Жанр: Электронное издание
evlampia
... - Давай выселим их, всех. Впрочем, Магдалену можно оставить.
Катюша посмотрела на меня.
- Лампуша, потерпи немного. Погорельцам обещают вот-вот дать новые
квартиры. Если мы сейчас поругаемся с Клавой, то доставим много неприятностей
Вовке, она мать его жены.
Я ушла к себе в комнату и села в кресло. Честно говоря, мне не нравятся
все: Клава, Юрий и Ната, ухитрившаяся сбегать налево прямо на собственной
свадьбе. Кстати, и Вовка не выглядит безмятежно счастливым. Вчера вечером он
заскочил к нам на секундочку и совсем не был похож на довольного молодожена:
мрачный, насупленный. На мой вопрос: "Как дела?" - последовал быстрый ответ:
- Прекрасно. Лучше некуда. Но я-то знаю, что, когда у Володьки все в
порядке, он хмыкает и заявляет:
- Дела идут, контора пишет. Значит, у него какие-то неприятности. Посидев
несколько минут в тяжелых раздумьях, я решила сходить к Костину. Авось Наты нет
и мы спокойно поболтаем.
Дверь соседней квартиры, как всегда, оказалась незапертой. Я толкнула её и
очутилась в хорошо знакомой тесной прихожей. Тут же меня постигло горькое
разочарование: Ната была на месте. Из глубины квартиры донесся её чистый,
звонкий голосок:
- Главное, не дергайся.
Я хотела было развернуться и тихонечко удалиться, но следующая фраза
заставила меня замереть у порога:
- Да нету идиота дома, в свою ментовку побежал, не бойся, никто нас не
слышит.
Значит, новобрачная болтает с кем-то по телефону. Стараясь не дышать, я
стала подслушивать. Ната, не предполагавшая, что в прихожей могут находиться
посторонние, чувствовала себя свободно и разговаривала соответственно:
- Ну мне надо поговорить, срочно. Да, случилось. Отложи работу.
Очевидно, последняя фраза вызвала слишком бурную реакцию у собеседника,
потому что молодая жена замолкла, а потом заявила:
- Ладно, успокойся, но правда очень надо. Хорошо, давай встретимся, где
всегда, в восемь часов вечера, ненадолго, мне тоже недосуг, надо из себя
заботливую женушку корчить, котлеты вертеть, картошку жарить. Покедова.
И она очень противно захихикала. Я мигом выскочила на лестничную клетку и
понеслась в свою квартиру. В голове просто кипело. Вот оно как! Ната совершенно
не любит Вовку, вышла за него замуж по расчету. У неё имеется любовник,
наверное, тот длинноволосый, крашенный в два цвета парень. Ну, Ната, погоди!
Сегодня же соберу всех домашних и расскажу сначала о том, что видела из окна
туалета, затем о том, что услышала в прихожей. Представляю, в какое негодование
придет Вовка! Он выгонит Нату из дома, а вместе с ней уедут и Клава с Юрием.
Внезапно в голову пришла трезвая мысль. А если Костин мне не поверит?
Доказательств измены нет! Я заявлю одно, а наглая Ната начнет рыдать и
приговаривать:
- Она врет! Ненавидит меня, вот и придумала гадость.
И на чью сторону станет Костин? Нет, надо добыть неопровержимые улики
адюльтера и предъявить их, только тогда жизнь в нашем доме потечет по-прежнему.
Приняв это решение, я опрометью бросилась к шкафу. Надо переодеться,
попытаться стать неузнаваемой и проследить за Натой. Она сейчас побежит на
свидание, а я за ней с фотоаппаратом, нащелкаю снимков и покажу Вовке, пусть
потом решает, нравится ли ему ходить с ветвистыми рогами на башке. Если подобное
"украшение" Костину по нраву, спорить не стану, в конце концов это его личная
жизнь, но предупредить Вовку я обязана.
Ната вышла из подъезда около половины восьмого и, не оглядываясь, почти
побежала к метро. Я поджидала её в темном углу, возле того места, где жильцы
оставляют детские коляски. Присела между "экипажами" и осталась незамеченной. На
голове у меня была бейсболка с большим козырьком, на носу сидели огромные очки,
и я надела Кирюшкину ветровку темно-синего цвета. Внешне я сильно смахивала на
певицу Земфиру, пытающуюся скрыться от вездесущих фанатов.
