Жанр: Электронное издание
Shevalie
...росил Лорен. - Надеюсь, будет достаточно
меня и Мориса; не так ли, Морис?
- Да, - пробормотал тот, - конечно, нас будет достаточно.
- Послушайте, - продолжал представитель полиции, - только без лишнего
хвастовства: вы сможете его взять?
- Черт побери! Возьмем ли мы его? - воскликнул Лорен. - Ну, конечно же!
Не правда ли, Морис, ведь нужно, чтобы его взяли мы?
Лорен сделал ударение на последнем слове. Он уже говорил Морису, что над
ними начало витать подозрение и что надо не дать ему времени развиться - а в
ту эпоху подозрения крепли очень быстро. Короче, Лорен понимал, что
усомниться в патриотизме людей, сумевших вдвоем схватить шевалье де
Мезон-Ружа, никто не посмел бы.
- Хорошо, - заключил человек в сером, - если вы действительно за это
беретесь, то трое будут лучше двоих, а четверо лучше троих. Ведь шевалье
даже спит со шпагой под подушкой, а на ночном столике у него всегда лежит
пара пистолетов.
- Черт побери! - взорвался гренадер из отряда Лорена. - Давайте войдем
все вместе, зачем кого-то выделять? Если он сдастся - отправим его в запас
для гильотины, если окажет сопротивление - изрубим его.
- Отлично сказано, - заметил Лорен. - Вперед! Войдем через окно или
через дверь?
- Через дверь, - сказал человек в сером. - Может, в ней случайно
остался ключ. Если же мы полезем в окно, то придется разбить стекло, а это
наделает шуму.
- Ладно, войдем через дверь, - решил Лорен. - Лишь бы войти, а как - не
важно. Итак, Морис, сабли наголо!
Морис машинально вытащил саблю из ножен.
И небольшой отряд направился к павильону. Как и говорил человек в сером,
они поднялись по ступенькам подъезда и оказались на площадке, затем в
прихожей.
- Ага! - радостно воскликнул Лорен. - Ключ в двери! И действительно, в
темноте, ощупывая дверь рукой, он почувствовал кончиками пальцев
металлический холод ключа.
- Ну, открывай же, гражданин лейтенант, - сказал представитель полиции.
Лорен осторожно повернул ключ в замке - дверь открылась.
Морис вытер рукой влажный от пота лоб.
- Ну вот мы и на месте, - произнес Лорен.
- Не совсем, - возразил человек в сером. - Если наши топографические
сведения точны, то мы сейчас находимся в комнатах гражданки Диксмер.
- Можно в этом убедиться, - сказал Лорен. - Давайте зажжем свечи. В
камине еще тлеют угли.
- Зажжем факелы, - решил человек в сером. - Они не гаснут так быстро,
как свечи.
Он взял у одного из гренадеров два факела и зажег их от угасавшего огня
камина. Один из них он протянул Морису, другой - Лорену.
- Видите, - сказал он, - я не ошибся: эта дверь ведет в спальню
гражданки Диксмер, выходящую в коридор.
- Вперед! В коридор! - воскликнул Лорен.
Распахнулась находившаяся в глубине дверь, также незапертая, и они
оказались у комнаты шевалье. Раз двадцать Морис раньше видел эту дверь, но
ему никогда не приходило в голову спросить, что за ней находится: для него
весь мир был сосредоточен в той комнате, где его принимала Женевьева.
- О! - прошептал Лорен. - Здесь уже другое дело: ключа нет и дверь
заперта.
- Но, - с трудом проговорил Морис, - вы уверены, что это здесь?
- Если план верен, то его комната должна находиться именно здесь, -
сказал представитель полиции. - Впрочем, сейчас увидим. Гренадеры, ломайте
дверь. А вы, граждане, приготовьтесь: как только выломают дверь, врывайтесь
в комнату.
Четыре гвардейца, выбранные человеком в сером, подняли приклады своих
ружей и по его знаку разом ударили: дверь разлетелась в щепки.
- Сдавайся или ты мертв! - крикнул Лорен, бросаясь в комнату.
Никто не ответил: полог кровати был задернут.
