Жанр: Электронное издание
Advokt15
...зили в Бутырки в
наручниках.
И теперь, возвращаясь в свой офис на Земляной Вал, он неустанно
прокручивал какой-то вроде совсем и незначительный разговор с генералом. И
вдруг вспомнил! Ну точно же! Ведь та дура из ДЭЗа говорила Захару, что к
ней какой-то Грязнов приезжал выяснять, на кого записано помещение.
Длинный, рыжий и носатый! И Илья Андреевич снова увидел перед своими
глазами сидящего в углу кабинета молодого человека - именно длинного, по
тому как были вытянуты его ноги, ну а что рыжий и носатый, так на то ж и
даны глаза. И генерал - Грязнов. Вот оно как складывается... Загоняют? А
иначе чего бы это генерал родственниками интересовался? Намекает, что ему
многое известно? Ах, если бы окружали не идиоты! Такие провалы! А
адвокат-то гляди какой шустрый оказался на поверку? Уже и жалобу настрочил!
И все, оказывается, это давно знали! Кроме него... Вот тебе и послушные
бабы!
Всех готов был передушить в эту минуту Илья Андреевич... если бы
только мог. Но он понимал, что и шага не сделает, иначе его тут же упрячут
самого под такой плотный колпак, что даже и такая свобода истинным раем
покажется... Но с Гришкой придется что-то делать. Отсылать его туда, где
"дорогие россияне" не достанут. По определению. В Англию какую-нибудь, что
ли? Приписать ему политические мотивы - и не выдадут? Думать надо,
думать...
С этими мыслями, ничего вокруг не замечая, прибыл он на службу. Вроде
еще и не конец рабочего дня, но в кабинетах замечалась пустота. Это было
странно.
- В чем дело? - резко спросил Илья у своей секретарши с медовым
голосом, который был записан на автоответчике.
- Я думала, вы в курсе, Илья Андреевич? - даже испугалась чего-то эта
строгая ко всем, но, разумеется, не к своему шефу женщина.
- А что я должен был знать? - медленно, с закипающей яростью спросил
Носов и понял, что это у него наконец наступала реакция на нервный день.
Вот сейчас он заорет на нее, срывая голос и ничего не видя перед
глазами, она хлопнется в обморок - вон туда, на диван, а он в дикой злобе
тут же набросится на нее, опрокинет, изорвет, к чертовой матери, все эти ее
проклятые юбки-трусики-рубашки и... Да какое там "и"?! Ну отдерет ее, как
кошку, спустит с себя всю ярость и ожесточение. Потом выгонит ее туда, в
комнату для отдыха, чтоб привела себя в порядок. Ну, может, еще раз
трахнет, уже на дорожку, да и поедет себе домой, в пустую и никому не
нужную квартиру, будь она проклята...
Он уж и кулаки свои вскинул, чтобы начать разборку, но она, не
защищаясь, что было совершенно необычно для нее, воскликнула, вылупив на
него в ужасе глаза:
- Тут же чужие работали!
И он вмиг остыл и замер в ожидании новой ужасной вести.
- Кто... ты сказала?
- Они показали документы... - залепетала перепуганная секретарша. - Я
сама читала... из ФАПСИ. Все проверяли - технику, телефоны. Даже номера
некоторых мобильных телефонов к себе переписали.
- И ты разрешила?!
- А что же я могла сделать, Илья Андреевич? Они мне просто заявили:
уйдите и не мешайте. Это же ФАПСИ!
- Эх, дура ты у меня, Нинка... - почти простонал Носов. - Ну какое
там, к черту, ФАПСИ? Что они тут забыли?..
Вот теперь он, кажется, понял наконец, зачем он понадобился в МУР по
совершенно пустячному вопросу, который можно было решить по телефону. Но
ведь это означало, что отныне все его разговоры-переговоры окажутся под
плотным контролем! А ты пойди докажи кому-нибудь, что все это самая
элементарная подстава!.. Обложили!!
