Жанр: Электронное издание
Advokt15
..., а вокруг, ей казалось, мягко звучали скрипки.
Настал тот момент, который сознательно отдалял Филя. Но нельзя же
оттягивать вечно! И он взял пульт телевизора, который лежал на том же
столике, рядом с нежными подснежниками. Щелчок включения и - поехали!
Начала разматываться копия той кассеты, которая теперь хранилась в
сейфе агентства "Глория". Юлия хотела было закапризничать: какой тут, к
дьяволу, телевизор, когда... Но случайно брошенный ею взгляд на экран
замер. Она приподняла голову и... похоже, даже не поверила себе. Подумала,
что идет какая-то порнушка. Но нет. И минуты не прошло, как она наконец
оценила уведенное и узнала себя. Привскочила, уперлась глазами в экран, где
разворачивалось впечатляющее действо. Быстро обернулась к Филе, с интересом
поглядывающему на нее. Опять - на экран.
Филя тронул ее за плечо:
- Ляг, давай посмотрим, интересно же! Или тебе не нравится?
- Что это? - тихо спросила она, завороженно глядя на свои старания на
экране телевизора.
- Это?.. Ну давай лучше досмотрим, а потом поговорим, дорогая, ты не
возражаешь?
- Какая же ты сволочь... - как-то вяло ответила она и отвернулась от
него, не отрываясь, однако, от видеопоказа.
- Смотри, как здорово! - комментировал отдельные, особо яркие эпизоды
Филя, поглаживая женщину рукой по мягкой спине. Она вздрагивала от его
прикосновений, но... не отстранялась.
Наконец не выдержала сама. Села и попросила его выключить. Он послушно
погасил экран.
- Зачем это? - жестко спросила она.
- Хочу предложить тебе сделку, дорогая, - не менее жестко ответил он.
- Ну слушаю, говори!
- Условия такие. Ты отдаешь мне Илью, я тебе - и эту копию, и
оригинал. Слово чести.
- Что-что?! - изумилась она. - Кто бы говорил?!
- Мое слово железное. Но если твой Илья считает, что того, кто свое
слово не держит, надо мочить - я понятно выражаюсь? - то я считаю, что тот,
кто не умеет держать свое слово, просто не мужик, а дерьмо. Как поступают с
дерьмом, надеюсь, догадываешься.
- Откуда ты знаешь, что думает Илья? - попыталась изобразить
насмешливое выражение на лице Юлия.
- Слышал. Вы в прихожей у него громко разговаривали, а я все слышал. И
про баксы, и про Лидочку-блядушку, много чего слышал. И подумал: вот же
козел вонючий! Как же это можно такую женщину, как ты, лапать будто уличную
шлюху? Не-е, ты его не жалей, этого мудака...
- Ну ты артист... помощник адвоката, говоришь, да? Дурачок, ты себе
даже не представляешь, на кого хвостик свой задираешь! Он же тебя с этим
самым дерьмом твоим и съест! Вот дурак! - с сожалением протянула она, и
похоже было, жалеет Филю искренне. - Барин даже мыслей таких никому не
прощает, не то что слов...
- Как ты сказала? Барин? Это что, кликуха его такая?
И Юлия вдруг испугалась. То ли того, что проговорилась нечаянно, то ли
вообще что занесло ее не в ту сторону. Но она заметно побледнела,
откинулась на подушки и закрыла ладонями глаза.
Филя налил ей в бокал немного виски и поднес ко рту:
- Сделай глоток, Юля, станет легче.
Она дрожащей рукой взяла бокал и опрокинула виски в рот, поперхнулась,
естественно, стала кашлять, давиться. Филипп легко перевернул ее на живот и
легонько, в такт кашлю, постукал по спине. Успокоилась, начала ладонями
вытирать слезы на глазах.
- Ты не представляешь, что ты натворил! - прошептала она. - Он же тебя
просто задавит. Размажет как... как клопа...
- Значит, теперь ты слушай меня, подруга дорогая, - сухо сказал
Филя. - Слушай и запоминай. Лучше на всю оставшуюся тебе богатую, красивую
и долгую жизнь... Это в том случае, если будешь не его, а меня слушать.
Твоего Барина задавить как два пальца... извини, об асфальт. В другом дело:
никто из моих товарищей, да и я сам, мараться об него не захотят. Таких,
как он, просто списывают. В покойники. И сделает это, если мы только
захотим, его же братва. Просто надо знать, какие ей условия выдвинуть. И на
нем будет немедленно поставлен большой и жирный крест. Это первое. Второе:
нам нужен не только убийца Инны Осинцевой, но и заказчик этого убийства. А
тут я скажу следующее. Повернись ко мне и послушай...