Ната, не глядя по сторонам, долетела до подземки и вскочила в поезд. Я,
следовавшая за ней тенью, встала у дверей, вытащила из сумочки заранее
приготовленную газету и стала сквозь проделанную в полосе дырочку следить за
негодяйкой.
Мерзавка, одетая в красную ветровку и джинсы, сидела с абсолютно спокойным
лицом, более того, она выудила из кармана своей красной куртки тоненькую
брошюрку и углубилась в чтение. И как ей только не жарко! Хотя с таким весом
она, наверное, постоянно мерзнет. Мне стало интересно: что увлекло противную
девицу? Через пару остановок Ната начала зевать и подняла книжонку к лицу, чтобы
прикрыть рот. "Сто блюд из мяса, лучшие рецепты русской и европейской кухни". От
негодования у меня начался кашель. Эта пакостница усиленно исполняет роль
хорошей жены и великолепной хозяйки! Ишь ты, изучает, как готовить вкусные
котлеты. Вот хитрюга, понимает, откуда надо подъезжать к Вовке. Костин обожает
все мясное.
На "Новокузнецкой" Ната выскочила из вагона, поднялась наверх и встала на
площади возле тонара с надписью "хлеб". Я завернула за газетный киоск и сделала
вид, будто с интересом изучаю ручки, значки и ластики, выставленные в боковой
витрине ларька.
Ната вытащила сигареты, и тут к ней подошел тот самый "двухцветный"
парень. Парочка сначала обнялась, потом девушка, очевидно, сказала что-то не
слишком приятное. Кавалер оттолкнул её и замахал руками. Ната сначала стояла
спокойно, потом топнула хорошенькой ножкой. Несмотря на теплый, даже жаркий
день, вечер был прохладный, и Ната накинула себе на плечи красную куртку, на
ногах у неё были легкие летние сапожки из джинсовой ткани, очень модные и скорей
всего дорогие. Я невольно стала разглядывать её обувь. Сама хотела приобрести
такие, да остановили два обстоятельства. Вся джинсовая обувь, попадавшаяся мне
на глаза, была на шпильке, а я не ношу высокие каблуки, у меня на них просто
подламываются ноги. И стоила обувь запредельную цену. А вот Ната ухитрилась
достать где-то высокие ботиночки из джинсы почти на плоской подошве. Слегка
позавидовав негодяйке, я расчехлила фотоаппарат и принялась за съемку. Вот они
обнимаются, потом ругаются, следом целуются. Пленка кончилась, и тут началось
самое интересное.
Парень толкнул Нату. Она чуть не упала, ей пришлось схватиться за какую-то
женщину, шедшую к метро. На секунду я потеряла парочку из вида, потому что к
остановке подкатили сразу автобус, троллейбус и два маршрутных такси. Из
открытых дверей вывалилось несметное количество народа и направилось к метро.
Внезапно раздался резкий звук, громкий, сухой: словно некий великан сломал палку
- "крак". Все было похоже на кино. К метро, высоко вскидывая ноги, как-то
неловко, чуть покачиваясь, бежит стройная девушка в красной куртке и джинсовых
сапожках. Я невольно вновь задержала глаза на её обуви, что-то было не так.
Последнее, что я увидела, это пистолет в руке у Наты. Вовкина жена влетела в
вестибюль. Масса людей в едином порыве шатнулась вправо. В тот же момент над
площадью понесся истерический визг и вопль:
- Убили!
- Вот она, ловите!
- Держите!
- Милиция!
Несколько парней в синей форме, только что меланхолично жевавших хот-доги
возле палатки, побросали еду и ринулись вперед. На площади повисла неожиданная
тишина. Я перевела глаза вниз и чуть не заорала. На асфальте, странно
изогнувшись, словно тряпичная кукла, брошенная злой хозяйкой, лежал парень с
выкрашенными волосами.
- "Скорую" вызовите, - отмерла неожиданно торговка газетами.
