Жанр: Электронное издание
Majahed
...ю ползущая сверху вниз (или снизу вверх - это
уже смотря куда вы двигаетесь). В нашем случае - справа стена, слева пропасть. В том месте,
до которого мы дошли, брали начало две тропы, одна убегала вправо, опоясывая гору, вторая
влево. И выглядели они совершенно одинаково. Рашид сказал, что нам по левой, и показал на
карте точку, в которую мы выйдем примерно через час-полтора.
Вася, быстро разобравшись с картой, поинтересовался, почему именно по левой. Если
смотреть по карте и руководствоваться отметками высот, справа будет почти в два раза
быстрее. Там что, тропа нерабочая? Или она кончается сразу за поворотом?
Рашид, усмехнувшись в своей обычной манере, доложил: там все рабочее... но не совсем
безопасное. Вот тут село, правее серпантина полтора километра, а там могут быть арабы. Это
их участок, там, неподалеку, их база.
- Арабы! - обрадовался Вася, доставая карандаш. - Арабески, блин... А ну, где это?
- Зачем? - удивился Рашид.
- Ну вы и трудные, дети гор, - неодобрительно покрутил головой Вася. - Дадим
координаты авиации, с утра накроют...
- Понятно, - кивнул Рашид. - Вот видишь, эти три села рядом? Ничего отмечать не
надо, их в типографии отметили. Можешь передавать своей авиации, Пусть сразу все накроют.
- Не понял... - Вася нахмурился. - Это что, шутка такая? А в чем тут юмор?
Рашид пояснил: никакого юмора тут нет. И собственно базы - тоже. Есть три села, в
которых арабы попеременно квартируют. Пожили в одном месте, переехали в другое - по
обстановке. Так еще в первую войну было, они тут давно, эти арабы, типа, совсем местные.
Когда они в селе, вокруг садят наблюдателей, на хорошо оборудованных позициях, и в
трехкилометровой зоне пускают пеший патруль. Они там каждый камешек знают, могут ночью
гулять с завязанными глазами. И еще ни разу такого не случалось, чтобы кто-то их там выпас.
Опасность заметят за версту, сразу организованно переместятся в другое село.
- Так это не села, а... псевдосела? - озарился Вася.
- Не выражайся, - поправил Петрушин. - Ты в приличной компании.
- Откуда такие слова знаешь? - заинтересовался Костя. - В разведшколе учили?
- Да ладно вам... - засмущался Вася. - Какая, в задницу, разведшкола... Я имею в виду
- типа, макеты? Никого нет, вроде бы села, на карте нанесены, а там...
- Это просто села, - Рашид с грустью вздохнул. - Там живут обычные люди. И арабы.
Они платят хорошие деньги, никого в этих селах не обижают, люди им рады и никогда никому
не "сдадут". Такие вот наши села. Давай передавай координаты. Пусть бомбят. Арабов грохнут
- в одном из сел они точно есть, а заодно стариков и детей. У вас это всегда хорошо
получалось...
Вот и поговорили. Вообще, мы впервые так плотно и на сравнительно равных условиях
работаем с бывшим "духом", и не просто "духом", а полевым командиром, матерым таким
нохчей, имеющим непоколебимую жизненную позицию. И поверьте на слово - это очень
непросто. Мы настолько разные, что, если бы не та роковая нить, что связывает нас, между
нами по определению не могло быть ничего общего...
Этот серпантин оказался вполне приличным. Тропа широкая, видимо, не только козлы
здесь скакали, забирает круто вправо, летальных длиннот нет (прямых участков более ста
метров), если кто и выскочит из-за поворота, можно в упор отработать...
А почти в самом конце нас ожидал ужасный сюрприз.
- Вот так ни хера себе! - воскликнул Вася Крюков, уткнувшись носом в широкую
спину Рашида. - Ну и как мы теперь?!
А был здесь, братцы мои, тривиальный обвал. Или оползень. Иными словами, тропа
внезапно обрывалась в пропасть, справа имелась вогнутая стенка с отрицательным углом, а
метров через пятнадцать тропа возобновлялась вновь и, как ни в чем не бывало, бежала дальше.