Вот теперь действительно захотелось заорать и начать все крушить,
начиная с этой проклятой Нинки! Но... сил уж не было. Навалилась совершенно
непонятная, необъяснимая усталость.
Прежде он чувствовал, кожей своей ощущал, что на него конечно же, как
на всякого крупного и осторожного зверя - а он искренно считал себя и
крупным, и очень осторожным, ошибок во всяком случае, старался не
совершать, - идет охота. Причем с дальним прицелом. А вот сейчас вдруг
обнаружил, что уже не охотой это называется, а заранее и четко
спланированным убийством. То есть загонят его в такое место, откуда не
будет выхода, кроме одного - прямо на стрелка, и предложат... выбирать.
Мол, у каждого остается право свободного выбора. По закону. Вот и выбирай:
пуля - или...
Уж на что Гришка, сукин сын, и умен, и силен, а все же выбрал для себя
именно это "или"...
Он тут же вспомнил, что, едучи сюда, думал немедленно с ним связаться,
нарисовать ситуацию. А теперь какой толк? Если, не дай бог, еще и дома,
тогда вообще неизвестно, за что в первую очередь хвататься. А клыки свои
демонстрировать никак нельзя, они ж тоже не дураки - охотнички-то! Они
только того и ждут! Нет, не будет им повода...
- Ты вот что... - сказал, не глядя на замершую в полнейшей прострации
секретаршу Нинку. - Поедешь сейчас со мной. Иди туда, возьми все
необходимые шмотки... - Он показал рукой на комнату отдыха, где в одном из
отделений бельевого шкафа, находилось и ее белье, требующееся, когда у шефа
вдруг случались подобные, совершенно непредсказуемые вспышки гнева. Но уж
лучше шмотки, чем мордобой. Что тоже, к сожалению, не исключалось.
После благополучного отъезда Носова с Петровки позвонил майор Саватеев
и доложил:
- Вячеслав Иванович, с объектом полный порядок. Шмончик мы им там
устроили небольшой, но впечатляющий. В общем, шороху навели. Основные линии
вывели на контроль. Слышно хорошо. Но сегодня уже, мне кажется, транспорт с
аппаратурой можно снимать. Народ унюхал, что не все в порядке, и начал
делать ноги. Сам устроил большой бенц своей Ниночке и отправляется вместе с
ней домой. Видимо, для продолжения бенца. Он конечно же обо всем догадался.
Значит, теперь станет еще более осторожным. Какие последуют указания? Да,
еще деталька: хвостик я один на всякий случай оставляю.
- Молодец, - ответил Грязнов. - Что я еще могу тебе сказать? Отпускай
народ. А хвостик твой пускай доведет до дома, на случай непредвиденных
обстоятельств, а там его сменят парни Дениса. Я ему скажу. Они попишут, а
мы потом послушаем. Свободны! - И Грязнов повернулся к Денису: - Ну ты, я
вижу, в основном все понял. Правильно понял. Есть вопросы?
- Нет вопросов, - улыбнулся Денис. - А ты, дядька, все-таки артист!
- Не без того, - самодовольно улыбнулся и Грязнов. - А дружку своему,
Юрке, скажи, чтоб дурака не валял и не бравировал. А еще лучше прикрепи к
нему кого-нибудь, кто посвободнее, - Щербака, что ли.
- Скажу, - кивнул Денис и пошел к двери, на ходу доставая из кармана
свой мобильник. Он вышел на связь с Филиппом, который в настоящий момент
как раз подкатывал с Юлией к ее дому на Котельниках.
- Есть новости? - Филя знал, что Денис был у своего дядьки в МУРе, но
не знал, по какому поводу.
- Есть. И хорошие. Была встреча со старым мерзавцем. - Так они для
"внутреннего пользования" называли Носова-старшего.
- Да ну-у! И как?
- Рулите в Весковский. Там могут быть некоторые неожиданности. Поэтому
пишите чисто.