Я с ужасом смотрела на то, как под головой несчастного расплывается темнобордовая
лужа. На площадь вновь вернулись звуки. Подъехала машина с
милиционерами, появились врачи. Потом толпу стали теснить в сторону. Меня, тихо
стоявшую около газетного киоска, никто не заметил. Откуда-то появилась тряпка,
больше всего похожая на застиранное байковое одеяло, и кто-то накрыл тело с
головой.
Вдруг шум снова стих. Из метро выволокли Нату. Девушка упиралась, но
милиционеры ловко тащили её вперед. Сзади шла тетка в форменной шинели,
приговаривая:
- Она это, видела я, она, зашвырнула пистолет в урну и тикать!
Люди, разинув рты, смотрели на сине-бледную Нату, которая принялась
кричать:
- С ума посходили! Отпустите меня! Офигели, да? У меня муж в милиции
работает, сейчас позвоню, он приедет и вам покажет!
Внезапно мне стало нехорошо. Господи, что же теперь будет? Ната убила
своего любовника, никаких сомнений насчет того, кто выстрелил в несчастного
парнишку, у меня нет. Я хорошо видела, как Ната, в красной куртке и джинсовых
сапожках, неслась к метро, пытаясь скрыться, в руке у неё был зажат револьвер.
Я сняла очки, бейсболку и беспомощно следила за происходящим.
- Отвалите, уроды, - пиналась девушка, - козлы!
Глаза убийцы заметались по толпе, и вдруг она, уставившись на меня,
заорала:
- Лампа! Ты! Немедленно сообщи Володе, что меня арестовали.
Присутствующие мигом повернулись в мою сторону. Я хотела шмыгнуть за
ларек, но ноги словно приросли к асфальту. Мгновенно около меня возник парень
самой неприметной наружности и сухо-официальным голосом поинтересовался:
- Вы знаете эту женщину? Передо мной явно был представитель
правоохранительных органов.
- Да, - ответила я машинально, - она жена Володи Костина, вашего коллеги,
майора милиции.
- Пройдемте. - Молодой человек указал в сторону машины с синими номерами.
Я покорно двинулась к ней, но, сделав пару шагов, внезапно обернулась.
Менты впихивали Нату в другой автомобиль, она пыталась сопротивляться, но где
ей, хрупкой и маленькой, тягаться с плечистыми мужиками. Довольно грубо ткнув
задержанную в спину, сержанты засунули её внутрь салона. Ната упала на сиденье,
снаружи на пару секунд осталась нога в джинсовом сапожке на плоской подметке.
Внезапно в моей голове зашевелилось нечто смутное, неосознанное. Что-то в этой
ужасной ситуации было не так. Но что?
Глава 5
Надеюсь, вы понимаете, какая атмосфера воцарилась у нас дома? Клавдия
слегла с сердечным приступом через час после того, как ей сообщили об аресте
Наты. Вечером с подозрением на инфаркт её отвезли в больницу. Юрий продолжал
наливаться водкой, и для меня осталось загадкой, понял ли он, что случилось с
его старшей дочерью. Магдалена тенью скользила по квартире и изо всех сил
старалась угодить окружающим. Девочка убрала комнаты, начистила картошки,
перегладила кучу белья, скопившуюся в шкафу за неделю, и все молчком, не
поднимая глаз. Костин к нам не заходил, впрочем, его не было дома. Пару раз я
звонила ему в дверь, но никто не спешил открывать, а мобильный Вовки монотонно
талдычил: "Абонент отключен или находится вне зоны действия сети".
В среду вечером Вовка неожиданно появился на нашей кухне. Магдалена,
стоявшая у плиты, быстро положила половник и мигом выскользнула за дверь.
Девочке явно не хотелось встречаться с мужем сестры. Костин сел за стол и
положил перед собой руки.
- Хочешь рагу из баранины? - осторожно спросила я. - Вкусно получилось, с
картошкой. Давай, положу.
- Не надо, - буркнул Вовка, - дай чаю. Получив дымящуюся кружку, он
насыпал в неё сахару и, методично размешивая, неожиданно спросил:
- Ну-ка, что ты делала возле "Новокузнецкой"?
- Э-э, - замялась я, - ну так, по делам ходила.
- Каким?
- Ерунда.
- Говори.
- Может, не надо? - безнадежно сопротивлялась я.