Посмотрели в пропасть - дна не видно, туман. Любому школьнику понятно, что без
альпинистского снаряжения ловить тут нечего. Мы не школьники, снаряжение достать - не
проблема, а не взяли его потому, что собирались просто прогуляться пешком, а вовсе не
штурмовать заснеженные пики.
- Не было... - голос Рашида дрогнул и нечаянно сбился на фальцет. - Гхм-кхм... Не
было этого! Тут всегда все нормально было...
Вид у абрека был такой, словно этот кусок тропы обвалился по его личной халатности.
- Час - псу под хвост, - Петрушин озабоченно посмотрел на часы. - Ты по правой
ходил?
- Ходил, - кивнул Рашид, не смея поднять виноватый взгляд.
- Ну и как там?
- Да ты не тушуйся, орлом держись, - вмешался Костя. - В горах, бывает, и не такие
куски отваливаются, целые экспедиции накрывает. Ты-то тут при чем...
- Там все нормально, - Рашид поднял голову, но по-прежнему избегал встречаться
взглядом с Петрушиным. - Но там село недалеко, километра полтора - я говорил.
- И прямо в конце серпантина проходит первая линия обороны арабской армии, - опять
вставил Костя. - Да?
- Нет, это совсем не обязательно, - Рашид невольно хмыкнул и с благодарностью
посмотрел на психолога. - Может, сейчас их в том селе вообще нет. А если и есть...
- Наблюдатели на ближних подступах, патруль в трехкилометровой зоне, мы в курсе, -
поторопил Петрушин. - Это все фигня. Это ж каким невезучим надо быть, чтобы в такой зоне
напороться на их патруль... Ну что, возвращаемся, идем по правой?
- А по-моему, зря болтаем, - буркнул Вася. - Это единственный вариант, который у
нас остался. И вообще, если помните, я сразу говорил, что там короче...
Этот серпантин был значительно неприятнее первого. Тропа узкая, приходилось ставить
ступни на одной линии, левое плечо постоянно цеплялось за стенку. Справа - бездонная
пропасть, даже и смотреть туда не хочется. Короче, левой эта тропа была потому, что тут
повсюду присутствовали прямые линии. Двухсотметровый отрезок, небольшой поворот, еще
один, примерно такой же отрезок...
Зато добрались быстро. Последний отрезок пути был просто неприлично длиннющим и
крутым: метров пятьсот, не меньше, угол градусов двадцать. В конце было заметно ощутимое
расширение тропы, виднелись густые кусты, валуны, и вообще, пропасть уходила вправо, а там
было какое-то подобие площадки...
- Ну вот, почти пришли, - облегченно вздохнул Рашид. - За кустами - распадок,
плоская ложбина, по ней спустимся в ущелье. А там - два километра, и мы дома.
- Хорошо, - одобрил замыкающий Петрушин. - Смотрите в оба, нам еще до тех
кустиков дотопать надо...
Когда мы прошли уже метров сто по последнему отрезку, Вася Крюков вдруг выдал
замороженным голосом:
- Попали...
Рашид остановился и с недоумением обернулся.
- Кустики шевельнулись, - шепотом пояснил Вася. - А ветра нет...
- Темп не сбавлять, - флегматично буркнул Петрушин. - Двигаться ровно, как и шли.
Никому не оборачиваться. Пошел, пошел...
Рашид двинулся дальше, не задавая лишних вопросов. Только спина у абрека как будто
окаменела. Честно говоря, я ничего такого не заметил - далековато до тех кустиков, чтобы
можно было толком разглядеть, пока только очертания виднеются... Но Васе следовало
доверять. Он у нас, как барометр, опасность чует за версту. И уж если сказал, что кустики
шевельнулись, значит, так и есть.
- Расскажи нам, Константин, как мы сейчас будем себя вести, - попросил Петрушин, не
меняя тона. - Только без всяких там загогулин, а сразу - кто что делает.
