Жанр: Электронное издание
Advokt15
... хуже, никому вы не нужны
тогда окажетесь, даже собственной жене. И еще скажу, как мужик мужику:
послушай, Паша, пьянство твое уж точно не доведет тебя до добра. Я знаю,
поверь, не такие мужики - покрепче! - и те валились с ног...
- Все знаете... - с непонятной злостью сказал Мансуров.
Из-за двери опять донесся тягучий вой, оборвавшийся коротким визгом.
- Сказать, чтоб зря не мучил? - сам себя спросил Голованов.
- Да, не надо бы криков... - болезненно поежился Мансуров.
Сева вышел за дверь и сделал знак Володе: мол, прекрати пока. Тот
поднялся с бандита, на котором сидел, и вошел в комнату, раскладывая на
столе изъятые у него документы и трубку мобильника. Потом обыскал и вытащил
то же самое у двоих других, положил рядом, придвинул стул, сел верхом и
стал изучать ксивы. Обернулся к Севе:
- Вы продолжайте, я вам мешать не буду...
- А мы еще и не начинали, - хмыкнул Сева.
- Это как? - словно бы оторопел Демидов и грозно посмотрел на
следователя. Тот в буквальном смысле стал меньше размером, так съежился под
взглядом Володи.
- Он все интересуется, кто мы, - хмыкнул Голованов.
- Так давай объясним. Шеф ведь разрешил. В порядке исключения, да?
- Он-то да, а я вот думаю, надо ли? Знаешь что, сходи-ка в машину и
позвони шефу, пусть подошлет кого-нибудь к Лукину. Раз братва решила
форсировать мочилово, она уже не остановится. А здесь мы еще не закончили.
Демидов кивнул, встал и вышел.
- Вы чего-то хотели сказать, Павел Борисович, да? - как бы прислушался
Голованов. - Фамилию, что ли?
- Носов - фамилия, - с трудом выдохнул Мансуров. - Оба - Носовы, отец
и сын. Илья Андреич и Григорий Ильич.
- Все верно, гендиректор "Феникса" и начальник его службы
безопасности, - кивнул Голованов. - А почем сторговались?.. Да говорите уж,
поди, и сумма-то не бог весть какая! Десять? Двадцать кусков? В баксах,
разумеется.
Мансуров лишь кивнул.
- Но там же все чисто было! - воскликнул он вдруг. - Собственные же
признания!
- Ну да. После беседы племянника с дядюшкой в Петрах. А куда ожерелье
девали?
- Не было никакого ожерелья! - искренне испугался Мансуров, и
Голованов поверил ему. - Ну ладно, предположим... Наденьте наконец штаны и
садитесь к столу, писать будем, - сурово сказал Сева и сам стал
рассматривать документы поверженных бандитов.
Филя с Самохой старательно изучали подходы к квартире господина Носова
в Весковском переулке.
Охрана была солидная, что естественно в доме, где квадратный метр
жилплощади в момент ее сдачи в эксплуатацию зашкаливал за полторы-две
тысячи долларов. А у Ильи Андреевича, если судить по словам Юлии Марковны,
которая там и бывала неоднократно, и даже удовлетворяла, по ее же словам,
некоторые сексуальные потребности хозяина, она состояла из двух спаренных
квартир. Поэтому Юлия легко и со знанием дела описала ее интерьер
любознательному Филе. Тот просто спросил, а она, как профессиональный
архитектор, тут же выложила все, что касалось планировки жилья.
Кабинет, где обычно предпочитал сиживать Илья Андреевич, будучи дома,
выходил тремя большими окнами на угол переулка. Так что если глядеть в них
на том же уровне, очень подошла бы позиция в доме напротив. И расстояние
небольшое, не дальше сотни метров.
Оно бы все так, да вот подъезды этого дома выходили во внутренний
двор, принадлежавший, как и все вокруг, Гуманитарному университету, и
проход в него был ограничен фигурными железными оградами и многочисленными
вахтерами. А скакать через металлические решетки, по мнению Фили, им с
Самохой, людям серьезным и взрослым, было несолидно. Зачем, когда имеется в
наличии старый и испытанный способ. Этот способ они скоро и применили...