- Колись, голубка, - хмуро сказал Костин, - все равно я уже знаю правду
про Нату и Игоря.
- Это кто такой?
- Так звали её любовника, - пояснил Володя, - Игорь Грачев, студент-медик.
- Надо же, - покачала я головой, - а я решила, что он работает на
автобазе.
- Почему? - изогнул бровь Костин. - Какие основания были у тебя для такого
умозаключения?
Я растерянно замолчала. Язык мой - враг мой. Эта пословица целиком и
полностью оправдывается в моем случае. Ну зачем ляпнула сейчас про свои догадки?
Вряд ли Вовке будет приятно узнать, что его только вышедшая из загса женушка
убежала от свадебного стола, чтобы закрыться в "трансформаторной будке" с этим
Игорем.
- Начинай, - приказал Костин, - да не вздумай врать, я всегда знаю, когда
ты выкручиваешься!
- Откуда?
- Не важно; слушаю.
Я набрала побольше воздуха в легкие и рассказала все. Вовка слегка
изменился в лице, услыхав о будке, но тем не менее решил уточнить:
- В этой, как ты выражаешься, "трансформаторной будке" были окна?
- Кажется, нет.
- Ты не знаешь точно?
- Откуда? Я стояла в туалете и видела лишь вход в нее.
- Значит, внутрь не заглядывала?
- Нет.
- И не видела, чем занимаются Игорь с Натой?
- Нет, но...
- Так видела?
- Нет, но...
- Значит, просто предполагаешь, что там они занимались любовью? - каменным
голосом продолжил допрос Костин.
И тут я обозлилась так, что вспотела. Ну, Вовка, совсем лишился разума!
Естественно, они лазили в укромное местечко, чтобы почитать вместе поэму "Руслан
и Людмила", бессмертное творение Александра Сергеевича Пушкина.
- Какие у тебя есть основания обвинять Нату? - давил на меня Вовка. У меня
лопнуло терпение.
- Самые простые! Сначала обнимались, потом ушли, затем вернулись, Игорь
застегивал крючки у Наты на платье, а ещё я подслушала её телефонный разговор...
- С одной стороны ясно, - процедил майор, - а с другой нет.
- Почему?
- Знаешь, отчего я повел Нату в загс? Я пожала плечами.
- Кто же ответит на этот вопрос? Наверное, влюбился?
Вовка кивнул:
- Точно, понравилась она мне. Ната категорично заявила - все только лишь
после свадьбы, даже целовать себя не позволяла.
Я подавила тяжелый вздох. Опытный ловелас Вовка попался на старую, как
мир, уловку. Сколько женщин сумело заманить своих кавалеров в загс, прикинувшись
недотрогами? Мужчины - странные существа, заполучив любовницу, мигом остывают и
начинают тяготиться возникшими отношениями. Зато, если объект сопротивляется,
часто стремятся вступить в брак, чтобы сорвать запретный плод.
- Она была девственницей, - заявил Вовка. Я покачала головой.
- Ты ошибся.
- Нет, точно говорю, - настаивал Костин. Можно сохранить физическую
нетронутость и быть опытной женщиной, только отчего-то Вовке в голову не
приходит эта простая мысль. Со мной в консерватории училась Зульфия Рамазанова,
татарка из очень строгой семьи. Так вот Зуля, как звали её однокурсники,
переобжималась со всеми парнями Москвы и Московской области, разрешая им делать
с собой все, кроме самого главного. Потом она благополучно вышла замуж за
мальчика, которого ей подобрали родители. Меня позвали на свадьбу. Торжество
длилось день, ночь и следующий день. Утром к гостям вынесли простыню с пятнами
крови. Смущенная Зуля принимала поздравления, опустив вниз бесстыжие глазки. Уж
не знаю, как сложилась её семейная жизнь, но на свадебном пиру не было ни одного
родственника, сомневавшегося в чистоте и невинности невесты.
- Точно говорю, - повторил Вовка, - уж поверь мне, есть кое-какие
признаки, чисто физические, по которым можно со стопроцентной уверенностью
судить о девственности.
Я подавила тяжелый вздох. И этот человек ещё работает в милиции! Ну нельзя
же быть таким наивным! Знаю я, о каких признаках идет речь! Только сейчас на
каждом столбе висят объявления: "Восстанавливаем девственность, дешево". Хорошо,
пусть Ната была нетронутой физически, но морально! На мой взгляд, моральная
измена хуже!