Петрушин верно мыслит. Если кто-то в тех кустах есть, мы все уже у них в секторе. Если
там пулемет или снайперка - это гарантированно братская могила. Они вверху, лежат удобно
- мы их не видим. Мы внизу, как на ладони, топаем в колонне по одному, и укрыться нам
совершенно негде. Развернуться и топать обратно - тут ведь даже и не пробежишься, - сразу
поймут, что вычислили их, и с таким же успехом отработают в спину. Короче, можно сразу
прыгать в пропасть, это вернее, хоть мучиться не будешь!
Единственный шанс у нас есть - это добраться-таки до тех кустиков. Мы живы до тех
пор, пока гипотетический противник в кустах не понял, кто мы такие. То есть все, что мы
сейчас можем сделать - это вести себя примерно и правильно. А поведение - это уже
прерогатива психолога...
- Идем как ни в чем не бывало, - предложил Костя. - Мы с Жекой молчим. Рашид и
Серый разговаривают по-чеченски о делах насущных. О том, как славно нам всем будет, когда
мы переберемся через границу и спрячемся от злобных федералов, которые нас зачем-то ищут.
Не шепотом, не напрягая голос - обычным тоном. Ну, может быть, чуть тише обычного тона,
мы тут все-таки не на прогулке. Метров через сто они начнут разбирать отдельные слова, будут
прислушиваться. Еще через сто - сто пятьдесят должны понять, о чем речь, и принять нас за
своих. Если мы скверно сыграем и они нашей игры не примут, тогда мы очень быстро умрем...
Вася?
- На приеме, - шепотом ответил Вася.
- Да ни фига ты не на приеме, - поправил Костя. - Забудь, что у тебя рация есть. Как
они начнут разговаривать, считай. На каждом двадцатом счете вставляешь короткую фразу
по-чеченски.
- Зачем? - не понял Вася.
- Пятеро идут, двое болтают, остальные молчат... Короче, массовки нет, - пояснил
Костя. - Не очень натуралистично. Тем более, болтают через третьего, который между ними,
как буфер, и почему-то молчит... Он что - глухонемой? Если третий будет вставлять фразы,
так лучше. Ты верь мне, я знаю, что делать...
- Ладно, - кивнул Вася. - Когда считать?
- Как они начнут болтать, - Костя вдруг вспомнил: - Да, просьба: фразы должны быть
сугубо пацифистскими. Никаких допросных тем. Ты понял?
- Понял, - успокоил Вася. - Сделаем...
Костя тоже верно мыслит. Не просто верно, а единственно правильно. За то и держим.
Если заговорим врага, они примут нас за своих, дадут дойти до кустов, вылезут навстречу с
расспросами... Ух, как это будет здорово! Если там никого нет, а Васе просто почудилось, и всю
эту комедию мы ломаем для валунов и кустов... Вот это мы посмеемся! До заворота кишок.
Но сначала надо дойти...
- Поехали, - через некоторое время вполголоса скомандовал Петрушин. - Подходим
на дистанцию слышимости отдельных слов.
Поехали. Петрушину в этом плане можно доверять безоговорочно. Он и Вася с точностью
до десятка метров могут навскидку вычислить, на каком расстоянии находится источник звука,
в любой местности: в горах, на равнине, в городе, в лесу. Работа у них такая.
- А там надежно? - спросил я по-чеченски Рашида.
- Где? - абрек от неожиданности даже обернулся.
- В том месте, где ты хочешь нас спрятать от этих проклятых гяуров.
- А, это... - Рашид судорожно вздохнул. - Слушай, совсем тупой стал... Да, там очень
надежно. Ни одна собака не узнает...
Это просто замечательно, что первым идет Рашид. Это всех нас спасает. Не потому, что
его убьют первым, а остальные успеют укрыться. Тут укрыться негде. Просто Рашид -
чеченец. Явно и ярко выраженный...
- Гу тях ду тхо! - браво рявкнул Вася.
- Не ори, не дома, - шепотом напомнил Костя. - Я же просил - нормальным голосом!
- Из няк мич бедаш бу? - спросил Вася нормальным голосом - исправился.
- Не части, - буркнул я на правах сзади идущего. - Сказали же, считай до двадцати.
- Задолбали! - злобно прошипел Вася. - Чего вы меня сегодня все тыкаете? Нашли
пацана...
