Жанр: Электронное издание
Tureck32
...урнальному столику, взял какой-то пестрый
журнальчик, перелистнул его. Светская хроника, фотографии политиков и
фотомоделей, автосалон в Токио, новый джип "мерседес-бенц"... Скукотища.
Странно, но он ничуть не волновался. Вот только снова появились сомнения.
Что он скажет Юшманову? Тот еще подумает, будто Турецкий сошел с ума. Ну и
пускай думает...
Спустя минуту, когда секретарша вернулась и повела его по длинному
пустому коридору, освещенному белыми лампами, вмонтированными в потолок, он
поймал себя на мысли, что действительно со стороны его поступок может
показаться бредом сумасшедшего.
Они вошли в лифт, двери бесшумно затворились, лифт мягко тронулся. От
секретарши пахло тончайшими духами, запах которых мог свести с ума.
Турецкий посматривал на ее отражение в зеркале. Спина, плечи, а главное
этот восхитительный изгиб бедра!.. Следователь по особо важным делам
Генеральной прокуратуры Турецкий Александр Борисович, - представил он
"шапку" в завтрашнем "Московском комсомольце", - задержан вчера вечером в
лифте при попытке изнасилования..."
В небольшом коридорчике на пятом этаже, выходя из лифта, Турецкий
неожиданно споткнулся и едва не растянулся на полу. Но предупредительная
секретарша успела поддержать его под локоть. Она обернулась в поисках
складки на ковровой дорожке. Но причина была совсем в другом.
У выхода из лифта в позе американского секьюрити стоял здоровенный
парень, не узнать которого Турецкий просто не мог. Видно было, что и парень
узнал его. Ну да, это он с напарником сидел в Сокольниках, в ресторане
"Фиалка", за соседним столиком. И оба слишком внимательно прислушивались к
тому, о чем говорили Турецкий со стариком.
"Эва, ребята? - хмыкнул про себя Александр Борисович. - Вот мы,
оказывается, какие?"
- С вами все в порядке? - живо поинтересовалась секретарша.
- Благодарю вас, - кивнул Турецкий.
Они прошли в ближайший же кабинет. Юшманов сидел один за огромным
черным столом и при появлении Турецкого встал и вышел навстречу. Турецкий
не сразу узнал своего бывшего сослуживца. Тот тоже узнал его не сразу.
- Чем могу служить? - спросил он. - Постойте! Саша?.. Так ведь вас...
тебя зовут? Мы на "ты" или на "вы"?
- Да, Саша. Конечно, лучше на "ты", Сергей, - сказал Турецкий.
Обстановка кабинета, видимо, соответствовала рангу и статусу нового
положения Юшманова... Кожаные черные кресла, в одно из которых Турецкий
сел, этот стол, стоивший не менее тысячи долларов.
Турецкий попытался было начать издалека, но Юшманов, как человек
деловой и рассудительный, тотчас же потребовал суть дела, и Турецкому
пришлось рассказать о том, ради чего он пожаловал.
Рассказывая, он волновался, перебивал себя. Юшманов слушал его
внимательно, прерываясь лишь для того, чтобы взять со стола увесистую
зажигалку и прикурить очередную сигарету. Не забывая всякий раз предложить
и Турецкому.
- Знаешь, это, наверное, очень хорошо, хотя и очень неожиданно, что ты
пришел, - сказал наконец Юшманов, когда понял Турецкого. - Я, честно
сказать, не ожидал. Прошло столько времени, и ты вдруг вспомнил...
- Пойми, дело не в том, что я вспомнил, - перебил его Турецкий. - Дело
в том, что я сам узнал! Только сейчас все узнал. И понял, что происходило.
Увы, только теперь. Стыдно, понимаешь, Сергей?
- Все равно хорошо, - сказал Юшманов. - Но все-таки вот ты рассказал,
а я так и не понимаю: чего ты сейчас хочешь от меня?
И этот простейший вопрос поставил Турецкого в тупик.
- Ничего, - даже растерялся он.