- Очевидно, мне придется уйти с работы, - заявил Костин. Я уронила ложку.
- Почему?
Володя пожал плечами:
- Не понимаешь? Кто же оставит на службе сотрудника, чья жена осуждена за
убийство?
- Они не имеют права тебя сейчас уволить!
- Да? - хмыкнул Вовка.
- Да, - сердито отозвалась я, - сколько продлится следствие?
Приятель махнул рукой.
- При чем тут это?
- А при том, что никто не может быть назван виновным, кроме как по решению
суда, - заволновалась я, - презумпция невиновности распространяется на всех, и
на жен милиционеров тоже. Пока Нату не осудили, ты имеешь право спокойно
служить!
- Сам уйду, - заявил Вовка, - не стану дожидаться, пока прикажут заявление
писать. Я растерялась.
- И куда пойдешь? Костин вытащил сигареты.
- Сложный вопрос. Скорей всего в частное агентство.
От удивления у меня на секунду пропал голос. Володька всегда более чем
презрительно относился к "Шерлокам Холмсам", он вообще считает, что все эти
конторы под лихими названиями "Пинкертон", "Лупа", "Алиби" следует закрыть. Не
так давно, сидя на том же самом месте, что и сегодня, Вовка плевался огнем:
- Надо запретить деятельность этих, с позволения сказать, сыщиков, только
мешают нам нормально работать.
- Но милиция, к сожалению, не всегда хорошо справляется со своими
обязанностями, - робко возразила Катюша, - вот не так давно у одной из наших
медсестер украли в метро сумочку, так в отделении заявление брать не хотели.
- Ладно, - пошел на попятный Костин. - Хорошо. Пусть занимаются поисками
сбежавших болонок и слежкой за неверными супругами, но это все!
- Не любишь ты, однако, коллег, - засмеялась я.
- Этих - да, - отрезал Володька, - и за коллег их не считаю. Гусь свинье
не товарищ. Нету у меня никакого уважения к ним...
На том спор и завершился. И вот сейчас Костин заявляет о своем желании
устроиться на работу в какое-нибудь агентство!
Очевидно, на моем лице отразилось изумление, потому что приятель сердито
продолжил:
- А куда деваться? Ничего не умею, кроме как негодяев ловить! В охрану
податься? Стоять у дверей супермаркета? Или кланяться бабам у входа в ювелирную
лавку?
Я молчала, до меня постепенно дошел ужас происходящего. Вовка и впрямь
ничего не умеет делать. Костин великолепный профессионал в своей области, у него
незапятнанная репутация и честное имя. Кроме того, он любит свою работу и потеря
её для него трагедия. Это женщина, если её выгонят со службы, поплачет, поплачет
и утешится. Начнет самозабвенно заниматься домашним хозяйством, воспитывать
детей или внуков, станет разводить цветы, запишется в кружок вязания или
макраме. Для представительниц слабого пола работа все-таки стоит не на первом
месте, главное - семья. А вот у мужчин дело обстоит иначе. Увольнение со службы
они воспринимают как крах жизни. Кроме того, имеется ещё такой немаловажный
фактор, как зарплата. Ну на что Вовка будет жить? Я точно знаю: никаких
сбережений у него нет. Впрочем, мы не дадим ему умереть с голоду, но Костин не
из тех особей, которые с удовольствием садятся бабам на шею.
- Сегодня уезжаю, - неожиданно брякнул Вовка, - на двадцать четыре дня.
- Куда?!
- На Селигер, в дом отдыха, отпуск взял, - хмуро сообщил Костин. Я
схватила его за руку.
- Послушай, не глупи, все уладится.
- Что? - грустно спросил майор. - Дело ясное, никаких сомнений у
следователя нет. Этот Игорь и Ната целый год были вместе. Может, они бы и
поженились, только её родители оказались против, не понравился им предполагаемый
зять.
Я молча слушала Володю.
- Потом Ната его бросила, - продолжал он, - и у нас завязался роман. Игорь
ревновал, звонил бывшей невесте, пугал её, требовал вернуться к нему, а затем
случилось то, что случилось!