- Кровать! Следите за кроватью! - приказал человек в сером. - Целься!
При первом же движении занавесок - огонь!
- Подождите, - сказал Морис, - я отдерну полог.
В надежде, что Мезон-Руж спрятался за занавесками и первый удар кинжала
или первый выстрел достанется ему, Морис кинулся к пологу, и тот с жалобным
звуком скользнул по железному пруту.
Кровать была пуста.
- Черт возьми! - удивился Лорен. - Никого!
- Он сбежал, - пробормотал Морис.
- Но это невозможно, граждане! Невозможно! - закричал человек в
сером. - Я вам говорю: видели, как он вошел сюда час назад, но никто не
видел, чтобы он выходил; да и все выходы перекрыты.
Лорен распахнул дверцы чуланов и шкафов, осмотрел все места, даже те,
где человеку физически невозможно было спрятаться.
- Однако же никого нет! Вы прекрасно видите, никого!
- Никого! - с волнением, которое можно было легко понять, повторил
Морис. - Действительно, вы видите, здесь никого нет!
- А комнаты гражданки Диксмер? - предположил представитель полиции. -
Может быть, он там?
- О! - произнес Морис. - Комнату женщины нужно уважать.
- Конечно, - ответил на это Лорен, - мы с почтением отнесемся и к
комнате гражданки Диксмер, и к ней самой, но мы ее осмотрим.
- Гражданку Диксмер? - спросил один из гренадеров, довольный тем, что
можно двусмысленно пошутить.
- Нет, - ответил Лорен, - только комнату.
- Тогда, - сказал Морис, - позвольте, я войду первым.
- Иди, - согласился Лорен, - ты начальник: по месту и почет.
Двоих оставили охранять эту комнату. Все направились туда, где зажигали
факелы.
Морис подошел к двери, ведущей в спальню Женевьевы.
Впервые он был у этой двери.
Сердце его бешено колотилось.
Ключ оказался на месте. Морис потянулся к нему, но заколебался.
- Ну что же ты, - сказал Лорен, - открывай!
- А если гражданка Диксмер уже спит? - ответил Морис.
- Мы только посмотрим ее кровать, заглянем под кровать, в камин и в
шкафы, - ответил Лорен, - после чего, если там никого, кроме нее, нет, мы
пожелаем ей доброй ночи.
- Ну нет, - произнес человек в сером, - мы ее арестуем. Гражданка
Женевьева Диксмер - аристократка. Ее признали сообщницей девицы Тизон и
шевалье де Мезон-Ружа.
- Тогда открывай сам, - ответил Морис, выпуская ключ, - я не
арестовываю женщин.
Представитель полиции покосился на Мориса, а гренадеры стали между собой
перешептываться.
- О, вы шепчетесь? - переспросил Лорен. - Шептаться надо, когда вы
вдвоем; а я того же мнения, что и Морис.
И он сделал шаг назад.
Человек в сером схватил ключ, быстро повернул его, и дверь поддалась.
Солдаты устремились в комнату.
На маленьком столике горели две свечи, но спальня Женевьевы, как и
комната шевалье де Мезон-Ружа, была пуста.
- Пусто! - воскликнул представитель полиции.
- Пусто! - повторил, бледнея, Морис. - Где же она? Лорен с удивлением
посмотрел на Мориса.
- Поищем, - сказал человек в сером и в сопровождении гвардейцев
принялся обыскивать дом от подвалов до мастерских.
Как только они удалились, Морис, с нетерпением наблюдавший за ними,
бросился в спальню, вновь открывая все шкафы и шепча с тревогой:
- Женевьева, Женевьева!
Но Женевьева не отвечала: комната действительно была пуста.
Тогда Морис в свою очередь стал исступленно обыскивать дом. Оранжереи,
сараи, службы - он осмотрел все, но безрезультатно.
В это время послышался шум, и к дверям подошел отряд вооруженных людей.
Обменявшись паролем с часовым, они заполнили сад и дом. Во главе этого
подкрепления красовался закопченный султан Сантера.
- Ну? - спросил он Лорена. - Где заговорщик?
- Как где заговорщик?
- Да. Я вас спрашиваю, что вы с ним сделали?
