Жанр: Электронное издание
Majahed
...ял взгляд на Иванова, смотрел куда-то в сторону. -
Ничего не знаю, понятия не имею...
- Сестру любишь? - неожиданно кинул вопрос со средней дистанции Костя.
- Тебе какая разница? - Рашид повернул голову в сторону психолога, полоснул
враждебным взглядом и запоздало проявил мужской норов: - Это моя сестра, тебя вообще не
касается! Зачем приехали? Я вас не звал, уезжайте!
- Ну, как знаешь, - покладисто кивнул Иванов, разворачиваясь и направляясь к
машинам. - Если тебе плевать, пусть она умрет. По коням, хлопцы, нам тут делать нечего...
- Э, э! - Рашид весь вылез за калитку и даже сделал два шага вслед за Ивановым. - Ты
зачем так сказал? На что намеки бросаешь?!
Иванов остановился и оценивающе посмотрел на Рашида, как будто решая, стоит с ним
разговаривать или нет. Затем жестко выдал:
- Твоя сестра в любой момент может умереть. Если тебе небезразлична ее судьба, нам
стоит пообщаться. Наедине. Без лишних ушей.
- Заходи, - Рашид широко распахнул калитку. - Давай, заходите, чего встали?
Вот так быстро меняется настроение у абрека Рашида. Только что прочь гнал, теперь в
гости зовет. А ничего необычного, просто Иванов сказал волшебное слово.
Зашли. Дом небольшой, чисто выбелен. Во дворе летняя кухня, рядом сарай, под навесом
дизель, чуть дальше виднеется приземистая кошара. Все просто, но добротно.
Вся семья находилась во дворе, смотрели настороженно и враждебно. Рашид загнал собак
в сарай, с козел для распилки досок спрыгнул румяный мальчуган с двустволкой и направился
вслед за нами. Типа, конвой.
Лиза ласково потрепала мальчугана по голове, заметив:
- Мужчина! Ружье больше тебя ростом...
Семейные Рашида от этого мимолетного жеста как будто чуть отмякли. Русские - это,
конечно, нехорошо. Тем более на ночь глядя. Но с ними женщина. Настроена миролюбиво. Это
уже лучше. Значит, можно рассчитывать на более лояльное отношение, чем если бы заявились
только одни мужики.
- С глазу на глаз, - напомнил Иванов. - Это наши с тобой секреты, домашним не
обязательно знать.
- В дом никто не заходит, - сказал Рашид по-чеченски младшему брату. - У меня дела.
Мальчишка степенно кивнул, сел на крыльце, поставив ружье меж колен. Пост принял.
Да, детишки у них мужают не в пример быстрее наших.
- Проходите, гости дорогие, - Рашид криво усмехнулся. - Мой дом - ваш дом...
Прошли. Иванов, Петрушин, Костя и я. Иванов - основной, Петрушин - силовое
обеспечение, Костя - главный инквизитор, и я - техническое сопровождение. У меня сумка с
камерой, двумя разнокалиберными кассетами и ноутбуком, на диске которого на всякий случай
все безобразие скомпоновано в авишный файл. На крыльце, как положено, сняли обувь.
Глебыч, Лиза и Вася остались во дворе, присмотреть за родней.
Судя по размеру и дверям, в доме, не считая прихожей, было всего три комнаты. Самая
большая - зал, из обстановки только два ковра на полу, куча шелковых подушек, в углу
большущий старинный шкаф, при виде которого наверняка дрогнуло бы сердце у самого
взыскательного антиквара, рядом низенький столик.
- Присаживайтесь, - Рашид кивнул на подушки. - Стульев нету, вон, возьмите...
Взяли подушки, расселись как йоги. Ничего, мы люди привычные, и так неплохо.
- Так, - Иванов обвел взглядом комнату. - Значит, телевизора, тем более
видеомагнитофона - нет. Ну ничего, у нас все с собой...
- Если чечены, значит, совсем дикие, да? - Рашид гордо встопорщил бороду и открыл
дверцы шкафа. Внутри стоял "супертринитрон" одной из распоследних моделей и к нему
"родной" видеомагнитофон. На внутренней стороне дверок были прикручены контейнеры для
кассет, которых (кассет) тут было сотни две, не меньше.
