Жанр: Электронное издание
Hunstev09
...жие. Без оружия Оди был бедным техасским мальчишкой с симпатичным
веснушчатым лицом и девчачьим именем, которому приходилось кулаками прокладывать себе
дорогу в школу и обратно - когда он туда ходил. Но как только у него в руках появлялось
ружье, Оди испытывал нескрываемую радость, видя, с каким восторгом встречали его дома,
когда он возвращался с кроликом, белкой, фазаном или диким голубем, подстреленными на
охоте. Он испытывал то же самое чувство, что и первобытный охотник: я накормил свою
семью; я настоящий мужчина.
Поэтому для него война стала не тем, чем она явилась для большинства его сверстников, а
именно непреодолимым препятствием, сокрушившим надежды на будущее. Для Оди война
стала воплощением всего того, что он усвоил в одиночестве на уроках в непроходимых чащах
северо-западного Техаса, где ружье было единственным средством, позволяющим стать
настоящим мужчиной.
Два "кольта" - свидетельство успеха, которого Оди добился в жизни. На войне он вселял
ужас, этот невысокий, колючий, живой паренек, практически не знающий страха, принесший
свой талант меткой стрельбы и интуитивное чутье складок местности в Европу, где после
первых двух-трех дней все вдруг встало на свое место, наполнилось смыслом. Чутье никогда не
подводило Оди. Он ничего не боялся, в том смысле, в каком боялись остальные. Ему в
общем-то было все равно, вернется он из боя или нет. Оди оставил дома проклятую ферму,
доставшуюся от проклятого отца; он не собирался возвращаться назад, и как ему удалось этого
добиться! Когда Оди стрелял, люди падали. Когда он говорил, люди его слушали. Когда он
куда-то шел, люди следовали за ним, вчерашним подростком с нежным, словно у девушки,
лицом, с маленькими изящными руками. Но детство и отрочество закалили Оди, превратив его
в камень, ибо даже армейская пайка казалась ему пышной трапезой в сравнении со скудными
порциями кроличьей тушки, разделенной на шестерых.
Эти два шестизарядных револьвера подарил Оди один очень важный человек, мистер
Грэхэм Г. Антони собственной персоной, президент корпорации "Кольт", во время посещения
одного из заводов в 1947 году. Оди тогда встретили очень радушно; он почти ничего не
говорил, и его юношеская внешность ставила всех в тупик. Никто не мог разглядеть в этом
вежливом, молчаливом молодом мужчине великого героя, который лично уничтожил свыше
трехсот врагов.
Оди любил оружие. Сознавая, что ему нужно научиться обращаться с револьверами, если
он собирается преуспеть в Голливуде в роли героев вестернов, именно этим он и занимался с
тех самых пор, когда несколько лет назад поселился в доме для начинающих актеров,
основанном Джимми Кэгни . Оди вставал рано, уходил в горы, которые начинались сразу за
городской чертой, и оттачивал мастерство обращения с оружием. Первое время у него
получалось довольно медленно. Но если Оди не находил особого смысла в окружающем мире,
общение с оружием его всегда успокаивало. Оди учился быстро выхватывать револьверы из
кобуры, одновременно обеими руками. Учился вести огонь по нескольким целям, учился
стремительно разворачиваться, как Кучерявый Билл , поражать воздушные цели, стрелять
"мельницей", быстро заряжать и перезаряжать револьверы. Поразительно, как быстро можно
освоить самые разнообразные навыки, если целеустремленно настроиться на это, особенно если
речь идет о мужской работе, связанной с механизмами и сноровкой, а не об игре в кино, где
главное - правильно себя показать, изобразить что-то, даже если на самом деле это неправда, и
где не существует никаких законов.
Поэтому Оди, уходя один в горы, отрабатывал искусство войны, которое никогда не
применял на практике, разве что перед объективом кинокамеры: в духе старого Дикого Запада,
когда револьвер вылетал из кобуры, курок щелкал четыре раза - согласно легенде, произносил
четыре звука "К - О - Ль - Т", повинуясь системе рычагов, винтов и упоров, гениального
изобретения Сэма Кольта, - после чего ударял по капсюлю большого патрона 44-го калибра, и
раздавался громкий выстрел.