- Я тоже мог бы спросить вас об этом: ваш отряд, если он хорошо охранял
выходы, должен был арестовать его, потому что Мезон-Ружа в доме, когда мы
пришли, уже не было.
- Что вы такое говорите? - закричал разъяренный генерал. - Значит, вы
его упустили?
- Мы не могли его упустить, потому что не видели его.
- Тогда я вообще ничего не понимаю, - сказал Сантер.
- В чем?
- В том, что мне сказал ваш посланец.
- А разве мы к вам кого-нибудь посылали?
- Конечно. Это был человек в коричневом, черноволосый, в зеленых очках.
Он пришел предупредить нас от вашего имени, что вы собираетесь схватить
Мезон-Ружа, но он защищается как лев. Поэтому я поспешил к вам на помощь.
- Человек в коричневом, с черными волосами и в зеленых очках? -
повторил Лорен.
- Именно так; он еще держал под руку женщину.
- Молодую и красивую? - воскликнул Морис, бросаясь к генералу.
- Да, молодую и красивую.
- Это был он и гражданка Диксмер.
- Кто он?
- Мезон-Руж... О я, презренный, почему я не убил их обоих?
- Ну-ну, гражданин Ленде, - произнес Сантер, - их схватят.
- Но какого черта вы их пропустили? - спросил Лорен.
- Черт побери! - отвечал Сантер. - Я их пропустил, потому что они знали
пароль.
- Они знали пароль! - воскликнул Лорен. - Выходит, среди нас находится
предатель?
- Нет, нет, гражданин Лорен, - заверил его Сантер, - мы вас знаем, и
нам хорошо известно, что среди вас предателей нет.
Лорен осмотрелся, будто искал предателя, которого он опасался.
Он увидел мрачное лицо и нерешительный взгляд Мориса.
- О! Что бы это значило? - прошептал он.
- Этот человек не мог уйти далеко, - заметил Сантер. - Мы обыщем всю
округу. А может быть, он уже наткнулся на какой-нибудь патруль, оказавшийся
проворнее нас и не давший себя провести.
- Да, да, будем искать, - сказал Лорен.
И он схватил за руку Мориса, а затем, под предлогом поисков, увел его из
сада.
- Да, будем искать, - согласились гвардейцы, - но перед этим...
Один из них кинул факел под сарай, набитый хворостом и сухими
растениями.
- Пойдем, - говорил Лорен, - пойдем.
Морис не оказал ни малейшего сопротивления. Он шел за Лореном, будто
ребенок. Не обменявшись ни словом, они дошли до моста. У моста они
остановились. Морис обернулся.
Небо над предместьем стало красным, и было видно, как над домами
взлетают тысячи искр.
VI
КЛЯТВА ВЕРНОСТИ
Вздрогнув, Морис протянул руку в сторону Старой улицы Сен-Жак.
- Огонь! - произнес он. - Огонь!
- Да, огонь, - сказал Лорен, - ну и что?
- О Боже мой! Боже мой! А если она вернулась?
- Кто?
- Женевьева.
- Женевьева - это госпожа Диксмер, не так ли?
- Да, она.
- Думаю, что ты можешь этого не бояться. Она не вернется, не для того
она уходила.
- Лорен, я должен найти ее, мне нужно отомстить за себя.
- О! - воскликнул Лорен. -
Любовь - тиран и смертным и богам; Несут ей на алтарь не только фимиам.
- Ты мне поможешь найти ее, правда, Лорен?
- Черт возьми, это будет нетрудно.
- Но как?
- Это несомненно. Если ты, насколько я могу судить, интересуешься
судьбой гражданки Диксмер, ты должен знать эту женщину, ты должен знать, кто
ее самые близкие друзья. Она не покинула Париж, у них у всех бешеная страсть
оставаться здесь. Она укрылась у своей верной подруги. И завтра утром
какая-нибудь Роза или Мартон принесет тебе записочку примерно такого
содержания:
"Коль Марс Киферу видеть хочет,
Пускай лазурный плащ попросит он у Ночи.
И пусть он придет к консьержу на такую-то улицу, в такой-то дом и
спросит госпожу ***". Вот так.