Обе девушки звались Людмилами, но только одна - Люсей, а вторая -
Милой. Обе пухленькие хохотушки, при вполне аппетитных формах, обе учились
на третьем курсе, изучали архивное дело и намеревались в дальнейшем
посвятить ему свои рабочие биографии. Они оказались вовсе не прочь устроить
небольшой междусобойчик в комнате их общежития. Так, чтоб не очень громко и
не привлекать к себе излишнего внимания сторожих и подруг. Условия
устраивали всех без исключения. И к означенному времени кавалеры с сумками,
полными питья и закусок, подошли к ближайшей вахте. Представились
родственниками девушек, подкрепили свою уверенность крупной купюрой и
получили наконец доступ во внутренний двор.
Пока Самоха занимался приготовлением ужина и старательно показывал
Миле, что он от нее просто без ума, Люся все переживала по поводу
непонятной задержки Фили, на которого сама положила глаз. Самоха ее
успокаивал: наверняка встретил кого-нибудь знакомого, он ведь часто бывает
в этом районе, и при этом всячески развлекал девушек байками из развеселой
своей жизни.
Филя же тем временем тщательно исследовал возможности и подходы к
соседнему дому, из которого и предполагалось им вести наблюдение за
квартирой господина Носова. Тут подъезды, слава богу, не охранялись, ни
тебе консьержек с их любопытными глазами и вопросами, ни лишних замков, ни
прочих архисложностей. Очень скоро ему удалось выбраться на крышу этого
дома, и теперь окна кабинета Ильи Андреевича находились от него на
расстоянии, вполне достижимом для полета стрелки, выпущенной из арбалета.
Что и требовалось узнать. Необходимое оружие и техника, предназначенная для
прослушивания, была у Фили с собой, но пока пользоваться ею было рано:
слишком светло еще на улице. Надо, чтоб хотя бы немного стемнело. И вообще,
стрелять лучше все-таки не с крыши, то есть под углом к плоскости окон, а с
лестничной площадки. И тут нашелся удобный вариант. Окна, конечно, были на
зиму закрыты и заклеены, это он уже видел. Но можно ведь надеть спецовку,
открыть окно, а потом заклеить его заново. Времени уйдет немного. Вот
только девочек придется на короткое время отключить, чтоб не помешали своим
любопытством. А теперь надо и поторопиться, поди исстрадалась уж Люсенька!
Ведь где неоправданное страдание, там и до опасного подозрения легко
скатиться...
Но пока Филя возвращался, успел придумать повод, как, не обижая
подруг, покинуть их на время, чтобы возвращение было потом вдвойне
приятным.
- Ты даже не представляешь! - воскликнул он, входя в комнату
девушек. - Знаешь, кого я встретил только что?
- Ну? - обрадовался его приходу Самоха.
- Василия Егоровича! - выпалил Филя.
- Кого? - изумился было Самоха, но сообразил и тоже воскликнул: - Да
быть того не может! Он же в Питере живет!
- Жил, - подтвердил Филя. - А теперь тут, в соседнем доме. Мы сегодня
же просто обязаны заскочить к нему хотя бы на пяток минут. Девочки нас
поймут и простят. Всего пяток минут - туда и обратно! Я не смог не
пообещать... Не мог же и я профессора пригласить к нам, сюда, верно? Что он
о Люсеньке подумает? Я уж не говорю про Милу!
- Ну разве что на пять минут, - согласился через силу Самоха. - Вы
позволите? Не обидитесь? Сто лет человека не видели! Надо же!..
Чуть позже, выбрав момент, он спросил у Фили, кто такой этот Василий
Егорович - чтоб обоим врать грамотно.
- Да придумай чего хочешь, - отмахнулся Филя. - Какая разница!
Главное, что он - профессор и проживает в профессорском доме. Давай сбегаем
через часок, я там уже все присмотрел. Будем работать из окна шестого
этажа, с площадки.
Девочки оказались голодными в самом прямом смысле слова и накинулись
на вкусно поджаренную ветчину с такой страстью, что от обильной пищи с
небольшими дозами спиртного быстро захмелели. После чего совсем,
оказывается, не стеснительная Мила ловко переместилась на свою кровать,
куда утащила и Самоху, предварительно отгородив себе пространство спинками
стульев. Николай улыбался и не особенно сопротивлялся.
"Эх, где наша не пропадала!" - мысленно воскликнул Филя и отдал себя
также в полное распоряжение Люси, уже разгоряченной жарким шепотом и
отдельными натуралистическими восклицаниями подруги...
Потом девушки захотели малость передохнуть, а гости поняли, что самое
время заняться и собственными неотложными делами.
Честно пообещав скоро вернуться, они оделись, оставив как бы в залог
сумку с достаточным еще количеством и еды, и питья, и отправились "на
работу". Филя, поверх куртки натянул рабочий халат, а Самоха надел
припасенную спецовку синего цвета с красной надписью "ЦАО" на спине, то
есть работника муниципальных жилищных структур Центрального
административного округа столицы. Солидно.
