Жанр: Электронное издание
krap-v17
...ают! - живо откликнулся барон Реад. - Если знак ордена или медаль
утеряны не по вине награжденного, ему выдают дубликат... Кстати, такие медали наверняка
есть в портфеле полковника, он всегда носил при себе запас... Господа, где портфель?
Портфель отыскался немедля, его вручили Реаду. Максим открыл глаза, сел прямо.
- А разве позволено носить медаль не на мундире, а вот... прямо так? - он пальцами
потянул на груди ткань матросской блузы.
- На чем угодно позволено, если заслужили... Вот, получите, суб-корнет...
Максим встал, поджав забинтованную ногу, принял на ладонь увесистый металлический
кругляк с ленточным бантом.
- Благодарю, барон...
Реад кивнул и продолжал исследовать содержимое портфеля.
- Смотрите-ка, любимая бритва полковника, он с ней не расставался никогда...
Письма... С ними надо разобраться и, по возможности, вернуть адресатам... О, вот удача,
господа, здесь газета! И, кажется, довольно свежая. Узнаем наконец, что делается на белом
свете... Боже, что это?
Реада обступили. И Максим (вспомнивший наконец, что именно из-за газеты заспешил
полковник) сунулся вперед.
Барон держал развернутый газетный лист. На нем - в свете упавшего сквозь широкое
окно солнца - четко виднелся гравированный портрет мальчика. Мальчик был Максим.
Только гладко причесанный и в непривычном мундире с орденами. Крупные буквы
торжественного старо-хельтского шрифта извещали:
"Его королевское величество Денис I вступил на престол! На голову наследника
возложена корона предков! Пора безвременья кончилась! Враг потерпел
сокрушительный разгром!
Нас ждет новая жизнь под скипетром законного владетеля страны! Совет
монархов преподнес юному Великому герцогу Денису I королевский титул!"
- Невероятно... - вполголоса сказал барон Реад. - Всего можно было ожидать, но
такого...
- Измена! - тонко воскликнул корнет Гарский. - Господа! Мы должны... Нам
необходимо пробиваться в столицу! Чтобы скорее разобраться с этим самозванцем!
"Вот и все, - с горьким облегчением подумал Максим. - Наконец-то..."
Он сжал в ладони так и не надетую медаль. Осторожно ступил на забинтованную пятку,
вскинул голову.
- Господа, не надо никуда спешить. Он не самозванец. Самозванец - я...
2
Ему поверили быстро. Почти сразу. В самом деле, какой же это наследник престола -
взъерошенный мальчишка в мятой школьной одежонке, с испуганными мокрыми глазами?
И - словно какая-то стенка встала между ним и офицерами.
- Объяснитесь, суб-корнет, - сказал наконец барон Реад.
Максим не думал, что когда-нибудь ему придется все объяснять. Обещано было, что это
сделают другие. Но теперь куда деваться-то?
- Я... мне велели... то есть меня попросили... отправиться с вами. Ну, пришли
специальные люди к отцу, потом к директору гимназии, потом позвали меня. Сказали: ты
должен помочь наследнику. Такая, говорят удача, что вы похожи... Мол, врагу будто бы
случайно дадут знать, что группа офицеров увозит принца за границу, в безопасность. Враги
начнут охоту, и это отвлечет их от настоящего наследника... Ну... видите, так и случилось...
Помолчали.
- Нельзя сказать, что ситуация блещет благородством, - заметил наконец подпоручик
Тай-Муш. - Право же... делать наживку из ребенка...
- Я ведь сам согласился, - тихо сказал Максим.
- Так кто же вы на самом деле? - стараясь говорить мягко, поинтересовался барон
Реад. - Гимназист Максим Шмель, как и было сказано?
- Да... - и он опустил голову.
- Ну... и зачем же вы плачете, Максим? - Реад осторожно взял его за плечо. - Вы
прекрасно выполнили свое задание.
- Мне совестно, что я обманывал вас...
- Вы поступали в соответствии с приказом. И обманывали вы прежде всего противника,
что и было вашей задачей... По-моему, вы прекрасно сыграли свою двойную... вернее, даже
тройную роль: гимназист, изображающий наследника, который притворяется гимназистом...