Морис пожал плечами. Он хорошо знал, что Женевьеве не у кого было
спрятаться.
- Мы не найдем ее, - прошептал он.
- Позволь сказать тебе кое-что, Морис, - сказал Лорен.
- Что именно?
- Даже если мы не найдем ее, это будет не такое уж большое несчастье.
- Если мы не найдем ее, Лорен, - ответил Морис, - я умру.
- Ах, черт! - сказал молодой человек. - Выходит, что от этой самой
любви ты чуть не умер?
- Да, - ответил Морис.
Лорен на минуту задумался.
- Морис, - сказал он, - сейчас около одиннадцати часов, квартал
безлюден; вон там каменная скамья, кажется поставленная специально для двух
друзей. Соблаговоли осчастливить меня приватной беседой, как говорили яри
старом порядке. Даю слово, что буду говорить только прозой.
Морис осмотрелся и сел рядом с другом.
- Говори, - промолвил он, уронив отяжелевшую голову на руки.
- Дорогой друг, послушай, без вступления, без перифраз, без
комментариев скажу одно: мы гибнем, вернее, ты нас губишь.
- Как это? - спросил Морис.
- Милый друг, - продолжал Лорен, - есть некое постановление Комитета
общественного спасения; оно объявляет предателем родины каждого, кто
поддерживает отношения с врагами вышеназванной родины. Знакомо тебе это
постановление, а?
- Конечно, - ответил Морис.
- Ты его знаешь? - Да.
- Ладно. Мне кажется, что ты в какой-то степени изменяешь родине. Как
говорит Манлий, "что скажешь ты на это?"
- Лорен!
- Вне сомнения; однако, если только ты не считаешь, что родину
боготворят те, кто предоставляет кров, стол и ночлег шевалье де Мезон-Ружу,
который не является пылким республиканцем и, которого, полагаю, пока еще не
обвиняют в том, что это он устроил сентябрьские события.
- Ах, Лорен! - вздохнул Морис.
- Так вот, из этого следует, - продолжал моралист, - что, как мне
кажется, ты был или в какой-то степени еще остаешься другом женщины,
считающейся врагом родины. Постой, постой, не возмущайся, дорогой друг. Ты,
как блаженной памяти Энкелад: едва шевельнешься, как гора уже приходит в
движение. Повторяю, не возмущайся, а признайся попросту, что ты больше не
ревностный патриот.
Лорен произнес эти слова со всей нежностью, на какую только был
способен, и коснулся темы с истинно цицероновским мастерством.
Морис ограничился тем, что выразил свой протест жестом.
Но Лорен не принял во внимание этот жест и продолжал:
- О, если бы мы жили при температуре теплицы, при благопристойной
температуре, когда по правилам ботаники термометр неизменно показывает
шестнадцать градусов, я бы сказал тебе, дорогой Морис: все это очень изящно,
все как надо; время от времени будем немножко аристократами, это во благо,
это хорошо пахнет. Но мы сейчас варимся при тридцати пяти-сорокаградусной
жаре! Земля горит под ногами, так что мы вынужденно становимся умеренными и
из-за этой жары кажемся холодными; а кто холоден, тот попадает в
подозрительные, ты это знаешь, Морис. А если уж кто считается
подозрительным, то, дорогой Морис, ты слишком умен, чтобы не знать, кем он
скоро станет, а вернее - скоро не станет.
- Пусть! Пусть меня убьют и все на этом закончится! - воскликнул
Морис. - Я так устал от жизни.
- Да, четверть часа назад, - сказал Лорен. - По правде говоря, это не
такой долгий срок, чтобы я позволил тебе поступить так, как ты хочешь. И
потом ведь ты понимаешь, что сегодня нужно умирать республиканцем, а ты умер
бы аристократом.
- О! - воскликнул Морис, у которого в жилах начинала бурлить кровь от
нестерпимой боли - следствия сознания своей вины. - О, ты зашел слишком
далеко, друг мой!
- Я зайду еще дальше, потому что предупреждаю: если ты сделаешься
аристократом...
- Донесешь на меня?