Так вот, это здорово, что Рашид - чеченец. Если кто-то оттуда смотрит в прицел, видят в
первую очередь его бородатую физиономию, а потом уже всех остальных - мельком,
урывками, потому что мы шагаем след в след. И хорошо, что он высок ростом и плечист.
Мелкого Васю за его спиной вообще не видят...
- А там у тебя родственники или просто кунаки? - я продолжал необременительно
общаться с Рашидом.
- Там все - мои кунаки, - на этот раз Рашид отреагировал с ходу. - Но такие, что
даже лучше родственников. Ты не думай, вам совсем не о чем волноваться. Сами придете и
увидите...
- Цаа хум ца го , - очень гармонично вставил Вася, как будто в беседе участвовал.
- Молодец, - шепотом одобрил мне в затылок Костя. - Понимает политику партии. А
вы бы не только о делах, но и пошутили как-нибудь. Чтоб не в напряг. Ну, например, по поводу
Васи. Да, надо ему имя придумать. Пусть будет Мустафой.
- Этого малыша будем звать Мустафой, - сказал я Рашиду. - Он сегодня маленько не в
духе. Но вообще, он парень что надо...
- Цаа хум цахез , - уныло провозгласил Вася.
- Мустафа грустный что-то, - сказал Рашид. - Все так хорошо идет, мы скоро будем
кушать чепилгаш и жижиг-галныш...
- Он просто устал, - объяснил я. - В последние несколько дней федералы нас просто
достали. Житья от них не было...
Костя неплохо придумал с привлечением Васи к беседе. Точно, как будто какая-то
массовка вырисовывается, и он между нами не выглядит странно молчащим буфером. Как и
каждый разведчик, Вася владеет набором обиходных фраз на чеченском. Правда, этот набор
предназначен для допроса в жестком режиме (все чеченцы знают русский, но когда на родном
- доходчивее), но в нем встречаются и нормальные выражения, как говорит Костя, сугубо
пацифистского характера...
- Со тухш ву, джалеш! - неожиданно сбился с курса Вася. - Отрядаш кюгал дал мнла
ву дещ?! Буш мича бу?
- Де дика хула хун! - подтвердил Костя - внес свою лепту, языковед хренов.
- По-моему, у Мустафы температура, - Рашид затравленно втянул голову в плечи. -
Точно, он здорово устал.
- А вот этого не надо, Вася, - прошептал я в затылок разведчику. - Мы уже подходим,
могут неправильно понять...
- Это жопа, - так же шепотом пожаловался Вася. - Мы тут - как в тире, блин...
До кустов осталось метров пятьдесят, тропа стала шире. Тридцать метров... Я с трудом
сдерживал себя, чтобы не рвануть во все лопатки вперед...
В этот момент из кустов на тропу вышагнул мужик с автоматом.
- Кто такие? - по-чеченски он говорил скверно, по-моему, даже хуже Васи. Автомат в
руках, ствол смотрит на нас. - Стой на месте, не ходи!
- Ты, наверное, хотел поздороваться? - Рашид остановился и выровнял ствол карабина
в горизонтальном положении. - Сам кто такой? Чего тут делаешь? Почему плохо говоришь -
ты не нохчо, что ли?
Хорошо получилось! Как-то по-хозяйски, как будто Рашид вышел из дома и увидел в
своем дворе постороннего. А вообще, мог бы и не спрашивать насчет нохчепринадлежности.
Товарищ смуглолиц, хоть и коротко острижен, но видно, что зело кучеряв...
- Мы - бригада командир амир Абу, - заученно протараторил смуглолицый. - Воины
джихада. Ты кто?
- Так это кунаки твоего родственника, Рашид, - я шагнул вправо и встал рядом с
абреком - тропа стала шире, теперь можно. - Пусть по-русски говорят, зачем человеку язык
ломать?
- Какой-такой родстник? Кто такой?
По-русски смуглый говорил не лучше. И как таких в патруль пускают? Безобразие.
- Халил зовут, - нехотя буркнул Рашид. - Зять мой. Сестра замужем.
Далее, по идее должны были последовать дурные вопросы из серии: какого черта этот
родственник тут делает и почему крадется в обход?