Максим чуть улыбнулся сквозь слезы. И вздрогнул от резкого голоса поручика
Дан-Райтарга.
- Гимназист блестяще сыграл свою роль, что, конечно же, будет высоко оценено его
высочеством... величеством. Но какова наша роль? Марионеток на ниточках, за которые
дергает неизвестно кто? Роль болванчиков, не ведающих собственной задачи?
- Задача была ясна, поручик, - возразил Реад.
- Да. Но нас обманули! Нам дали понять, что мы спасаем наследника, а подсунули...
Простите, мальчик, я не хотел вас оскорбить, вы здесь ни при чем...
- Спасая мальчика, мы спасали наследника! - запальчиво отозвался корнет Гарский.
- Но мы имели право это знать, корнет!
- Видимо, наше незнание штаб счел дополнительной гарантией успеха, - возразил
Реад. Возможно, в глубине души он был согласен со вспыльчивым Раем, но... - Право же,
господа, обсуждать приказы генералитета не входит в круг полномочий гвардейских офицеров.
- А недоверие к гвардейским офицерам я считаю оскорблением! - опять вспылил
Дан-Райтарг. - И я уверен: будь здесь полковник, он со мной согласился бы!
Максим медленно оглянулся на поручика.
- Полковник знал... И еще вот он знал... - Максим, припав на забинтованную ногу,
шагнул к Филиппу Дзыге, взял его за локоть, щекой прижался к суконному рукаву. Старый
ординарец пятерней накрыл взлохмаченную голову мальчишки.
- Так оно. Знал... Да и мудрено было бы не знать. Каждое утро после умывания заново
клеил ему родимое пятно...
Максим опять боязливо улыбнулся, потрогал на щеке под ухом свою родинку-восьмерку.
Оторвал ее и бросил через плечо, в очаг. Будто сжег свою прежнюю роль...
И это как бы поставило точку всей истории. Каждый почувствовал облегчение. Начали
опять рассаживаться. Только поручик Дан-Райтарг остался непримирим. Садясь на чурбак, он
отодвинул ногой гитару и сообщил остальным, что, когда вернется в столицу, подаст новому
государю прошение об отставке.
- И этим обидите его, - заметил Реад.
Поручик сообщил, что себя он считает обиженным не в пример больше.
Реад пожал плечами:
- Но при чем здесь юный король? Он-то наверняка ничего не знал о нашем походе.
- Значит, из него сделали такого же болванчика, как из нас!
- Господин поручик, - очень мягко сказал барон Реад. - Я понимаю ваше состояние,
но тем не менее извольте выбирать слова, когда ведете речь о государе.
- Если вам не нравятся мои слова, барон, вы знаете, как разрешить наше несогласие.
С той же мягкостью Реад возразил:
- Я не имею права сейчас драться на дуэли, поручик. После гибели полковника я остался
старшим по званию и, следовательно, являюсь командиром полка.
- Господи, какого полка! Полк - там, где знамя и основной состав!
- Вы же знаете, что знамя отдано на хранение в арсенал, составу объявлено о временном
переводе в резерв, а полк - там, где его командир и выполняется генеральная задача.
- Задача, как мы убедились, выполнена.
- Отнюдь! Наше задание сформулировано однозначно: любой ценой доставить на ту
сторону, в штаб добровольческой дивизии гимназиста Максима Шмеля. И никто не отдавал нам
иного приказа.
- Да, но, наверно, мне уже незачем являться в дивизию, - вздохнул Максим. - Я
слышал, что ниже по реке, за порогами, есть пристань Птичьи Поляны и будто бы оттуда ходят
пароходы...
- Есть она такая пристань, - согласился капрал Максим Дзыга. - На левом берегу, в
Малом Хельте. У меня там племянница живет, у нее муж помощник начальника в аккурат на
этой пристани... Да тебе-то там что делать, Максимушка?
- Сяду на пароход и вернусь в столицу, к отцу.
- Там видно будет, - неопределенно откликнулся барон Реад. - Надо еще сперва
переправиться.