- Понял, шеф, сейчас отстучу Самохе. До связи!.. Юлька, - обернулся
он, - дуй бегом к себе и никому не отпирай, пока я не вернусь, ясно?
- Слушаюсь, командир, но ты постарайся недолго, а то я одна начинаю
уже бояться.
- Не бойся, я так думаю, что кое-кому сейчас не до вас с Лидкой. Но ты
не жди, ложись, я сам войду...
Однако, уже теперь по привычке, он все же проводил ее наверх, сам
открыл дверь квартиры, быстренько обошел все комнаты и только потом уехал
по новому заданию...
Темно-синий "мерс" Ильи Андреевича Филя встретил уже возле его дома в
Весковском переулке. Беспечно бродя по переулку, кишащему возвращающимся с
работы народом, Филя видел, как зашли в подъезд Носов с очень симпатичной,
на голову выше его ростом дамой в пышном меховом манто. Вот у Лидии он
видел примерно такое же - дорогое, наверное. А Юлька - эта в обыкновенном
"дубле" бегает. Хотя ей наверняка бы пошло такое же...
Филя усмехнулся. Подумал, что он почему-то в последнее время все
размышляет о Юльке в плане постоянно происходящих событий. Вроде и не
мыслит уже себя от нее отдельно. Это странно. И не совсем правильно.
Женщина должна занимать в жизни мужчины четко отмеренное место. Тем более в
его жизни, где... ну да, и так далее... А вот думается все чаще. И в душу
вроде не запала, а как-то все же зацепилась там, что ли... Неопределенно, в
общем, все.
- Простите, - остановил Филю показавшийся знакомым гражданин в темной
форме не то спецназа, не то еще какой-то серьезной конторы. - У вас не
найдется прикурить?
- Ха, - сказал Филя, улыбнувшись, - а ты, Никола, чего здесь удишь?
- То же самое, что и ты, наверняка. Я привез, ну а ты сиди, жди теперь
у моря погоды, - сказал Саватеев, которого Филя, естественно, отлично знал.
- Ты про того, что с дамой?
- А что, успел оценить? Я тебе скажу, старик, там, где я с ней базлал
за спецслужбу, она выглядела мокрой вороной.
Саватеев усмехнулся. Он подумал, что если бы мадам Нина с медоточивым,
расслабляющим своим голосом и гордой статью очень дорогой шлюхи, выглянула
бы сейчас из окна на улицу и увидела его, она бы совершенно точно
грохнулась в обморок, узнав главного начальника, командующего специальным
подразделением Федеральной службы правительственной связи и информации
России. Но ей сейчас определенно было не до этого. Судя по указанию ее
шефа.
Однако, раз объекты дома, следовало поторопиться, чтобы не пропустить
главного действия, ради которого, собственно, и затевалась столь громоздкая
на первый взгляд операция.
Саватеев сдал объект, Агеев его принял и удалился в свое транспортное
средство, чтобы включиться в чужую интимную жизнь.
Слышимость в наушниках была отличной. В течение последней недели под
видом антенщиков удалось все же проникнуть на крышу дома и основательно там
потрудиться, чтобы правильно установить необходимое оборудование для
полного прослушивания всей теперь уже квартиры.
Филя слушал, параллельно шла запись звуков, доносившихся из квартиры.
Скрипы, шорохи, редкие междометия - ничего существенного.
Потом донеслись страстные стоны, закончившиеся захлебнувшимся
вскриком, а следом прозвучал почти спокойный женский голос:
- Ну успокоился наконец? Все?
- Поди ты к черту! - Это выругался Носов. Он хрипло подышал и
закончил: - Ты это... Я пойду позвоню. Прибери тут. И приготовь
чего-нибудь. Мяса хочу. С кровью.
Филя хмыкнул.