- Как - ничего? - удивился Юшманов. - Такого ж не бывает! Все чего-то
хотят. Да ты не робей. Мы же все-таки, пусть отчасти, свои люди. Разве это
плохо?
- Нет, правда, - сказал Турецкий, - я ничего от тебя не хочу. Я пришел
только для того, чтобы рассказать...
- Не верю, - улыбаясь, сказал Юшманов.
- Не верь. Твое право.
- Но так не бывает! - воскликнул Юшманов. - Ты же небось искал меня,
шел ко мне, тратил свое время, свои силы. И вдруг - просто так? Ни-за-чем?
Тебе что, больше делать нечего?
- Не совсем так... - ответил Турецкий.
- Вот-вот! - оживился Юшманов. - Тогда докладывай! Я ж чувствую!
- Я пришел для того, чтобы, наверное, успокоить свою совесть, - сказал
Турецкий. - Это ведь тоже небескорыстная цель? Веришь?
- Может быть. И что - все?
- Да.
- Ну хорошо, Саша, считай, что совесть свою ты успокоил. А дальше?..
- Что - дальше? - спросил Турецкий.
- А еще ты пришел для того...
- Все! - отрезал Турецкий. - Больше ни для чего. Хотя, если честно,
совесть свою я так и не успокоил.
- Это почему?
- Не знаю. Все равно я перед тобой виноват. Ты даже сидел...
- Вообще-то я догадывался, что все было обставлено тогда должным
образом. Конечно, меня, я в данном случае говорю только о себе, подставили.
Видимо, я кому-то сильно намозолил глаза... Но я никак не ожидал, что
кинуть меня мог и ты.
- Но пойми же!..
- Да ничего теперь не надо объяснять! - отмахнулся Юшманов. - Что уж
я, полный дебил, что ли? И потом, у меня нет причины не верить тебе. Ты ж
ведь, как я понимаю, не нарочно?
- Да о чем ты!
- О том самом... Возможно, если бы ты тогда иначе сформулировал свои
оценки, ничего б такого и не случилось, хотя... Нет, не верю я в разные
случайности. Одна, другая, третья - глядишь, вот и выстраивается железная
закономерность. Верно?
- Поверь мне, Сергей, я искренне жалею и сочувствую тебе... Ну а
дальше-то что было?
- Ты про взятки, что ль?
- Да какие там взятки! Бред сумасшедшего!
- И тем не менее... Сидел я тут недалеко, под Шатурой. Строили зону на
шестьсот гавриков, а нагнали все шесть тысяч, представляешь?
- Кошмар!
- Кошмар, между прочим, не там. Там как раз, как ни странно, не
страшно. Попал - и попал. Сиди! Деваться некуда. Все за тебя наперед
решают. Свободы нет никакой, зато и ответственности - тоже. Хуже стало
потом, когда вышел. Вот тут помучился... С работой сразу не получилось, а
жрать хочется каждый день. Жена ушла - обычная история. Банальщина. Чуть
снова на нары не загремел. И знаешь, что выручило?
- Ну откуда же?
- Тюремные связи! Они меня выручили. Ведь на зоне достаточно
нормальных мужиков. Вначале деньгами мне помогли. Вроде даже раскрутился,
начал свой бизнес, что-то пытался сделать. Но все выходило по мелочевке,
надоедать начало. Работаешь, работаешь, и деньги есть, но такие, знаешь,
что, ей-богу, лучше плюнуть и нигде не работать. Что такое в нашей жизни
сейчас полторы тысячи долларов? Копейки! И вот вдруг встречаю одного
паренька, у которого отец заворачивает теперь очень серьезными делами. Из
бывших, ну ты понимаешь...
- С пареньком тоже сидели?
- С ним-то нет, но связи прежние, с зоны. Вижу, и он мается. Связи у
него у самого огромные, деньги есть, а как раскрутиться - не знает. Ну мы
вместе с ним и попробовали. И вот наконец получилось. Дело закрутилось по
новой, уже по-настоящему. Пошли деньги, очень большие деньги. Не буду тебе
описывать, кто я и что. Денег теперь навалом. Снова женился. Все удалось.