- Халил? - смуглый слегка засомневался. - Когда жинилса? Как жина зват?
- В январе, - Рашид говорил как будто через силу. - Сестру мою зовут Земфирой. Я
Рашид Музаев. Я в розыске, поэтому пришел...
- А, Земфира! - смуглый вдруг моментом успокоился, махнул рукой и громко сказал
по-арабски: - Это свои. Это Халила родственник.
Это хорошо, что они не в курсе насчет Земфиры. Все правильно, Абу наверняка не со
всеми подряд болтает о своих исполнительницах, тут должен быть какой-то режим
секретности...
Из кустов разом встали трое. Один с "СВД", второй с пулеметом, третий с автоматом. Вот
так, а мы гадали: если с пулеметом - хана, если со снайперкой - хана, а тут полный комплект.
Пулеметчик, снайпер и два стрелка. Дважды хана, короче.
- Пошли, пошли, - тихонько прошептал сзади Петрушин. - Еще чуток пройти надо,
узковато...
- Нам тут теперь до ночи стоять или как? - уточнил Рашид.
- Давай, давай - иды суда, - разрешил смуглый, доставая из кармана "разгрузки"
рацию. - Сичас будим гаварыт...
Мы двинулись вперед. Тропа постепенно разъезжалась, через пятнадцать шагов доставало
места для троих. Еще несколько шагов - вот они кустики! - и мы практически на дистанции
штыкового боя...
- "Орел", пусть Халил к трубке подойдет, - сказал смуглый в рацию по-арабски. - Тут
его родственник пришел. Пусть пару слов скажет.
- Ладно, - шепеляво ответила рация на том же языке. - Подожди, я сейчас позову...
Мы расположились напротив патруля арабов, буквально в двух метрах. Можно работать.
Все четверо супостатов пялились на Петрушина. Точнее, на его косынку, скрывавшую лицо.
Петрушину места в шеренге не хватало, он пытался втиснуть свои могучие габариты между
мной и Костей и потому получилась секундная заминка...
- У Халила тут целое море родственников, - неприятно осклабившись, сказал
по-арабски пулеметчик. - И никто из них понятия не имеет, как поступает Халил со своими
женами.
- Точно, - подтвердил снайпер и не менее гнусно ухмыльнулся. - Давай скажем, пусть
этот платок снимет...
Я точно знаю, что Рашид в арабском шарит так же, как я в санскрите. То есть ни слова не
понимает. Видимо, шутников подвела интонация и глумливые ухмылки. Они же не знали, что
Рашид - скорбящий брат, для которого теперь любой кучерявый ассоциируется с самым
страшным злом этого мира. А уж гнусно ухмыляющийся кучерявый - и подавно...
- Шакалы! - глухо рыкнул Рашид, вскидывая карабин.
- Ту-дух!
Снайпера отшвырнуло назад. Выстрел получился такой громкий, что на миг все в
буквальном смысле оглохли. Отвыкли от такой грубости, наши "ВАЛы" совсем не так
работают.
В следующую секунду наши "ВАЛы" негромко стрекотнули вдогон списанному с
вооружения собрату, и патруль арабов перестал существовать. Случилось все в мгновение ока,
даже эхо от Рашидова выстрела рассеяться не успело.
- "Сокол", это не у тебя? - тревожно вопросила по-арабски рация. - Ты слышал, где
там стреляли? "Сокол"?
- Запрашивают насчет выстрела? - уточнил Петрушин.
- Угу, - кивнул я. - Слышали, но направление точно не определили.
- Ты сдал всех нас, - Петрушин колюче прищурился на Рашида. - Тебе русским
языком сказали - карабин молчит! А ты что?
- Так получилось, - виновато развел руками Рашид. - Ты видел, как он смеялся,
шакал?
- Я видел, - кивнул Петрушин. - И я тебя понимаю. Но оправдать не могу... Короче,
так. Если слышали, запрашивают, значит, сидят где-то рядом. Значит, скоро будут. Давай
выводи по-быстрому.
- Я выведу, - пообещал Рашид. - Пока они сюда придут, нас и след простынет. Ни
одна собака не догонит...
