Жанр: Электронное издание
Advokt15
...ими незаконными и неэтичными способами доказательства
невиновности осужденного молодого человека, по какой-то совершенно
непонятной причине взявшего чужую вину на себя.
"Это что, шантаж?" - наверняка спросит она.
"Вот именно", - будет ей ответом.
А для большей наглядности можно будет напечатать парочку постеров с
особо завлекательными позами, которые и будут ей продемонстрированы.
Покажется мало, тогда превосходные полиграфические изделия могут появиться
в одночасье на всех этажах огромного здания на стрелке Ленинградского и
Волоколамского шоссе, где размещается фирма "Московия". Но после этого
"отвратительного демарша" вопрос с принадлежностью указанной фирмы будет
решен быстро и окончательно. Вот и выбирай! Откровенные признания либо
вечный позор, от которого не отмоешься уже ни при каких обстоятельствах.
Что подскажет разум, можно себе представить: ни характера, ни взрывного
темперамента ей не занимать. Но и перегибать палку тоже не стоит. В конце
концов получит она и эти пробные постеры в свое распоряжение, и
видеопленку, и даже честное слово забыть обо всем случившемся, но лишь в
обмен на полную откровенность. Пойдет на такой шаг? А куда денется? В этом
почему-то был уверен Филя. Как и в том, что по прошествии какого-то времени
все это покажется ей довольно забавным, не более. В том случае, если она
действительно не замешана напрямую в жестоком убийстве.
Впрочем, баба с таким характером вполне могла однажды ляпнуть: "А ну,
ребята, уберите с глаз моих эту суку!" Вот "ребята" и взялись, выполнили
заказ. Да ведь только надо еще доказать, что он был, этот заказ, и это не
желание убийцы оправдать свое преступление.
Совершив свое черное дело, Филя ласково и нежно распрощался с
полусонной любовницей - вслух он уже имел право так ее называть, пообещал
вскоре созвониться и покинул гостеприимный дом. Не забыв, однако, оттиснуть
в куске пластилина ключи от входной двери - ну зачем, спрашивается, в
следующий раз рисковать да хоть и тому же Самохе, подбирать отмычки, если
имеются запасные ключи?
А что такая необходимость может появиться, и в самое ближайшее время,
Филя был почему-то уверен.
Глава шестая
В ГЛУХОМ УГЛУ
И суток не прошло, как Юрий Петрович Гордеев был готов благодарить
себя за принятое буквально в последний момент решение: ехать поездом до
Вологды, а в дальнейшем рассчитывать на милость местных правоохранителей
либо на попутный транспорт. А ведь поначалу решил было на собственном
"форде"! Хорош он был бы на занесенных снегом дорогах, одолеть которые под
силу разве что трактору или крутому джипу.
Ну что касается помощи местных правоохранителей, то это, в сущности,
представлялось пустым номером. Правда, перед отъездом Юрий вместе с Денисом
заглянул для краткой аудиенции к его дядьке, генералу Грязнову,
командующему московскими милиционерами. Вячеслава Ивановича, на базу данных
которого Денис очень рассчитывал, в общих чертах посвятили в суть дела -
никто бы и не решился использовать его права и возможности втемную! - а
уговорить после этого сделать звоночек кому-нибудь из милицейских
ответственных лиц в Вологде большого труда уже не составило: он и сам по
мере сил всегда помогал им в трудную минуту. Но ведь по нынешним-то
временам телефонный разговор - это одно, а вот возможности того самого
"ответственного лица" - совсем другое. И это следовало учитывать, а потому
и не обижаться, когда обещается одно, но делается иной раз в корне
противоположное.
Начальник отдела уголовного розыска, говоря по старинке - транспортной
милиции, совершенно занюханный майор Переведенцев, который, по мнению
Гордеева, скорее всего, спал на рабочем месте и обдумывал во сне свои
пенсионные перспективы, глядя на Юрия Петровича поверх замызганных очков,
перебирал какие-то бумажки на письменном столе.