Оди чувствовал, что с револьвером в руке он способен на все.
Эрл, закрывшись один в своей комнате, снова работает с картой. Он знает, что, если
заниматься чем-либо чересчур упорно, это в конце концов потеряет всяческий смысл. Эрл ни в
коем случае не хочет этого.
Он понимает, что его план хорош, если только всем удастся обеспечить полную
внезапность и если охранники отреагируют именно так, как, по его расчетам, они должны будут
отреагировать, столкнувшись с сильными, волевыми, вооруженными людьми, в совершенстве
владеющими искусством стрельбы и не знающими пощады. Но Эрл также понимает, что в
любой момент может произойти что-нибудь непредвиденное; без радиосвязи, без резерва, без
путей быстрого отхода операция обернется полной катастрофой быстрее, чем успеет моргнуть
кошка.
Но больше он ничего не сможет поделать. Сержант, командир подразделения морской
пехоты, в этот момент общался бы со своими ребятами, веселил, успокаивал бы их, постигал их
страхи. Но эти старые козлы слишком старые и слишком бывалые, и им больше не требуется
никакой сержант. Поэтому Эрл оставил их в покое. Пусть занимаются чем хотят, ибо придет
время, и они, все как один, выполнят то, что от них требуется.
Эрл, как и остальные, готовит свое оружие.
У Эрла два револьвера. Он предпочел бы армейские автоматические пистолеты 45-го
калибра, ибо он пятнадцать лет носил такой во время службы в морской пехоте, а затем во
время переделки в Хот-Спрингсе. Эрл досконально изучил все особенности армейского
пистолета и прекрасно умеет из него стрелять. Это оружие мощное, надежное, его быстро и
удобно перезаряжать - как раз то, что доктор прописал. Однако Эрл смотрит на то, что
предстоит сделать ему и его отряду, не как на военную операцию. Не может быть и речи ни о
каких бойцах отряда специального назначения, коммандос, секретной частной армии. Нет, это
будет группа простых граждан, вынужденных взять на себя то, чем не хотят или не могут
заниматься власти. Эрл считает подобный подход оправданным; впрочем, сейчас все зашло уже
настолько далеко, что оправдания никого больше не интересуют. Черт побери, он просто
сделает то, что считает нужным, и будет жить дальше с сознанием выполненного долга.
Эрл хранит верность американской оружейной промышленности. У него "кольт" и
"смит-вессон". "Смит-вессон" модель "хэви дьюти" на 44-й раме, с коротким
четырехдюймовым стволом, стреляет мощными патронами с высокой начальной скоростью.
"Кольт" модель "трупер", которую в прошлом так любили полицейские, также стреляет этими
же патронами, дающими сильную отдачу. Эрл умеет обращаться с обоими револьверами.
И вот теперь ему тоже не остается ничего другого, кроме как чистить оружие, курить
бесконечные сигареты и следить за исчезающей луной.
Глава 56
Телефонный звонок разбудил начальника тюрьмы. Он не привык к тому, чтобы его
беспокоили в такую рань, и на мгновение его охватила паника.
Неужели конь бледный уже здесь?
Но нет, начальник тюрьмы находился в своей спальне. Это его особняк. За окном только
начинал брезжить прохладный рассвет, но колония уже оживала. Рядом сторожил верный
слуга, готовый выполнить любое желание. Начальник тюрьмы, чутко настроенный на
малейшие сбои во внутреннем механизме этого сложного заведения, не чувствовал ничего
необычного.
Он протер глаза, с облегчением отмечая, что дыхание становится нормальным. Огляделся
вокруг, глотнул воды из кувшина на столике у изголовья кровати, затем снял трубку. Поскольку
во всем округе Фивы имелось всего два действующих телефона, у начальника тюрьмы не было
сомнений по поводу того, кто именно ему звонит.