Не так-то уж все и плохо, как ты видишь. И не вини себя ни в чем, Саша. Ты
не судьба моя, ты просто "важняк". Вот и все. Знаешь, если бы я был
человеком помельче, я конечно бы взял у тебя сейчас твои телефоны,
предлагал дружить, но, Турецкий, мне ничего не нужно ни от тебя, ни от моей
прежней жизни.
- А я ничего и не предлагаю, - сказал Турецкий. - Я пришел просто так.
- Я больше тебе скажу, Турецкий. Страшно подумать, кем бы я был, если
б тогда меня не вытурили с работы, если б я не сел! Спасибо не говорю, но
можешь считать себя моим благодетелем. Моим невольным благодетелем. Да, я
сидел! Но зато это помогло мне вовремя уйти из этой долбаной прокуратуры.
Ну скажи, разве тебе в прокуратуре хорошо?
- По-разному.
- По-разному, согласен! Но когда открываются новые возможности, когда
жизнь совсем другая пошла, разве настоящий мужик станет сидеть в
прокуратуре? Кем бы я был сейчас? Ну пускай даже "важняком"! Вот ты
"важняк". И что это значит? Ты удовлетворен?
- Смотря в каком смысле...
- Да что ты, Саша! "Смотря в каком смысле"! Как профессор мне
отвечаешь! Ну неужели же тебе не хочется чего-то большего?
- Ну например? Поясни.
Юшманов задумался.
- Ты на какой тачке ездишь? - спросил он. Это было, видно, первое, что
пришло ему в голову.
- На "шестерке", - ответил Турецкий.
- Что?! - не поверил Юшманов. - Ты шутишь!
- Нет, не шучу.
- Ты, "важняк", ездишь в этой консервной банке? Нет, точно, ты
смеешься!
- Конечно, я мог бы позволить себе что-нибудь и получше, но как-то
руки не доходят, вот и все.
- Ну ладно, машина - бог с ней, машина не показатель! - снова
задумался Юшманов. - А квартира?
- Да, - пожал плечами Турецкий, - у меня нормальная двухкомнатная
квартира. Мне и семье хватает... - Подумал, что не стоит, наверное,
рассказывать о своих семейных проблемах. - Но при чем же здесь все это?
- А при том, Турецкий! - сказал Юшманов. - При том! Дело ведь не в
принципах! Конечно, я знаю, как важно быть принципиальным. Важно потому,
что у каждого человека есть желание быть значительным. Читал Карнеги?
- Давно.
- Ну вот. А ведь это - одно из важных качеств! И идти на принцип -
значит все время доказывать себе: да, я значительный, да, я неподкупный,
да, меня уважают коллеги и боятся преступники. Так можно делать год, можно
два, но дальше-то что? Скажи мне, Турецкий, дальше-то что?
- Дальше ничего, - ответил Турецкий. - Жизнь продолжается. Вот и все.
- Как жить дальше, когда ты начинаешь развиваться и понимаешь, что на
свете существуют какие-то другие, так сказать, общечеловеческие ценности? Я
тебя отлично понимаю: "шестерка". Ты не бедный. Ты скромный. Но мне мой
"линкольн" разве нужен лишь ради престижа? Разве только ради того, чтоб
покрасоваться перед соседями? Как думаешь?
- Не знаю.
- Кстати, сказать, кто у меня соседи?
- Зачем?
- Ну и ладно. Все равно не поверишь. Нет, Турецкий, мне все мое
имущество нужно совсем для другого. Шестикомнатная квартира нужна для того,
чтобы моим детям было где играть и учиться. Жить, Турецкий! Сколько той
жизни осталось?! Нужно спешить. Вот в чем дело. Да я, если ты хочешь знать,
все равно бы отсидел. Не тогда - так после. Не может такой человек, как я,
оставаться в рамках нашего закона. Закон, права! Чушь собачья! Все, что у
меня есть, все, что я имею, все это нужно только для одного: для того, чтоб
продолжить меня! Понимаешь?
- Кажется, да.
- И "линкольн" тоже, и дача, и все остальное! Все - только для одного:
чтобы я подольше побыл рядом со своими! С будущими Юшмановыми! Двойня у
меня уже есть, Саша, и еще будут!..