Грязнов, между прочим, прощаясь, сказал, чтоб Юра, раз уж ему
приспичило добираться поездом, прямо на вокзале нашел отделение милиции и
там спросил, где размещается их уголовный розыск. Туда и поступит команда
от начальника Вологодского управления внутренних дел, с которым он
разговаривал. Иначе с чего бы это Гордеева занесло именно сюда?
Так вот, этот самый майор нашел наконец нужную бумажку и долго
разбирал собственные каракули. А взобравшись, потребовал от Гордеева
подтверждающий его личность документ. Прочитал, вернул и... задумался.
Думал долго, даже жестом разрешил Юрию курить, для чего и свою
пепельницу ему подвинул. Наконец изрек, что с транспортом нынче как никогда
туго. Впрочем, этого уже можно было ожидать, судя по тем мыслительным
усилиям, которые предпринимал майор. Но выход все же есть!
В тот район, где находится колония строгого режима, что нужна
адвокату, проложена узкоколейка - для вывоза леса. Обычно раз в двое суток
туда ходит тепловоз с вагоном и десятком платформ. Сегодня состав как раз
ушел. Недавно. Значит, его возвращения следует ожидать завтра, а
отправления обратно, соответственно, послезавтра. Оно конечно, вездеходом
было бы и попроще, да и побыстрей, только где ж его взять-то, вездеход?
Очень логично...
Другими словами, добраться до леспромхоза можно в настоящей ситуации
лишь по узкоколейке, ну а там уже небось местное начальство расщедрится на
какой-нибудь подсобный транспорт. Такая вот перспектива. А иная, увы, не
просматривается.
Мог бы и не хмуриться, не разводить руками майор Переведенцев - его
возможности уже оценил адвокат. Но затраченные усилия, по идее, должны быть
отмечены, и Юрий Петрович, не сомневаясь в том, что понимает правильно,
достал из дорогой сумки одну из бутылок припасенного коньяку. В иных
ситуациях это самая мощная и твердая валюта.
Майор проснулся окончательно и предложил тут же отметить знакомство с
москвичом. Что было немедленно и сделано.
Но в какой-то момент Переведенцев снова будто впал в привычную ему
задумчивость. Помолчав, он поднял трубку телефона и попросил кого-то срочно
узнать - на всякий случай, - ушел уже или еще нет состав на Вакуловку. И
немедленно сообщить ему лично.
Пока выпили еще по рюмке - под мандарины, которые Юрий тоже добыл в
своей сумке, - пришло известие о том, что поезд, которым интересовался
майор, что называется, набирает пары, чтобы с минуты на минуту отчалить в
указанном направлении. Переведенцев негромко выматерился и закричал, чтоб
отправление срочно задержали, он сам сейчас подъедет, это оперативная
необходимость.
Бодро вскочил, поставил початую бутылку в сейф, сделал Юрию жест
собираться, и они выскочили на привокзальную площадь, где томился в
ожидании неизвестно чего совершенно уже задрипанный "уазик" с синей,
полустершейся полосой по когда-то желтому кузову.
- Бегом на лесо-осклад! - скомандовал Переведенцев и обернулся к
Юрию. - Вот же, надо ско-озать, повезло-о! И как уго-одал, а? Что-то прямо
подсказало-о... - Он "окал", будто нарочно подчеркивая эту, самую главную
для него букву. Во-ологда - одно слово!
Мимо завалов длинных древесных хлыстов и аккуратно упакованных, видно,
уже для дальнейшей транспортировки штабелей свежих, остро пахнущих досок и
бруса они пробежали по-спринтерски. Небольшой тепловозик действительно
пыхтел, мелко дрожа всем корпусом, готовый сорваться и бежать в сумеречную
даль, таща за собой длинную вереницу пустых платформ.
Майор с ходу поднялся в будку машиниста, о чем-то там переговорил, а
затем соскочил на грязный, утоптанный снег и махнул Гордееву рукой: бежим,
мол, дальше.