- Но тогда не она должна была его убить, а он ее! - логично возразила я.
Вовка нахмурился, но промолчал.
- А что Ната говорит? - полюбопытствовала я.
- Ушла в глухую несознанку, - ответил майор, - не отрицает, что была
знакома с Игорем, подтверждает, что пришла к нему на свидание, но лишь с одной
целью: попросить его оставить её в покое, навсегда.
- Зачем тогда стреляла?
- Она говорит, что толкнула парня и ушла, кипя от злости, в метро.
Спустилась на перрон и села на скамейку. Хотела привести нервы в порядок, а тут
налетели менты, подбежала дежурная. Ната клянется, что не стреляла и в глаза не
видела револьвера!
- Очень глупо! Я собственными глазами наблюдала, как она несется к зданию
метро, сжимая огнестрельное оружие. Кстати, на площади было полно свидетелей.
- И тем не менее она плачет и твердит: "Не я!" - мрачно завершил рассказ
Костин.
Вечером мы вместе с Кирюшей смотрели видик. Мальчик решил развеселить меня
и, сбегав в прокат, приволок глупейшую комедию, герои которой швыряли друг другу
в лицо тарелки с едой и попадали ногами в унитаз. Пару дней назад я бы уже
согнулась от хохота, но сегодня лишь натянуто улыбалась, чтобы не обидеть
Кирюшку. В голове крутились мысли, не имеющие никакого отношения к действию,
разворачивающемуся на экране. Бедный Вовка! Надо же так вляпаться! И что делать
с Юрием, который никак не выходит из запоя? И как поступить с Магдаленой, если
Клава задержится в больнице надолго?
- Ну и дура! - воскликнул Кирюшка.
- Кто? - машинально спросила я.
- Эта Софи, - ткнул мальчик пальцем в экран, - за ней гонятся, а она на
каблучищах шкандыбает! Ежу понятно, чтобы убежать, нужно надеть кроссовки, ну,
на худой конец, ботинки без каблуков. Разве на таких ходулях скроешься?
Я включила зрение и увидела на экране маленькую, хрупкую фигурку, которая,
покачиваясь, бежала по улице. Внезапно перед глазами возникла совсем иная
картина. Вот Ната, рассердившись на Игоря, топает ножкой, обутой в джинсовый
сапог. Подошва у него почти плоская, помнится, я ещё позавидовала: ну где
Вовкина жена ухитрилась раздобыть такие удобные и модные сапожки?
Так, что было потом? Толпа, сошедшая с автобуса, двинулась к метро и
закрыла мне на пару минут обзор. Затем раздался выстрел. Я не видела, как Ната
стреляет в Игоря, просто услышала резкий звук "крак". А дальше? Народ
шарахнулся, и перед взглядом появилась бегущая Ната, она слегка покачивалась...
Мне ещё тогда показалось что-то странным, и теперь я понимаю что. Я в тот момент
вновь глянула на её обувь. Так вот, Ната бежала неловко, покачиваясь, оттого что
на ногах у неё были джинсовые сапожки на высокой, десятисантиметровой, шпильке.
Я вскочила с дивана.
- Ты куда? - удивился Кирюшка. - За чаем? Тогда остановлю пленку.
Но мне было не до дурацкой комедии. Отлично помню, что Ната топала ногой,
обутой в высокий ботиночек без каблука. Каким образом у бегущей к метро женщины
оказались сапожки на шпильке? Напрашивался только один ответ: в сторону подземки
торопилась не Ната. А кто? Вновь перед глазами возникла фигурка в красной
куртке, с дурацки причесанной головой: кудряшки, на которых висит заколка в виде
бабочки.
В полном ажиотаже я влетела на кухню и, сама не знаю почему, дернула ящик,
в котором у нас хранятся столовые приборы. Вилки, ложки, ножи веером разлетелись
по чисто вымытому линолеуму. Кирюшка вбежал в кухню.
- Лампудель! Ты упала?
Я присела и стала молча собирать рассыпанное. Руки тряслись от напряжения.
Девушка в красной куртке, спешившая к зданию "Новокузнецкой", убийца, сжимавшая
пистолет, была не Ната. Просто они очень похожи. Внезапно вилки выпали из моих
рук и снова оказались на полу. Кто-то решил подставить Вовкину жену и специально
обстряпал дело таким образом, что...