- Тьфу ты! Нет, запру в подвале и велю искать тебя с барабанным боем
как затерявшуюся вещь. Потом объявлю, что аристократы, зная, какую участь ты
им готовишь, заточили тебя, мучили, морили голодом; так что, когда тебя
отыщут, как судью де Бомона, господина де Латюда и других, рыночные торговки
и старьевщики из секции Виктор публично увенчают тебя цветами. Так что
поспеши вновь стать Аристидом, иначе твоя судьба ясна.
- Лорен, Лорен, я чувствую, что ты прав, но меня что-то тащит за собой,
я качусь под откос. Ты сердишься на меня за то, что я подчиняюсь руке
судьбы?
- Я не сержусь, а браню тебя. Вспомни о сценах, которые Пилад устраивал
Оресту почти ежедневно - сценах, убедительно доказывающих, что дружба -
всего лишь парадокс; эти образцовые друзья спорили с утра до вечера.
- Оставь меня, Лорен, так будет лучше.
- Никогда!
- В таком случае, позволь мне любить, сходить с ума как мне угодно, а
может, даже стать преступником, поскольку, если мы еще с ней встретимся, я
чувствую, что убью ее.
- Или упадешь перед ней на колени. Ах, Морис!
Морис, влюбленный в аристократку, - никогда бы не поверил! Ты ведешь
себя как бедный Ослен с маркизой де Шарни.
- Прекрати, Лорен, умоляю тебя!
- Я вылечу тебя, Морис, черт меня побери. Я не хочу, чтобы ты выиграл в
лотерею святой гильотины, как говорит бакалейщик с улицы Менял. Берегись,
Морис, ты выведешь меня из терпения, сделаешь из меня кровопийцу. Морис, я
чувствую необходимость поджечь остров Сен-Йуи. Дайте мне факел, дайте
горящую головню!
Нет, право, я напрасно плачу,
Что нету факела пожарче у меня:
В тебе самом, Морис, достаточно огня,
Чтоб душу сжечь твою и город весь в придачу.
Морис невольно улыбнулся:
- Ты забываешь, мы условились говорить только прозой.
- Но ведь и ты своим безумством доводишь меня до отчаяния, - сказал
Лорен, - но ведь и... Морис, давай запьем, станем пьяницами или будем
выступать на собраниях с предложениями, начнем изучать политическую
экономию. Но, ради Юпитера, не будем влюбляться. Давай любить только
Свободу.
- Или Разум.
- Ах да, богиня передает тебе наилучшие пожелания и находит, что ты
очаровательный смертный.
- И ты не ревнуешь?
- Морис, чтобы спасти друга, я чувствую себя способным на любые жертвы.
- Спасибо, мой бедный Лорен, я ценю твою преданность. Но самый лучший
способ утешить меня, видишь ли, это дать мне возможность упиться своей
печалью. Прощай, Лорен; сходи к Артемизе.
- А ты куда пойдешь?
- Вернусь к себе.
И Морис сделал несколько шагов в сторону моста.
- Разве ты теперь живешь в районе Старой улицы Сен-Жак?
- Нет, но мне хочется пройти через этот район.
- Чтобы еще раз посмотреть на то место, где жила твоя бесчеловечная?
- Чтобы посмотреть, не вернулась ли она туда, где - она это знает - я
жду ее. О Женевьева, Женевьева! Я никогда не думал, что ты способна на такое
предательство!
- Морис, один тиран, который слыл прекрасным знатоком прекрасного
пола - он умер оттого, что сильно любил, - говорил:
Ах, женщина свой век изменчивостью мерит;
Безумен тот, кто ей поверит!
[Гюго, "Король забавляется", IV, 2 (слегка измененная реплика Франциска
I)]
Морис вздохнул, и друзья направились к Старой улице Сен-Жак.
По мере того как они приближались к ней, все отчетливее слышался сильный
шум; друзья видели растущее зарево, слышали патриотические песни, которые
днем, под солнцем, в боевой обстановке, казались героическими гимнами, но
ночью, при свете пожара, приняли мрачный оттенок опьянения каннибалов.
- О, Боже мой! Боже мой! - произнес Морис, забывая о том, что Бог
упразднен.