Обычный железнодорожный вагон был последним в этой веренице. Добежали,
майор кошкой - и откуда только прыть взялась! - вскочил в тамбур, нашел
проводника, что-то быстро объяснил ему и крикнул Юрию:
- Чего ждешь-то-о? Бего-ом до-овай!
Юрий поднялся в вагон. А майор, хлопнув его по плечу и сказав, что
позвонит сейчас в леспромхоз, чтобы там встретили, спрыгнул и помахал
рукой, провожая.
Проводник - крепкий, кряжистый мужик в добротном тулупе - велел новому
пассажиру проходить в вагон и там устраиваться где свободно.
Обычный плацкартный вагон был наполовину заполнен пассажирами - все,
как один, в тяжелых тулупах, валенках, с полосатыми сумками, мешками и
какими-то вовсе старомодными баулами. На адвоката никто не обратил никакого
внимания. Юрий выбрал вторую полку, на которой ничего не лежало - ни вещей,
ни одежды, а только свернутый матрас, развернул его и забрался туда.
На нижних полках двое молодых мужичков, скорее даже парней,
раскладывали на столике пищу - вареную картошку, копченую колбасу, хлеб с
луком и солью и непременный бутылец.
- Извините, ребята, - решился наконец обратиться Юрий, - ехать до
леспромхоза долго?
- А че, впервой, что ль? - без всякого интереса спросил один.
- Да, в командировку.
- А о-откуда? - спросил в том же тоне второй.
- Из Москвы.
- А-а... - ответил второй и замолчал.
- Так долго? - не выдержал Гордеев.
- Кому как... - философски изрек первый.
- Четыре часа, - добавил второй. - Хошь отдохнуть, спи, разбудим...
- Слышь, Мо-осква, - поднял голову первый. - А у вас там во-о-дку-то-о
ишо пьют?
- Пьют, - усмехнулся Юрий.
- Ну так по-олезай сюда, уго-ощайся...
Парни оказались рабочими леспромхоза, и возвращались они на работу из
Вологды, куда ездили по своим делам. Скоро узнали, зачем Юрий добирается в
их глухомань. А когда поняли, что едет он, чтобы выручать невинно
осужденного, тут вообще прониклись к нему полнейшим уважением. Стали
вспоминать подобные же случаи, рассказывать про своих родных, знакомых,
друзей и приятелей, доказывая, что о какой-то справедливости говорить
вообще-то даже и не приходится, и тому столько доказательств, что...
Короче, уже скоро Гордеев узнал, по понятиям этих простых рабочих парней из
глухого села, что каждый живущий в России либо уже отсидел свое, либо
дожидается очереди, и никуда ты от этого дела не денешься. И которые еще не
сидели, то исключительно по недосмотру той же милиции. Но такие вот случаи,
когда из самой Москвы едет адвокат, чтобы скостить кому-то там срок, так
это, можно сказать, чистый анекдот, который они теперь долго будут
рассказывать своим знакомым. А с другой стороны, едет же человек! Значит,
не врет. И раз так, чего не помочь? Встретят его или не встретят? - лишний
вопрос, коли встретят - и ладно, ну а как не встретят - отчего ж не
проводить до конторы-то? Обязательно надо проводить.
Они еще долго обсуждали этот острый, прямо-таки животрепещущий вопрос,
а Юрия Петровича стало клонить в сон. Он поблагодарил гостеприимных
попутчиков, вернулся на свою полку и словно отрубился. Благо в вагоне было
тепло и даже немного душновато.