Потом отчетливо звучали шаркающие шаги, почему-то очень громкий скрип
двери - петли несмазаны, некому заняться. И наконец, после коротких
покашливаний, Носов произнес:
- Здравствуй, батоно Мирон. Гамарджоба, дорогой. Мой там у тебя
далеко?.. Позови, пожалуйста, два слова сказать хочу. Постой, Мирон! Тебе
до меня никто не звонил? Точно? Ты вспомни, а вдруг? Нет? Ну хорошо,
зови...
Филя напрягся: он понял, с кем сейчас собирается вести разговор старый
Носов - с сыном, конечно. Но, к сожалению, о сути можно было бы судить
только односторонне - ответов-то не слышно! Черт! Сесть бы на его
мобильник! Но как?
- Здравствуй, - буднично сказал Носов-старший. - Ну заварил ты кашу...
У тебя как, с трубой чисто?.. Да, и я пока тоже надеюсь, хотя работать
стало чрезвычайно сложно. Один я, это понимаешь?! - закричал вдруг. -
Вспомни, что ты хранил там? Ну что, надо объяснять - где? Там, где все
сгорело синим пламенем. Подчистую все выгребли. Так что ты там держал? Не
ври! Это очень важно! Что-о?! Идиот... Ну зачем тебе было это нужно? Так
все и увез бы с собой! Боже, какой идиот!.. Оправдания твои меня теперь уже
не интересуют, но, пожалуй, радует только одно обстоятельство - что хоть в
средствах ты сейчас не нуждаешься. Ты смотри только, чтоб не всплыло
раньше, чем ты покинешь батоно Мирона... Он что, слушает? Пусть, это и ему
на пользу. А покинешь ты его обязательно, это мой тебе приказ. Господи,
какой болван! Да потому, что ты со дня на день будешь объявлен в
федеральный розыск! Если уже не... Послушай меня! Я уверен, что сейчас не
та ситуация, чтобы Белый Лис, как вы его там называете, быстро откликнулся
на зов своих бывших коллег здесь, у нас. Но... исключать ничего нельзя! Кто
ты для них? Вот то-то... Перестань, сын! Какие еще, к черту, чеченцы? Ты с
ума сошел! Да он и их выдаст как миленьких! Потому что ему, во-первых, своя
задница дороже! Дороже всего! А во-вторых, чеченцы - это уж не его
политика. Мне отсюда виднее. Ладно, не буду больше терзать тебя. Начинай
делать визу. В Англию, куда же еще! Ты хочешь, чтоб тебя, как того
Козленка, с эскортом проводили? И в наручниках? Ну пусть - в браслетах,
хрен редьки не слаще. Форсируй... У вас там тепло, поди? Ох... А тут лютые
морозы и снег, будь он проклят. Верно, жить надо там, где тепло... Прощай,
сынок... Да ну их всех к едрене фене! Потому что племянничек мой изо всех
сил рвется на волю - вот почему. Что ты мне все дурацкие вопросы задаешь? У
меня складывается ощущение, что твои старые, как ты говоришь, друзья,
никакого ума тебе не прибавили... Так ведь тебя же нет, вот и жду... прокол
за проколом. Давно такого не было. Все, пока. До встречи. Я тоже, вероятно,
на какое-то время появлюсь. Хрен с ними, с туманами, здоровье, как
говорится, дороже!..
- А ведь тут много есть такого, о чем требуется подумать! - сказал
Филя вслух. - Причем немедленно! Где же Самоха?..
Он решил срочно передать ему пленку с записью телефонного разговора
Носова с сыном, а сам остаться до утра в сторожах: мало ли какая еще идея
придет в голову "старому мерзавцу"!..
Распечатка этого текста уже на следующее утро легла на стол
заместителя генерального прокурора Константина Дмитриевича Меркулова. С
некоторыми дополнительными документами, собранными сыщиками "Глории", а
также сотрудниками МУРа под храбрым руководством Вячеслава Ивановича.
Впрочем, сам Вячеслав Иванович сидел напротив Кости и готов был по
мере надобности давать личные комментарии.