Нет, чечены, конечно, не дикие, но дети гор, это точно. Добыл где-то антиквариат, за
который специалист выложил бы ему сумму, троекратно покрывающую всю эту усадьбу,
выломал полки, прикрутил пластиковые контейнеры, засунул внутрь суперсовременный
"ящик"...
- Ловит только первый и первый Владик, - сокрушенно развел руками Рашид. - Но
новости посмотреть можно.
- У нас свои новости, - Иванов кивнул за окно. - Скажи, пусть дизель заведут. Мы
тебе кино покажем.
- Не надо мне ваше кино, - Рашид угрюмо посмотрел на мою сумку. - Я такое кино
тысячу раз видел.
- Это какое кино ты видел? - заинтересовался Костя.
- Ну... Что я, не знаю, что они делают? Какую-нибудь колонну взорвали. Трупы там, все
горит... Ну, или контрактникам вашим башку режут...
- А на фига ты тогда сестру отдал замуж за такого головореза? - Костя начал привычно
разгоняться, вовлекая "клиента" в полемику. - Ты почему такие вещи делаешь? Сам два года
мирно живешь, видимо, Дагестан тебя маленько подломил... Что, нормального нохчо для вашей
красавицы не нашлось?
- Слушай, тебе какое дело, э? - воскликнул Рашид. - Это моя сестра. Зачем отдал...
Был бы выбор, не отдал бы!
Это прозвучало, как крик души. Любит наш парень сестру. Отдал по обстоятельствам,
деньги нужны были. По сути, продал. Теперь жалеет, да поздно. Вот она, усадьба, купленная на
арабские деньги, вот она, более-менее спокойная жизнь для семьи...
- Если у тебя проблемы с соляркой, мы поможем, - напомнил Иванов.
- Не понял? А, ты насчет дизеля... - Рашид подошел к раскрытому окну и крикнул
по-чеченски во двор: - Нурик, дизель заведи!
- Еще я советую тебе закрыть окно и задернуть занавески, - намекнул Иванов. - То,
что мы тебе сейчас покажем, - это большой секрет.
- Если у вас родня под окнами подслушивает, то у нас такого нет, - Рашид усмехнулся,
но просьбу полковника выполнил: прикрыл окно и задернул шторы. В комнате воцарился
полумрак.
Во дворе затарахтел дизель - тотчас загорелась люстра на три плафона, в зале стало
светло.
- Давай, Серый, - Иванов кивнул мне и предложил Рашиду: - Ты бы присел. Такие
вещи лучше сидя смотреть.
Я поставил кассету и убавил громкость почти до минимума. Окно закрыто, но лучше
перестраховаться. Вдруг родственники Рашида отбились от рук и начнут проявлять
любопытство?
Рашид присел между Петрушиным и Ивановым, во взгляде плескалась тревога. Не
нравились ему все эти приготовления. Какие это вещи лучше сидя смотреть? И чего там может
быть такого, что имеет отношение лично к нему?
По экрану телевизора побежала рябь, через минуту будет запись. Рашид впился взглядом
в экран...
- А где джип? - поинтересовался Костя.
- Чего? - Рашид вздрогнул и досадливо обернулся к психологу. Опять этот вредный
лезет со своими дурными вопросами, отвлекает от дела!
- Джип, джип - машина такая.
- А, это... Да продал я его. Во Владике. Сразу и продал, чего светиться на такой тачке...
- Много взял?
- Нет, немного. Они сразу прикинули - тачка "левая", много не дали. Вон, баранов
купил. Первый сакман был, хорошо получилось, все выжили...
На экране начали мелькать первые кадры.
- Это снимали арабы, - предупредил Иванов. - Мы к этому - никаким боком. Просто
пленку перехватили, с убитого араба сняли. Это не монтаж, специалисты проверяли...
Рашид некоторое время молча смотрел, затем, не глядя на Иванова, спросил отчего-то
охрипшим голосом:
- Слушай... Зачем порнуху показываешь? Думаешь, совсем дикий, такого не видел, да?
Голос выдал абрека. Мне почему-то тогда показалось, что он догадывается, что будет
дальше.
Дальше было объявление за кадром: таким вот образом развлекается Халида Бабаева из
Курчалоя. Типа, первая брачная ночь.