Он продолжал идти; его лоб покрылся потом. Лорен посмотрел на идущего
Мориса и прошептал сквозь зубы:
Когда любовь захватит нас,
Тогда прощай благоразумье!
[Ж.Лафонтен, "Влюбленный лев" ("Басни", IV, 1)]
Казалось, весь Париж отправился к театру описанных нами событий. Морис
должен был пройти сквозь строй гренадеров и ряды представителей различных
секций, потом сквозь тесные толпы той всегда яростной, всегда возбужденной
черни, что в ту эпоху, вопя, носилась от зрелища к зрелищу.
Приближаясь к цели, Морис, который шел в страшном нетерпении, все больше
ускорял шаг. Лорен едва успевал за ним, но он слишком любил друга, чтобы
оставить его одного в такой момент.
Почти все было кончено: огонь из сарая, куда один из гвардейцев швырнул
горящий факел, перекинулся на деревянные мастерские, построенные с большими
просветами для циркуляции воздуха; горел готовый товар; начал гореть и сам
дом.
- О! Боже мой! - воскликнул Морис. - А если она вернулась и ждала меня
в какой-нибудь из комнат, окруженная пламенем, ждала меня, звала меня...
И, полуобезумевший от горя, Морис, предпочитая скорее верить в
безрассудство той, кого он любил, чем в ее предательство, очертя голову
бросился в дверь павильона, еле видневшуюся среди клубов дыма.
Лорен по-прежнему шел за ним; он пошел бы за ним и в ад.
Крыша пылала; огонь начинал охватывать лестницу.
Морис, задыхаясь, прошел по второму этажу, по гостиной, по комнатам
Женевьевы, шевалье де Мезон-Ружа, по коридорам. Прерывающимся голосом он
звал:
- Женевьева! Женевьева! Но никто не отзывался.
Вернувшись в первую комнату, друзья увидели, что пламя уже охватывает
дверь. Не слушая криков Лорена, который указывал ему на окно, Морис прошел
сквозь пламя.
Потом через двор, заваленный разбитой мебелью, он побежал в дом, проник
в столовую, прошел через гостиную Диксмера, кабинет химика Морана. Везде
было полно дыма, каких-то обломков, битого стекла. Огонь уже достиг этой
части дома и стал ее пожирать.
Так же как и в павильоне, Морис обошел всё; он не пропустил ни одной
комнаты, ни одного коридора. Он даже спустился в подвалы: вдруг Женевьева,
спасаясь от пожара, укрылась там.
Никого!
- Черт возьми! - не вытерпел Лорен. - Ты же видишь, здесь никто не
выдержал бы, кроме саламандр, но ведь мы ищем не это сказочное животное.
Пойдем, спросим у тех, кто здесь был. Может, кто-нибудь видел ее.
Увести Мориса из дома удалось буквально силой, надежда удерживала его
одной из своих тончайших нитей.
Они начали поиски: обошли всю округу, расспрашивали встречных женщин,
обшаривали все проходы, но все оказалось безрезультатно. Был час ночи.
Морис, несмотря на свое атлетическое сложение, чуть не валился от усталости.
Наконец он отказался от своих поисков, от беготни, от постоянных стычек с
толпой.
Лорен остановил проезжавший фиакр.
- Дорогой мой, - сказал он Морису, - мы сделали все, что в человеческих
силах, чтобы найти Женевьеву. Мы совсем измотаны, мы обгорели, мы чуть не
поссорились из-за нее. Как бы требователен ни был Купидон, он не может
потребовать большего от того, кто влюблен, а тем более от того, кто не
влюблен. Давай сядем в фиакр и отправимся по домам.
Морис молча повиновался. До его дома они доехали не обменявшись ни
единым словом.
В тот момент, когда Морис выходил из экипажа, они услышали, что в его
квартире закрылось окно.
- Вот хорошо, - сказал Лорен, - тебя ждут, мне будет спокойнее. А
теперь стучи.
Морис постучал, дверь открылась.
- Спокойной ночи, - пожелал ему Лорен. - Утром я зайду за тобой.
- Спокойной ночи, - машинально ответил Морис.