Они поднялись на нужный этаж и при сумеречном освещении аккуратно
отодрали старую и пыльную бумагу с переплетов оконной рамы. Затем Филя, как
человек, обладающий мастерским разрядом по стрельбе и постоянно
поддерживающий это свое звание на практике, приспособил собранный арбалет и
произвел наконец выстрел. Стрелка с микрофоном-передатчиком легла точно в
угол рамы окна напротив. Самохин тем временем пошуровал приемником и, надев
наушники, произвел необходимую настройку. Наконец услышал мужской голос:
- Я этому мудаку сам голову оторву! Ничего поручить нельзя!..
- О, - сказал Николай, - похоже, Барин сердится! Что-то у них не
сработало, грозится кому-то башку отвертеть. Все, Филя, клеим окно, и я
отваливаю в машину. Надо запись включить...
- Ну так что, сваливаем? - усмехнулся Филя, когда они, скинув и
спрятав в сумку свою маскировку, вышли из подъезда. - Ты считаешь, мы там
еще нужны?
- Сумку мою прихвати... Если в ней что-нибудь осталось. А я внизу, за
углом, тебя подожду. Скажи им: Василий твой Егорыч задержал! Это ж надо
придумать! - Он засмеялся.
Но когда Филя поднялся к девушкам, он с ходу понял, что ни его, ни
Самохино присутствие здесь больше не требуется. Комната была полна народу.
Сидели на стульях и кроватях, бродили вокруг стола, на котором грудой было
вывалено все содержимое оставленной сумки. Сама же сумка валялась пустая
возле двери. На заглянувшего Филю никто не обратил внимания. Говорили,
точнее, кричали все одновременно, не слушая друг друга. Значит, все в
порядке, и обе Людмилы, вероятно, с большим трудом будут вспоминать завтра,
что же с ними такое произошло сегодня и почему в общаге случился настоящий
пир. И слава богу...
Подхватив сумку, Филя незаметно ретировался. Вахтерше же сказал, что
сейчас сбегает до магазина и вернется. На всякий случай, мало ли как
повернется фортуна - каким боком. Или задом. По-разному ведь бывает.
Самоха сидел в машине, припаркованной возле дома, в ряду других и,
прижав к уху один наушник, внимательно слушал и улыбался. А на панели
мигала маленькая лампочка, которая свидетельствовала о том, что запись
идет.
- Ну? - спросил Филя, садясь рядом и хлопая дверцей.
- А там? - кивнул Самохин в сторону дома, где они были.
- Там - большой хурал. Сумка пустая. Народ, кажется, в восторге, хотя
и сам не знает, с какого бодуна. Полный балдеж. Сумку я забрал, а девочек
наших не видел. А у тебя что?
- Тут такое... - лишь помотал головой Николай. - Мат стоит площадной.
Видать, крепко достали папашку... Ну ладно, пусть пишет. - Он кивнул на
магнитофон. - Позвони в контору, доложись и узнай, чем заниматься дальше.
- Ну и что ты с ними сделал? - заинтересованно спросил Филя.
Сева с Демидычем переглянулись и едва заметно подмигнули друг другу.
- Вова разобрал тэтэшники, я вывалил патроны кучей. Спросил у
Мансурова, есть ли у него телефон, он ответил, что есть. Показал - с
московским номером. Ну вот я тогда и говорю: делай, мол, с ними, чего
хочешь. Вот тебе их оружие, вот документы, а вот мобильники. Хочешь -
сдавай в милицию, хочешь - приятелей зови или сам мочи - твои, мужик,
проблемы. А мы поехали. Забрал я его показания, сели мы в нашу "девяточку"
и укатили. Темно еще было на дворе... А Володя еще ключи от джипа
прихватил, чтоб не было соблазна догонять нас и следить.
- И что он с ними сделает, по-вашему? - спросил Денис Грязнов.
Он проводил утреннее совещание и был почему-то мрачен. То ли не
нравились ему действия сыщиков, то ли была какая-та другая причина.
- Я ж говорю: его проблемы, - повторил Голованов и пожал плечами. -
Будь я на его месте, я бы погрузил всех троих в джип, отвез подальше,
отключил бы их напрочь и сжег машину, к едрене фене. Но он на такой шаг не
пойдет. Потому что трус - во-первых, и будет уверен, что даст нам этим
самым веский аргумент против него. А во-вторых, чтоб убивать, надо другой
характер иметь, он же - службист и садист по совместительству, но не
убийца. Так я думаю.
