Жанр: Электронное издание
Tureck32
... смеялся Славка на бегу, - почерпнешь массу
интересного... Он недавно погоны генерал-полковника обмывал, между прочим,
тебя тоже искал, но ты, как всегда, где-то "отлеживался".
Рядом с Федоровым стояла несколько полноватая, но очень даже
привлекательная дама лет около сорока, которая кокетливо отвечала,
вероятно, на комплименты Юрия, а сама между тем кидала быстрые и
заинтересованные взгляды на Турецкого.
При встрече Александр Борисович приветливо поздоровался с Федоровым,
но общая суматоха, возникающая, когда появляется одновременно много гостей,
не дала возможности перекинуться даже обычными, стандартными вопросами: как
дела, как живешь, что новенького? - и так далее. Можно было бы поговорить
теперь, заодно узнать, с чего это "господин Федоров" вдруг приглашал к себе
Турецкого, которого не встречал уже больше пяти лет. Но именно сейчас
мешала дама. Юрка, несомненно, нашептывал еще что-то интимное, судя по его
сладенькой улыбочке.
Наверное, Турецкий забылся, и слишком упорный его взгляд обеспокоил
генерала. Оторвав взгляд от соседки, он тоже взглянул на Турецкого,
улыбнулся и подмигнул. И, уже не обращая внимания на даму, нагнулся над
столом, чтоб слышал один Турецкий, и спросил:
- Ты еще куришь?
- Исключительно с друзьями! - Александр Борисович поднял указательный
палец.
- Выскочим на минутку? - снова, будто заговорщик, подмигнул Федоров.
- Давай, - хмыкнул Турецкий. Жестом извинился перед Грязновым за то,
что покидает застолье, показав при этом на Федорова. Славка понимающе
кивнул.
Вышли на балкон.
- У тебя чего? - спросил Юрий, доставая "Данхилл".
- Попроще, - отозвался Турецкий и вытащил сигарету из пачки
Федорова. - Слушай, а ведь я тебя так еще и не поздравил с очередной
звездой. Прими от чистого сердца.
- А! - небрежно отмахнулся Юрий. - Уже дело прошлое. Я тоже хотел тебя
увидеть, Саня. Могу еще так называть? По старой-то памяти?
- Мы с тобой, Юра, в жизни столько дерьма накушались, что стали почти
родственниками. А между своими - какой счет?
- Это верно... - Федоров картинно затянулся, выпустил дым тонкой
струйкой и вдруг внимательно уставился на Турецкого.
- Что-нибудь не то? - усмехнулся Турецкий.
- Да нет... Смотрю, ты не меняешься. Значит, живешь стабильно. Не
надоело еще?
- Что именно?
- Да Генеральная твоя. Скоро полтинник, ты все "важняк". И не больше.
- Каждому свое.
- Не надо, Саня. Свое - только дуракам. Или тем, у кого мозгов не
хватает. Уходить не собираешься?
- А куда? Кому я нужен, Юра?
- Не скажи... Ты ведь знаешь, чем я сейчас занимаюсь?
- Примерно. Славка говорил.
- Это - академия при президенте. Высший комсостав, как говорили в
старину. Если захочешь, дам тебе кафедру. Читай им что угодно - уголовное,
административное, гражданское право, все в твоих руках. Приобщай их к нашим
знаниям! Байки рассказывай. Плохо ли? Зарплата и прочие дивиденды -
соответственно. Плюс... ну сам понимаешь!
- Заманчиво, - сказал Турецкий и подумал, что в последние дни его
стали активно "сватать". Будто сговорились. А может, так оно и есть? И
ответил: - Надо подумать... Вернее, придумать, что я Косте скажу! Ты
вспомни, у нас же не было принято подводить друзей. - Последнее сказал
больше для отвода глаз.
- Саня, - поморщился Федоров, - сделай одолжение, оставь ты эти свои
сантименты... А потом, Костя тебе - начальник, а никакой не друг.
- Ну это ты брось, - буркнул Турецкий, жалея, что разговор пошел
именно в эту сторону.