И за ним закрылась дверь.
На первых ступенях лестницы он увидел своего служителя.
- О гражданин Ленде! - воскликнул тот. - Сколько же волнений вы нам
доставили!
Слово нам поразило Мориса.
- Вам? - переспросил он.
- Да, мне и той дамочке, что ожидает вас.
- Дамочке! - повторил Морис, считая, что сейчас совсем не время
отзываться на воспоминания, связанные с кем-нибудь из прежних подруг. -
Хорошо, что ты сказал мне об этом, я переночую у Лорена.
- О, это невозможно. Она стояла у окна, видела, как вы вышли из фиакра,
и воскликнула: "Вот он!"
- Ну и что? Какое мне дело до того, что она меня знает? У меня сейчас
нет настроения предаваться любви. Поднимись и скажи этой женщине, что она
ошиблась.
Служитель хотел было идти, но остановился.
- Э, гражданин, - сказал он, - вы не правы. Дамочка и так очень
грустна, а мой ответ приведет ее в полное отчаяние.
- Но скажи хотя бы, как она выглядит? - спросил Морис.
- Гражданин, я не видел ее лица, она закутана в накидку и плачет. Вот и
все, что я знаю.
- Она плачет! - воскликнул Морис.
- Да, но очень тихо, сдерживая рыдания.
- Она плачет, - повторил Морис. - Выходит, на свете есть кто-то, кто
настолько любит меня, чтобы до такой степени беспокоиться из-за моего
отсутствия?
И он вслед за служителем медленно поднялся наверх.
- Вот и он, гражданка, вот и он! - закричал слуга, стремительно входя в
комнату.
Морис вошел за ним.
В углу гостиной он увидел трепещущее существо, прятавшее лицо в
подушки, - женщину, которую можно было бы счесть мертвой, если бы не
конвульсивные вздохи, сотрясавшие ее тело.
Знаком он приказал служителю удалиться.
Тот повиновался и закрыл за собой дверь.
Морис подбежал к молодой женщине; она подняла голову.
- Женевьева! - воскликнул молодой человек. - Женевьева, вы у меня! Боже
мой, я, наверное, сошел с ума?
- Нет, друг мой, вы в своем уме, - ответила молодая женщина. - Я
обещала быть вашей, если вы спасете шевалье де Мезон-Ружа. Вы его спасли, и
я здесь! Я ждала вас.
Морис неверно понял смысл этих слов; отступив на шаг, он с грустью
посмотрел на молодую женщину.
- Женевьева! - тихо произнес он, - так значит, вы не любите меня?
Взгляд Женевьевы затуманился слезами. Она отвернулась и, прислонившись к
спинке софы, разразилась рыданиями.
- Увы! - сказал Морис. - Вы и сами видите, что больше не любите меня. И
не только не любите, Женевьева, но и испытываете ко мне что-то вроде
ненависти, раз вы так отчаиваетесь.
Морис вложил в эти последние слова столько исступления и горя, что
Женевьева поднялась и взяла его за руку.
- Боже мой, - сказала она, - тот, кого считаешь самым лучшим, всегда
остается эгоистом!
- Эгоистом? Женевьева, что вы хотите сказать?
- Разве вы не понимаете, как я страдаю? Мой муж бежал, мой брат изгнан,
мой дом сгорел, и все это за одну ночь, а потом еще эта ужасная сцена между
вами и шевалье!
Морис слушал ее с восхищением: даже при самой безумной страсти нельзя
было не понять, что сцепление таких волнений способно было вызвать в
Женевьеве подобную скорбь.
- Вы пришли, вы здесь, вы со мной, вы не покинете меня больше!
Женевьева вздрогнула.
- А куда же мне было идти? - с горечью ответила она. - Разве у меня
было другое убежище, другой приют, другой защитник, кроме того, кто назначил
мне плату за защиту? О! Вне себя, обезумев, я шла через Новый мост, Морис,
и, проходя по нему, остановилась, глядя на темную воду, шумевшую под его
арками. Она притягивала меня, околдовывала меня. "Там, - говорила я себе, -
там твой приют, бедная женщина. Там отдых,
...Закладка в соц.сетях