- Начальник тюрьмы слушает.
- Доброе утро, сэр.
Ну разумеется: это шериф Леон Гаттис.
- Шериф Леон, в чем дело?
- Господин начальник тюрьмы, я решил, вас нужно поставить в известность. Они
прибыли.
- Шериф, и кто такие эти они?
- Ну как же, сэр, вы должны знать. Хе-хе, прошлой весной, когда все это произошло, мы
устроили пышный праздник. Гробы. Водонепроницаемые гробы. Тот чудак щедро заплатил нам
за возможность продавать свои гробы нашим диким неграм.
Начальник тюрьмы вспомнил. Да, действительно, прошлой весной появилось сообщение о
том, что в Паскагуле начинает действовать компания по производству водонепроницаемых
гробов. Больше всего этому радовались жители округа Паскагула, потому что это означало
создание новых рабочих мест, а также щедрые взятки всем властям предержащим. Одним из
центров реализации готовой продукции должны были стать Фивы, и для обеспечения
содействия этому плану начальник тюрьмы получил комиссионные в размере пятисот
долларов, то есть по пять долларов за гроб, ибо всего их должно было прибыть сто штук. Такую
же сумму получил и шериф, потому что на провинциальном Юге считается необходимым
щедро умаслить всех высокопоставленных чиновников округа, чтобы на пути у тех, кто
собирается развернуть бизнес, не возникло непредвиденных препятствий. Шериф потратил
деньги в Новом Орлеане на шлюх и бурбон, а начальник тюрьмы переслал их своему брокеру в
Нью-Йорк.
- Гм, - задумчиво произнес начальник тюрьмы.
Нет ли здесь чего-то подозрительного? Но если речь и идет о каком-то заговоре, это
должно быть что-то грандиозное, потому что договор о поставке гробов был заключен за много
месяцев до появления в Фивах того адвоката из Арканзаса, с чего, собственно говоря, и
разгорелся безумный пожар тревоги в этой маленькой империи.
- Шериф, - спросил начальник тюрьмы, - расскажите, как попали сюда эти гробы и
кто их сопровождает?
- Ну, сэр, - ответил Леон, - они просто прибыли сюда. Они здесь. Только что мне
доложил один из моих ребят. Он их видел.
- С ними был какой-то сопровождающий? С накладными, бумагами? Нам не придется
выполнять какие-либо формальности?
- Нет, сэр. Судя по всему, баржу с гробами доставили к пристани ночью, и буксир,
который ее сюда привел, тотчас же развернулся и пошел назад. Поднимается солнце, туман
рассеивается, и вот они - целая гора деревянных ящиков, нагроможденных на барже, которая
стоит на якоре посреди реки.
- Леон, вы получили классическое образование?
- Прошу прощения, сэр?
- Ну да, разумеется, не получили. Вам ничего не говорит название Троя? История о
деревянном коне, внутри которого спрятались воины? Ночью воины выбрались из коня,
перебили охрану у крепостных ворот и тем самым помогли захватить неприступный город.
- Гм... Кажется, я где-то когда-то слышал что-то подобное.
- Леон, немедленно выставьте охрану у баржи и следите за ней. Я тем временем пришлю
на катере своих людей; они поднимутся на борт баржи и осмотрят гробы, проверяя, не решил
ли какой-нибудь новый хитроумный Одиссей превратить их в орудие нашей погибели. И если
это так, мы сделаем то, до чего так и не додумался царь Приам: сожжем баржу с гробами прямо
посреди реки.
- Слушаюсь, сэр.
- А тем временем вы, Леон, прочешите берега реки в поисках следов тех, кто мог бы
сойти с лодки. Возьмите своих собак, которыми вы так гордитесь. Найдите мне этих воинов из
Итаки, вы меня слышите, Леон?
- Да, сэр. Так точно, сэр, будет исполнено!