Но Меркулов ни о чем спрашивать не стал, а, прочитав, попросил
секретаршу Клавдию Сергеевну срочно разыскать и вызвать к нему Калинцева и
Турецкого. И пока начальник Управления по надзору за уголовно-судебными
делами докладывал ему о результатах изучения дела Андрея Репина, не очень
понимая, почему вдруг возникла такая спешка - ведь до срока, отпущенного
самим же Меркуловым, было вполне достаточно времени, Костя дал Турецкому
прочитать расшифровку телефонного разговора.
- Я чувствую твой вопрос, Вадим Иванович, - сказал он между тем
Калинцеву, - с чего вдруг такая спешка? Отвечаю. В связи со вновь
открывшимися обстоятельствами мы можем упустить тех, кому, по всей
вероятности, и будет выдвинуто обвинение. Вот почему я просил бы тебя
ускорить свой процесс ознакомления и составить протест на имя председателя
Верховного суда. Ты же знаешь, улита едет, а их президиуму тоже понадобится
свой срок для рассмотрения и изучения. Так вот, тут наш друг Вячеслав
Иванович накрыл один арсенал с оружием. Но пока мы все вместе будем
телиться, я не исключаю, что будет приведен в действие какой-нибудь второй,
третий, дьявол их забери. А вот ты, Александр Борисович, как, возможно, уже
догадался, срочно сам включайся в дело и пиши постановление о принятии к
своему производству. Я немедленно подпишу - и с Богом!
- А с этим что? - Турецкий показал распечатку.
- С этим тоже, боюсь, будет порядочная волокита. Ну, Белый Лис - это
мы все знаем кто. Значит, возможный наш подозреваемый, скорее всего,
находится в Грузии. На это же указывает и упоминание о чеченцах. Ты
заметил, там прозвучала фраза о старых друзьях? Проверь, где конкретно
служил Григорий Носов, вот и найдешь примерные адреса. В том смысле, где
его надо искать. Но действовать нам придется...
- Исключительно по дипломатическим каналам? - улыбнулся Турецкий.
- Ты, как всегда, догадлив, друг мой. Но уж этой проблемой, видимо,
придется заняться мне самому. Какие вопросы?
- В принципе... - пожал плечами Грязнов. - А где сейчас туманы?
- А туманы - и сейчас, и всегда - окутывают, Славка, так называемый
туманный Альбион. То есть Англию, также упомянутую в разговоре. Туда, надо
понимать, папаша с сынком и собираются намылиться. И оттуда их нам не
выдадут - прецеденты тебе известны.
- А перекрыть? - спросил Грязнов.
- Этим и займемся, - хмыкнул Меркулов. - Итак, я иду, все свободны.
- Юра просил, - сказал Грязнов, поднимаясь, - чтобы поскорее вызвать,
в смысле, - перевести этого Репина из Вологды в Москву.
- Вот, - показал пальцем на Турецкого Меркулов, - от него зависит.
Наседай на друга. А Гордеев теперь имеет все основания продолжать
участвовать в деле в стадии предварительного следствия, как защитник вашего
Репина. Я почти уверен, что президиум Верховного суда отменит его приговор
и все последующие судебные определения и постановления и передаст дело на
новое расследование со стадии предварительного следствия. Но не будем
опережать события.
Глава пятнадцатая
ВСЕМУ НАСТУПАЕТ КОНЕЦ
Дальнейшие события, как отметил для себя Юрий Петрович Гордеев,
развивались в том направлении, о котором сказал Меркулов. Да, в общем, было
бы и глупо сомневаться в компетентности заместителя генерального прокурора,
реально представлявшего себе последующие действия высшей судебной
инстанции.
Обрадованный телефонным звонком Александра Борисовича Турецкого,
сообщившего ему о том, что дело он таки взвалил на свои плечи, Юрий,
естественно, захотел обрадовать своего подопечного. Тем более что и время
было еще непозднее. Хотя обрадовать человека никогда не поздно. Вот с этой
мыслью он отыскал среди своих записей телефонный номер полковника
Предыбайло и позвонил ему, полагая, что начальник, или, как его звали в
колонии, хозяин, уже пришел домой.