Лидия не могла понять, что конкретно так ее взволновало. Ведь не
влюбилась же она в этого Филиппа, чтобы ревновать, да еще к кому?! Ну,
во-первых, если рассуждать о ревности, то это, конечно, сплошная чушь. Тем
более только что познакомились. Да и не вызывал никаких объяснимых эмоций у
нее этот шибко самонадеянный мужчина. А вот что касается необъяснимых - то
тут, пожалуй, сложнее. Что-то все-таки тревожило и раздражало. И отсюда и
возникало наверняка - во-вторых! Интуитивно Лидия чувствовала, что если бы
тот же Филипп, или Филя, как он сам ей представился, ушел бы с любой из ее
подруг, ей бы, возможно, не было так обидно. За себя, естественно, за кого
же еще?! А ведь получалось, что она сама, правда - по его настоятельной
просьбе, свела Агеева с Юлей, передала, так сказать, с рук на руки, а
теперь он увез ее... Куда? Этот вопрос был примерно понятен. А зачем?
Такого вопроса даже и не стояло. Ясно, что ему понадобилось от нее,
глаза-то вон как сверкали! Но почему он так грубо обошелся с ней, с Лидией?
Это же вообще черт знает что!
Короче говоря, взыграло у Лидии уязвленное женское самолюбие. Накатила
волна злющей ревности. Ну в самом деле, если тебе требуется что-то узнать у
женщины, зачем же играть такой унизительный спектакль? Ведь можно же было
устроить все как-то иначе...
Весь оставшийся вечер только об этом и думала Лидия. Даже пыталась
дозвониться до Гордеева, нажаловаться на Филиппа, но домашний телефон
адвоката не отвечал. Почему-то был выключен и мобильник. Всякий раз ей
отвечал ненавистный женский голос, что "абонент временно недоступен",
дьявол бы ее побрал! Вместе с проклятым недоступным абонентом...
У нее и на следующий день было испорченное настроение. Потому,
наверное, она восприняла без всякой радости, а даже, напротив, с некоторой
враждебностью утренний звонок Юлии Марковны, которая противно сытым и
довольным голосом, а Лидия уже догадывалась о причине ее самодовольства,
стала расспрашивать ее о том, какие шаги она уже предприняла для пересмотра
дела Андрея.
А вот уж этого она вовсе не собиралась обсуждать с Юлией. Но та была
настойчивой, несмотря на недовольный тон и плохо замаскированные резкости
Лидии, трубку, как бывало прежде, не бросала и колкостями на ее грубость не
отвечала.
- Милая девочка, - совершенно уже спокойным тоном вдруг заговорила
она, - я просто хочу тебя предостеречь, не больше.
- Это от чего, скажите, пожалуйста? - продолжала брюзжать Лидия. -
Может, мне надо кое-кому кое о чем напомнить?
- Не заводись, - парировала Юлия. - Лучше послушай внимательно, а
потом уже делай свои выводы... Ой, неужели?! - вдруг словно восхитилась
чем-то она. - А может, ты ревнуешь этого вахлака? Лидка, девочка моя
дорогая! Не сходи с ума! Это же обыкновенный дубарь во фраке! Не больше!
Там интеллектом и не пахнет! Натуральный козел, каких тысячи, который
немедленно тянется к тому, что рядом лежит. И если ему сразу не дать по
рукам, можно наделать массу глупостей. После чего будешь долго раскаиваться
и казнить себя. Вот так-то, дорогая моя! Скажу по правде, он вчера долго
крутился вокруг да около, что-то хотел выяснить, но все закончилось тем,
что, подобно всем козлам, он нагло полез под юбку, после чего получил по
суетливым ручонкам и - был таков! А я, честно скажу тебе, так толком и не
поняла, что ж ему нужно было? Может, ты мне доступно объяснишь? Не хочешь
встретиться? Я буду сейчас ехать мимо тебя, могу и заскочить на минутку -
поболтать по душам. Ну как?
Юля, конечно, умела уговорить кого угодно, водилась у нее такая
манера. Лидия подумала, поморщила свой лобик и согласилась. В конце концов,
что она теряет, если скажет ей всю правду? А ничего! Адвокат, похоже, уже
уехал к Андрею, оставив вместо себя этого козла, по Юлиному выражению. А уж
ей-то врать и что-то придумывать вообще незачем.