- Нужны доказательства? - удивился Федоров. - Да хоть навскидку! Ты
сколько раз замещал этого вашего раздолбая Казанского? Вспомни, три или
четыре раза. И что? Тот всякий раз возвращался, выпихивая тебя в следаки. А
Костя как же? А никак! Хотя было достаточно одного его слова, и ты был бы
начальником Следственного управления. Но он не хотел этого! Почему? А ты
ему был нужен именно на своем месте. Ты разматывал дела, на которых ломали
себе зубы другие асы, а он принимал славу. Это же просто, как, извини,
обычная дуля. Фига! Да что там! Я помню, как после того, питерского дела...
ну, когда ты вице-премьершу собой прикрыл... У нас, на Совете безопасности,
встал вопрос конкретно о тебе. Уже решили забрать тебя к нам. Но твой Костя
такой хай поднял! Что мы и оголяем, и не понимаем, и конъюнктуры не
видим!.. Единственное, что смогли тогда пробить, - это тебе широкий погон.
А кто тормозил? Да все он же. И опять - никакой загадки. В полковниках, так
сказать, ты всегда под ним, а генерал - тут уже извините! Вдруг у
кого-нибудь еще появится мысль поставить тебя на Управление? Щедро ведь
генералов, государственных советников, в обычных следаках держать! Пусть и
особо важных, понял?
- Я ничего этого не знал...
- Естественно! А что ты думал? Он тебя позовет советоваться? Как ты,
мол, считаешь, Саня, Саша, как вы там?.. Я тебе честно и откровенно скажу:
никто из нашего начальства никогда не желает повышения своих верных
сотрудников - себе же накладно! Можно остаться ни с чем. Поэтому плюнь и
приходи ко мне. Ей-богу, дам кафедру! Не веришь? Хочешь расписку? Я давно
собирался тебе предложить, да все как-то не сходилось у нас. Подумай,
старик, - добавил он нравоучительно, поворачиваясь, чтобы уйти в комнату.
Но у раскрытой двери остановился. - А вообще, я тебе скажу, у твоего Кости
были всегда особые виды на тебя...
- Не понял, - покачал головой Турецкий.
- А голова тебе зачем? А глаза? - усмехнулся Федоров. - Сколько нынче
лет-то его красавице, помнишь? Под тридцатник! А в чем же дело? Почему до
сих пор мужика своего не имеет? Брачок или что другое?
- Ну, Юра, - поморщился Турецкий. - Это же запрещенный прием!
- Перестань, - отмахнулся Федоров. - Обычные житейские дела. А вот
если бы ты, друг мой, стал его зятьком, вот тут бы и пошла тебе "пруха"!
Верь, я знаю. Но у тебя была своя семья, ты и по девкам не уставал бегать.
А Костя - что? Он тебя бранил, стыдил, но... не очень. Голову-то не снимал!
А почему? Сколько народу по аморалке вылетало аж со свистом! Так что был бы
повод. А с тобой у него их было больше чем достаточно. И однако! Он был
уверен, что подойдет момент, когда ты набегаешься наконец. Когда тебя твоя
благоверная выгонит из дому. Вот тут ты и попадешься в его заботливые
ручки! У вас же с его Лидией всего и делов-то - пятнадцать лет разницы.
Это, Саша, не разговор. А вот потом бы он тебя в министры вытолкнул! И
никто бы не возразил! "Патриарх", как же! Зять "патриарха"...
Федоров широко улыбнулся и, махнув рукой, мол, где наша не пропадала,
повторил уже сказанное прежде:
- Подумай, старик!
Странно, все советуют думать. А он что делает?..
Попытался вот сопоставить кое-какие известные самому факты, и все
выходило так, как и говорил Федоров. А если к фактам подключить еще и
уязвленное Костино самолюбие, то получалось, что все его благодеяния были
далеко не бескорыстны... Ох как неприятно paзочаровываться!
Почему-то расхотелось возвращаться за стол. Турецкий перевесился через
перила балкона и посмотрел во двор, где стоял новенький джип Славки
Грязнова - мечта его жизни и заодно причина сегодняшнего сборища. Не очень
понимал необходимость этого массового действа Александр Борисович. Ну
купил - и купил. Дорогая машина. Даже очень дорогая. Славка говорил, что
эта штука съела махом все его накопления, а заодно и премиальные, которые
выплачивает время от времени агентство "Глория" своему основоположнику и,
естественно, "крыше". А куда от этого денешься?!