Разумеется, Леон выполнил все, что было приказано, выполнил в точности, досконально,
с рвением, и к тому времени, как из колонии в моторной лодке спустился Великан, шериф смог
доложить ему, что на протяжении нескольких миль в обоих направлениях на берегу не
обнаружено никаких следов, что собаки не учуяли никаких признаков чужих людей и что ни
один человек или предмет не покидал борта баржи, которая мирно покачивалась на волнах.
Великан, вынужденный оторваться от старика Окуня, оказавшегося на удивление
упорным, - он мучился с ним уже третий день подряд, - подошел на лодке к барже и
пришвартовался к ней. Сержант поднялся на борт баржи вместе с тремя вооруженными
охранниками и тремя рабочими-неграми, бесконечно счастливыми тем, что их хотя бы на один
день избавили от работы в поле.
Негры принялись за работу. Они перебирали по одному все гробы, вскрывали и
внимательно осматривали их. Работа заняла полдня, но, конечно же, не принесла никаких
плодов: ни в одном из гробов не был обнаружен человеческий груз, а они были проверены все
до одного. Три выбранных наугад гроба были подвергнуты полному разрушению, и оказалось,
что состоят они из обычных деревянных досок, правда, плотно подогнанных друг к другу,
сбитых прочными длинными гвоздями и пропитанных какой-то водоотталкивающей смолой:
корабельные плотники Паскагулы не зря считались лучшими мастерами своего дела во всем
мире.
Великан, полностью выполнив свою задачу, в конце дня вернулся в колонию и отправился
с докладом к начальнику тюрьмы.
- Сэр, - сказал он, - если сюда и идет какой-то конь бледный, он не имеет никакого
отношения к этим деревянным ящикам, гарантирую вам.
Начальник тюрьмы принял это к сведению.
- Не сомневаюсь в правоте ваших слов, сержант Великан.
Ковбои собрались на торжественное чаепитие. Мысль эта пришла в голову Салли.
Они сидят на лужайке в плетеных креслах, одетые к предстоящему бою, небрежно
закинув ногу на ногу, а миловидная молодая дама суетится вокруг них, подливает чай в чашки,
предлагает пшеничные лепешки и булочки и маленькие блюдечки с вареньем. Для Салли это
что-то вроде прощального вечера, поскольку мужчины скоро тронутся в путь, и она получает от
происходящего огромное наслаждение. Девушка находится в постоянном движении, одетая по
старинной моде в пышное белое хлопчатобумажное платье с кружевными нижними юбками,
рукава с оборками скрывают белые руки, длинный подол шелестит по земле. В целом Салли
производит впечатление чопорной гувернантки с рисунка времен Дикого Запада.
Так прекрасно снова видеть дедушку счастливым, в кругу друзей, смеющегося и
шутящего с этими примечательными стариками. Все ведут себя так любезно, хотя Салли
подозревает одного из них, длинноносого и задиристого, по имени Чарли, в том, что он время
от времени останавливается перед дверью ее комнаты и пытается заглянуть в щелочку, чтобы
увидеть молодую хорошенькую девушку в ее будуаре. Салли слышит его сухое, хриплое
старческое дыхание. Однако она уверена, что он так и не смог ничего подглядеть, потому что
она ведет себя очень осторожно.
Все мужчины укутаны в старинные плащи, именуемые пыльниками, которые придают им
вид сотрудников похоронного бюро. Эти длиннополые холщовые плащи спускаются до самых
пят. Под пыльниками Салли может разглядеть то, что, вероятно, поразило бы многих ее
ровесниц, но нисколько не смущает внучку Эда Макгриффина, а именно обилие револьверов.
Обилие револьверов в кобурах, на ремнях, тяжелых от запасов патронов, которыми опоясаны
мужчины. При ходьбе оружие негромко позвякивает, и мужчины чем-то напоминают древних
рыцарей; в них присутствует какая-то стальная сосредоточенность. Одни из них надели
кожаные расклешенные штаны, которые зрительно делают ноги более внушительными. Низко
надвинув на глаза широкополые шляпы, мужчины почти не говорят, сидят и ждут, положив
рядом свое снаряжение, в основном карабины, но у каждого есть еще и вещмешок, судя по
виду, набитый чем-то тяжелым.