И вдруг она вспомнила о начисто забытом ею предупреждении, которое
сделал ей этот самый Филипп Агеев. Господи, да что же это она творит?! Ведь
предупреждал же он, что адвоката с Юлей не надо обсуждать, что это его
прерогатива. А вот ревность изобразить, когда он станет как бы ухаживать за
Юлей, это надо. Он же нарочно ее об этом просил! Но ведь если все у них
было заранее условлено, какого же черта она устраивает сама себе дурацкие
сцены?! Закатывает чуть ли не истерики?!
Лидия еще раз быстренько проанализировала, не сказала ли сейчас, под
гнетом глупой ревности, чего-то лишнего слишком настырной Юле? Кажется,
обошлось. Но надо быть более внимательной.
И она ответила бывшей своей мачехе, что так и быть, пусть Юля
заезжает, можно попить кофе, но потом надо будет ехать на работу. Папы дома
нет, так что Юля может не стесняться.
Едва в трубке раздались короткие гудки, Лидия нашла номер мобильного
телефона Фили и позвонила ему. Агеев откликнулся сразу.
- Это Лидия Валентиновна, здравствуйте, - сухим и официальным тоном
начала она.
- А, Лидочка? - весело откликнулся Филя. - Доброе утро, умница вы моя!
- Почему - умница? - смутилась Лидия.
- Ну я вам скажу!.. Так лихо разыграть сцену ревности, как вы вчера! И
даже выглядывать из-за угла! Просто молодец! Получаете высшую оценку за ваш
талант. Хотите знать, чем все закончилось?
- Не уверена, что это мне интересно. А вот Юля уже позвонила мне и
выразила весьма нелестное мнение о ваших способностях вообще и поведении в
частности. Что на это скажете?
- Честно?
- Ну конечно! Иначе, зачем бы она теперь мчалась сюда ко мне? Она,
кажется, так и не поняла, что вам от нее было нужно!
- Да ну?!
- Ну что вы все одно и то же: честно, да ну... Говорите нормальным
языком, а не...
- А не - каким?
- Козлиным! - резко бросила Лидия.
Филя захохотал как зарезанный. Ей даже обидно стало: неужели снова
сморозила какую-нибудь глупость?
- Да перестаньте же! - воскликнула она, но он продолжал хохотать уже
так, будто его нарочно щекотали.
- Уф! - сказал наконец. - Ну насмешили! Ей-богу, давно так не
смеялся... Так кто это у нас козел? Я? Она так и сказала или я услышал ваше
личное мнение?
- Конечно, она!
- Замечательно! Что и требовалось доказать! Она к вам едет? И хочет
узнать, что мне от нее было нужно? Вдвойне здорово! Значит, слушайте
внимательно. Имеете теперь все основания сообщить ей, что ваш адвокат отбыл
в колонию. Это - раз. Второе. Материалы следствия и суда внимательно
изучаются, и в них найдено множество процессуальных нарушений и нестыковок.
Третье. Готовится ходатайство о внесении протеста в порядке надзора в
Верховный суд и Генеральную прокуратуру. Давайте, желаю успеха! Пугать так
пугать! Пусть они немного покрутятся. А вы сразу же перезвоните мне, когда
увидите реакцию мадам. Лично мне кажется, что она станет вас уговаривать
отказаться от адвокатских услуг, мотивируя... Впрочем, ладно, об этом
после. Не буду забивать вашу замечательную головку излишней пока
информацией. А в общем, скажу так: дело сдвинулось - болото заволновалось.
Вы ей ничего твердо не обещайте, тем более что и адвоката вашего сейчас нет
на посту. Вот вернется, тогда, мол, и решите окончательно, ясно?
- Кажется...
- Нет, меня эта ваша неопределенность не устраивает! Будьте с ней
решительны и... задумчивы. А вам лично, если ей вдруг придет охота делиться
чем-нибудь сокровенным, я скажу так: абсолютно ничего интересного как
женщина она собой не представляет. Обыкновенная стареющая похотливая самка,
не более. Но это строго между нами. Смотрите ей не ляпните, часом, - врага
наживете первостатейного! Можете не сомневаться.