- А чего гадать? - вмешался Демидов. - Подождем, посмотрим. Кто мы
такие, он так и не узнал. А братва вычислила Головача случайно, не зная,
кто он, но подозревая, что из ментовки.
- В ближайшие день-два может запись с Весковского подсказать, -
напомнил Самохин. - Наверняка Барин раскроется. Вот еще бы в его офисе
сесть ему на хвост...
- Там не подберешься, - с сожалением заметил Филя.
- Это почему же? - удивился Голованов. - А Макс у нас на что? Пусть
вскроет мобилу Носова, а прослушку мы устроим за милую душу.
- Попробовать-то можно, - неуверенно сказал Денис, - но это ж надо
находиться с ним практически в контакте... А он без охраны ни минуты не
бывает.
- А мы двумя машинами, - предложил Филя. - Впервой, что ли? А с этим,
кстати, со вторым-то как?
- Там Щербак сейчас, - ответил Денис. - Под присмотром. Семья, имею в
виду. А самого чего стеречь? Он при оружии. Крепенький такой бугаек, голыми
руками не возьмут... Так, мужики, а кто из вас готов отчалить в Вологду?
Надо Юрия прикрыть.
- Шефу видней, - хмыкнул Филя. - Но могу и я. Самохе я больше пока не
нужен, если там чего опять возникнет с девушками, полагаю, он теперь и сам
справится, верно, Коля?
- Да ладно тебе, - смутился Самохин. - Ты ж видел, она сама...
- Все так, но что б она одна, без тебя, делала?
- Они как, ничего? - с серьезным видом спросил Голованов.
- Все! - строго приказал Денис. - Обрадовались, жеребятинку почуяли,
понимаешь... Оперативная необходимость - это одно, а вот...
- Принято, шеф, извини! - тут же среагировал Филя. - Конечно,
исключительно по оперативной необходимости, кто ж будет спорить? Так я
тогда собираюсь? А звонить адвокату будешь ты?
- Сам свяжись, - недовольно буркнул Денис.
Не любил он, когда взрослые мужики вдруг начинали вести себя как
мелкая шпана. И еще обсуждать свои амурные похождения вслух.
- Я опять поеду к дядьке, - добавил он деловым тоном, - надо заново
пошерстить бабушкинских. Эта публика, кажется, из совсем новых, молодых,
дядька сказал, что на них вряд ли что наберется. Похоже, наши еще не успели
обзавестись там толковой агентурой. Так пока, по мелочам. Но возможно,
кто-нибудь уже и успел засветиться... А ты, Филипп, кстати, до отъезда
свяжись-ка и с Лидией. У вас с ней вполне доверительные отношения,
прозондируй, что она предприняла. Относительно договора на защиту.
- Так это я сейчас могу!
- Сейчас не надо, она наверняка на службе, а там ее прослушивают. И ты
будешь им интересен больше, чем она. Да, возвращаясь ко вчерашней
операции... Сева, а ты твердо уверен, что этот Мансуров действительно
поверил вам? И что у него достанет ума не устраивать браткам показательную
казнь?
- Да нам-то, собственно, какая разница? Для начала ему так или иначе
пришлось поверить, что мы большого зла ему не желаем. А что колоться
вынудили, так ничего не попишешь: такова жизнь, сам ведь догадывался, на
что шел. А потом он же не может не знать, чем ему может обернуться
мочилово! Если Барин докопается, следователю хана. Я обещал молчать. А если
он сдаст тех парней в милицию, они вполне могут заговорить, вспомнить, о
чем у нас с Мансуровым шло толковище. Нет, ему выгоднее всего самому убрать
их, причем чисто, не оставляя после себя никаких следов. То есть произвести
зачистку профессионально. А ты что, против, Денис Андреевич? Да пускай!
Меньше дерьма по земле бегать будет.
- По твоей логике - лучше всего, если бы бандиты сами перестреляли
друг друга, да?
- А я никогда и не скрывал, гражданин начальник, точно так! -
засмеялся Голованов. - И нам поменьше работенки. При той же зарплате.
Кстати, Денис Андреич, я не навязчив в этой своей последней мысли?
- Не волнуйся, я не забываю о нуждах своих сотрудников. Вот сейчас
закончим, дам вам ведомость, расписывайтесь и берите вашу зарплату. И
благодарите при этом Юрия Петровича - его ведь заботами. А он условия
нашего с ним договора выполняет всегда четко.