Действительно, впечатляющая картинка: лежат обнаженные мужчина и
женщина и всерьез обсуждают бандитские проблемы! Закачаешься? Филя даже
усмехнулся. Хмурая Юля тут же спросила, что ему кажется смешным. Он сказал.
Она неожиданно тоже рассмеялась, а потом взяла его руку, вытянула на своей
подушке и положила на нее голову.
- Ну говори дальше, - вздохнула тяжко, но все-таки с интересом.
- Пока ты спала, я все о тебе думал. И понял, что ты конечно же имеешь
отношение к убийству. Имеешь, не спорь. Но не ты была главной. Нет, вполне
возможно, что твое возмущение оттого, что Поспеловский поменял тебя на Инну
Александровну, могло вызвать соответствующую реакцию. Ты могла кричать:
ненавижу! Убью! И прочее. Но кричать разрешается что угодно и сколько
хочется. За это не казнят. А вот сажают за конкретную организацию убийства.
За исполнение. Потому, я полагаю, при любом раскладе, если поступить умно и
осторожно, тебе, в сущности, не будет ничего грозить. Тебе лично, понятно
излагаю?
- Предположим.
- А мне... нам нужны заказчик и убийца. Я почти уверен, что отказ
Лидии от помощи адвоката уже не остановит дальнейшего разворота событий.
Почему? Да потому что я хорошо знаю Юрку Гордеева. А завтра или, если быть
точным, уже сегодня я свяжусь с ним и доложу, что Лидия готова отказаться
от своей идеи спасти Андрея, может быть думая, вот уж действительно по
дурости, что ваш Илья Носов захочет в самом деле его спасать. Да он,
наоборот, будет теперь просто вынужден послать туда убийцу! Чтобы убрать
любимого племянничка, вот помяни мое слово!
- А это ему еще зачем?
- А чтоб мы не вышли с помощью Репина на истинных виновников. Но мы-то
выйдем, ты, дорогая, в этом не сомневайся... Однако мне почему-то не
хотелось бы, чтобы твое имя фигурировало дальше в этой грязной и очень
опасной истории. И сделать это можно лишь одним способом: полностью и
немедленно вывести тебя из игры. Не твоей, нет, ты не играешь, это тобой
играют. Так вот, мне нужны имена игроков. И факты против них.
- А не надорвешься, мой могучий кавалер? - Она все еще не понимала, о
чем ей говорит Филя. Или прикидывалась.
- Вообще-то есть два способа сразу вывести тебя из игры, - задумчиво
произнес Филя, ложась на спину и глядя в потолок.
- Интересно...
- Не очень. Первый, это отправить тебя на службу, где ты примерно во
второй половине дня вдруг увидишь, что все стены твоего офиса на
Ленинградке, все лестничные площадки, а этажей у вас там хватает, будут
заклеены постерами из этой вот пленочки. - Филя кивнул на видеомагнитофон,
стоящий под телевизором, на нижней полке. - Это плохой способ. Но очень
действенный. Через полчаса после начала общественного просмотра экспозиции
тебе придется навсегда покинуть и здание, и распрощаться со всем своим
богатейшим архитектурным опытом. А указать, кто это сделал, ты не сможешь,
потому что не будешь иметь никаких доказательств... Есть другой вариант.
Тот, что я тебе предлагаю. Ты сдаешь мне Илью и, вероятно, его сынка Гришу,
о котором, кажется, у тебя сохранились далеко не самые лучшие
воспоминания... Спокойно, дорогая! - сказал он, почувствовав, как она
вздрогнула. - Я же ничего не сказал! Так вот, сдаешь, говоришь всю правду,
я записываю. И мы все вместе находим возможность полностью исключить тебя
из этого дела. А на "старика" вешать собак мы не будем, верно? Липа ведь
это все, вранье, Юлька. Ты и сама, если по совести, этого не желаешь.
Честно скажу, ты мне в самом деле очень нравишься, и я не хочу, чтоб над
тобой изгалялись потом какие-нибудь говнюки.
- Красиво говоришь... А ведь я и в самом деле сперва решила, что ты
обыкновенный козел... Не-ет, ты, гляжу, все уже продумал. А что про меня
хорошие слова говоришь, спасибо, дружочек. Да только и тут все вранье. Пока
вы станете думать да гадать, Барин меня попросту убьет. И я это отлично
знаю. А потому...