- Борису Серафимычу пламенный привет из столицы от адвоката
Гордеева! - бодро возвестил Юрий, едва услыхал в трубке хрипловатое "алё?".
- А-а! - обрадовался полковник. - Про вовка промовка, а он тут как
тут! А я уж собирался вас, Юрий Петрович, побеспокоить малость. С утречка
завтра хотел, но вы сами догадалися...
- Что, есть хорошая новость?
- Да новость - она есть, а вот насколько хорошая?.. Чепэ у нас, Юрий
Петрович, однако. И с вашим хлопцем приключилась...
- Что?! Беда какая? - У Юрия зажившее было темечко заломило с новой
силой.
- Да не то шоб очень, но...
- Так говорите, говорите! Не стесняйтесь! Я вам с мобильного телефона
звоню, надеюсь, что посторонних ушей нету! Алло! Борис Серафимович? Куда вы
пропали?
- Та не пропал я...
И полковник начал рассказывать, перебивая себя самого какими-то
посторонними подробностями, и говорил так, будто и не по телефону вовсе, а
просто сидел со знакомым за столом и травил себе потихоньку. Юрий сперва на
эти паузы не обращал внимания, а потом всерьез забеспокоился - так ведь
никаких же денег не хватит!
Суть же длинного рассказа полковника сводилась к следующему.
В охране его колонии служат в основном контрактники, хлопцы, по его же
убеждению - справные. Ну и бог с ними. Они же выводят осужденных на работы
в тайгу. На лесоповал. Охраняют, чтоб не разбежались, хотя в зимнюю пору
особо не разбежишься, сумасшедших мало. Это вот ближе к весне, к "зеленому
прокурору", как когда-то говорили зеки, там у них в душе что-то
пробуждается такое, что невольно провоцирует и неповиновение, и даже
побеги.
Но это все предыстория. Главное же заключалось несколько в ином. После
отъезда Гордеева из колонии Предыбайло продержал Репина в помещении ШИЗО
где-то с недельку, естественно, без строгого режима, а потом ему
показалось, что хватит. Поползновений со стороны, что б грозило
осужденному, не было. Во всяком случае, никто не докладывал. Чего же зря
помещение занимать, в котором всегда найдется кого подержать - для
укрепления общей дисциплины. Ну и вернулся Репин обратно в барак.
Потом его пару раз вызывал к себе полковник - для телефонных
переговоров с Москвой, нарушение, конечно, но ведь все ж мы люди! Да и
парень не так виноват, если верить адвокату. А Предыбайло почему-то
проникся к Юрию Петровичу. Словом, все текло без эксцессов. До недавнего
времени.
Теперь другая сторона вопроса... В Шлёпине-то, почитай, половина
насельников - бывшие осужденные, многих из которых отлично знал и сам
полковник, бывшие его же подопечные, ставшие на правильный путь
исправления. И в этом тоже есть определенная гордость начальника ИТУ.
Короче, встретил как-то раз, идя на службу, одного из бывших "своих" Борис
Серафимович, и, пока топали по скользкой дороге, тот ему и сказал. Вот,
мол, Серафимыч, объявился среди местных один пришлый. Тихо сидит, никуда не
выходит, даже и не видел его никто. А тут сосед заглянул вечерком, надо,
говорит, побазлать за одного кореша. Ну отчего ж с соседом-то не посидеть?
Это можно. Ну посидели, взяли там по маленькой под строганинку, тот и
предлагает: ты, мол, с Серафимычем вроде как запросто - здороваетесь там,
то, другое, намекни ему, что есть у него в бараках один корешок, который
очень не нравится кое-кому в Москве. И этот самый "кое-кто" готов заплатить
круглую сумму, чтоб на лесоповале нечаянно беда с тем корешком случилась.
