Жанр: Электронное издание
Advokt15
...виноваты.
И тут, словно по команде, заверещали все три мобильника. Мансуров
вздрогнул, словно от суеверного страха: смерть, что ли, почуяли?
Он отделался от наваждения просто: облил лежащих бензином, плеснул
побольше на пол, затем окатил джип снаружи и кинул канистру обратно в
багажник - пусть себе льется, сколько хочет. Гореть так гореть! Тем более
что если кто услышит взрыв, вряд ли сразу обратит внимание. Вот на черный
дым обратит, но к тому времени будет поздно.
Оставалось только самому теперь поостеречься, не вспыхнуть факелом,
поскольку нечаянно и сам немного облился бензином. Аккуратнее надо было,
черт возьми! Да где уж!..
Странное испытывал ощущение: делая свое дело, ни о чем страшном не
думал. Будто механически все получалось. И никакой жалости не испытывал к
тем, кто вот сейчас должен вспыхнуть жарким пламенем, окутанным черными
клубами дыма от горящей резины.
Нет, в поселке заметят, конечно, может, кто-то и прибежит, чтоб
посмотреть, что горит. Но пока то да се, трупы обуглятся до неузнаваемости.
И от машины останется один черный остов.
Поразительно, один из мобильников все надрывался, пока гудящее пламя
не загасило полностью его жалобный звук...
Он был уже возле железнодорожной станции, к которой вышел не по
дорожке, протоптанной вдоль полотна, а со стороны поселка, изнутри, так
сказать, когда увидел на фоне светлеющего неба черные клубы дыма,
поднимающиеся из-за лесного массива. На них обращали внимание и другие
пассажиры, ожидавшие электричку на Москву, но как-то лениво, словно еще не
проснувшись. Ну горит - и пусть горит... Не в поселке же, это понятно, а
где-то далеко в стороне. Может, на дачах? Так там сторожа имеются, если
чего...
Подошел поезд, и немногочисленный народ устремился в вагоны. Мансуров
остался в тамбуре, явственно ощущая исходящий от себя запах бензина. Это
очень нехорошо. Придется возвращаться домой и переодеваться, а ведь не
хотел.
Но это все были уже мелкие заботы по сравнению с тем, что он уже
сделал, и при этом никакого, даже запоздалого, раскаяния не испытывал.
Будто не его трудами ушли на тот свет подонки, в документы которых он даже
и заглянуть не удосужился, а значит, и не ведал, как их зовут...
Он сошел в Овражках и через полчаса был дома. Поселок просыпался
по-зимнему лениво. Дома он еще раз внимательно осмотрелся глазами
придирчивого следователя и стал переодеваться. Куртку и брюки было,
конечно, жаль, но от них несло, словно от бензиновой бочки. Еще куда ни
шло, если имеешь собственную машину, есть на что сослаться, а когда ее нет?
Куртку из синтетики и брюки он засунул в большой пакет, чтобы выбросить в
контейнер возле станции. Кто-нибудь из бомжей обязательно подберет. Утешало
одно, вещи хоть и привычные, удобные, но не новые. Опять же и дубленка
имеется, и зима в самом разгаре, чего экономить-то? Или ждать? Дубленку эту
почему-то не любил - неуютно себя в ней чувствовал. А может, потому что
жена купила, а не сам.
Вон на двери календарь висит. Она же и повесила - сплошная тебе
эротическая Япония, мать ее... Синяя рамка, перемещаясь по прозрачной
ленте, натянутой на лист с голыми розовыми девками, отмечает дни месяца.
Давно уже никто ее не двигал. Это забава супруги, пока та не сбежала к
матери, сучка...
Мансуров опустил ленту в самый низ календарного листа и поставил рамку
на последнюю январскую неделю. Четверг сегодня, вот так. Еще денечек - и
можно будет позволить себе хорошо скинуть напряжение. А то, что принял
вчера, даже и не считается, потому что все пошло наперекосяк.
Найденный в районе Хрипани сгоревший джип с останками троих пассажиров
сперва обследовали на месте. Эксперт-криминалист обнаружил среди еще
чадящих остатков машины помимо обгоревших, но читаемых номеров пистолеты с
развороченными взрывами рукоятками. Боевые патроны в обоймах, естественно,
взорвались от высокой температуры, рукоятки были раскурочены. Все указывало
на то, что здесь, скорее всего, произошла обычная бандитская разборка,
вещественные следы которой победители постарались уничтожить. Ничего не дал
и опрос местного населения. Подозрительных вроде не видели, взрывов и
выстрелов тоже никто не слыхал. "Висяк", одним словом.