- Не веришь мне?
- Хотела бы поверить, но...
- Так что ж тебе мешает? Возьми да поверь человеку. Один раз в жизни.
Слабо?
- Да не в этом дело... Плохо ты меня уговариваешь, вот что. Мог бы и
замуж пригласить. Наобещать семь верст до небес... А ты... только
стращаешь. А мне уж, честно говоря, и не страшно, а... противно.
- Взял бы замуж, - вздохнул Филя, - да вот муж из меня совсем
хреновый. Ненадежный. Пока живой - стена, это точно, а вдруг что случится?
Одно воспоминание и останется. Тебе это сильно надо?
- Барина... в смысле Илью, вам не сломать, - как-то обреченно сказала
Юлия. - Сил не хватит. Зря стараетесь, мальчики.
- Ох, не зря, Юлька, - засмеялся Филя и, приподнявшись, уставился ей
прямо в глаза почти влюбленным взглядом.
Она долго разглядывала его лицо, хмурилась, потом прерывисто
вздохнула, обеими руками сильно притянула его к себе и прошептала в самое
ухо:
- Господи, как хочется... верить...
А позже, когда совсем уже рассвело, раскрасневшаяся, со сверкающими
шальными глазами, она вдруг сказала:
- Ты, когда уйдешь, оставь мне эту кассетку. Я всю посмотреть хочу.
- Понравилось? - понимающе усмехнулся Филя.
- Ага? Такую я себя еще не знала... Наверное, ты прав... Скажи мне, -
вдруг будто забеспокоилась она, - если вам так легко удалось устроить
здесь, в спальне, киностудию, почему ты уверен, что кто-нибудь другой, да
хоть и... не захотел бы наставить и своих приборов?
- Молодец, вопрос вполне по делу. Потому что, ставя свое, мы проверяем
все остальное на вшивость. У тебя чисто.
- Сам проверил?
- Ну а кто же? - улыбнулся он.
- Просто не знаю, как я без тебя теперь буду?.. - Она таким искренним
взглядом посмотрела на него, что Филя интуитивно поежился: это ж надо,
такая банальность! И вспомнил, кажется, Алексей Петрович Кротов недавно
говорил по какому-то поводу, что всякая сегодняшняя банальность прежде
наверняка была великим откровением.
Глава восьмая
ОШИБКА АДВОКАТА
Пока Юрий Петрович Гордеев занимался своей адвокатской деятельностью
где-то во глубине вологодских лесов, Денис Андреевич Грязнов, по
собственным, уже первоначальным прикидкам, мог быть отчасти удовлетворен
проделанной за несколько дней работой.
Он сидел в своем кабинете перед листом бумаги и толстым черным
фломастером чертил некую схему, состоящую из ломаных линий и квадратиков на
каждом конце воображаемого древа. Ствол и ветки служили связями между
фигурантами и требовали жестких обоснований, а квадратики с фамилиями
внутри каждого - самих фигурантов.
А схема-то выстраивается совсем неплохая, думал он, соединяя теперь и
квадратики между собой.
В натуре же, если исходить из уже имеющихся данных, вполне возможно,
что дело выглядело следующим образом.
Первое. Сведения, полученные Филиппом от Юлии Марковны,
свидетельствовали о том, что Осинцева пала жертвой заговора. Если
Носов-старший пробовал уверить Лидию, что он был вынужден сам вступиться за
Поспеловского и избавить его от назойливого кредитора, точнее, кредиторши
Инны, то Юлия теперь утверждала обратное. Никакая "помощь" Валентину
Васильевичу не требовалась. Это все чистое вранье Носова. Просто он не
желал терять партнера в мэрии, а дело шло к тому. Едва Поспеловский
сообщил, что собирается уйти из конторы и заняться на старости лет чистым
творчеством, как поднялась паника. О себе Юлия, разумеется, постаралась
промолчать, чтобы тем самым вывести в инициаторы преступления Илью
Андреевича. Ну это, впрочем, было понятно. Да и Филипп, проводивший с ней
"следственную работу", тоже предлагал не топить женщину. Может, он
по-своему и прав. Если нет острой нужды, зачем лишние жертвы?..