- Разве я не могу теперь решать сам? - тревожно вскинулся Максим.
- Можете, конечно, - успокоил Реад. - Просто надо все обсудить. Я понимаю, вы
соскучились по дому, по родителям...
Максим промолчал.
Поручик Дан-Райтарг сумрачно сказал издалека:
- Не понимаю, как родители могли отпустить мальчишку на такое дело...
Максим медленно оглянулся.
- А как могли не отпустить? Я уже не маленький. Мамы у меня нет, а отец сказал:
"Решай сам"... Ему было не до меня...
- Почему? - обиделся за Максима корнет Гарский.
- Потому что... только что женился второй раз, а тут из-за войны разорилась
нотариальная контора, которой он управлял... А за меня ему, наверно, посулили немалые
деньги.
Новое молчание было неловким. Всех, наверно, удивило (а может, и покоробило), как
прямо и без всякой любви мальчишка говорил об отце. А возможно, почуяли в словах его
давнюю горечь. Но поручик Дан-Райтарг высказался с прежней бесцеремонностью:
- А лично вам что посулили, если не секрет?
- А я ничего не просил, - отозвался Максим без обиды.
- Что же заставило вас согласиться на опасное дело? - осторожно спросил Реад.
- Многое... - сказал Максим. - Да. Тут много причин... Ну, конечно, хотелось
приключений, как в книжках про войну. А еще я думал: если я сделаю это, ко мне перестанут
придираться в гимназии. А то один раз чуть не исключили...
- Вы не похожи на нерадивого ученика, - заметил Реад.
- Там другое... А еще дома мне стало как-то... не так. Когда он женился... А главное то,
что я думал: если я помогу спасти Дениса, это же будет удар по мятежникам! Верно? Значит,
получится, что я отомстил за маму...
- А что случилось с вашей мамой? - тихо сказал Реад.
- В прошлом году она слегла с сердечным приступом. Нужен был доктор, очень срочно.
Я побежал за ним, и мы заторопились к маме, но на улицах были баррикады мятежников. Их
солдаты не хотели нас пускать, издевались над доктором, говорили, что шпион, расстрелять
обещали... Ну, потом все же пропустили, но было поздно...
Реад подсел ближе.
- Максим... но, если дома вам несладко, зачем вы туда спешите?
- А куда деваться-то?
- Как куда? Вы же суб-корнет черных кирасир!
- Господи, ну какой я суб-корнет! Это же было понарошку...
- А вот здесь вы крайне заблуждаетесь, - веско сообщил ротмистр Реад. - Вам
командир полка официально присвоил это звание. И вы, кстати, доказали, что вполне достойны
его... Лишить вас этого звания может по уставу лишь тот же командир. А если он погиб или
ушел в отставку, то сделать это вправе лишь Великий герцог. То есть теперь уже король...
- А он, если это и сделает, то лишь затем, чтобы присвоить более высокий чин, - подал
голос Дан-Райтарг.
- Поручик, вы несносны! - подскочил корнет Гарский. - И если вам угодно...
- Да ничего мне, корнет, не угодно, и мысль свою я высказал без всякой подоплеки...
Реад, переждав перепалку, продолжал:
- Вы, Максим, имеете право на офицерское содержание и квартиру. И, поскольку вы не
окончили образование, вас обязаны будут зачислить в военную гимназию. Но, конечно, не
кадетом, а слушателем, на правах офицера...
- Да, но я не хочу быть военным, - тихо сказал Максим.
- Вот как? Жаль, - вздохнул Реад. - Мне кажется, вы были бы прекрасным офицером.
Впрочем, звание в любом случае останется за вами, вы будете считаться в бессрочном отпуске.
И кирасиры своими заботами не оставят вас, это их долг...
- Благодарю, - одними губами сказал Максим.
- А кем же вы хотите сделаться? - слегка ревниво спросил корнет Гарский. - Конечно,
если это не тайна.
- Простите, корнет, но это как раз тайна, - неловко сказал Максим. - То есть... ну, я
просто боюсь сглазить.