- Не знаю такую, - опустив взгляд, пробормотал Рашид. - Зачем показываете, совсем
не понял...
- А эту знаешь? - вкрадчиво поинтересовался Костя и многозначительно посмотрел на
нас с Петрушиным. Во взгляде психолога сквозило отчетливое предупреждение: вопросов по
существу не будет. Раскатал я психотип товарища, готовьтесь - будет реакция.
Дальше, вы помните, шли кадры с Земфирой. Рашид с минуту изображал памятник -
кажется, даже дышать перестал. А потом бросился на Иванова.
Рассчитал он верно: это Петрушин - богатырь, а элегантный полковник таковым не
выглядит. Между тем, у элегантного в кармашках разгрузки топорщатся точно такие же
гранаты, как и у богатыря. Если успеть выдернуть хотя бы одну...
Однако не успел - мы были готовы. Петрушин, не вставая с места, качнулся вправо,
долбанул хозяина кулачищем промеж лопаток. Хозяин до Иванова не добрался, мягко
растянулся на ковре. Петрушин навалился сверху, заломил руки назад.
Иванов протянул наручники. Клацнули браслеты. Рашида посадили, Петрушин
пристроился сзади, обхватив горло абрека локтевым сгибом. Рашид разинул рот, желая
крикнуть, но мешал захват - только пузыри пускал и хрипел, как умирающий волк. Во взгляде
смертельно оскорбленного брата бушевал шквал ненависти и жуткой тоски.
- Сиди и смотри, - флегматично буркнул Петрушин, не давая Рашиду опустить
голову. - Ему кино показывают, а он, видишь ли, прыгать наладился...
- Полегче, - поправил Иванов, заметив, что глаза Рашида неестественно вываливаются
из орбит.
- Кричать будет, - пожал плечами Петрушин.
- Пусть, - кивнул Иванов. - Пусть кричит. Тогда все прибегут и посмотрят, что у нас
тут за кино такое.
Петрушин чуть ослабил захват. Рашид жадно хватал ртом воздух, кричать не пытался.
Продышавшись, жалобно попросил срывающимся голосом:
- Дайте... Гранату дайте... Уйдите все, дайте гранату...
- Ты нам живой нужен, - не согласился Иванов. - Смотри, это еще не все.
Второй фрагмент закончился, начался третий. На третьем была сцена под Моздоком,
последние минуты умирающей Халиды. Разорванные трупы кураторов, искромсанная
осколками, окровавленная девушка, Лиза, дрожащим голосом задающая дурные вопросы...
- А вот это уже мы снимали, - сообщил Иванов. - Это уже финал. Ты запомнил, как
представили девушку в первом эпизоде?
Рашид не отвечал - взгляд стеклянный, безумный какой-то, по-моему, он в тот момент
вообще ничего не соображал. Ему бы гранату...
- Конец первого эпизода, - скомандовал Иванов.
Я отмотал пленку назад, до того момента, где голос за кадром информировал, кого
конкретно здесь насилуют.
- Хорошо, - кивнул Иванов. - Теперь опрос Халиды. Где она называет имя.
Прокрутил до имени. Послушали еще разок голос-стон, от которого даже у самого
отъявленного мерзавца бикарасы по коже побежали бы.
- Второй эпизод, - скомандовал Иванов.
Я вновь пустил фрагмент с участием Земфиры.
Искаженное лицо, мужские руки, арабские команды за кадром...
- За что? - хрипло прошептал Рашид. - Я вам ничего не сделал... Вы что, садисты?!
Мы не садисты. Нам и самим по десятому разу смотреть такое - с души воротит. Но у
нас такая работа. Нам надо обезвредить живую бомбу, которая в любой момент может
взорваться.
Петрушин отомкнул один наручник, перевел руки Рашида в положение "спереди", опять
замкнул наручник. Пока не привели его в порядок, нельзя давать хотя бы малейшего шанса.
Рашид взял платок, вытер лицо, просморкался... Смотрел в пол, взгляд не поднимал, плечи
подрагивали. Позор для нохчи хуже смерти, так уж они устроены. После такого - только
стреляться. Теперь Косте надо будет крепко постараться, чтобы вернуть абреку смысл жизни...