Далее Юлия сообщила, что Валентин, по сути, сам невольно подставил
свою невесту, сказав Илье, когда тот кричал на него, ругался, требовал
отказаться от бредовых планов, на исполнение которых у Поспеловского и
средств-то не было, что необходимые деньги уже есть. Илья впал в шоковое
состояние, а торжествующий свою моральную победу Валентин возвестил, что
деньги ему дала Инна, не выставив при этом решительно никаких условий. Вот
этот момент, если можно так выразиться, и подтолкнул дальнейшее развитие
событий.
Второе. Деньги у Поспеловского на организацию собственной творческой
мастерской действительно появились. Мастерская была образована, официально
зарегистрирована, получена лицензия, появились необходимые кадры. Лида там
работает, есть интересные заказы. Но если все это уже появилось на свет,
какой же был смысл убивать Осинцеву? Дело-то ведь сделано! Другой разговор,
если бы она вдруг потребовала свои деньги назад, а Поспеловский отказался
бы их возвращать. Вот тогда версия Носова могла пройти. Но эту версию
категорически отвергает Лидия. Хотя она может и защищать таким образом
своего отца. Тоже следует иметь в виду. Факт нуждается в доскональной
проверке.
Третье. Борис Осинцев подтверждает, что со счета его бывшей жены были
сняты незадолго до ее гибели триста тысяч долларов. Сумма очень даже
приличная. Но кроме того, из ее сейфа пропало драгоценное ожерелье ценой
примерно полмиллиона долларов.
Борис Аркадьевич, не без настойчивой помощи ему в этом плане Алексея
Петровича, оказался человеком дела. Не прошло, что называется, и суток, как
он передал Кротову цветную фотографию этого изделия итальянских ювелиров и
копию чека, присланного ему из Милана по факсу. Худо-бедно, а
доказательство! Но тогда не явилось ли поводом для преступления именно оно,
а совсем не деньги, уже по существу вложенные в долгосрочное дело?
Или же убийца, как говорится, прихватил его заодно, потому что плохо
лежало? В обвинительном заключении это ожерелье вообще не фигурировало, что
довольно странно. Не заметить такой факт просто трудно. Или его не хотели
замечать, но тогда вопрос меняется в корне.
Так, пусть будет еще одна ниша для раздумий...
Четвертое. Обвинение Андрея Репина ложное, несмотря на его собственные
признательные показания. Чем они были вызваны, как раз сейчас и выясняет
Юра в вологодской глуши.
А в том, что Андрей был подставлен, убеждает огромное беспокойство,
проявленное господином Носовым-старшим. И, в частности, его вранье Лидии,
будто он на самом деле спит и видит, когда наконец его усилиями, а надо
понимать - взятками должностным лицам, освободят племянника из-под стражи.
Между прочим, Юлия в своих показаниях утверждает, что Ильей
Андреевичем была как бы обронена очень характерная для него фраза: мол,
придется устроить Лидии свидание с Андреем... в гробу. Носов-старший был
всегда человеком решительным и жестким. Даже больше жестоким, поэтому от
него можно ожидать в дальнейшем чего угодно. И это обстоятельство надо
обязательно иметь в виду.
Пятое, и, кстати, самое, пожалуй, важное на сегодняшний день.
Показания Валерия Ознобихина о том, что ему неоднократно и довольно
настойчиво указывали на убийцу. "Наседка" в камере - раз, требование
изменить первоначальные показания - два, отслеживание безымянного владельца
карточки в казино - три, ну а прессование - тут уж и говорить не о чем.
Очень нужно было, чтобы его показания выглядели так, как их в конечном
счете и представили суду. А для усиления давления на охранника ему
постоянно напоминали, что главный подозреваемый - это именно он. Поневоле,
чтоб снять с себя ложные обвинения, приходилось идти на обыкновенный
подлог.
Но объяснить все это могли бы только двое - следователь Мансуров и
старший оперуполномоченный Лукин. Эти двое и провели свою игру так ловко,
что у суда не осталось никаких сомнений в том, кто убийца.
Далее, шестой пункт. Григорий Носов, бывший спецназовец, личность
чрезвычайно интересная. Практически все косвенные доказательства указывают
на то, что именно он и явился исполнителем убийства. Женщина была
отравлена. При вскрытии в ее организме обнаружили остатки солей таллия,
другими словами, крысиной отравы. Знакомый судебный медик рассказал Денису
о симптомах действия этого яда на человеческий организм, вызывающего
поражение центральной и периферической нервной системы. У жертвы, если
применена большая доза, отравление сопровождается потерей сознания,
судорогами, пеной изо рта, то есть человека, если упущено время,
практически невозможно вывести из так называемого эпилептического
состояния. Будь доза малая, могло бы спасти промывание желудка. Но в случае
с Инной Осинцевой, как показала судебно-медицинская экспертиза, была
применена и слишком большая доза, и сработал фактор времени. Агония
длилась, вероятно, порядка десяти - двенадцати часов.