Покидая его кабинет, Турецкий обратил внимание на то, что прежнего
охранника у "господского" лифта не было. Узнал, разумеется. Ну а теперь у
них наверняка шорох поднимается. Никто ж из нормальных людей не поверит,
что он приезжал сюда не по своим "важняковским" причинам, не вынюхивать и
не высматривать, а с целью, которая им покажется бредом сумасшедшего. Или
же - большим обманом. Тонкой игрой.
Вот теперь и новая задачка сама собой наклюнулась: найти концы,
которые могут связывать всех этих вонючих банкиров, остапенок, иван
иванычей и остальной братвы...
И ведь похоже, что крутится он где-то совсем рядом. Найти бы только
зацепочку...
Турецкий вернулся домой. Еще из коридора на лестничной площадке
услышал звонок своего телефона за дверью.
- Слушай, Турецкий, это я. - Раздалось в трубке. - Юшманов. Я тут все
размышляю, понимаешь, над всем этим... и... ничего не понимаю. Скажи мне,
или я уже стал такой меркантильный тип, или ты окончательно свихнулся.
Все-таки чего ты ко мне приходил? Что тебе надо? Объясни!
- Серега, у вас там, при входе в офис, полтора десятка разных фирм.
Твоя-то как называется?
- А что? - У Юшманова сразу построжел голос. - Это как-то влияет,
да?..
- Господи, да никак не влияет! Я просто так и не понял, у кого был в
конце-то концов. Ты кто, президент?
- Ну в принципе можно сказать и так. Хотя я считаюсь первым "вице", но
весь груз, как говорится, на мне. А президент у нас лицо скорее
номинальное. Но это все - мелочи. Тебе-то самому что было нужно?
- А ты не поверишь. Ничего. А фирма как называется?
- Чья, наша? "Велда", а что?
- Да так. Ничего, говорю...
Вот оно! "Велда"! Именно это название звучало в материалах Женьки
Арбузова. Фирма, учрежденная Остапенко! Но Сергей же говорил о каком-то
пареньке, с которым они раскручивались вместе? Это что же получается? У
паренька и связи огромные, и деньги... Сын Остапенко? Или племянник его?
Родственник, может быть? Интересно...
- Ты говоришь, что ничего? - спросил Юшманов. - Значит, ты в самом
деле сошел с ума, Саша.
- Пускай так, - согласился Турецкий, который уже потерял всякий
интерес к пустому спору. Его другое заинтересовало: в курсе ли Сергей того,
что происходит с ним, с "важняком", которому поставили вполне определенные
условия? Пока получается, что не в курсе. Иначе, возможно, и разговор шел
бы в иной плоскости. Черт возьми, как тесен мир! Куда ни повернешься,
всюду... ну да, либо свои, либо бандиты. Черное и белое. Пуля или баксы. На
выбор.
- Но ведь ты же все равно придешь ко мне? - продолжал настаивать на
своем Юшманов, причем настырно, убежденно.
- А зачем? Разве ты меня приглашаешь? - удивился Турецкий.
- Но ведь если у тебя серьезное дело, то почему бы... Конечно,
приезжай! Я с удовольствием выделю специально для тебя свободное время.
Туговато, правда, но для тебя, сам понимаешь, а?
- Вообще-то не понимаю... - усмехнулся Турецкий.
- Да чего ж тут непонятного? - стал объяснять Юшманов. - Так обычно и
поступают все нормальные люди. Первый заход, как правило, бывает
бесполезный. Не притерлись там, еще что-нибудь помешало понять друг друга.
Да просто времени, бывает, не хватило. Получается как бы пристрелка, что
ли. Второй заход - иногда повторяется то же самое. Наконец, третий, и
наступает полная ясность. Понята суть дела, устраивает высказанное
предложение, можно обсуждать детали контракта и так далее. Но тут такая
складывается ситуация. Времени у меня не то чтобы совсем нет, но мало.
Поэтому я предлагаю тебе отринуть сразу два предварительных захода, а
перейти к твоему делу. Так как? Чем могу помочь?