Один только дедушка без пыльника. Он по-прежнему одет строго официально. На нем
костюм-тройка, туго затянутый черный галстук и белая фетровая шляпа с высокой тульей
объемом не меньше пятнадцати галлонов, предмет постоянных насмешек остальных ребят.
Сегодня дедушка так и искрится весельем, чего с ним не было уже давным-давно. Он счастлив.
Впрочем, счастливы все.
Что же должно произойти?
Салли точно не знает, как и кое-кто из стариков. Сегодня вечером им предстоит тронуться
в путь, и посредством какого-то волшебства они попадут прямо на место, нисколько не устав,
даже не помяв свои пыльники. Салли почему-то постоянно приходит на ум автобус, однако она
понимает, что на самом деле это не так. Дедушка успокаивает ее, что все будет в полном
порядке.
Салли приносит свежий чай. Ребята с удовольствием подставляют чашки. Салли
предлагает Чарли лепешку, и тот, подмигнув, берет ее. Оди молчит, словно погрузившись в
страну грез. Билл остается таким же, как всегда: непроницаемое гранитное лицо, молчаливый,
вежливый. Мистер Кэй и мистер О'Брайан, прекратив ссориться по пустякам, постарались
усесться так, чтобы не смотреть друг на друга. Мистер О'Брайан, мнящий себя человеком
светским и воспитанным, аккуратно откусывает кусочки булочки, стараясь не уронить ни
крошки. Мистер Кэй, напротив, пожирает булочку, словно изголодавшийся волк.
А где же мистер Эрл? Как где? Он по-прежнему разговаривает по телефону. Минуту назад
ему позвонил кто-то по имени Сэм, как раз тогда, когда все выходили на лужайку на чаепитие,
и Эрл все еще разговаривает по телефону, внимательно слушает, впитывая сведения,
сосредоточенно кивает, словно поступили последние недостающие крупицы жизненно важной
информации.
Салли слышит, как Эрл говорит:
- Мне приходилось слышать о Форт-Дитрихе.
Наконец он тоже выходит из дома. Это высокий, жесткий мужчина, не обладающий
особой внешней красотой, но в нем есть какой-то природный дар повелевать другими, который
чувствует даже Салли. Сегодня Эрл мрачный, озабоченный. Он не угощается чаем и булочками,
а карманы его пыльника отвисли под тяжестью патронов. Салли замечает и у него на поясе
револьверы.
Внезапно наступает странная тишина. Семеро ковбоев сидят в плетеных креслах на ярком
солнце под безоблачным небом. Возможно, впереди их ждет облава или выступление в
красочном шоу, что Салли уже тысячу раз доводилось видеть в кино. Но только сейчас это
будет не кино; оружие заряжено боевыми патронами. Куда бы ни отправлялись ковбои, они
готовы выступить в путь, больше того, они горят нетерпением действовать, хотя в их
движениях и чувствуется некоторая напряженность.
И вдруг Салли слышит этот звук.
Рев двигателей.
Низкий, раскатистый рев двигателей, приближающийся с юга, где нет никаких дорог.
Салли в полной растерянности, но больше ее недоумения не разделяет никто.
- Точно вовремя, - замечает Эрл.
- Военные моряки знают свое дело, - добавляет мистер Кэй.
- Да, сэр, знают, - соглашается Эрл. Затем, обращаясь ко всем: - Итак, ребята, пора
загружаться. Берите оружие, боеприпасы, карты и компасы. Через пару часов я приведу вас на
место; мы сделаем свое дело быстро и чисто.
Чарли Хатчисон поднимает чашку с чаем.
- У меня есть тост! - восклицает он. - Предлагаю выпить за нас. Мы последние
ковбои, сейчас нам предстоит последняя настоящая работенка. Выпьем же за нас, ребята!
- Ура, ура! - подхватывают ковбои, поднимая чашки и осушая их до дна.
И только тут Салли их увидела.