Возле "мерседеса" Турецкий увидел нового гостя - Владлена Богаткина,
который что-то бурно обсуждал с Денисом. Александр Борисович вложил два
пальца в рот и по-разбойничьи свистнул им. Оба подняли головы, увидели
Турецкого, а Владлен призывно махнул рукой: спускайся, мол, к нам. Чего ты
там делаешь?
Турецкий спустился во двор. И снова началось.
- Привет, Борисыч? Сто лет не видались! Ты как?
Конспиратор хренов. Пару часов назад встречались у Юрия Долгорукова.
На кого играет, на Дениску, что ли?
Турецкий неопределенно пожал плечами.
- Чего ты меня звал? Я думал, у тебя появилось что-нибудь новенькое.
- В смысле? Ах в этом? - сразу поскучнел Богаткин. - Ну ты больно
быстрый... Есть немного.
- За этим и позвал? - с иронией спросил Турецкий.
- Да нет, дядь Сань, - вмешался Денис. - Вот Владлен Петрович не
верит, что этот "мерин" дядьке обошелся всего в тридцать пять кусков.
"Зеленых", разумеется.
- Ты мне лучше покажи место, где стоит такой вот конь и на нем
написано: "Тридцать пять"! - с жаром возразил Богаткин. - Липа, Денис
Андреич! И не морочь мне голову! Не полощи мои старые мозги!
Тридцать пять - это действительно что-то из области фантастики.
- А-а, - догадался вдруг Турецкий, - на таможне, что ли?
- Ну! - радостно воскликнул Денис.
Богаткин завистливым взглядом снова окинул джип и вздохнул:
- Да, ребята, уметь надо... Ну так ты продолжай сторожить, - он
хлопнул Дениса по плечу, - а мы с Борисычем пойдем дернем по рюмашке. Там,
наверху, нынче что подают?
- Чего желаете, - хмыкнул Денис, - от пива до виски.
- А родная есть?
- Выше крыши!
- О! То, чего душа просит! Стресс скинуть...
- Да брось ты, Влад, откуда у вас может быть стресс, у генералов-то?
- О-хо-хо! - словно обрадовался Богаткин. - У кого ж еще ему и быть?!
Стресс - это, брат, понятие возвышенное.
- Ага, по понятиям, значит, живете?
- Поймал! - продолжал хохотать Богаткин. - Вот за что уважаю, Борисыч!
А что, народу-то много?
- Не считал, но за полсотни наберется. И большинство при лампасах.
- Ишь ты... Неловко, опоздал...
- Да брось, там уже давно каждый в свою дуду... Ты лучше рот
приготовь. Сейчас заставят тост говорить, а после "штрафилку" нальют.
- Чего, говоришь?
- Это среднее между страшилкой и штрафной. Кружка на пол-литра.
- Ну Вячеслав, ну молодец! - восхитился Богаткин. - Надо же так
устроиться!
- Да ты, никак, завидуешь? - поддел его Турецкий.
- А ты - нет, что ль? Завидую, честно говорю. Молоток мужик, всех,
поди, напряг, кого мог...
- Ты так про Славку? Влад, он же нормальный мужик. Ну зачем?
Они стояли внизу у лифта и ждали кабину, которая гуляла где-то
наверху. А может, в ней уже устроился кто-нибудь из Славкиных гостей.
Уединился, к примеру, с дамой. Больше ж негде...
- Ладно тебе, "важняк", - продолжал свое Богаткин. - Все мы
нормальные. Особо для своего кармана... Где ты видел исключение?
Ну вот, и этот тоже...
- Эй! - Богаткин поколотил кулаком в двери лифта. - Эй, наверху!
Имейте совесть!
- Пойдем пешком? - предложил Турецкий. - Или генералу зазорно?