- Речь, - скомандовал Иванов.
- Есть речь, - Костя сел на подушку напротив Рашида и сообщил: - Ты должен меня
выслушать, Рашид. Это важно.
- Мне все равно, - надтреснутым голосом пробормотал абрек. - Не хочу слушать. Вам
лучше меня убить...
- Все равно?
- Все равно...
- Ну, раз все равно, давай позовем твоих родных и покажем им всем эту дрянную
кассету, - Костя встал и с готовностью сделал шаг в сторону двери. - Позвать?
- Ты... Ты самый страшный шакал среди всех федералов, - тупая безысходность во
взгляде абрека мгновенно сменилась жгучей ненавистью. - Единственное, что я попросил бы у
Аллаха перед смертью, - чтобы дал мне шанс сначала перегрызть тебе глотку! Потом можно
спокойно умереть...
- Какая длинная фраза! - Костя довольно осклабился и сел обратно. - Эмоции - это
хорошо. Значит, не все равно. Значит, можно общаться.
- Пошел ты... - прошипел Рашид. - Не буду я с тобой общаться, шакал!
- Куда ты, на хер, денешься, родной мой, - Костя небрежно дернул плечиком и
сообщил: - Для начала скажу тебе следующее: вот эту кассету видел очень ограниченный круг
людей. Мы ее никому не показывали. Более того, я могу тебе поклясться, что ее не видел ни
один чеченец. Ты понял намек, нет?
- И что? - Рашид напрягся - не поспевал за ходом мысли психолога.
- Это я тебе сказал, чтобы ты знал: это пока тайна, никто ничего не видел.
- Какая разница, - прошептал Рашид, скривив губы в горькой гримасе. - Ей после
этого все равно не жить. На весь род - позор! Лучше уж сразу...
- Вот! - Костя поднял палец вверх, призывая собеседника ко вниманию. - Пару слов о
позоре. Что мы имеем в данной ситуации, если судить с точки зрения развитого
цивилизованного общества? Девчонку, по сути, ребенка еще, изнасиловали пятеро здоровенных
мужиков. И сняли это дело на камеру. Это они улику на себя сняли, недоумки. Девчонку надо
не медля отдать в реабилитационный центр, где с ней поработают дипломированные
психологи, полечить и переселить - если уж сильно приспичит - в другое место, где ей
ничего бы не напоминало о случившейся трагедии. А насильников - под суд и как минимум
лет на двадцать каждого на строгий режим...
- Можешь не распинаться, давай сразу к делу, - покачал головой Иванов. - По-моему,
он тебя не слушает.
- Он слушает, но ему пока поровну, - уверенно заявил Костя. - Потому что он понятия
не имеет, как это вообще может быть - с точки зрения цивилизованного общества... Мы,
нохчи, гордые дети гор, живем по своему средневековому укладу и клали с прибором на вашу
цивилизацию...
- Ты что, тоже нохчо? - неожиданно спросил по-чеченски как будто бы и в самом деле
не слушавший психолога Рашид.
- Он не нохчо, - ответил я на чеченском. - Просто говорит так, чтобы тебе понятнее
было.
- Он что, думает, я совсем баран? - Рашид чуть оживился - обратил свой взор в мою
сторону.
- Если не баран, слушай его, - предложил я. - Он только на вид вредный, а на самом
деле очень умный и чуткий. Это его работа. Он спас не один десяток таких семей, как твоя. От
позора, от смерти и так далее. Думаешь, ты один такой на всю Чечню?
- И о чем мы там журчим? - недовольно прищурился Костя.
- Я сказал, что ты самый отъявленный мерзавец, каких только видела чеченская
земля, - перевел я. - И не колеблясь покажешь эту запись его родным, если он тебя не будет
слушать.
- Правильно сказал, - Костя с довольным видом кивнул. - Так вот, мы, нохчи, плевать
хотели на вашу цивилизацию. Девчонку эту несчастную мы забросаем камнями, в сторону
семьи, будем пальцем тыкать сто лет, а мерзавцы пусть себе гуляют и гнусно ухмыляются. У
нас, нохчей, такой славный обычай. Нас ебут, а мы крепчаем...