- Ничем, - спокойно ответил Турецкий. - А фамилию того паренька, с
которым вы раскручивались, не напомнишь?
- Значит, не придешь? - не ответив на его вопрос, в свою очередь
спросил Юшманов.
- Не приду! - отрезал Турецкий.
- Ты в самом деле сошел с ума, Саша, - тусклым голосом констатировал
Сергей. - Ты что, и Эдьку теперь искать собираешься?
- Скорее всего.
- Делать тебе нечего, наверное.
- Я знаю, спокойной ночи.
"Сообщили ему уже или нет? - спрашивал себя Турецкий, сидя на краешке
дивана и разуваясь. - По его мнению, я сошел с ума. Вполне возможно. И
делать мне действительно больше нечего. Так все выглядит со стороны. А
может, так и надо? Чтоб "выглядело"? И пусть тогда у них головы болят.
Почему только у меня?.."
Юшманов все не клал трубку, словно чего-то дожидаясь.
- Послушай, Сергей, я сейчас подумал и тоже решил, что в принципе ты
вполне мог бы мне оказать существенную помощь. Если уж на то пошло.
- Говори, - с готовностью откликнулся тот.
- В одном деле помочь... Но это связано с моей службой, а?
- Нет, Саша, - прозвучал категорический ответ, - с Генеральной
прокуратурой я больше никаких дел не веду. Ни-ка-ких! - подчеркнул он. - А
личное, пожалуйста, сколько угодно. Так что думай. И вообще дам совет: ты
торопись думать-то! Все мы - не вечные, верно?
- Еще как верно! А ты при случае поищи, если вспомнишь, адресок
Однокозова, сделай мне такую милость. Все-таки душа-то болит...
- Это - ладно. Ну будь!
- Буду, - вздохнул Турецкий.
Он подумал, что Юшманов, похоже, сейчас не играл. Тот действительно не
мог понять, что было надо от него Турецкому. Ведь сам же напросился, а
пришел, стал нести какую-то чушь, извиняться за что-то давно забытое, от
чего и следа не осталось. Бред, разумеется. Однако же если он уже в курсе
"предложения", выдвинутого "важняку", то вполне мог и расценить его именно
как пристрелку, как поиск "посадочной площадки". В конце концов, почему бы
и не так понять? Бывшие коллеги все-таки. Чего там, в прошлом, было, давно
никого не волнует. А в системе генерала Остапенко задействованы
исключительно высокие профи. Отчего бы и тому же Турецкому, с его знаниями,
связями, опытом, не влиться в их стройные ряды? Логично ведь!
Вот он и звонит, и уточняет, а "важняк" все темнит да про хозяина
интересуется. А интерес-то, получается, плохой. Совсем для них лишний.
Если Юшманов все же расценил его приход как разведку, он обязательно в
ближайшее время снова выйдет на связь. Ему могут и приказать, если сам не
захочет. Нельзя позволить себе отказаться от такого лакомого куска, как
Александр Борисович Турецкий... Нет, вообще-то еще как можно, но... это
когда уже станет совершенно ясно, что дело с "важняком" тухлое. И
бесперспективное. Хотелось бы польстить себе, да собственные грехи не
разрешают...
Снова затрезвонил телефон.
- Ну вот, - хмыкнул Турецкий и снял трубку.
Но звонил не Юшманов. Звонила женщина, и Турецкий без напряга узнал
этот голос, потому что он был низкий, хрипловатый, будто надтреснутый и
словно бы обволакивающий.
- Саша, а ведь я на тебя сильно обиделась...
- Кто это? - почувствовав, что он вдруг вспотел, спросил Турецкий.
- Перестань! Не валяй дурака, дружочек! - Она легко хохотнула. - Все
ты отлично узнал. Ну разве что удивился? Ты забыл, что сам же и говорил
мне, где работаешь?
Врешь, ничего подобного я тебе и близко не говорил. И фамилии ты моей
тоже не знаешь.
- Ну вру, - спокойно согласилась она. - Но неужели ты считаешь, что в
целой Москве нет людей, которые бы тебя знали? И подсказали твой домашний
телефон?