Три аппарата низко над землей: каплевидные тела темно-синего цвета, обтекаемые
лобовые стекла, сверкающие на солнце, под ревущими лопастями, рассекающими воздух. Они
спускались с неба. Салли почему-то подумала о насекомых; странные летательные аппараты
напоминали огромных стрекоз с длинными синими хвостами, зловеще жужжащих, висящих в
воздухе, грациозных несмотря на кажущуюся неуклюжесть.
- Вертолеты! - воскликнул Элмер Кэй. - Проклятие, какое потрясающее зрелище!
Зрелище действительно производило впечатление. Соблюдая строгий порядок, три
вертолета военно-морской авиации повернули прямо к пиршеству на лужайке, и Салли с
изумлением увидела, что эти летающие машины, в отличие от самолетов, способны опускаться
вертикально вниз. Несущие винты, вращающиеся с оглушительным ревом, подняли завесу из
песка и пыли, такую плотную, что сквозь нее ничего не было видно, такую упругую, что
пришлось согнуться пополам, чтобы идти против нее. Во все стороны полетели салфетки;
две-три пустые чашки опрокинулись.
Салли услышала, как Джек О'Брайан кричит Эрлу, перекрывая гул двигателей:
- Эрл, наверное, ты знаком с какой-то очень большой шишкой из Вашингтона!
- Во время боев за Гуадалканал я вытащил одного парня из сбитого истребителя. Теперь
он главнокомандующий военно-морской авиацией, только и всего. Для летчиков это будет
лишь простой учебный полет. Они высадят нас на место, а завтра утром прилетят, чтобы
забрать. От нас потребуется лишь быть на месте.
- Будем, - решительно заявил Джек.
Мужчины забрались в кабины вертолетов: трое, двое и двое. Эрл помог деду Салли
подняться по короткому трапу и устроиться в кресле. Лицо старика светилось мальчишеским
задором и восторгом.
Он помахал внучке. Эрл переговорил с летчиками, и все подняли в воздух большие
пальцы.
Улыбнувшись, Салли принялась срывать с себя платье. Эрл уронил челюсть. Какого
черта?
От изумления он словно прирос к месту.
Под треск отрываемых пуговиц платье за считанные мгновения слетело с девушки и упало
на землю у ног. Под ним оказались джинсы и рубашка защитного цвета с шейным платком.
Салли достала откуда-то смятый комок материи и быстро расправила его в потрепанную
ковбойскую шляпу. Подхватив холщовый вещмешок, девушка побежала к вертолету.
Эрл перехватил ее на полдороге.
- Черт побери, что ты задумала?
- Я не из тех девиц, что сидят дома, сэр, - ответила Салли. - Что будет, если одного из
этих стариков зацепит проклятая пуля? Он умрет от потери крови? Я захватила с собой бинты,
лекарства и все остальное, черт возьми. Мне уже не раз приходилось штопать раны от пуль. А
теперь, сэр, не стойте у меня на дороге, не то нам придется подраться, а, как я уже говорила, я
неплохо владею кулаками.
- Во имя всего святого...
Но Салли, дернув своей на удивление сильной белой рукой, высвободилась и устремилась
к вертолету.
Ее дед весело подмигнул Эрлу.
Рев несущих винтов усилился, и вдруг три вертолета, став легче воздуха, поднялись
вертикально на высоту сто футов, затем опустили носы, развернулись на северо-запад и
полетели вперед, погоняя перед собой стену шума.
И вскоре скрылись из виду, как будто их никогда не было.
Через час они уже были на месте, ибо таковы чудесные возможности вертолета "Эйч-5"
конструкции Сикорского. Штурманы проложили курс над северо-западной оконечностью
Флориды, через выступ Алабамы, разумеется оставаясь в стороне от крупного города Мобайла,
проделав вместо этого дугу над малонаселенными районами этого штата, и затем направились в
юго-восточный уголок Миссисипи. Внизу проплывали сосновые леса и болота. Вертолеты
преследовали заходящее солнце до тех пор, пока карты и навигационные расчеты не показали,
что машины у цели, то есть у полоски лениво текущей воды, именуемой рекой Яксахатчи,
среди безмолвных болот в двух милях выше по течению от Фиванской исправительной колонии
и в трех от самого городка.