- Это тебя! - Кирюша сунул мне в руку телефонную трубку. - Какая-то дура!
- Неприлично так говорить о взрослых. - Я машинально проявила
педагогическое занудство и тут же рассердилась на себя.
Получается, что детей можно обзывать дураками.
- Идиотка! - не успокаивался Кирюша. - Прикинь, она спрашивает, когда
похороны Лизки. На секунду я оторопела, потом спросила:
- Кого?
- Лизаветы.
- Какой?
- Нашей!!!
Я схватила трубку и моментально услышала рыдающий голос Алены Мамонтовой.
- Господи, горе какое, горе какое! Лампа, вы держитесь. Хочешь приеду?
- Зачем? - я решила внести ясность.
- Ну помочь, поминки, посуда, блинов напечь, сковородки помыть, -
зачастила Алена, - когда хороним?
- Кого?
- Лизоньку.
- Какую?
Алена на секунду замолчала, потом голосом, полным сочувствия, продолжила:
- Понимаю, тебе плохо, но...
- Если имеешь в виду нашу Лизавету, - перебила я глупую Мамонтову, - то
девочка живехонька-здоровехонька, позавчера уехала на дачу к своей подружке на
неделю, час тому назад я с ней разговаривала по телефону.
- Да? - растерянно протянула Алена. - Ну и ну...
- С чего тебе в голову пришло, что Лизавета скончалась? - обозлилась я.
- Э.., а.., у, - стала издавать нечленораздельные звуки Алена.
Я швырнула трубку на диван и с чувством произнесла:
- Дура! Недаром от неё два мужа сбежали.
- Идиотка! - подхватил Кирюшка. - Вот уж придумала так придумала.
- Балда! - я никак не могла прийти в себя.
- Балбеска стоеросовая, - охотно согласился Кирюшка.
Во мне внезапно вновь проснулся педагог.
- Нехорошо так говорить, некрасиво! Кирик склонил голову набок.
- Ну согласись, она кретинка!
Пару секунд во мне боролись Макаренко и возмущенный обыватель. Наконец
второй одержал верх.
- Кретинка! Жуткая! Тупее не бывает! Кирюшка захихикал.
- Ты, Лампудель, не говори так о взрослых, это неприлично! Странно, что
родители тебе в свое время не объяснили, как следует себя вести!
Я хотела треснуть его газетой по лбу, но тут вновь ожил телефон.
- Небось опять она, - покачал головой Кирюшка. - Ну, сейчас все скажу!
Я выхватила у мальчика из рук трубку.
- Не надо, лучше сама ей врежу. Но из трубки послышался тихий голосок Тани
Водопьяновой.
- Добрый вечер, Лампуша.
- Здравствуй.
- И как вы?
- Ничего, спасибо, а ты?
- Да у нас все в порядке, - напряженно ответила Танечка и замолчала.
Послушав пару секунд тишину, я вздохнула.
- Ты чего звонишь?
- Когда похороны? - выдавила из себя Водопьянова.
Я почувствовала легкое головокружение, но все же решила уточнить:
- Чьи?
- Лизины.
Так, весь мир решил сойти с ума! Спокойной, рассудительной Танечке
Водопьяновой пришла в голову точь-в-точь такая же идиотская шутка, как кретинке
Мамонтовой.
- Лиза, - четко выговаривая слова, сообщила я, - чувствует себя просто
великолепие и на тот свет собирается лет через девяносто, а то и позже. У неё
стопроцентное здоровье и чудесное расположение духа.
- Ага, - забубнила Таня, - ага, ага... Значит, она не умерла? Ошибочка
вышла?
Я снова швырнула трубку в кресло, но промахнулась, и она шлепнулась на
ковер.
- Сейчас кто? - поинтересовался Кирюшка.
- Теперь Водопьянова спрашивает про похороны Лизаветы, - растерянно
ответила я.
- Ошизеть!
- Полностью с тобой согласна!
Телефон вновь ожил. На этот раз на том конце провода оказался Коля
Тягунов. Не сказав "здрассти", он мигом заявил:
- День
...Закладка в соц.сетях