Глава восьмая
МОДЖАХЕД
Пейзаж после битвы...
Работать рядом с Абу - это то же самое, что жить возле действующего вулкана. Вроде
все тихо и спокойно, большая такая гора, с виду надежная и монолитная... Но в любой момент
может случиться извержение. И тут уж как повезет: можно либо полюбоваться фантастическим
зрелищем огненного фейерверка, либо погибнуть под стремительным потоком раскаленной
лавы.
У амира изощренный и пытливый ум, он прекрасно играет в шахматы, может предвидеть
практически любую ситуацию, мыслить на много ходов вперед... Вместе с тем зачастую он
ведет себя, как бесшабашный баловник-забияка, совершенно не задумывающийся о завтрашнем
дне. Сколько раз такое бывало: все продумает, распланирует любые возможные варианты,
разложит по полочкам каждую деталь, а в самый неожиданный момент вдруг - бац! - и
выкинул какой-нибудь фортель, страшно удивив всех окружающих.
Абу называет это озарением. Вроде бы ему пророк что-то в уши шепчет и подсказывает,
как правильно поступить в каждом конкретном случае. Он, вообще, на полном серьезе считает
себя махди и свято верит в свою миссию освободителя мира от неверных. Спорить никто не
пытается - себе дороже, здесь он занимает такое положение, что критиковать его и шутить в
его сторону может только Шамиль. И то, соблюдая определенный такт.
Я с ним давно и считаю, что он просто человек без тормозов, хотя и очень умный. Просто
не желает ограничивать свои порывы и ведет себя так, как ему в голову взбредет. А с рук ему
все сходит, потому что он очень высоко сидит, не достать. Хотя, если смотреть со стороны,
порой очень похоже получается как будто он общается с пророком. В опасный момент он
становится необычайно хладнокровным как будто совсем не боится смерти, перед тем как
выдать очередное свое сумасбродное решение, на несколько секунд прикрывает глаза, уходит в
себя и замирает - как будто прислушивается к какому-то голосу извне. Прислушался, получил
какое-то послание, открыл глаза и выдал очередное откровение. Например - завалите-ка вот
этого шейха, ребята. И плевать, что после этого за нами пол-Чечни охотиться будет! Мне так
пророк сказал, и все тут...
В Аргуне у нас сначала все шло гладко. Прибыли без шума - заезжали в село по одной
машине, неторопливо, транспорт и людей распределили по намеченному плану, с рассветом все
уже находились на своих местах. Из местных никто ничего не знал, только те наши люди,
которые приняли к себе бойцов.
Где-то в половине седьмого утра Абу послал Дауда к одноглазому Мустафе, спросить, не
приехал ли Зелимхан. Зелимхан, оказывается, здесь был уже давно, сразу пришел. Абу тепло
принял его, извинился за беспокойство в столь ранний час, и они довольно долго говорили о
делах. Амир остался доволен разговором, по всему выходило, что Зелимхан нам здорово
поможет в предстоящем бакинском мероприятии.
В половине восьмого наблюдатель с северо-западной оконечности села доложил: через
мост заехали две машины, "УАЗ" и "Нива", номеров не видно, судя по всему, замазаны грязью.
Абу это почему-то не понравилось. На мой взгляд, ничего такого особенного тут не было,
село большое, у многих есть машины. Зелимхан тоже не понял. Абу пояснил: они заехали.
Обычно с утра все выезжают, возвращаются во второй половине дня. А эти заехали с утра. Дауд
возразил: ну и что, тут у многих бизнес ночью бывает, поработали, а утром возвратились. Абу
усмехнулся и сказал - если ты такой умный, давай, ты будешь работать амиром, а я тебя
охранять стану. Дауд смутился - Абу своими приколами любого может в краску вогнать.
Амир пояснил, что ночью работают только моджахеды - это наш бизнес, а поскольку Аргун
входит в зону его ответственности (он, напомню, командующий Восточным фронтом), он тут
по всем этим делам полностью владеет обстановкой. Кроме нас, сейчас других моджахедов
здесь быть не должно. И потом, сейчас грязи нет, почему номера замазаны?