- Сволочь, - отчетливо процедил сквозь зубы Рашид. - Совсем сволочь, шакал...
- Я, конечно, сволочь, - согласился Костя. - А вы все - жопошники и не мужчины.
Трахнули, сделали запись, одели пояс, заставили взорваться. Куда ей деваться после такого?
Кто защитит, спасет от позора? Мужиков нет, одни жопошники кругом... Это не оскорбление, а
просто констатация факта. Это уже не первый случай, и всегда все происходит по одному и
тому же сценарию. Других вариантов не было. Ну и скажи мне, кто вы после этого?
Рашид промолчал - только скрипнул зубами и покачал головой. Обидно выслушивать
такие вещи из уст представителя "слабой и больной" нации. Убить его нельзя, а возразить
нечего.
- Молчание - знак согласия, - продолжал развиваться Костя. - Что должен сделать
мужчина в таком случае? Мне, простому горцу, плюющему на цивилизованные законы, это
представляется так. Просто так видится в закономерно создавшейся ситуации... Я, горец,
нахожу свою сестру, изымаю ее из обстановки и прячу где-нибудь на чабанской "точке", где ее
никто не найдет. Либо, вообще, вывожу в Россию, там точно не найдут. Это - первым делом.
После этого что я делаю? Принимаюсь за планомерное уничтожение всех, кто хоть краем
причастен к данной мерзости. Потихоньку отлавливаю и режу.
- Я их всех не знаю, - пробормотал Рашид, все так же глядя в пол. - Как всех достать?
А которые главные - к ним вообще на пушечный выстрел не подпустят...
Костя обвел нас торжествующим взглядом. Есть контакт! Товарищ вписался в процесс.
Перестал хлюпать носом, начал соображать по теме. Это уже полпобеды. Потому что имелось
веское опасение, что товарищ будет пребывать в полном трансе, вытащить из которого его не
представится возможным.
- Да, как достать? - подхватил Костя. - Безусловно, я не знаю их всех, но есть ведь
такое понятие, как ниточка и клубок... Если я знаю хоть одного из этой банды, я его поймаю... и
сразу не убью. И что я с ним сделаю?
- Их пытать - бесполезно, - покачал головой Рашид. - Это не такие люди. Они
ничего не скажут.
- Не надо пытать, - небрежно махнул рукой Иванов. - Есть гораздо более
эффективные способы...
Полковник, видимо, хотел упомянуть про "сыворотку правды", которая развязывает
языки всем подряд независимо от убеждений и вероисповедания, но Костя остановил его
жестом - сейчас он рулит, ему можно и полковника поправить - и предложил другой
вариант.
- Пытать я его не буду. Еще время тратить... Я приглашу двух своих знакомых грузин -
у нас служат такие генацвале, до чужих жоп бо-ольшие охотники! Они этого товарища отжарят
по полной программе, и без вазелина вовсе. А я сниму это дело на камеру...
Рашид перестал смотреть в пол и поднял на психолога удивленный взгляд. Не ожидал
абрек такого оборота. Видимо, ему показалось, что он ослышался.
- Он сделает, - сказал я по-чеченски. - Он, конечно, чуткий и добрый, но к людям,
которые такие вещи делают, относится беспощадно. И плевать ему на закон - уж я-то знаю...
- Чего журчим? - недовольно скривился Костя.
- Язык учить надо, - буркнул я. - Ты не обращай внимания, это не в контры тебе, а в
качестве дополнения. Развивайся, развивайся...
- За кадром я сообщу, что таким вот образом развлекается веселый затейник, как бишь
его... ну, допустим, Арби такой-то. А для того, чтобы грузины хорошенько возбудились, мы его,
разумеется, перед этим делом нарядим в короткую юбочку, женские чулочки и кружевное
бельишко...
Рашид вдруг хмыкнул. Видимо, представил себе, как это безобразие будет выглядеть.
Крепкий мужик. Быстро вывалился из прострации. Помнится, пять минут назад кто-то тут
хотел немедленно взорваться...
- А потом я его... отпущу.
- Зачем отпускать? - возмутился Рашид. - Ты думай, что говоришь, да!