- Тогда не надо, - быстро отозвался Гарский с тем пониманием, какое бывает у одного
мальчишки к другому в окружении взрослых. Остальные негромко и необидно засмеялись.
Тем временем наступили сумерки. Поручик Дан-Райтарг - в роли разводящего - повел в
дубовую рощу смену караула, корнета Гарского и капрала Уш-Дана. Через минуту раздались
три выстрела - сигнал особой тревоги. Кирасиры, схватив карабины, кинулись в рощу. И
Максим кинулся - с револьвером полковника.
На поляне, в желтом свете фонарей лежали с перерезанными горлами два прежних
часовых - подпоручик Тан-Сальский и бывший ординарец полковника Фома Варуш. Лошадей
не было.
Мигом заняли круговую оборону, дали залп в чащу (и Максим выстрелил), но лесная тьма
ответила молчанием. Тогда в боевом порядке отошли, унося тела убитых. Распределили
позиции у окон. Реад разделил всех (и Максима) на боевые вахты. У Максима от нервной
встряски перестала болеть нога - когда бежал вместе с другими в рощу, хромал, но боли не
чувствовал.
Теперь все изменилось - и в обстановке, и в состоянии душ - война.
Горько было и стыдно. Прозевали врага! К тому же для кирасир потерять лошадей -
почти то же самое, что потерять знамя. Особенно когда лошади - любимые. Но в тысячу раз
страшнее была гибель боевых товарищей. Если в походе, в стычках, это еще понятно, а сейчас,
когда операция была уже завершена...
Барон Реад почернел лицом. Он понимал: полковник бы не простил такого поражения.
Хотя, с другой стороны, в чем вина? Караул был выставлен по всем правилам. Противник
оказался хитрее и коварнее, но это и понятно: повстанцы - жители гор и лесов, охотники и
лазутчики, они умеют подбираться незаметно.
Впервые Реад подумал, что в этом деле полезнее был бы не офицерский отряд, а группа
опытных егерей, привычных к войне в лесной глуши. Но высшее начальство, видимо,
рассудило, что гвардейская стойкость и неукоснительная верность офицерскому кодексу в
данной операции более важны, нежели егерские навыки...
Впрочем, сейчас было не время для укоров и терзаний. Надо было думать про оборону.
Каждый понимал, что скрытый по кустам и роще противник охватил дом широкой подковой.
Не пробьешься. И проводников теперь ждать бессмысленно.
Путь к реке, через открытую поляну, оставался свободным, в темноте нетрудно было
добраться до воды, без лошадей-то. Но попытка переправы через вздувшийся стремительный
Хамазл была бы равна самоубийству. Враг понимал это и не стал блокировать дом со стороны
берега.
Погасили очаг и фонари, чтобы окна не светились, не служили мишенью (лишь слабый
потайной фонарик тлел в углу).
Сколько они продержатся? Патронов почти не осталось, провизии тоже. На быструю
помощь с той стороны надежды не было. И врагам, если их немало, утром не составит труда
взять приступом последнее убежище кирасир. Особенно если у них, у врагов, есть орудие...
Все было неясно. Все было хуже некуда. И оставалось одно: держаться до конца, а затем
погибнуть достойно, не уронив чести гвардейского полка. Если не случится чуда. Но откуда
оно возьмется, чудо-то?
Это понимали все. И Максим. И он удивлялся, что почти не боится. Лишь временами
тоскливо, но не сильно сосало под сердцем.
Он занял место рядом с капралом Гохом у выбитого окна, где поставили одну
скорострелку. Задача суб-корнета была во время стрельбы ровно и беспрерывно подавать в
щель казенной части патронную ленту.
Ствол скорострелки был направлен во тьму. Из тьмы в окно залетал ветер. Он был
теплый, пахнувший дубовой листвой. Подымал в погашенном очаге неостывший еще пепел.
- Прошу всех быть предельно внимательными, - сказал со своего места Реад, хотя ясно
было, что противник едва ли пойдет в атаку до рассвета.
Тьма была непроглядная.
Потом в этой тьме мигнул и описал два круга огонек. Фонарь. По нему сразу ударили
несколько карабинов. Когда перестало звенеть в ушах, Максим услышал издалека:- Эй, не
стреляйте! Примите парламентера!