По свидетельству экономки Полины Ивановны, она обратила внимание на
то, что ее хозяйка не выходит из спальни, чуть ли не в десятом часу утра.
После чего и вызвала "скорую", помощь которой, по сути, уже опоздала.
Осинцева умерла сразу после того, как ее доставили в Склифосовского.
Туда-сюда, да, как раз десять - двенадцать часов... Получается, что отрава
попала в организм Инны где-то около полуночи. Или немного раньше. Но ни в
чашках, ни в другой посуде следов таллия не нашли. Унес, что ли, свои улики
преступник?
Диагноз и описание симптомов, сделанные врачом в Склифе, практически
соответствуют тем, что дал Денису его приятель из бюро судебно-медицинской
экспертизы. Однако в материалах следствия нет и "следов" тары, в которой
мог быть принесен яд в квартиру Осинцевой. А суд почему-то удовлетворился
объяснением Репина, что он сам купил на "птичке" пакет с отравой для
грызунов и при первом же удобном случае воспользовался им как орудием своей
мести. А пакет куда-то выбросил! Это ж надо такое придумать! Не говоря о
том, чтобы еще и поверить сказанному! Хотя в нашей славной действительности
и не такого можно ожидать...
Так вот, возвращаясь к Григорию, естественно, задаешь вопрос: где он
сейчас? Почему бросил будущую жену свою вместе с ребенком и исчез в
неизвестном направлении? Ведь пока никто не может назвать место его
пребывания. Сгинул, и все. А ведь он занимал должность вовсе не малую и
довольно ответственную - был начальником службы безопасности строительного
концерна "Феникс" и имел собственный вполне приличный офис на Селезневке,
близ Театра Российской армии.
Там еще сотрудники "Глории" не были. И Денис сделал себе особую
пометку. На том же листке, где уже были записаны фамилии Мансурова и
Лукина, с которыми также следовало провести определенную работу. Какую -
это другой вопрос. Вообще-то подобные расследования Денис предпочитал
поручать двум богатырям - Голованову и Демидову. В паре они представляли
чрезвычайно опасную силу, на которую не мог не отреагировать
соответствующим образом допрашиваемый ими свидетель или подозреваемый в
совершении преступления. А ума и изворотливости Севе было не занимать, все
ж таки в разведке спецназа ГРУ лопухов быть не могло, как нынче выражаются,
по определению.
Денис еще подумал и написал ниже: "Барин - Носов. Слушать". По идее,
уже давно следовало бы установить соответствующую аппаратуру и в офисе, и в
квартире Ильи Андреевича.
Да, это предприятие незаконное. Но исключительно до той минуты, когда
следователь, в руки которого попадет это дело, не решит, что для
установления истины ему потребуется применить скрытые системы наблюдения за
объектом, на что он и постарается получить уже законное разрешение
прокурора или судьи. А пока - пусть и незаконно, зато необходимо. Кстати,
немедленно оперировать полученными данными тоже нет пока железной
необходимости. Всему в конечном счете придет свое время. Как это говорится?
Несовершенство законов российских компенсируется необязательностью их
исполнения? Что-то в этом роде. Правильно, в общем...
Наконец, седьмой пункт. Бродяга Макс проник-таки в недоступные для
других сети. Вчера, в самом конце дня, в кабинете Дениса появилась его
жующая, слегка растерянная физиономия. Он поинтересовался, может ли его
немедленно принять шеф, на что Денис ответил:
- Судя по твоей озабоченности... - Но Макс, шепелявя, перебил:
- Ты, как вшегда, прав, шеф!
Тяжело уселся, стул нервно пискнул под его грузной фигурой.
Дожевал свое печенье, остатки которого небрежно стряхнул пухлой
ладонью с дикой своей бороды на свежепропылесосенный ковер, и доложил:
- А меня щас чуть не словили, шеф. Но я убег. Понимаешь, пока
скачивал, нутром чую - не то. И напрочь вырубился. Но птичку все-таки
поймал. На-ка вот небольшую распечаточку. Для начала. А вообще, я уже
продумал, как и откуда снова к ним забраться. Потом скажу. Смотри, там
интересно.