- Я уже знаю этих людей.
- Значит, нам обоим - легче. Не надо дурацких объяснений.
Догадываешься, зачем я звоню?
- Понятия не имею.
- Ты не поверишь. Да просто хочу тебя видеть. И все.
- Не поздно?
- Если ты о времени, в смысле о часах, то в самый раз. А если в другом
смысле?.. Тогда не знаю. Но я хочу тебе сказать, - вдруг заторопилась она,
будто испугалась, что он швырнет трубку, - что чувствую свою вину! И очень
хочу исправиться. Вот.
- Кто научил?
- Никто. Сама, - слишком быстро ответила она.
- Врешь, - скучно констатировал Турецкий. - Эх, Нонна, а я-то думал...
- Сам не ври! Ничего ты не думал! Мужики вообще не думают, когда видят
бабу, которую можно трахнуть без всяких проблем для себя! Так что не надо,
господин "важняк". Но ты - хочешь?
- Ну вот и прокололась окончательно.
- Да ладно тебе... Так впустишь?
- Что значит - впустишь?
- А я внизу. Одна, честное слово. Я видела, как ты приехал, но
почему-то не хватило решительности подойти сразу. Саш, а Саш, ну впусти! Я
буду такая лапочка!
"Лапочка"! Где-то он слышал это слово! И совсем недавно!.. А-а,
вспомнил! Не слышал, а именно вспомнил свой давний разговор с доктором
Зильбером. Вот тот и употребил это слово... "Лапочка", значит?
- А ты слышала, что вчера Жору убили? - сказал, словно бы о чем-то
незначительном, между прочим.
- Ты с ума сошел... - почти прошептала она. И замолчала.
- Я-то в своем уме. Удивляюсь, что они тебе этого не сказали.
- Да что ты все - они да они! - возмутилась она. - Кто - они? Я никого
не знаю!
- Перестань. Все ты прекрасно знаешь. А Жору убрали потому, что через
него я мог выйти на тебя и выяснить, зачем тебе понадобилось меня травить.
Вот и вся загадка.
Он сказал наугад насчет отравы, потому что за целый день так и не
удосужился позвонить Денису и узнать результаты анализа, а сделать это надо
было давно, но понял, что угодил в точку. Она молчала, видно все еще
переживая новость.
- И я не уверен, что после сказанного у тебя останется еще желание
видеть меня. Не уверен... Хочешь совет?
- Ну... - донеслось откуда-то, словно издалека.
- Сделай так, чтоб тебя никто не мог найти. Иначе это произойдет и с
тобой.
Ответом ему были короткие гудки.
Турецкий положил трубку на место. Что-то у него путалось в голове.
Навязчивым рефреном звучал вопрос Юшманова: "Но ты-то сам чего хочешь?"
Какой-то совершенно идиотский вопрос! Каждый готов уличить его в подспудном
желании что-то заиметь... получить на халяву... Да за кого ж все они его
держат?!
Новый телефонный звонок раздался очень не вовремя. Турецкий схватил
трубку и с яростью рявкнул в микрофон:
- Я что, неясно выразился, твою мать?!
Ответом ему был издевательский смех.
Глава девятая
ВТОРОЙ ЗВОНОК
Они не совершили ничего противозаконного, эти мерзавцы. Просто
подъехали к Нинкиной школе на "крутом" джипе, сверкнули перед носом
девчонки красными с золотом "корочками" Генеральной прокуратуры и
представились сотрудниками Александра Борисовича Турецкого. Тут же ей был
вручен красивый плеер и несколько модных дисков, в качестве подарка от
отца. Трудно было не поддаться искушению прокатиться на шикарной машине, да
еще на глазах у школьных подруг.
И Нинка, прекрасно зная, что в машину к веселым дяденькам садиться
нельзя ни в коем случае, тем не менее забралась в джип.
- А где папа? - не забыла все-таки спросить.
- Он выполняет одно очень важное задание, - ответил один из парней. -
Но если он пораньше освободится, то обещал подъехать туда, где мы будем.