Затем каждый вертолет быстро проделывает следующее волшебство, ибо именно для
этого и предназначаются эти летательные аппараты, ибо это мастерство и оттачивают летчики.
Стальные птицы по очереди подлетают к реке и зависают на месте, на высоте всего пяти футов,
поднимая несущим винтом рябь на поверхности воды. Из люка вываливается какой-то
маленький предмет и шлепается в черную воду. Вскоре выясняется, что это не просто шлепок;
раздается шипение сжатого воздуха, и маленький предмет, опять же словно по волшебству,
раскрывается, превращаясь в большой оранжевый надувной плот. Из люка выброшен трап,
ковбои быстро спускаются в плот, после чего им сбрасывается снаряжение. Рев двигателей
меняет тональность, и, поднявшись на высоту триста футов, вертолеты с воем удаляются в ту
сторону, откуда прилетели.
В сгущающихся сумерках три плота начинают медленное путешествие вниз по Яксахатчи.
Поравнявшись с плотиной, построенной заключенными, один плот, на борту которого
находятся Оди и Джек, пристает к берегу. Двое мужчин вытаскивают плот из воды, определяют
азимут по компасу, находят на местности ориентиры, обозначенные на карте, полученной с
помощью аэрофотосъемки, поднимают вверх большие пальцы и углубляются в лес. Они
направляются к сторожевым вышкам, расположенным вокруг "обезьяньего дома".
Через полмили, напротив тюремной пристани, где был "утоплен" Эрл, к берегу пристает
второй плот. На нем находятся Билл, Чарли и Элмер. Из них двоим предстоит подойти с севера
к особняку, конторе и "дому порки", а третий, хихикая, как сумасшедший, направится на север
к полицейскому участку, который спрятался в густом лесу. Эта крошка будет принадлежать
ему, и только ему. Вместе с ними Салли. Салли будет рядом с Биллом и Элмером, которым
предстоит находиться более или менее в самом центре событий; все остальные рано или поздно
присоединятся к ним.
Эрл трогает девушку за руку.
- Еще не поздно остановиться.
- Нет, я должна идти. Дедушка, желаю тебе от души повеселиться. Пожалуйста, будь
осторожен.
- Обязательно, дорогая, - отвечает старик.
Эрл говорит:
- Ребята, послушайте, что я вам скажу. В бою вы не должны думать о Салли. В
противном случае вас обязательно убьют. Делайте свое дело. А ты, Салли, держись за ними,
черт бы тебя побрал, и не лезь под пули. Если кто-нибудь из вас потеряется, возвращайтесь к
реке: она будет строго на запад, где бы вы ни находились. Завтра утром ищите остальных. Я вас
обязательно найду.
- Мистер Эрл, у нас нет времени, - сказала Салли. - За меня не беспокойтесь. Все
будет в полном порядке.
Поспешив, она быстро догнала остальных. Эрл проводил девушку взглядом, чувствуя, как
к горлу подкатывается клубок и щемит сердце.
- Пойдемте, мистер Эд, - сказал он.
- Хорошо.
Последний плот подходит к самому городу. Эрл помогает старому Эду выйти на берег и в
сумерках ведет его по бывшей главной улице к пивной. Старик сегодня на удивление шустрый,
веселый. Они проходят через погруженный в темноту, опустевший город, населенный
призраками.
Последние слова напутствия.
- Сэр, все в порядке?
- Да, мистер Эрл. Бодр, здоров и весел. У меня такое ощущение, будто я сбросил лет
двадцать. Мне все по плечу.
- Вы ничего не забыли?
- Нет, сэр. Дождаться одиннадцати часов. Занять место в пивной. Чернокожим старикам
это придется не по душе, но они ничего не смогут поделать. Вскоре в бар пожалуют нехорошие
помощники шерифа, а мож
...Закладка в соц.сетях