Потом останки погрузили на платформу эвакуатора, который пришлось
специально вызывать аж из Раменского, и привезли для дальнейшей возможной
идентификации в Экспертно-криминалистическое управление, на Петровку, 38.
По номеру транспортного средства без труда определили, что бывший
теперь уже джип "рейндж-ровер" принадлежал гражданину Котлову Игорю
Селиверстовичу, семидесятого года рождения, проживавшему на Енисейской
улице, в Бабушкинском районе Москвы. Но поскольку по указанному адресу
хозяина машины обнаружить не удалось, было высказано предположение, что
один из трупов, найденных в машине, вполне мог оказаться вышеуказанным,
также бывшим теперь лицом. Работа предстояла долгая, и никто особенно не
торопился. Тем более что Котлов И. С. уже проходил по картотеке МУРа, имея
за плечами судимость по статье сто шестьдесят третьей Уголовного кодекса -
за вымогательство - и трехлетний срок пребывания в колонии, из которой он
вышел в середине прошлого года. Вероятно, в машине находились его
подельники, идентифицировать останки которых возможности пока не имелось.
Как, впрочем, и самого Котлова.
Просматривая сводки происшествий за прошедшие сутки, Вячеслав Иванович
Грязнов обратил внимание на данный факт ничуть не больше, чем на все
остальные, среди которых имелись два убийства, три разбойных нападения с
причинением жертвам тяжких увечий, парочка изнасилований и ряд иных
преступлений помельче - фиксированных карманных краж и драк с нанесением
телесных повреждений.
Но на всякий случай, просто по привычке не оставлять в памяти ничего
непонятного, Грязнов попросил Людмилу Ивановну, свою секретаршу, найти и
принести ему из архива дело этого Котлова И. С., как-никак сосед был
все-таки, на той же улице проживал.
Ничего необычного дело также не представляло. Типичное вымогательство.
По жалобе директора универмага, обложенного непомерной данью, двоих
рэкетиров взяли с поличным. Суд особо и не сомневался: обоим впаяли по три
года. Котел отсидел свое, после чего, как предположил Вячеслав Иванович,
вернулся к прежней работе. И вот результат. Но одно неподтвержденное
положение все же привлекло внимание начальника МУРа. Тридцатилетний детина
Котлов - его фотографии в деле словно специально иллюстрировали теорию
прирожденного преступника господина Чезаре Лоброзо - по некоторым выводам
следствия мог принадлежать к так называемой бабушкинской оргпреступной
группировке. И вот последнее уже явно что-то напоминало Вячеславу
Ивановичу, но что конкретно, он припомнить сразу не сумел. Поэтому сам факт
в памяти своей отложил до той минуты, когда он сможет зачем-нибудь
понадобиться.
И еще не раз на протяжении дня фамилия Котлова всплывала из недр
памяти, подобно тому самому банному листу, который имеет обыкновение
прилипать почему-то именно к заднице. Грязнов почувствовал даже раздражение
в этой связи и не нашел ничего лучшего, как позвонить племяннику, в речах
которого и прозвучала, кажется, эта бандитская группировка. Нашел-таки
концы Вячеслав Иванович.
Названная Денису фамилия сразу того насторожила, это уж
профессионально почувствовал Грязнов-старший. А сам факт сгоревшего джипа,
принадлежавшего Котлову, ну да, уголовная кличка Котел, с тремя
находившимися внутри машины трупами всерьез взволновал племянника.
- С этим делом у тебя что-то связано? - напрягся и Грязнов-старший.
- В том-то и беда... - как-то очень уж неопределенно ответил Денис. -
Сейчас буду срочно разбираться. Спасибо тебе, дядька, за неожиданную весть.
- Ты... это... - строго заметил Вячеслав Иванович. - Если чего, сам
понимаешь... Немедленно докладывай! Мне еще не хватает, мать их за ногу,
твоих забот! Учти, я держу вопрос под контролем. Эй, слышь-ка, а уж не
связано ли оно с Юркиными проблемами, а? Ну-ка отвечай!
- Дядь, сделай милость, отвяжись, пожалуйста, дай нам самим
разобраться, и я тебе потом все как на духу, ладно?
- Ну... смотри, ты парень взрослый... об ответственности своей
помнишь... валяй.