- Не стрелять, - сказал Реад. И крикнул во тьму: - Хорошо! Один человек и без
оружия!
- Ждите!
Через минуту послышались шелестящие шаги. Корнет Гарский оттянул на себя тяжелую
дверь, на нее направили луч. В проеме возник высокий человек.
Это был типичный повстанец-южанин: курчавый, с тонким носом и темной щетинистой
бородкой, с бровями вразлет. В узкой черной одежде и замшевой безрукавке. Но акцента никто
не различил, когда незнакомец негромко и буднично сказал с порога:
- Здравствуйте, господа. Честь имею представиться: горный полковник Док-Чорох.
- Садитесь, полковник, - тем же тоном отозвался Реад. И парламентеру подвинули
невысокий чурбак. Док-Чорох сел. Реад - напротив.
- Слушаю вас, полковник.
- Господа. Отдавая дань вашему военному искусству и храбрости, я все же должен
сказать: эту партию вы проиграли. Не так ли?
- Мы пока не видим проигрыша, - возразил Реад.
- Свое положение вы знаете не хуже меня. Пути через реку нет. Блокада наша крепкая. В
пешем строю вам не пробиться, а коней у вас... Что делать, таковы превратности войны. А в
этом блокгаузе вы не продержитесь и часа. У нас две горные пушки.
- Ну - и... - сказал Реад.
- Предлагаю, господа, вполне разумный выход. Его высочество станет гостем в нашем
лагере, а вы получите возможность вернуться в свое расположение. На конях. Безопасность
гарантирую...
Стало тихо. В этой тишине совсем по-мальчишечьи фыркнул насмешливо корнет Гарский.
Барон Реад сказал неторопливо и утомленно:
- Делая это предложение, полковник, вы уже предвидели ответ, не правда ли?
- Не торопитесь, барон. Советую подумать.
- Вы меня знаете?
- Я помню вас по военному факультету. Вы учились на три курса младше...
Неисповедимы пути наши...
- Да... Но как выпускник этого факультета, вы тем более должны понимать, что ваше
предложение - не для гвардейцев. И вообще не для порядочных людей...
- Всякие люди, даже порядочные, хотят жить, барон. И прежде всего мальчик. У него
почти нет шансов уцелеть в случае нашего штурма. Он ведь не станет отсиживаться в
подвале... И в любом случае - живым или мертвым - его высочество окажется у нас. Таким
образом, ваша задача все равно не будет выполнена. Вы, конечно, погибнув, сохраните честь,
но... увы, не совсем. Гибель наследника будет на вашей совести.
- А не на вашей? - сказал со своего места Максим.
- Нет, ваше высочество. Мы вашу безопасность гарантируем полностью. Если вы
любезно согласитесь пожаловать к нам...
Реад помолчал, видимо, принимая решение. И сообщил:
- Вынужден огорчить вас, полковник. Суб-корнет Шмель, которого вы видите среди нас,
не герцог. Наследник уже занял законное место в столице. Если вы доберетесь до ближайшего
городка, сможете купить газеты и прочитать о коронации. А одну могу подарить прямо здесь...
Так что вы неверно оцениваете ситуацию. Отвлекая противника от настоящего наследника, мы
все же выполнили задачу. И ваша блокада теперь бессмысленна.
Горный полковник Док-Чорох не потерял невозмутимости.
- Мы знаем о коронации. И знаем также, что это неуклюжая хитрость нового столичного
правительства. Наш долг - возвести на престол настоящего монарха, которого мы и просим
быть с нами... Не понимаю вашего упорства, барон. В конце концов, у нас одна цель.
- Вы полагаете?
- Да. И я надеюсь, вы придете к тому же выводу. Только прошу учесть, что времени у
вас до восхода, а восходы нынче ранние... Честь имею... - Он встал.
- Не имеете вы чести, - вдруг звонко сказал Максим.
- Отчего же, принц?
- Вы бандиты. Напали тайком, перерезали горла...
