В кладовке сидела или в пустой комнате
для гостей!
- Нет, - хмыкнул Ваня, - извини, но ты ошибаешься.
Ольга ушла в начале четвертого, охранник хорошо запомнил, она была злой.
Это понятно. Ларионов обычно проплачивал десять шоу, а в тот раз дал денег лишь
на пять. Секьюрити запомнил, как теледива, отпирая машину, материлась: "Козел
жадный.., долбаный, кланяйся ему в ножки каждый раз! Еще неизвестно, кто кому
больше нужен".
Нет, она уехала, когда часы еще не показывали полчетвертого, Рада и Тина
как раз мерили маски!
- Ты хочешь сказать, что пистолет меняла не она?
- Точно.
- Ольга ни при чем?
- Именно!
- Но зачем она платила охраннику пятьдесят тысяч?
- Она же тебе объяснила: не хотела, чтобы газеты трепали ее фамилию в тот
момент, когда речь идет о создании новой передачи.
- Не пожалела такие деньги!
- Так ведь не свои, тысячи победителю выплачивает спонсор.
- Но Тина ничего не говорила матери о Раде! Ваня покачал головой:
- Девочка была в шоке, она пережила тяжелый стресс. Только что на ее
глазах погиб отец. Тина чувствует себя виноватой, она сама не помнит толком, что
кричала. Ей требовалось срочно поделиться с кем-то, вот и позвонила матери. Но
Ольга-то кукушка, у нее первая мысль была о карьере, отсюда и звонок охраннику,
и попытка заткнуть его. Теледива тоже поступает не самым умным образом. Ей
следовало честно признать: да, была у Ларионова, говорила о делах и уехала. Но
Оля боится потерять "лицо", ей не хочется, чтобы ее имя трепала пресса. Поэтому
она зовет Николая на передачу, где тот "выигрывает" пятьдесят тысяч долларов.
Она, конечно, хладнокровная эгоистка, честолюбивая карьеристка, жаждущая славы и
денег пуще всего на свете, отвратительная мать, но.., не убийца.
- Кто же тогда? - заорала я. - Кто?!! Володя усмехнулся:
- Интересно, да?
- Тот, - ответил Ваня, - кто вошел в библиотеку Глеба Лукича после того,
как Ларионов и Ольга ушли.
- Зачем кому-то входить туда? - фыркнула я.
- За книжкой, - спокойно пояснил Ваня.
- Да там только всякая литература по кулинарии! - завопила я. - Глеб Лукич
собрал чертову прорву томов про еду - хобби у него такое было! И еще имелись
совершенно нечитаемые, старопечатные издания, типа первого издания "Из
Петербурга в Москву" Радищева. Такое и в руки не взять, дико скучно, да и
непонятно, шрифт с "ятями" и "фитой". Правда, стоят эти томики очень дорого.
- В библиотеку вошел вор, - пояснил Ваня. -
...Закладка в соц.сетях