Думал уязвить, а получилось, что польстил. Как позже подтвердил и
Славка, Владу, недавно получившему наконец широкий погон, чрезвычайно
льстило, когда его называли вот так, запросто, генералом. Каста своя, иные
и отношения.
- А пойдем! - обрадовался он тому, что такая, казалось бы, простая
мысль не пришла ему самому в голову. - Вперед! На штурм!.. Нет, ну надо же,
чтоб так повезло...
- Ты про что?
- Да про джип этот, будь он неладен. Не усну теперь.
- Ну и характер у тебя! Сам-то, поди, тоже ведь не на "копейке"
катаешься.
- Да ты чего, Борисыч? - Богаткин даже остановился. - Где ты в
последний раз видел "копейку"? В музее, что ли? Нет, зачем, мне сразу
"Волгу" дали. Со всеми положенными прибамбасами. Да ты ж ее видел. Обратил
внимание? Там, как у того Фантомаса, все есть, разве что кроме крылышек,
чтоб взлетать над нашей грешной. А к концу года обещали на "ауди"
пересадить. Слышал анекдот? "Что за марка такая - О-О-О-О?" Ответ: "Ауди",
козел!"
- Очень смешно, - серьезно ответил Турецкий. - Как раз на уровне. Так
если у тебя порядок на всех направлениях, чего ж ты Славке-то завидуешь? Он
же к тебе хорошо относится...
- Да знаю я все, Борисыч, - весело отмахнулся Богаткин. - И то знаю,
что Вячеслав, если бы только захотел, мог бы три таких "мерина" в своем
хлеву держать. А почему бы и нет, когда есть на что! Ты за него не
огорчайся.
- Ну, блин... - Сарказм так и пер из Турецкого. - И что ж это у вас,
ребята, за манера - деньги в чужом кармане считать?
- Борисыч, - проникновенно произнес Богаткин, доверительно наклоняясь
к нему, - работа такая. А потом, ты не забывай, что социализм - это учет.
Ну а капитализм - тем более. Высшая бухгалтерия. Сечешь?
Турецкий вздохнул и промолчал. Сперва показалось, что Богаткин уже
немножечко где-то принял, ну так, на бегу. Нет, даже запашка не
чувствовалось. Значит, он всерьез?
- Свое же прошлогоднее дело помнишь? - вдруг серьезно спросил Влад. -
Ну братцев Багировых?
- Помню, - пожал плечами Турецкий. - И что?
- Среднего-то, если не забыл, я сам и допрашивал. Того, которого брал
наш с тобой Вячеслав. Чистый цирк, скажу тебе. Но - строго между нами.
Даешь слово?
- А ты поверишь? - хмыкнул Турецкий.
- Тебе, Борисыч, да, - убежденно сказал Влад.
- Ну тогда и ты мне скажи... пока не успел раскрыть жуткую свою
гостайну... Ты нас со Славкой сколько лет знаешь? Мы тебя хоть раз, хоть по
мелочи, где-нибудь подставили?.. А знаешь, сколько было поводов? Да хоть и
с тем же американским посланником. Ни-ко-гда, Влад. А чего ж ты против
него? Есть что - так говори. Чего условия выдвигаешь? Как вы все на Лубянке
обожаете своих же дерьмом мазать! Ну народ!..
- А вот тут ты, Борисыч, в самую точку. Насчет своих. Да, я тебя
достаточно знаю, но и ты меня - тоже, и я тебя, если вспомнишь, тоже ни
разу ни в чем не подставил. Так что не нужно ля-ля... тополя там всякие...
А вот что твой дружок в свои игры играет, это - факт. Тебе, может, и
неизвестно, а у меня досье есть. - Он поднялся ступенькой выше и наклонился
к самому уху Турецкого: - И играет, и стучит, когда нужно... Я тут по
одному старому делу удочку закинул - наверх. Знаешь, что мне посоветовали?
Оставить генерала Грязнова в покое. А почему? Да потому, что он у нас
наверху кое-кому сильно нужен. Вот тебе, Борисыч, и весь расклад... А ты
сам вспомни, наверняка и тебя он не раз закладывал. Но я-то как раз ничего
против не имею - раз служба такая...