Но Денису было уже не до воспоминаний о собственной ответственности,
он приказал немедленно найти Голованова с Демидовым, которые находились на
очередном задании, и сообщить, чтоб они срочно явились в офис.
Через час те прибыли.
Денис передал им информацию из МУРа, назвал фамилию и кличку, которую
слышал именно от Голованова. После чего попросил обоих серьезно подумать и
высказаться по поводу данного факта. А тут особенно и думать-то было уже не
о чем, картина представлялась сыщикам предельно ясной. Но для подтверждения
собственных предположений им необходимо было снова как-то связаться со
следователем Мансуровым. Ибо только он один мог бы дать необходимые
объяснения. А дело теперь сходилось к тому, что он оказался не только
садистом, как назвал его тот же Сева, а все-таки убийцей. Хотя...
последнему требовалось подтверждение.
Голованов тут же сел за телефон. Но в окружной прокуратуре ему
сказали, что Павел Борисович сегодня на службе почему-то не появлялся.
Может, приболел, он вчера чувствовал себя вроде бы неважно.
- А что, позвонить ему домой разве нельзя? - спросил Сева.
- Звонили. Никто не отвечает. Может, в поликлинику ушел.
- Но у него же мобильник! - напомнил Сева. - Какая разница, где он
находится?
В ответ услышал невразумительное:
- Попробуйте сами, если вам известен номер. Мы посторонним такие
номера не даем. Извините.
Ситуация становилась прямо-таки критической. Ничего иного не
оставалось, кроме как немедленно мчаться в Малаховку, чтобы выясниь, что
там случилось. Или обращаться за помощью к Вячеславу Ивановичу.
Денис подумал и выбрал второе.
- Ну так что там у тебя? - недовольно спросил Вячеслав Иванович, уже
понимая, что конечно же неприятность имела место быть. Иначе с чего бы это
стал Дениска звонить спустя всего час после их разговора?
- Я мог бы к тебе прямо сейчас подскочить?
- Один?
- Лучше вместе с Севой и Володей.
- М-да!.. - будто крякнул Грязнов-старший. - Ладно, жду.
И тяжко вздохнул.
А еще через полчаса, одним только взглядом вылив на головы прибывшей
троицы все возможное свое презрение, он раскрыл справочник и нашел номер
дежурного Малаховского отдела внутренних дел.
- Грязнов из МУРа, - сердито бросил он в трубку. - С кем разговариваю?
- Дежурный старший лейтенант Юшков, товарищ генерал! - отрапортовал
тот.
- Слушай, сынок, у вас там... спокойно?
- Что вы, товарищ генерал! - воскликнул дежурный. - Тут такое!
Убийство, товарищ генерал! И не бытовуха какая-нибудь. Следователя
прокуратуры замочили... извините, товарищ генерал!
- Вот-вот, я как раз хотел выяснить кое-что по этому поводу. Фамилия
следователя?
- Мансуров, товарищ генерал.
- Понятно... И когда это произошло?
- Там бригада сейчас, товарищ генерал, из области. А первое сообщение
поступило от соседки. Это было... ага, вот записано: в десять тридцать две.
Выехала дежурка, сержант Фролов обнаружил труп - на веранде его дома. В
смысле - убитого, товарищ генерал. И больше пока ничего. Но вы можете...
- Угу, ладно, сынок, спасибо. Я сам знаю, что могу... - Грязнов
положил трубку, тяжелым взглядом окинул сыщиков и закончил: - А чего не
могу. Вот так. Убит этот ваш Мансуров, ребятушки. Теперь рассказывайте все.
И с деталями. А я буду думать, что делать в этой дерьмовой ситуации...
Позже, в самом конце дня, Вячеслав Иванович, переговорив со своим
коллегой из областного управления уголовного розыска, который сегодня
вынужден был сам выезжать на труп, ввиду того что жертвой оказался "важняк"
из окружной прокуратуры ЦАО, попросил того о небольшом личном одолжении. И
вскоре курьер доставил ему копии материалов по только что возбужденному
уголовному делу.
Утром, в районе десяти, в Малаховский отдел милиции пришла гражданка
Сокольникова Ирина Мартыновна, шестидесяти лет, проживающая по Октябрьской
улице, как раз напротив того дома, где, по ее убеждению, и произошло
смертоубийство. Жительница поселка настаивала на своей версии, требуя,
чтобы на место немедленно выехала милиция.