- Филя, - мрачно прогудел Демидыч, - ты просто обязан уберечь адвоката
как собственную зеницу ока, понял? Он нам всем еще не раз пригодится... И
даже без предварительных условий.
Народ заулыбался, и на этой оптимистической ноте совещание
закончилось. Каждый знал, что делать дальше.
Глава десятая
СЛЕДОВАТЕЛИ ТОЖЕ ОШИБАЮТСЯ
Павел Борисович Мансуров объективно был поставлен в безвыходные
условия. Знать бы еще - кем! Не самая острая на данный момент проблема со
временем выяснится, конечно. Но - со временем! Вот в чем беда. Бандиты,
приехавшие по его душу, стали невольными свидетелями, от которых теперь
требовалось обязательно избавиться. Ни с миром отпускать, ни сдавать в
милицию категорически нельзя. Клял себя Мансуров, что вынужден был
признаваться вслух, называть имена, о которых должен был раз и навсегда
забыть, но иного выхода у него также не было. Дело сделано. Осталось лишь
закончить его грамотно.
Мансуров оглядел своих пленников, судьбу которых собирался решить в
самые ближайшие час-полтора, поскольку дальше начнет светать и появятся вот
уж совершенно ненужные свидетели.
Из двух зол, что обрушились сегодня ночью на его грешную голову,
приходилось решительно выбирать самое неприятное. Ибо именно оно, по его
прикидкам, представляло все-таки меньшую опасность.
Он не знал точно, кто те двое, что легко и профессионально повязали
бандитов и раскололи его тоже, кстати, в два счета. Но что не уголовники -
это точно. И тем, что они, по сути, оставили на его усмотрение судьбу
бандитов, даже их документы и оружие с собой не забрали, показало, что им
на будущих покойников абсолютно наплевать, - поступай, мол, с ними как
хочешь. Но ведь тем самым они и ему не оставили выбора! Вот в чем дело. И,
значит, однажды, если объявится нужда, могут предъявить и свои обвинения.
Или не захотят? Вот от решения этой дилеммы и зависела дальнейшая судьба
следователя Мансурова.
Впрочем, какого, к черту, теперь следователя? Прав был, по существу,
этот крепыш с интеллигентной речью, вырубивший один троих вовсе не хилых
отморозков. Кончать, видимо, придется с прокуратурой... Свет на ней клином
не сошелся. И лучше, пожалуй, в самом деле заранее сделать это лично, чем
ждать, когда тебя выкинут с позором. А делать это у нас еще ой как могут! И
любят!
Недаром же эта хитрая стерва судья Афанасьева звонила ему и
предупреждала, что настало, кажется, время расплачиваться за старые грешки.
Грешки - это для нее, видите ли! Ну да, к ней-то какие претензии? Разве что
где-то недоглядела. Где-то... что-то... Ну и сволочь же! Наверняка и ее
хорошо подмазал господин Носов, ибо был совершенно спокоен и уверен в
выдвинутом обвинении.
Конечно, однажды то дело вполне могло всплыть, но не думалось, что
все-таки так скоро. Однако теперь-то уж чего голову себе морочить? Как
вышло, так и вышло. В другом теперь вопрос: напрочь убирать подонков или
вывезти их подальше и аккуратненько сдать милиции? Не обязательно ведь при
этом сообщать свое имя и адрес. Можно представиться анонимом. Да и не в их,
бандитов, интересе колоться в ментовке! Или все-таки...
Время идет больно уж быстро. Скоро действительно станет светло, а он
все никак не решит, что делать...
И тут он заметил, что тот мужик, который его допрашивал, допустил
небольшую, но очень опасную для него, Мансурова, оплошность: одного из
троих, Котлом его зовут, просто отрубил, но не связал, как остальных. И вот
парень очнулся. Мансуров тут же исправил ошибку. Нашел бельевую веревку,
стянул ему руки и ноги, а рот залепил скотчем. По иронии судьбы - тем
самым, что бандиты приготовили для него. И опять задумался: что делать-то?
Очень не хотелось пачкаться в крови. Даже этих подонков. Такое может
однажды откликнуться. Того, в чем он вынужден был сознаться, вполне хватало
для вылета из органов. Так зачем же усугублять?
Наконец он принял единственно верное для себя решение.
Поднимать и тащить этих бугаев на себе охоты не было. Но ведь должны
же и они, хотя бы в конце жизни, почувствовать на себе то, что обычно
чувствовали их жертвы? Есть же справедливость?