Все честно рассказал этот парень, Митяй его зовут вообще-то,
полковнику, а потом добавил, что, мол, если уговор не состоится, то он, то
есть Митяй, ничего такого хозяину не говорил.
Нет, недаром провел всю свою сложную трудовую жизнь Предыбайло и сам в
местах не столь отдаленных, правда, по другую сторону колючки, но это вовсе
не значило, что ему, по его сторону, светило курортное солнышко Южного
Крыма. Или того же Житомира, откуда до сих пор не вернулись еще от родни
жена с дочкой. У него эти разговорчики насчет того, что вот я тебе сказал,
но на самом-то деле ничего не говорил, не проходили. И поэтому он предложил
Митяю пройти с ним в служебный кабинет и там разговор закончить. Тот стал
было отказываться, но полковник только внешне был толст и рыхл, а хватку
имел дай боже. Вот и не сумел отвертеться Митяй, пришлось ему во всем
сознаться - и что за сосед, и где живет, и кто там у него прячется, когда в
Шлёпине появился и все остальное. И так получалось, что неизвестный,
которого однажды видел-таки Митяй, был человеком еще молодым и крепким
внешне, а разбитая голова адвоката - всенепременно дело именно его рук.
Больше сказал Митяй; слыхал он от того же своего соседа, что приезжий
очень расстроен был, узнав, что московский адвокат каким-то необъяснимым
чудом оказался жив. Ведь проверял тот приезжий - ни глаз не показал, ни
дыхание, которого уж просто не было. Уверен ведь был, а когда начались
разговоры да вроде искать стали, кто бы мог такое сотворить с приезжим,
который у самого хозяина в доме остановился, а значит, и честь ему была
оказана немалая, так вот тогда уж пришлось по-настоящему затаиться. А
позже, как уехал адвокат, выполз на свет божий. Дело-то оказалось не
сделано: тут так - либо один, либо другой. Такая команда ему была. Лучше,
конечно, обоих, но - как карта ляжет.
И Предыбайло принял решение. Митяю кулак свой показал и велел молчать
как рыба об лед! А соседу сказать только одно: думает хозяин. И еще слова
своего не сказал.
Сам же продумал и принял для себя важное решение. В основе его было
полное понимание того обстоятельства, что жизнь в поселке практически
всегда у всех на виду. За редким исключением. Пошли он, скажем, солдат
взять того бандита, вмиг об этом все узнают, а как узнают, то сразу
пострадают и правые, и виноватые. Порядок нарушится, при котором никто
никого не закладывает, однако и общую дисциплину чувствуют. Нарушать же
твердый порядок последнее дело.
Значит, нужно выманить бандита из его логова, заставить самого прийти
и взять с поличным. Либо - убрать, если он не захочет сдаться.
Затем Предыбайло вызвал к себе двоих верных своих ребят и поручил
лично им присматривать за Репиным, которого решил завтра же выпустить на
работу за пределы колонии. Пусть походит вроде наживки день-другой, а там и
видно будет.
Как оказалось, решение было принято верное. Уже в конце первого
рабочего дня охрана заметила человека, который ошивался неподалеку от
колонны, возвращающейся с лесоповала, а на следующий день он же, этот
неизвестный, даже сделал попытку нечаянно затесаться среди рубщиков. Но
зоркий глаз охранника вмиг вычислил его, а когда на окрик: "Стой! Кто
таков?" - тот кинулся петлять по лесу, вохра вскинул автомат и пустил
вдогонку всего только одну пулю. И надо же - достал.
Но самое интересное началось дальше. Когда по тревоге согнали
работающих и выставили дополнительное охранение, когда примчался на ЧП сам
начальник, из кармана убитого достали пистолет ТТ, а также паспорт на имя
Воронцова Леонида Макаровича и другой паспорт, но принадлежащий Юрию
Петровичу Гордееву. Вот, собс
...Закладка в соц.сетях