- Это не бандитизм, принц, а жестокая практика боевых действий. А ля гер ком а ля
гер, - как говорят просвещенные французы... До встречи, ваше высочество... виноват, ваше
королевское величество . - И, согнувшись, он ушел в черный дверной проем. Реад встал.
- Слушать внимательно. Не исключено, что они не станут ждать рассвета... Поручик
Дан-Райтарг, смените на крыше часового у скорострелки, ровный ветер навевает сонливость...
- Слушаю, барон... Хотя едва ли стоит опасаться ночной атаки. Горный полковник
сказал "время до восхода", а он кажется человеком слова.
- И тем не менее...
- Слушаю, господин ротмистр... - Рай поднялся по внутренней лестнице в люк, а
Максим сказал от окна:
- Господин барон...
- Да, Максим, - отозвался тот с непривычной ласковостью.
- А может быть, правда... - Что?
- Может, мне... пойти к ним? Ну что они мне сделают? Убедятся, что я не тот, и
отпустят... А вы все вернетесь в столицу.
- С какими лицами! - вскинулся корнет Гарский. - Вы забыли, суб-корнет, о
гвардейской чести! Отдать своего товарища в руки врага!
- Отдать, чтобы спасти, - вмешался молчаливый поручик Тай-Муш. - Честь честью,
но, когда речь идет о жизни мальчика, надо думать прежде всего о ней. Почему ребенок...
извините, Максим... почему он должен расплачиваться жизнью за кровавые игры взрослых
людей?
- Вы уверены, что там он не расплатится? - вздохнул Реад.
- Этот полковник... он же гарантировал, - напомнил Максим.
- Допустим, - кивнул Реад. - Полковник Док-Чорох действительно производит
впечатление человека слова. Но... он может держать слово, пока жив. Его соратники не
остановятся ни перед чем, если... им нужен будет труп наследника.
- Но я же не Денис! Зачем им убивать меня?!
- Да потому, что мертвый вы им нужны больше, чем живой! Мертвый вы не будете
твердить "я не тот", "я не он". Ваше тело сфотографируют, найдут людей, которые опознают в
вас юного короля! Вас торжественно похоронят, сделают из вашего имени знамя и кинутся на
столицу свергать "самозванца"! Такое уже бывало не раз... - Барон прекрасно знал историю.
И Максим больше не спорил. Умирать, так уж среди своих.
А как это "умирать"? Наверно, погрузиться вот в такую же тьму, как за окном? И ничего
не чувствовать, ничего не думать? Или... все же есть другие миры, куда после смерти уходит
душа?
Он и раньше думал про такое, но так, между делом, без большой боязни. А теперь это
подошло вплотную. И Максима тряхнула сильная дрожь. Кто-то подошел сзади, накинул на
него палатку. Наверно, решили, что мальчишка дрожит от ветра. А ветер-то был теплый!
А палатка была легкая, офицерская, из плотной, но очень легкой шелковистой ткани. Еще
в походе Максим думал не раз: "Вырезать бы из ткани кусок, натянуть на длинные скрещенные
распорки..."
Вырезать... Натянуть...
- Господин барон! Подойдите, пожалуйста! Я хочу что-то сказать... - Сам он не
решился оставить пост у окна, да и нога опять болела.
- Что, Максим? - Реад склонился над мальчиком.
- Господин барон, я хочу признаться. За что меня чуть не выгнали из гимназии. Мы с
мальчиками сделали из простыней и реек большой змей, и я поднялся на нем в воздух. И
пролетел сотню саженей...
Согласились, конечно, не сразу. Сперва Реад сказал, что это безумие. Даже если Максим и
взлетит, то разобьется наверняка.
- Не разобьюсь! Ну... не наверняка! По крайней мере, это шанс! Всё равно мы все... на
краю...
- А ведь мальчик прав, - заметил рассудительный Тай-Муш. - Это действительно
шанс уцелеть. Пусть спасется хотя бы он...
- Да вы что! - заполыхал возмущением Максим. - Вы думаете, я это для себя? Я
шнуром от змея перетяну на тот берег канат. Здесь есть в кладовке несколько мотков, я видел!..