И преспокойно сложил ладони на животе, скрестив пальцы.
Информация была действительно любопытной. Максу удалось проследить за
рождением и становлением крупной строительной организации под названием
"Феникс". Раскопал ее структуру - довольно сложную, надо сказать.
Оказывается, в последние три-четыре года фирма "Феникс",
зарегистрированная в Подмосковье, в Подольске, но главный свой офис имевшая
в столице, на Шереметьевской улице, претерпела ряд серьезных реорганизаций,
превративших ее в крупнейший строительный концерн. Она довольно быстро
разрасталась, укрупнялась, включая в себя новые структуры, связанные со
строительством не только в Москве, но и в области. Так два года назад
составной частью "Феникса" стал Очаковский строительный комбинат со своим
филиалом в Рузском районе Подмосковья. Затем была присоединена строительная
фирма "Мануэль-недвижимость", занимавшаяся исключительно возведением
элитных коттеджных поселков в районе Рублево-Успенского шоссе. Ну да, где ж
еще и проживать демократической российской элите, как не вдоль главной
кремлевской трассы!
Денис вспомнил, что как раз в тех же краях находились финансовые
интересы примерно такой же строительной фирмы супруги Алексея Петровича
Кротова Инны Полонской, и пометил себе, что надо будет попросить его узнать
у жены об этом "Мануэле". Наверняка ведь что-нибудь всплывет.
Но уже дальнейшее чтение распечатки показало Денису, что он оказался
абсолютно прав в своих предположениях. Далее перечислялись еще несколько
мелких фирм, занимавшихся производством стройматериалов по немецким и
финским лицензиям, но у всех было одно общее. Фирмы и акционерные
предприятия становились неотъемлемой частью "Феникса" практически сразу
после того, как их руководители по странным обстоятельствам переселялись в
мир иной.
Был убит очаковский строитель Сурен Аваков, расследование дела
которого приостановлено по причине нерозыска заказчика и исполнителя.
Утонул в собственном автомобиле, сорвавшись с моста через реку Истру в
районе Павловской Слободы, гендиректор "Мануэль-недвижимости" Филимонов.
При невыясненных обстоятельствах исчез директор ЧОП "Станица" Донченко,
после чего это охранное предприятие стало, по сути, базовым в системе
безопасности ставшего уже концерном "Феникса".
И еще интересный факт. "Станица" по договору осуществляет охрану
архитектурно-планировочной фирмы "Московия". Оп-ля! Вот и наша Юлия
Марковна! Но ведь в здании "Гидропроекта", где снимает офис ее мастерская,
имеется наверняка и своя охрана. Зачем же еще одна? А может, все-таки не
охраняет, а крышует?
Словом, сплошные странности и загадки.
По всем этим вопросам теперь мог бы дать хоть и немногие, однако
исчерпывающие в этом своем качестве объяснения разве что Вячеслав Иванович
Грязнов, начальник МУРа и родной дядька Дениса, поскольку расследование
исчезновений крупных бизнесменов, госчиновников и вообще известных лиц
является все-таки прерогативой Московского уголовного розыска. Что бы при
этом ни говорили о ведущей роли вообще и, в частности, министерского
главка. В любом случае дядя Слава и мог, и должен был знать о таких громких
преступлениях.
Вот теперь, когда у Дениса появились в руках определенные козыри, он
мог со спокойной совестью отправляться на Петровку, 38.
- Ну так что же все-таки у тебя там произошло, - спросил Денис,
вкладывая лист распечатки в специальную красную папку со старым еще,
золотым тиснением "Для доклада".
- Нюх у меня, шеф, сильно развит. Я три защиты пробил, пока залез к
ним в карман. И как действовать в таких случаях, тоже, понимаешь, учить не
надо. А тут гляжу, они вдруг начинают убирать файлы, чувствуешь? Из-под
носа утекают! Я сразу вышел и понаставил своих капканов. Но что успел - то
взял. Вот еще - это уже из файлов "Станицы". Странное показалось название
для ЧОПа, обычно ведь они себя как называют? Гордо - соколы там, кречеты
всякие, беркуты, орлы, львы, тигры, либо с придурью - хрен-интернэшнл
какой-нибудь. В таком духе. А в этой "Станице", глянь, шеф, - Макс протянул
еще один листок распечатки, - кадры-то какие! Сплошь бывшие фээсбэшники и
огаревцы.
...Закладка в соц.сетях