- Ну ты, Владька, артист. Смешал человека с дерьмом и идешь с ним же
чокнуться!
- А сам-то как? Пошурупь, как говорится, колесиками. Трезво надо
смотреть на вещи, Борисыч, дорогой ты мой. А вот то, что я тебе уже
сказал - там, на скверике, - могу только повторить. Слово в слово: не
суетись. Знаешь анекдот?
- Если про султана и его гарем, то знаю.
- Ну вот. Чего добавлять?
- Насчет "Центуриона", - мягко подсказал Турецкий.
- Ты чего, в самом деле спятил? Я о чем говорил?
- Ты? - удивился Турецкий. - Про родственников. А я - про другое. Про
фирмы разные, вроде "Велды". Про "Стрельцов". Про дружбанов из измайловской
братвы.
- Ну раз ты такой умный и настырный, сходи в ГУБОП. Может, там
что-нибудь еще осталось. Хотя и не уверен. По-моему, сама акция с этой
конторой была в немалой степени связана и с твоей проблемой...
- Ты хочешь сказать...
- Я ничего не хочу сказать, Борисыч, - перебил Влад. - Каждый волен
по-своему относиться к "региональщикам". Одни считают, что парни
окончательно скурвились и срослись с оргпреступностью, другим не нравится,
что у них слишком подробное досье кое на кого, третьим... Словом, причин
для разгона - великое множество, а подоплека может быть одна: заткнуть рты.
Но я тебе сейчас даже и этого не говорил.
- А я, - улыбнулся Турецкий, - как раз именно это и хотел от тебя
услышать.
- Подумай, Борисыч... - как-то уже рассеянно сказал Богаткин. - Я бы
на твоем месте сто раз подумал... Слушай, - сменил он тему, - а ты там, -
он кивнул наверх, - Федорова не видел? Юрия Александровича?
- А на фиг он тебе? Ты же Грязнова поздравлять приехал!
- Да Вячеслав - больше повод. Хотя и приятный! - Он захохотал. - Ну
так ты не ответил?
- Даже разговаривал с Юрой. А что?
- А вы с ним... так, да?
Турецкий пожал плечами.
- Он был как? Еще способен? Адекватен?
- По-моему, абсолютно нормальный. Да ты не шибко волнуйся, он пить
умеет, я знаю.
Дальше они поднимались молча.
Богаткина встретили криками. Больше всех, казалось, радовался Грязнов.
Выскочил из-за своего "председательского" стола, схватил глиняную кружку,
опрокинул туда полбутылки водки и кинулся к новому гостю с криком:
"Штрафилку! Штрафилку!" И все стали дружно хлопать в ладоши, призывая,
видимо, глотать ритмично.
Увидел Турецкий, как почти по-братски обнялись генералы - МВД и ФСБ, -
и стало ему тошно. Ну ладно - Славка! Он в эйфории, у него сейчас любой
гость - любезный друг. А Богаткин?..
"А сам ты, Турецкий? - из "ниоткуда" возник вопрос. - Ты-то зачем
участвуешь в этом дурном спектакле?.."
Увидел Меркулова - тот стоял в непосредственной близости от Славки,
между двумя милицейскими генерал-полковниками - ну понятно, своя компания.
Костя глазами показал Турецкому на балконную дверь, за которой недавно
Александр разговаривал с Федоровым. Интимный уголок. Зовет, что ли?
Пока протиснулся через толпу гостей, уже не стоящих за столиками, а
свободно составивших свои кружки, Костя успел выйти на свежий воздух.
Начинало темнеть, но яркий свет из комнаты заливал неширокий балкон. И в
этом освещении лицо Меркулова показалось Турецкому каким-то неестественно
серым.
- Ты себя плохо чувствуешь? - спросил Александр, просто чтоб не
молчать. Говорить-то вроде больше и не о чем.
- Нехорошо получилось, - негромко заговорил Меркулов о своем. - Тебе
одно сказал, Вячеславу - другое. Домой позвонил - третье. А сам... даже и
не знаю, чего сказать.
- Так и не говори, - неожиданно для себя хмыкнул Турецкий. Ему
показалось странным, что Костю вдруг потянуло на исповедь, что ли. А зачем?