В общем, амиру не понравились эти машины, и он дал команду наблюдать за ними.
Сказал так: если это федералы, значит, к местным не сунутся, спрячутся где-нибудь на окраине.
А если местные, пусть на всякий случай посмотрят, куда они заедут.
Наблюдатели вскоре доложили: двигались уверенно, не прячась, нигде не петляли, сразу
заехали в один из дворов. Двор этот располагается недалеко от нас, через пять домов. Абу
передал Фатиху, сидевшему на крыше, чтобы присмотрел на всякий случай за этим домом.
Спустя некоторое время Фатих доложил: на чердаке этого дома кто-то есть. И не просто
есть, а они там... дыры в шифере провертели! Аккуратные такие, если бы специально не
наблюдал, не заметил бы.
- Значит, слали нас... - Абу неожиданно развеселился и пришел в хорошее
настроение. - Ну что, кто скажет, что я страдаю излишней подозрительностью? Интересно,
кто же это? Мои все мне верны, хотя... А может, это наш Друг?
Друг - это тот большой человек, который должен был подъехать во второй половине дня.
Из-за него, в общем-то, все и затевалось, с остальными можно было вопросы в другом месте
решить.
Мы с Даудом заволновались, предложили сразу уходить. Дауд говорит: давай сзади дома
снимем пролет забора и тихонько уедем, никто и не заметит.
Амир прислушался к себе, или к голосу в своей голове, как обычно он это делает, и решил
так: остаемся. Хочу, говорит, разобраться во всем. Вот Друг приедет, посмотрим, как он себя
будет вести. И потом, чего нам бояться? Нас тут больше взвода, а этих, на двух машинах, едва
ли с десяток будет. И мы знаем, где они сидят. После этого амир прикинул, как этот дом
смотрится в нашей системе обороны. У двоих пулеметчиков он как раз был в секторе, но этого
Абу показалось мало, он решил подстраховаться. Приказал еще двоим пулеметчикам поменять
позиции, так чтобы этот дом попадал и в их сектора. Попросил Зелимхана помочь в этом деле:
наши люди сидели у проверенных местных, а теперь надо было решать вопросы с другими. Дал
ему толстую пачку денег, хотя Зелимхан и отказывался, сказал, что просто так договорится.
Просто так, говорит, это ничего не стоит. С деньгами будет надежнее.
Зелимхан перелез сзади дома через забор, пошел, договорился с двумя хозяевами, все
получилось нормально. После этого амир в последний раз вышел на общую связь и велел всем
соблюдать режим радиомолчания. На связь выходить только в самом крайнем случае, если на
наш дом пойдут в штыковую атаку. Потому что, если это не местные баловники, а серьезные
люди, они могут запросто прослушивать наши частоты.
Отдав необходимые распоряжения, Абу поблагодарил Зелимхана за помощь и попросил
его уходить. Полезай, говорит, через забор сзади дома, иди к Мустафе, бери машину, уезжай.
Ситуация может стать опасной, а я не могу рисковать тобой, ты мне очень нужен.
Зелимхан наотрез отказался. Сказал так: я буду с тобой до конца. Ты меня опозорить
хочешь? Зачем просишь уйти, когда в любую минуту может бой получиться? Как я потом буду
людям в глаза смотреть?
Абу легко согласился, он, видимо, ждал такой реакции. Хороший воин никогда помехой
не будет.
Прошло некоторое время, все было спокойно. Враги, которые на крыше, никак себя не
проявляли. Абу созвонился по спутнику с людьми, которым назначил встречу, сказал, чтобы
спешивались где-нибудь подальше, потом шли по другой улице и лезли к нему через забор.
Это, конечно, несолидно, но зато безопасно. Забор, кстати, бетонный, это Дауд немного
погорячился, когда предложил пролет положить. Тут экскаватор надо или бригаду с кирками и
ломами.
Вскоре эти люди пришли, один, потом, спустя некоторое время, второй. Через забор
лезли, кряхтели - они солидные, не мальчики. Абу пил чай во дворе, под навесом, смотрел и
только посмеивался. Его
...Закладка в соц.сетях