Дело в том, что на протяжении всей ночи у нее под окнами, точнее, за
забором, который примыкал к дому, рычали машины, не давая спать спокойно.
Сокольникова выходила на крыльцо и видела, что возле соседа стояли две
машины - одна обычная, как все, а другая - большая. На них определенно
приехали гости к Паше, соседу, который большой пост в Москве занимает - по
судебной части, так считают. Потом одна машина - поменьше которая - уехала.
И вроде все успокоилось. Но уже под утро снова зарычала машина и тоже скоро
уехала. В начале восьмого Сокольникова вышла во двор - курей кормить - и
заметила идущего откуда-то соседа, Пал Борисыча, хотела уж было окликнуть,
чтоб поинтересоваться гостями, но тот был будто испуган чем, шел осторожно,
оглядываясь, а что самое непонятное, не со стороны станции, а с другого
конца, что к шоссе ведет. Зашел он в свой дом, а вскоре опять новая машина
зарычала. Из нее выскочили двое незнакомых ей мужиков - молодые, в
шапочках, как у этих, которые деньги на рынке у торговцев собирают. И
сразу - шмыг оба во двор к Пал Борисычу...
Сокольникова их видела, поскольку как раз из сарая в дом возвращалась.
Она бы, может, и не обратила пристального внимания, но скоро услыхала
матерные крики, потом вопли, будто бьют человека, ну а скоро все стихло.
Она выходить на улицу боялась, больше из окна, из-за занавески,
выглядывала, да там много ли увидишь? А потом услыхала, что и эта машина
зафырчала да и умчалась туда, откуда приехала, то есть к станции Малаховка.
Вот тогда она и решилась выйти, чтобы посмотреть. А как во двор к соседу
заглянула, так чуть не обмерла. На веранде увидала ноги лежащего человека.
Самого-то видно не было, а ноги торчали. Больше глядеть и не стала, а сразу
засобиралась на станцию, чтоб заявить в милицию.
Ну а дальше дежурная группа в составе сержанта и водителя милицейского
автомобиля марки "УАЗ" привезла гражданку Сокольникову к указанному ею
дому, где и был обнаружен труп гражданина Мансурова. При этом на теле
лежащего мужчины были явственно видны следы издевательства и, возможно,
пыток. Почему труп оказался на веранде, а не в доме, определить трудно.
Может быть, тело хотели транспортировать куда-то, но не стали по причине
того, что во дворе было уже светло и убийц могли спугнуть неизвестные
прохожие.
Сотрудник милиции, записывавший показания Сокольниковой, похоже,
обладал определенным литературным даром. Эмоционально записывал. Но как бы
там ни было на самом деле, зафиксированная схема достаточно точно ложилась
на картину, нарисованную сыщиками из "Глории", а также на ту воображаемую,
которая могла возникнуть уже после их отъезда. Что, к сожалению, и
требовалось доказать...
Вячеслав Иванович отпустил Дениса и его сыщиков, сказав, что должен
сам обдумать ситуацию, а им велел не разбегаться пока по делам. Возможно,
придется еще раз встретиться. После чего углубился в документы.
Предварительное судебно-медицинское обследование трупа подтвердило,
что Мансурова пытали. Вероятно, предположил Вячеслав Иванович, чтобы узнать
у следователя о судьбе троих пропавших подельников. Но это могло быть и не
главным. Многочисленные глубокие порезы на теле Мансурова, пятна крови на
полу, на стуле и скатерти, где валялся и окровавленный столовый нож, прямо
указывали, что оставлять в живых свою жертву преступники не собирались. Так
каков же окончательный вывод?
Много здесь еще было непонятного, но в главном все, пожалуй, сходилось
к одному: следователь Мансуров, оставаясь живым, представлял бы
определенную опасность для тех, кто не желал пересмотра уголовного дела,
которым занимался Гордеев. И Мансурова убрали бы все равно. Если первый
экипаж ошибся, благодаря исключительно вмешательству Голованова с
Демидовым, то второй действовал наверняка. Видно, не добившись ответа от
Котла с его командой, их главный решил повторить акцию по устранению. Но
поскольку события развивались стремительно, а бандитам требовался лишь сам
следователь, вполне вероятно, что судьба подельников их не интересовала.
Они могли даже и не знать, что те уже горели синим пламенем. И это
обстоятельство указывает на то, что поджог машины с тремя пассажирами
внутри не бандитская разборка, на чем настаивают коллеги из областной
уголовки, а конкретная акция, проведенная, скорее всего, следователем
Мансуровым.