И главное - перед кем? Все-таки никак не мог он отмахнуться от сказанного
Федоровым.
Меркулов резко - слишком резко, отметил Турецкий, - обернулся к нему и
посмотрел с недоумением.
- У тебя скверное настроение?
- А хорошему ему быть не с чего, - почти отрезал Турецкий.
Костя вопросительно уставился на него, но он промолчал.
- Ну смотри, как знаешь... - задумчиво проговорил Меркулов,
отворачиваясь и, как недавно сам Турецкий, свешиваясь с балкона. Помахал
кому-то рукой. Видно, прощаясь. Некоторые из ранних гостей, похоже, начали
расходиться.
- А что это за женщины у Вячеслава? - неожиданно спросил Костя.
Турецкий чуть не поперхнулся. Спроси об этом кто-нибудь другой, да
хоть и тот же Юрка Федоров, тот же Богаткин, было бы понятно. Но -
Меркулов?!
- Давно тебя волнует этот вопрос? - не удержался от легкой издевочки
Турецкий.
- Да нет, - не принял тона Меркулов. - Я смотрю, две-три очень даже
привлекательные.
- Две-три - это его сотрудницы, остальные прибыли вместе с гостями,
похожи на генеральских жен. Похожи... Может, и в самом деле.
- Да... - вздохнул Меркулов, глядя вниз. - А у меня снова проблемы.
Турецкий не ответил. Костя искоса взглянул на него. Отвернулся, не
встретив интереса.
- Поеду, наверное, - сказал неуверенно. - Просто ума не приложу, что
делать... И что за характер такой! Тот ей не нравится, этот... Взрослая
девка, давно пора детей иметь... Внуков хочу, Саня... Так нет! Ох эти
разборчивые невесты... Вот твоя подрастет, еще накушаешься...
"Сказал: поеду, а сам не уезжает... - подумал Турецкий. И опять
вспомнил Федорова. - Неужели и тут Юрка прав?"
- А ты прикажи! - сказал вдруг, остро чувствуя, что не надо было этого
делать, но - понесло... как вот недавно... - Вызови кого надо, аппарат у
нас большой, старики далеко не все, а стать зятем "патриарха"? - Турецкий
нарочно сказал это слово, зная, что Костя терпеть его не мог, хотя и
терпел. - Я думаю, найдется немало толковых ребят.
- Обидеть хочешь? - спокойно спросил Костя, не поднимая головы.
- Да какие ж обиды? Жизнь...
- Ладно, поеду. Ну так смотри, если чего, в понедельник, с утра
пораньше, как договорились. Отдыхайте, ребятки. - Он вздохнул и ушел с
балкона.
...Турецкий курил. Обычную, простонародную "Яву" из мятой пачки.
Размышлял об услышанном сегодня. Они все будто сговорились. Тех, кого
Александр считал своими друзьями, спокойно и, главное, с полной
уверенностью в собственной правоте поливали жидким дерьмом. И советовали...
в основном думать... А у него уже и без их советов башка раскалывалась.
Славка - стукач! Это ж надо такое придумать?!
Но с другой стороны?.. Он вспомнил первое крупное свое дело, которым
занимался под руководством тогда еще "важняка" Кости. А сам бегал в
стажерах в Московской городской прокуратуре. И Славка тогда был, кажется,
еще капитаном. Ага, точно! А после они с Костей узнали, что Грязнов,
вкалывая в их оперативно-следственной бригаде, стучал-таки! Оправдывался
потом тем, что заставили. А КГБ с его помощью, оказывается, с них глаз не
спускало. Вот тебе и вся правда...
Только когда ж это было? Два десятка лет назад! Фигня! Те, кто
попадались на крючок гэбистов, так запросто с него не срывались. Вот и Влад
утверждает, что где-то наверху у Славки имеется "волосатая лапа". Странно.
Славка ни о чем таком никогда даже не намекал.