- Затем отпущу, что к самым большим, как ты верно заметил, меня на пушечный
выстрел не подпустят. А этот трахнутый моджахед будет моим информатором. И за неделю
сдаст мне всех остальных. Укажет маршруты, места проживания и так далее, в общем, сдаст их
всех. Они ведь не сидят безвылазно в горах, перемещаются, какие-то вопросы решают.
Вкалывать он будет как папа Карло, и сачковать ни в коем случае не станет. Потому что я
определю ему конкретный срок, по истечении которого, коль скоро я не получу результат, эта
мерзкая пленка будет опубликована самым широким тиражом. Нет, я понимаю: он в любой
момент готов умереть с оружием в руках во благо Великого джихада... Но умереть солдатом -
это одно. А умереть педерастом в кружевном бельишке, это, извини...
- Зачем вам это? - угрюмо поинтересовался Рашид.
- Не понял?
- Почему вы мне помогаете? Я вам - кто такой?
- Мы тебе...
- Какое вам дело до меня и моей семьи?! Когда собака волку помогала?
- Ты нам - никто, - согласился Костя. - И помогать тебе мы не собираемся. Это ты
нам поможешь. Потому что это в первую очередь в твоих же интересах.
- А какой ваш интерес?
- Наш интерес очень простой. Если нам удастся найти твою сестру до того, как она
взорвется, мы тем самым спасем от гибели пару десятков наших баб и ребятишек, которые к
этой войне - вообще никаким боком. У вас, нохчей, есть такая славная традиция... Короче,
если ты в курсе статистики, ваши "черные вдовы" отчего-то не рвут наших больших людей с
телохранителями, всяких там "новых русских", или чиновников, которые с вами сотрудничают
и строят дачи за десять миллионов баксов... Рвут они обычно голытьбу, которая за неимением
личных машин в метро ездит или в другом общественном транспорте. Вот. Это первый интерес.
Второй и, пожалуй, главный: через твою сестру мы имеем шанс выйти на ее куратора и дальше
до самой верхушки. И потихоньку их всех уничтожить. Это лучше, чем поодиночке
отлавливать смертниц, которых эти мерзавцы будут штамповать из ваших женщин до
скончания века. Теперь тебе понятен наш интерес?
- Мне понятен... - Рашид покачал головой. - Мне непонятно, как вы это сделаете...
Думаешь, это реально?
- Если не понятно, объясняю. В безобразии с твоей сестрой участвовали человек пять.
Думаю, не надо доказывать, что тиражировать такие записи они не собираются. Не совсем ведь
дураки, жить еще хотят. Эта запись сделана с единственной целью: чтобы держать будущих
смертниц под контролем. Согласен?
- И что?
- И то! Одного из них мы завалили, значит, имеем в активе минус один...
Тут Костя, разумеется, слегка в "волюнтаризм" ударился. Черт его знает, сколько их там
смотрело эти записи, и был ли тот, кого мы рассчитали, из этой самой компании. Но в данном
случае это было неважно. Как говорится - все для дела...
- Как видишь, осталось не так уж и много. Признаю, сработали мы немного топорно.
Если бы этого кучерявого удалось взять живым, мы бы к тебе просто не обращались. Он бы
сейчас уже чертил сто двадцать первую схему проезда к остальным гадам... и при этом страшно
морщился от жуткой боли в заднице.
- Это долго заживает, - неожиданно прорезался Петрушин. - Когда мы это делали в
последний раз, он с месяц нормально ходить не мог. А в сортир, вообще - только с
санитаром...
Спешу сообщить: ничего такого мы ранее не делали, и нашу убойную силу никто не
подписывал на такие экспромты. Его дело - подкрасться, зарезать, пострелять... Но это грубое
вмешательство неожиданно оказалось тем самым последним доводом. Может быть, свирепая
физиономия Петрушина сыграла свою роль...
- Ладно, - кивнул Рашид, одобрительно посмотрев на Петрушина. - Что надо?
- Для начала - фото. Сам понимаешь, пользоваться такой пленкой для розысков мы не
можем...
- Фотки есть, это не проблема. Что еще надо?
- Хотелось бы знать места, где она может появиться со своими кураторами. Хотя бы
приблизительно. Чтобы можно было вывести определенную закономерность и построить
прогноз, где она сейчас может находиться.