- Вы так говорите, - растерялась Лидия, - я просто не знаю, как
реагировать!..
- Нормально реагируйте. Иной раз ради серьезного дела приходится
изменять собственным вкусам, ничего не попишешь, такова она - шпионская
наша работа. А эта бывшая ваша родственница, поверьте на слово, такая
нравственная глухомань!.. Ладно, жду новых сообщений.
Глухомань? Это ж надо такое придумать! Лидия усмехнулась Филиному
выражению и отчего-то почувствовала облегчение. Оказывается, все вокруг не
в таком уж черном цвете, как представлялось...
- Так чего ты задумала, девочка? - это был первый вопрос Юлии,
заданный требовательным тоном.
Видимо, она решила, что, поскольку Валентина Васильевича нет дома, она
может чувствовать себя хозяйкой - как в прежние времена. И это несколько
покоробило Лидию, пока еще не решившую окончательно, как вести себя с ней.
- Ничего я не задумывала, а просто хочу знать правду, - отрезала она и
отправилась на кухню, зная, что Юлия приглашения дожидаться не будет, а
сама и разденется, и кофе себе заварит.
- Тогда было проще спросить нас... ну меня. Или Илью Андреевича. Зачем
же бучу поднимать на всю Москву?
- А кто сказал про бучу? Никакой нету бучи. Адвокат поехал к Андрюше,
чтобы выяснить некоторые подробности дела, о которых тот умолчал в суде.
Почему поехал? Потому что просмотрел материалы и обнаружил в них массу
всяких нарушений. Подготовил протест в Генеральную прокуратуру и поехал.
Вот и все. Какая же буча? Обычное дело. Так он мне сам сказал.
- Ты сумасшедшая! - прямо-таки растерялась Юлия. - И ты так спокойно
говоришь об этом?
- А как я еще должна говорить, не понимаю?
- Ну ты бы хоть посоветовалась предварительно! Спросила бы умных
людей! Господи, что ты натворила! - Юлия в отчаянье сжала руками виски.
- Не преувеличивай, - небрежно отмахалась Лидия и даже замерла от
предчувствия того, что сейчас скажет ей Юлия.
- Ты должна... ты просто обязана немедленно прекратить эту комедию! -
с жаром воскликнула бывшая мачеха. - Давай подумаем, как этот вопрос лучше
решить, чтоб не было дикого скандала...
- Я не собираюсь сейчас ни о чем думать и ничего решать. Вот вернется
Юрий Петрович, узнаю, что он скажет, а тогда, возможно... именно возможно,
и захочу что-нибудь решить иначе. А так - и не проси, не уговаривай. Я уж
ему такие деньги заплатила!
- Господи, вот же сумасшедшая... - Юлия прямо-таки стонала.
- Постой, - нахмурилась Лидия, - я тебя что-то не понимаю! Ты что,
против того, чтобы невиновный был оправдан? Да?! Говори, кто убил Инну? Ну
быстро? Правду говори!
- Ты хочешь знать - кто? - Лицо Юлии вдруг стало хищным и
некрасивым. - Правда хочешь? Так слушай же! Твой дорогой папочка! Это он
взял у нее огромные деньги, а чтобы не возвращать долг... Понятно? И только
не делай наивные глаза! Меня не обманешь! А вот кто помогал ему в этом
деле - другой вопрос. Тут я тебе ничего не скажу, потому что и сама не
знаю, кого он нанял. Господи, а мы все это скрывали от тебя, идиоты!..
Зачем? И Андрей решился на подвиг! Это он спас Валентина, который бы и года
не прожил там, в лагере... А мы тут решаем, как будем выручать Андрюшеньку,
какие меры предпринимать! Нашли нужных людей, которые согласились смягчить
для начала ему наказание, а потом написать ходатайство о помиловании. А ты
взяла и все испортила! Не знаю, что делать дальше...