- А где мы будем? - продолжала допытываться дочь "важняка".
- Мы думаем, ты не будешь возражать, если мы все вместе заглянем в
"Баскин-Роббинс" на Кутузовском проспекте? Съедим чего-нибудь вкусненького,
а потом отвезем тебя домой, тем более что там и недалеко.
Нинкины глаза вспыхнули от предвкушения. Совсем как взрослая, вполне
самостоятельная особа. И молодые люди старательно поддерживали в ней эту ее
"самостоятельность". Она сама выбрала себе и легкий обед, и мороженое на
сладкое, и апельсиновый сок, который прямо на ее глазах выдавили в высокий
стакан. Словом, все было просто замечательно. Если бы еще не надо было
делать на завтра уроки... Вот эта суровая необходимость тяжким грузом
висела на Нинкиных плечах, мешая ощутить полноту счастья.
Папа так и не сумел выбраться к дочери, видно, действительно был очень
занят. Правда, Нинка несколько раз порывалась позвонить ему, но молодые
люди отшучивались, объясняя, что Турецкий в настоящий момент не на работе,
а в другом месте. И звонить туда нежелательно.
Вот так и завершился день. Нинку привезли домой, в смысле на квартиру
маминой подруги, улетевшей в Америку. Все-то знали эти парни. И что
Александр Борисович частенько в последнее время ссорился с мамой. И что
разъехались они, скорее всего, ненадолго. Нинка нуждалась в сочувствии, и
она его получила. Все будет хорошо. С тем они и расстались.
Мамы дома еще не было, и самостоятельная дочка уселась за уроки.
Услышав издевательский смех, Турецкий прямо-таки озверел.
- Слушайте, вы, хмыри! Чего вам неймется?
- Сам ты хмырь, "важняк"! Смотри-ка, разнервничался даже! Давай-ка
позвони дочке и спроси, где она сегодня была и чего делала. Это тебе просто
еще одно напоминание. Второй звоночек, так сказать.
- Где она? - заорал Турецкий.
- А где ж ей быть? Дома. Уроки делает. И новый плеер слушает, который
ей сегодня подарили от твоего имени. Так что учти, за тобой должок,
"важняк"! Но мы готовы тебе его, так и быть, простить, если ты сделаешь то,
что мы от тебя требуем.
- Ну вы, подонки...
- А будешь ругаться, мы в следующий раз не отпустим ее, а кое-чему
научим. В компании, понял? И жену твою Ирину Генриховну тоже с собой
прихватим. На ужин пригласим в какого-нибудь "Дохлого осла". Ей нравится
атмосфера, и мальчики там тоже ничего. Черненькие! Уж они постараются,
чтобы твоя супруга, "важняк", выглядела в самом лучшем виде, понял, падла?
А дочурке твоей, считай, сегодня повезло.
- Ох и достану же я вас! Ты, сволочь, обязательно пожалеешь о своих
шуточках...
- Ну-ну, ты на себя-то не бери, не надо. И кто кого достанет, это мы
еще посмотрим. Так что запомни. Это был тебе второй звонок.
И Турецкий услышал короткие гудки.
Вне себя от ярости Турецкий немедленно стал звонить Ирине. Она уже
была дома. И всякая приветливость из ее голоса немедленно исчезла, едва она
поняла, кто звонит. Такая резкая метаморфоза еще больше разозлила
Турецкого. Но он боялся сорваться. Поэтому заговорил ледяным тоном, как он
иногда умел. В прежние времена Ирина очень не любила, да и, откровенно
говоря, побаивалась этого тона. Но то было прежде, не теперь.
- Нинка не рассказывала тебе, где и с кем сегодня была?
- А какое это имеет для тебя значение?
- Я повторяю вопрос! Спроси и затем перезвони немедленно мне.
- Черт знает что... - Видимо, она швырнула трубку.
Он не стал дожидаться звонка от супруги. Он хлопнул дверью и несколько
минут спустя уже мчался на своей "шестерке" в район метро
"Багратионовская", на квартиру Ларисы.
Когда он приехал, допрос Нинки
...Закладка в соц.сетях