Вот он и ухватил первого за ремень, стягивающий его руки с ногами,
приподнял и поволок прямо так, мордой по полу, по ступеням, а после и по
снегу через весь двор до калитки. На улице открыл дверцу их джипа и, опять
же не церемонясь особенно, благо рот бандита был запечатан его же вязаной
шапкой, затолкал его в багажник.
Второго и третьего он тем же манером засунул в салон, на пол возле
заднего сиденья. Потрудился, однако, бугаи ж все-таки, да и перетаскивать
их было неудобно, хоть он вовсе и не церемонился.
И только теперь заметил, что ключей-то в машине не оказалось. То ли
выбросили те мужики, то ли с собой забрали, черт их разберет!
Не великий он был, конечно, знаток автомобилей, да и на свой
собственный как-то не накопил, предпочитая пользоваться электричкой, так
оно было привычнее, однако как завести машину, если нету ключа, все же
знал. Но прежде чем отправиться в путь, решил обставить ситуацию так, будто
ни сном ни духом ни о каких налетчиках не в курсе.
Вернулся домой, все прибрал, чтобы никаких вещдоков не оставить. Во
дворе лопатой и метлой зачистил следы волочения. Прихватил с собой также
оружие - собрать пистолеты для знающего человека было делом нескольких
минут, сгреб бандитские документы и телефонные трубки и запер за собой дом.
Хороша была все-таки машина, даже жаль расставаться. А ведь
придется...
Время отъезда выпало удачное: шесть часов. Соседи только просыпались,
кое-где, в не газифицированных еще домах, начинали топить печи. На работу
еще никто не спешил.
Погода была отвратительная - какая-то промозглая. Складывалось
впечатление, что всю округу придавил непонятный ледяной туман.
Быстро выехал на Егорьевское шоссе и погнал в сторону Раменского.
Ближайший милицейский пост находился аж у бетонки, но до нее не собирался
катить Мансуров. Тут и недалеко есть немало достаточно укромных мест.
Дома он захватил расписание поездов и прикинул по Куровской ветке,
какой ему удобнее. Выход около семи. Значит, к этому времени с бандитами
все должно быть покончено.
Нет, он не считал себя кровожадным человеком, но почему-то был уверен,
что оставь он теперь бандитов в живых, они ему обязательно и жестоко
отомстят. Значит, следовало обставить дело так, будто у самих бандитов
где-то что-то сработало не так. Что постарался кто-то другой, а вовсе не
следователь Мансуров, который вообще никакого отношения конкретно к этим
бандитам не имел. То есть отчасти, конечно, имел, поскольку те могли
приехать к нему, чтобы выяснить, кто за ним следит. Но они выяснили все,
что им было от него нужно, и уехали. А что с ними случилось дальше, он
понятия не имеет. Может, у них стрелка с кем-то еще была, разборка там
какая-нибудь, кто знает.
Проехав станцию Хрипань, Мансуров свернул налево, в сторону леса, на
узкую дорогу, ведущую к садовым участкам. Когда-то в эти места он с
супругой по грибы приезжал. Девственные были края, а теперь их вовсю
застроили, дачники заселили, но это летом, а сейчас, в зимнюю пору, видно,
только наезжали изредка. Дорога трактором прочищена, но не накатана. И
следов после недавнего снегопада тоже совсем немного.
Сам следователь Мансуров прекрасно понимал, на что в первую очередь
станут обращать внимание те, кому придется расследовать дело, которое он
замыслил. И делал все так, как будто готовил именно для себя самого
очередной тухлый "висяк".
Остановив машину за крутым поворотом, из-за которого железная дорога
не просматривалась, а уж станция Хрипань - тем более, он выволок из
багажника бандита и уложил его на водительском сиденье. Вот и пригодилась
монтировочка, за которой этот мерзавец посылал своего кореша Котла.
Коротким ударом Мансуров напрочь вырубил его, после чего снял с рук и ног
путы. Ту же операцию проделал и с двумя остальными. И тоже вытащил из их
разинутых ртов шапочки. Останки, которые будут вскоре обнаружены, должны
выглядеть естественно. В смысле - как явные жертвы какой-то разборки.
Документы и пистолеты он рассовал по карманам бандитов, а путы швырнул на
пол.
А дальше судьбу находившихся в отключке бандитов решила канистра
бензина, обнаруженная в багажнике. Ну зачем они возили ее с собой? Сами,
значит, и
...Закладка в соц.сетях