Лидия была ошарашена. Все могла себе предположить, но что отец?! Это
уже сверх всякой меры...
Она смотрела в глаза Юлии и вдруг увидела что-то непонятное,
мелькнувшее во взгляде. Так бывает, когда человек о чем-то тебе врет,
причем нагло и с упоением, а потом смотрит и ждет, когда же ты, дурак,
наконец поверишь сказанному? Ну скорее же! Надоело ведь ожидать! Вот именно
это - нетерпение, ожидание, злость и опасение, что промахнулась, не сумела
убедить, - все, вместе взятое, и промелькнуло в глазах нервно замершей в
охотничьей стойке Юлии Марковны. Что-то яростное, дикое, животное...
Вспомнилось определение Фили - глухомань! Точно, лучше не скажешь...
Но от нее ждали ответа. И Лидия, изобразив глубокою озабоченность от
поразившей ее "правды", растерянно произнесла:
- Да, возможно, ты права, надо было... Но теперь все равно придется
ждать, когда появится Юрий Петрович... А про папу я тебе решительно не
верю, это ты со зла на него наговариваешь. Ты его никогда не любила, ты
сама кричала, я слышала, не маленькая, понимала уже, что ты спала с дядей
Ильей! Скажешь, нет?..
Юлия налилась краской и разъярилась, словно тигрица, сейчас кинется в
драку, ничуть не меньше! Только этого уже не боялась Лидия. Не кинется,
потому что может получить сдачи. Как он про нее сказал? Стареющая
похотливая самка - и ничего больше! И Лидия обеими ладонями зажала себе
рот, чтобы не вырвалось. А так захотелось! Смазать наотмашь, унизить,
плюнуть в морду, отвратительно...
Противостояние длилось считанные секунды, но обе, вероятно, передумали
друг о дружке такое, что, произнеси они это вслух, все, хана отношениям,
ибо такое не прощается...
Первой опомнилась Юлия. Она ладонью провела по лицу и стерла чуждую ей
маску. Стала снова мягкой и доброй, какой была когда-то, много лет назад, -
заботливой мамой, а не презираемой мачехой.
- Остановись, девочка моя дорогая, - тихо сказала она. - Иначе мы
такого наговорим, что потом будем сами всю жизнь казнить себя. Остановись,
пойдем сядем, успокоимся и подумаем, что нам делать дальше. Против этого-то
не будешь возражать?
- Пойдем, - так же мягко ответила Лидия и пошла на кухню первой.
Юлия двинулась за ней, но нагнулась и подняла с пола резиновый Васин
мячик. Повертела в руках, спросила:
- А где наш малыш?
Вот опять уже "наш", снова накаляясь, подумала Лидия, но постаралась
сдержать себя. Все-таки Филипп просил выслушать, чего хочет "мадам", это
ему важно.
- Вася гуляет с Нонной, - сдержанно ответила Лидия. - Не беспокойся,
мой сын здоров, чего всем желает, включая своего беспутного папочку...
сукиного сына.
- Зря ты так на Гришу... Я слышала, у него неприятности...
- А я ничего не желаю про него слышать! - отрезала Лидия. - Я два года
его не видела и дальше не хочу!
- Но ведь он же отец как-никак, а?
- Вот именно - никак! А ты бы уж молчала себе в тряпочку!
- Ну зачем ты опять начинаешь? - почти жалобно протянула Юлия. -
Виновата была, да, я же не отрицаю! Все мы, бабы, совершаем иной раз
ошибки... даже и не желая того... А потом, я ведь говорила тебе, что ничего
тогда не соображала... Может, они вообще вдвоем меня изнасиловали... А что?
Вполне...
- Ну да, тебя изнасилуешь! Как же! Да ты сама кого угодно...
- Не надо, Лидонька? Мы ведь покончи
...Закладка в соц.сетях