Дальнейшее изучение описания вещдоков, обнаруженных на даче,
подтвердило версию Грязнова. В доме потерпевшего был обнаружен большой
пакет, в котором находились туго свернутая куртка из синтетического
материала и ношеные, но совсем еще не старые брюки, которые недавно должно
быть надевали - брючины внизу были влажными. Но не в том суть! Оба предмета
одежды источали сильный бензиновый запах.
Вот тебе и вся логика, подумал Вячеслав Иванович. Значит, бандиты и не
собирались заниматься разгадкой тайны пропажи приятелей, им иное
требовалось от Мансурова. Что - пока вопрос. Но они либо узнали, либо нет.
Однако в обоих случаях его судьба была бы решена аналогичным образом.
Если это действительно так, то, возможно, нет острой необходимости
привлекать к расследованию преступления в качестве свидетелей сотрудников
"Глории", чего Вячеславу Ивановичу и самому очень не хотелось. Все-таки
агентство частное, начнутся следственные действия, возникнет тысяча
вопросов: зачем да почему и так далее, обнаружатся нелепые подозрения,
начнут склонять имена всех причастных к этому охранному агентству, и его,
Грязнова, в том числе, а это надо? Совсем лишнее. Тем более что к гибели
следователя Мансурова ни Голованов, ни Демидов никакого отношения не имеют.
Напрямую. Косвенно - может быть. Но это надо еще доказывать. А вообще
говоря, такое же, косвенное, отношение мы также имеем буквально ко всему,
что происходит вокруг нас, чему могли оказаться совершенно случайными
свидетелями...
Но ребятам обязательно следует иметь в виду, что в деле, которым
занимается Гордеев, начали убирать, причем не стесняясь, действующих лиц. А
затем, вполне вероятно, возьмутся и за свидетелей. Об этом прежде всего и
надо думать.
Придя к такому выводу, Вячеслав Иванович сам теперь позвонил в
"Глорию" и сказал Денису, чтобы ожидали: есть у него для них кое-что. О чем
необходимо немедленно поговорить, дабы не допустить в дальнейшем ошибок, в
конечном счете приведших к нежелательным результатам. Вот он приедет сейчас
и разъяснит, чтоб всем было понятно, - где умная профессиональная работа, а
где художественная самодеятельность. И если уж ты что-то взялся делать, то
доводи до конца, а не оставляй на волю случая. Оставили - и вот результат.
Еще он подумал, что дело об убийстве "важняка" пока расследует
областная прокуратура, а сам Грязнов, не допускающий компромиссов по
службе, в данном случае вполне мог чего-то как бы просто и не знать. Но
если оно, не дай, конечно, бог, будет передано в Генеральную, где подобные
дела почему-то просто обожают вешать на лучшего друга всех сыщиков
Александра Борисовича Турецкого, тут уж вообще ни о каких компромиссах речи
быть не может. И начнете вы все, братцы, оправдываться как миленькие. А
куда денетесь?
Но что необходимо тогда сделать, чтобы отвести от себя твердую руку
хотя бы и того же Турецкого? А нужно поделиться определенной частью
собственной информации с коллегами из областного управления уголовного
розыска. Облегчить им, так сказать, поиск истины. Иначе чем объяснить
просьбу генерала Грязнова об оказании ему личной услуги? Вот и будет то
самое...
Уже видел более-менее четко свою определяющую роль в этом
расследовании Вячеслав Иванович. Однако его видение вовсе не исключало
необходимости сделать самоуверенным сыщикам нормальный профессиональный
втык. В качестве профилактики. Следователя-то Мансурова они все-таки
поставили в безвыходную ситуацию. Вот он и наделал ошибок. Каждый в жизни
ошибается - кто по мелочи, а кто и по-крупному. И Мансуров этот, видать,
давно уже ошибся в главном, за что и догнала его теперь "награда". Печально
это...
Однако вдвойне печально то, что показаниям, отобранным Головановым у
Мансурова, теперь грош цена. Показаниям покойника никакой веры не будет.
Разве что припугнуть кого. Но ведь старшего Носова этим не испугаешь, а
младшего - ищи-свищи! Вот и получается, что вся работа насмарку.