Я его привяжу там, и вы по канату - за мной! Если пристегнетесь поясами, можно
переправиться, вода не сорвет...
- А если вы разобьетесь, как мы посмотрим в глаза людям? - запальчиво сказал корнет
Гарский.
- Тогда вы никому не посмотрите, - жестко напомнил Максим. - Все ляжете здесь.
Как бывает в самых решительных случаях, проголосовали. Все - и офицеры, и унтеры.
Все были за полет. Потому что, возможно, это как раз то чудо, на которое теплилась надежда.
...В кладовой с брошенным рыбацким хозяйством нашлось все, что нужно. Легкие
бамбуковые шесты для сетей, клубки тонкого прочного шнура (из таких вяжут неводы), две
бухты пенькового троса в дюйм толщиной. Нашлись даже маленькие кольца непонятного
назначения. Их можно было надеть на канат для скольжения - и уже к ним пристегнуться
ремнями.
Завесили палатками окна, засветили два фонаря, начали вязать каркас, похожий на
трехметровую букву X с перекладиной. Натянули прямоугольник палаточной ткани. Надо было
бы для прочности подшить края, да некогда. Ладно, для короткого перелета сойдет и так...
Сделали узду, прикрепили к ней шнур. Максим сам привязал к нижним концам распорок
пятиметровый канатный хвост - чтобы не опрокинуло в полете.
- Вы думаете, эта конструкция поднимет вас? - осторожно спросил Реад.
- Да! Я умею облегчать свой вес! Спросите Филиппа! Когда он нес меня с пораненной
ногой, я нарочно делался легче!
- Было такое, - кивнул капрал Дзыга. - Говорит: "Тяжело тебе, Филипп? Сейчас
полегчаю". И правда...
Реад, Филипп и корнет Гарский (человек, помнивший недавнее детство и запускание
змеев) неслышно вынесли конструкцию через дверь (еле пролезла). Тихо понесли к воде. Было
нелегко: ветер нажимал на громадный змей, как на парус, еле удерживали. Хвост цеплялся за
траву. Корнет Гарский цедил сквозь зубы школьные ругательства.
Враг, видимо, ничего не подозревал.
Вода вблизи уже не шумела, а трубила. Пена мутно светилась в темноте. В небе клочьями
мрака летели через реку облака. Змей поставили на нижний край. Максим, морщась, вставил
забинтованную ступню в веревочную петлю. Просунул в такие же петли кисти рук, вцепился в
распорки.
- Натяните шнур и держите втроем. Когда поднимусь, начинайте отпускать, но не
быстро, чтобы шнур был натянут. А когда отмотаются сто саженей, быстро ослабьте и я там
опущусь...
Шнур был отмерен заранее.
- Если окажетесь в воде, ни в коем случае не отпускайтесь, мы вас вытянем, - сказал
Реад.
- Ладно... Не окажусь я в воде. Только делайте все правильно... Вы готовы?
- Да, - отрывисто сказал Реад.
- Храни тебя Господь, птаха, - шепнул Максимушке Филипп.
- Натяните шнур! Еще... - Максим толкнулся здоровой ногой, и змей ровно взмыл на
несколько саженей. У Максима все ухнуло внутри.
Змей косо пошел в высоту, оказался над водой, влажный воздух и водяная пыль ударили
Максима по ногам. Он задергал правой ногой, стараясь поймать ею петлю, не сумел. Крутнуло,
понесло... Еще. Еще... Не заорать бы... Он-то думал, что сможет управлять, а тут... Господи,
когда это кончится?!
Змей остановил полет, задрожал в потоках воздуха на месте. Но не спускался. "Мама... Я
не знал, что это такая жуть!"
- Да ослабьте же шнур! - завопил Максим, хотя это было бесполезно. Кто услышит
сквозь гул воды?
Не услышали, но сообразили. Змей быстро пошел вниз. Углом врезался в траву, захрустел.
Максима с маху ударило о землю и узловатые корни. В недавно пострадавшей ноге взорвалась
новая боль. Максим заплакал.
Но, плача, он помнил о главном: не упустить шнур. Складным ножом отрезал его от узды,
намотал н
...Закладка в соц.сетях