По правде говоря, и сам Александр Борисович, мягко выражаясь, тоже
ведь был далеко не всегда щепетилен в отношении Грязнова. Девку вот у него
увел, в которую Славка втрескался по-серьезному. Впрочем, тогда Грязнов был
чрезмерно серьезен и в самом деле, а Таньке, так ее звали, не лекции нужны
были, а совсем иное. Вот она, "замумуканная" благородными помыслами Славки,
и кинулась во все тяжкие. А на Славкину беду, рядом оказался Александр
Борисович, который немедленно предоставил распаленной желанием женщине
буквально все, что она на данный момент желала. И уже после этого все
душеспасительные лекции для заочницы-юрфаковки потеряли интерес. Славка
переживал...
Где теперь Танька? Так и сгинула в безвестности. А ведь имела бы
хорошие перспективы. Ну и что, разве Грязнов в этом виноват? А как же! Мы
же привыкли обижаться и ссориться с людьми чаще всего не потому, что они в
чем-то перед тобой виноваты, а исключительно по причине собственной вины
перед ними. Я ему нос натянул, вот поэтому он и виноват передо мной...
Железная логика!
Да, из-за баб у них с Грязновым случались стычки. А кстати, откуда он
узнал про Мару? Славка уже несколько раз на протяжении вечера
многозначительно подмигивал ему. А внизу, когда еще опробовали его
"железного коня", кинул фразу: "Ну что, Саня, жену сплавил, а шмары-кошмары
по ночам не снятся?" Мол, в том плане, что не пора ли тебе, друг,
отпраздновать свое одиночество, как бывало? А позже снова вспомнил о
каком-то сюрпризе. Ну, зная Славку, Турецкий мог предположить, что речь
идет все о той же Илоне, которая умеет абсолютно все. Она, мол, хозяйка
сногсшибательного злачного места и потому имеет в своем арсенале самые
разнообразные средства, резко поднимающие тонус одинокого мужчины.
Обмолвился как-то о ней Славка, да Турецкому тогда было не до них, не до
умелых баб, его вполне устраивала Мара с ее собственным щедрым меню. И
Турецкий, вообще не избегавший разнообразия в жизни, все больше склонялся к
тому, что предложенного ему Марой хватило бы надолго и с лихвой. Так куда
уж от добра другого добра искать? А оно вон как оборачивается! Неужели и
Мара - такая же подставка, как и все остальное? На-ка, мол, "важнячок",
откушай, а теперь мы у тебя отымем и вернем, когда будешь хороший и
послушный! Или вce было гораздо проще и грубее... Турецкий уже ничему
верить не хотел...
Илона... Он попробовал имя на язык - перекатывается, легкое, даже
милое. А уж не та ли это бабенка, что с Юркой шушукалась? Чем-то она и в
самом деле задела маленько. Поначалу. А после - забылась. Да и не видел ее
больше Турецкий.
В комнате грянула музыка. Что-то венгерско-цыганское. Александр
обернулся, но за спинами стоящих ничего не разглядел, зато бравый и
ритмичный топот танцевавших "слонов" услышал. Отбивали подошвы старательно.
В проране между головами мелькнула рыже-патлатая голова Славки, потом
багровое лицо Богаткина. Чьи-то "лебединые" женские руки с платочком. Ну
понятно, мужики плясать взялись!
Следующим этапом будет нестройная хоровая песня, как в лучших
традициях. Что-нибудь про "эй, баргузин" или "ревела буря". Очень
по-нашему.
Ну а после уже снова вольют по приличной дозе, облобызаются и...
потекут к своим служебным машинам. У Славки ведь на ночь не устроишься. А у
большинства присутствующих суббота - такой же, к сожалению, рабочий день,
как и у самого высокого руководства, обретающегося в Кремле.
И в этой связи, подумал Турецкий, самое время потихоньку, чтоб ни с
кем не пересекаться и не обижать хозяина, делать ноги.
Вызывать "служебку" он бы и не стал, а своя "шестерка" покорно стояла
у Генеральной прокуратуры, на служебной стоянке. Оставалось такси. Тут, как
говорится, были б деньги, а остальное - пустяки, довезут хоть до Питера. Но
так далеко и не надо. Надо домой. Сес
...Закладка в соц.сетях