Вячеслав Иванович тяжело поднялся и пошел одеваться, чтобы ехать на
Неглинную, в "Глорию". Но по дороге к стоянке машин ему вдруг пришла в
голову мысль, и, как показалось, не такая уж плохая. Во всяком случае, не
пустая, это точно. Он даже обрадовался маленько. Но решил сегодня ею с
товарищами не делиться. А вот завтра - завтра другое дело!..
Выслушав соображения генерала Грязнова, и без того понурые сотрудники
агентства посмурнели еще больше. Никуда не денешься, по всем статьям прав
был Вячеслав Иванович. Впустую сработано. И то, что еще какой-то час назад
они могли считать своим достижением, превратилось в обыкновенную пустышку,
место которой в урне для ненужных бумаг.
- Впрочем, - смилостивился наконец, выдержав соответствующую паузу,
Вячеслав Иванович, - совсем-то выбрасывать, может, и рановато... Я тут вот
подумал... С умом надо было делать, а не как вы - тяп-ляп, понимаешь. Что у
вас с этим-то, ну со вторым? Ты мне его фамилию давеча называл, Денис, как
его? Лукин, что ли?
- Точно, Михаил Федорович Лукин, майор, служит в окружном управлении
внутренних дел, которое на Полянке. Старший опер.
- А он у вас как?
- Под колпаком, - усмехнулся Денис. - Но главным образом не столько
он, сколько его дети. А если что произойдет, мужик он здоровенный, сам за
себя постоять сможет.
- Здоровый, как наши? - Грязнов кивнул на Демидыча с Севой.
- Не-е, просто бык такой... - раздвинув плечи, показал Денис.
- Лет-то ему сколько?
- За сорок уже.
- И все в майорах бегает? - презрительно хмыкнул Грязнов. - Нет, это
не кадр. Такой разве что в морду дать и может... А с другой стороны...
Ладно, признания этого Мансурова я у вас забираю. За Лукиным последите,
чтоб хоть до завтра дожил.
- А что завтра? - спросил Денис.
- А завтра с утра я его к себе вызову. Для душевной беседы. А там
посмотрим. Да, и еще показания того мальчишки дайте. Ну охранника, которого
Мансуров с Лукиным у нас в Петрах допрашивали.
- Оригинал? Копию?
- А все равно, можно и копию... Да, ребятушки, раз уж вы влипли...
сели в эту вонючую лужу, придется вас вытаскивать. Да и на мою седую голову
позор совсем не нужен. Поэтому дальше будете действовать только с моей
санкции. Пока не закроете дело. А теперь давайте, что у вас есть на
старшего Носова, послушать хочу его голос. Чтоб характер лучше понять...
Сыщики уже сто раз слушали эти магнитофонные записи. Среди них были
реплики из телефонных разговоров, несколько бесед с водителем и не
установленным пока лицом по имени Семен - это те записи, которые
производились у него дома. А вот в главный офис, что расположен на Земляном
Валу, проникнуть так и не смогли. Ни телефонная служба, ни сантехническая,
никакая иная здесь, увы, не проходила, для этих целей у фирмы имелись
собственные кадры. Грамотно было поставлено дело, ничего не скажешь. В
записях же имелось много матерщины, намеков на какие-то неизвестные дела,
конкретные распоряжения относительно того, кто куда должен ехать, и прочее
в том же роде. За исключением самой первой записи разговора с Юлией
Марковной, где прозвучали откровенные угрозы в адрес и Андрея, и Лидии,
ничего подобного больше не было. Словно что-то почувствовал старый хищник и
затаился.
Тем не менее уже одна конкретная акция была им проведена - нападение
на адвоката Гордеева. К счастью, неудачная. Но ловкая.
В телефонном разговоре с Денисом на следующий день Юрий сказал, что
осмотр места происшествия кое-что все-таки дал. Было найдено его
адвокатское удостоверение, демонстративно раскрытое и засунутое в сугроб.
При этом наглость нападавшего была поразительной: удостоверение с
расплывшимися буквами находилось в желтом круге замерзшей мочи.
Начальник ИТУ, по сути главная власть в поселке Шлёпино, попробовал
провести собственное расследование - послал пройтись по домам пару своих
сотрудников с целью выявления незнакомых лиц, но проверка ничего не дала.
Не знают, не видели - и все. Действительно, глухие места, медвежий угол.
Половина жителей - бывшие зеки, а другая половина - не исключено, что
будущие.
Зато телефонный разговор между Лидией Поспелов
...Закладка в соц.сетях