- Она где-то поблизости, - заявил Рашид. - Далеко уехать они не могли.
- ???!!
- Они были у меня, - Рашид вздохнул и нехорошо прищурился. - Знал бы я, что все
вот так...
- Когда?! Кто с ней был?
- Приехали двадцать восьмого, вечером - вот, как вы сейчас, в такое же время. Двое с
ней были. Один наш, нохчо, другой араб - родственник мужа. Сказали, что федералы ее мужа
хотят поймать, поэтому ее ищут, чтобы через нее на мужа давить. Сказали, пока усиление, надо
отсидеться.
- Отсиделись, стало быть...
- Да, отсиделись. Вчера утром уехали. Я съездил, посмотрел - усиление кончилось, все
нормально...
Иванов крякнул и обвел нас многозначительным взглядом. Опять опоздали. С другой
стороны, может, оно и к лучшему. Брать штурмом чабанскую "точку", где сидит смертница с
кураторами, готовыми в любой момент отправиться к Аллаху, - это ведь еще то мероприятие.
А если их выпасти издали, на нейтральной территории, грамотно сесть на хвост и выбрать
удобный момент для захвата - это совсем другое мероприятие.
- Хорошо. Давай посмотрим фото, - Иванов с сомнением глянул на Рашида. -
Взрываться не будешь?
- Не буду, - пообещал Рашид. - Теперь хочу сначала их зубами загрызть... Потом
посмотрим.
- Десять минут назад ты думал иначе, - напомнил Иванов, не торопясь отдавать
распоряжение.
- Ну, это так... Понимаешь, у нашего народа так все у строено...
- Ты удрал от своего народа, - жестко заметил Костя. - Твой народ теперь тут, во
дворе сидит. Ждет, чем наши переговоры закончатся, и не догадывается о сути происходящего.
А ты, когда за гранатой прыгнул, почему-то не подумал, что будет с этим твоим народом, когда
их единственный кормилец даст дуба. Кормилец даст дуба, сестра взорвется...
- Да ладно, хватит! - Рашид досадливо поморщился. - Что ты со мной, как с
последним бараном? Я все понял, не надо воспитывать!
- Слово мужика?
- Сказал - не буду, - Рашид протянул окольцованные руки к Петрушину. - Хотите
работать со мной, доверяйте.
Иванов кивнул - Петрушин снял наручники. Рашид растер запястья, сходил в соседнюю
комнату, притащил фотоальбом.
- Очень хорошо, - Иванов отобрал несколько фото Земфиры, в разных ракурсах. -
Можно забрать?
- Можно, - Рашид кивнул за окно. - Приборы у вас есть?
- Какие приборы?
- Как добираться обратно будете? Ночь уже, темно. Дорог тут нет.
- Да, с дорогами у вас тут проблема... - Иванов почесал затылок и хитро
прищурился. - А ты, никак, ночевать приглашаешь?
- Ночуйте, - Рашид с каким-то нездоровым возбуждением принялся разминать кулаки
- как будто к драке готовился. - Я барашка зарежу. Шашлык сделаем, жижиг-галныш,
отдохнете как следует. Завтра, чуть свет, поедем...
- Да! - одобрил плотоядный Петрушин. - Это - да!
- Что значит - "поедем"?! - нахмурился Иванов. - А ты куда собрался?
- С вами, - как о чем-то решенном заявил Рашид. - Теперь я буду с вами работать.
- Гхм-кхм... - Иванов в растерянности посмотрел на нас и начал без надобности
поправлять клапана на кармашках "разгрузки". - Эмм... Ну, спасибо за доверие, конечно... Мы
в курсе - ты отличный воин, иначе просто не выжил бы на двух войнах... Но, понимаешь... В
общем, специфика работы нашей команды несколько отличается от тех мероприятий, которыми
тебе в свое время приходилось...
- Я не псих, сразу стрелять навскидку не буду, - правильно понял замешательство
нашего шефа Рашид. - Я даже оружие не возьму. Ну, разве что кинжал... И работать с вами
так, как ты думаешь, я не собираюсь. Я просто вам помогу маленько. Завтра поеду с вами,
потому что вы по фото ее не узнаете, даже если где-то и заме
...Закладка в соц.сетях
