Жанр: Электронное издание
troubles
...шку с пути всегда
непросто. Она помолчала и выдала гениальную идею:
- Слушай, а может, это в Циркаче взыграл романтизм? Устроил дурацкое
похищение, чтобы пнуть ногой дверь и сказать: "Ты свободна, дорогая".
- Я тебя, Серафима, конечно, люблю и уважаю, - покачала я головой. - Но
это вовсе никуда не годится. Даже если Циркач такой редкий идиот, Руслану-то
зачем эта дача понадобилась?
- Как зачем? - обрадовалась тетушка. - Он - человек Катка, а Каток с
Циркачом враги. Может, он его ждал, чтобы с ним разделаться?
- Ага, а приехали десять громил меня освобождать? Помочь Циркачу дверь
выбить? Глупость все это.
- Что глупость? - взъелась тетушка.
- Все наши домыслы. Вот что, позвоню-ка я Юрику.
Пока Серафима напрягала мозги, пытаясь понять, что затевается, я схватила
телефонную трубку. Мужской голос лениво поинтересовался:
- Что надо?
- Позовите Юру, - приказала я.
- Он занят.
- Пусть освободится.
- Позвоните попозже...
- Заткнись и передай ему трубку, - рявкнула я.
Илья Сергеевич нахмурился, а Серафима ухмыльнулась.
- Слушаю, - раздался голос Катка, способный заставить высоко вздыматься
любую женскую грудь.
- Юра, ты негодяй, - заявила я. - Меня чуть не убили.
- Кто посмел? - хмыкнул Юрик.
- Ты мне обещал, и что? А я тебе поверила...
- Лика, солнышко, зачем мне тебя убивать? Я еще даже не спал с тобой.
Сама подумай...
- Так ты поэтому злишься?
- Солнышко, кто тебя хотел убить?
- Я думаю, ты, кто же еще?
- Лика, деточка, давай я заеду за тобой вечером, мы поужинаем, и ты все
мне расскажешь. Хорошо? А сейчас я очень занят.
- Ты уверен, что я доживу до вечера?
- Конечно, у тебя такой цветущий вид.
- Если ты меня обманываешь, я тебе глаза выцарапаю. Нет, глаза жалко...
Расцарапаю твою наглую физиономию. Может, тогда ты перестанешь мне врать.
- Хорошо, солнышко, что тебе больше нравится... - Он повесил трубку.
- Как хотите, ребята, - заявила я, - но я Катку верю. Зачем ему это
похищение? Он считает меня круглой дурой и, если бы хотел что-то узнать,
мудрить не стал.
- Здорово, - развеселилась Серафима. - Ты веришь Катку, Илья своему
Руслану, а я верю, что мы в дерьме по самые уши.
- Кто бы спорил, - пожала я плечами.
Мы посидели в молчании. Его нарушил Тарханов.
- Мы к Саше собирались. Поедешь с нами?
- Разумеется, - ответила я. Илья распорядился подать машину. Спускаясь в
лифте, Серафима поинтересовалась:
- Кто у тебя вместо Саши?
- Честно говоря, не знаю. Парень из охраны.
"Мечта бандита" красовалась у подъезда. Завидя нас, шофер бойко выскочил
из машины и, улыбаясь, распахнул двери. Причем обе сразу: переднюю и заднюю.
Парень был суетлив, а потому больше путался под ногами, как видно, не
обладая надлежащей сноровкой. Усаживая нас, оттеснил Илью. Тот терпеливо
замер на тротуаре, хотел подать Серафиме руку, но и тут не успел. В общем,
он стоял и ждал, когда новому шоферу надоест суетиться.
Я уже устроилась со всеми удобствами, а Серафима только садилась. Была
она чем-то опечалена, в мыслях витала и, наверное, поэтому оступилась. Нога
попала в узкое пространство между бортиком тротуара и порогом машины.
Высоченный каблук сломался, а Серафима охнула. Тарханов отреагировал так,
как любой другой на его месте: шагнул вперед и наклонился к тетушке. И даже
успел произнести ее имя, когда что-то стукнуло. Я вздрогнула, Серафима
вскрикнула, Илья побледнел, а стекло в окне за его спиной вдруг разлетелось
вдребезги. И тут же звук повторился. Шофер оказался на асфальте, Илья
продолжал стоять, согнувшись, а Серафима заорала:
- Ложись, мать твою... - Она с силой толкнула его на тротуар.
Тут началось что-то невообразимое: заскрипели тормоза, закричали женщины,
а я слабо застонала, вознамерившись упасть в обморок, потому что и до меня
наконец дошло: в Илью только что стреляли и, возможно, будут стрелять еще. К
счастью, обошлось.
Пока Илья в светлом костюме лежал на асфальте, закрыв голову руками,
откуда-то сбоку появились очень бойкие ребята и кинулись на выручку. Заметив
их, Илья приподнялся, а шофер вскочил и буквально грудью стал загораживать
шефа от пуль, которые уже больше не летали. Кто-то отдавал приказы, а кто-то
звонил в милицию. Бледный Илья Сергеевич сел в машину. Тетушка пыталась
вызволить его из состояния полной прострации. Я сидела рядом и жалобно
поскуливала. Милиция подъехала через несколько минут. Пришлось смириться с
неизбежным.
Пока органы правопорядка занимались нами, появился Владимир Петрович.
То ли Серафима как-то смогла ему сигнализировать, то ли он узнал о
случившемся другим образом, но в трудную минуту верный друг был рядом.
Ответив на все вопросы, которые мне смогли задать, я устроилась в
белоснежной приемной. Илья Сергеевич из прострации вышел, однако по-прежнему
был бледным и растерянным.
Стреляли с чердака двухэтажного дома напротив. Там были обнаружены следы
присутствия убийцы, но, так как он покинул чердак задолго до появления
соответствующих органов, представители этих самых органов высказывали
сомнения, что его удастся отыскать. Вообще начавшееся расследование
неудавшегося покушения вселяло бездну оптимизма.
Исчерпав все вопросы, защитники правопорядка удалились, вместе с ними
удалился Владимир Петрович, пообещав, что через час-полтора вернется. Мы
остались одни в кабинете Тарханова, держась подальше от окон. В офисе было
полно охраны, это вселяло робкую надежду, что сегодня нас не убьют.
- Поскорее бы Владимир Петрович а вернулся, - громко сказала я, не
потому, что очень торопилась с ним встретиться, а чтобы настроить своих
друзей на нужные мысли. Тетушка отреагировала незамедлительно:
- Много от него толку.
- Все, ребятки, - заявила я устало. - Мы во всем каемся и уезжаем ко мне.
Отпуск безнадежно испорчен, даст Бог, хоть в живых останемся.
- Кто это разрешит нам уехать? - съязвила Серафима, а я удивилась. -
Объясняю специально для слаборазвитых: имеется одно убийство и покушение на
убийство. В обоих случаях черт дернул быть по соседству. Так что пока идет
следствие, придется нам здесь обретаться.
- Это правда? - спросила я у Тарханова. Он пожал плечами как-то вяло и
даже равнодушно. - Значит, они обязаны дать нам охрану, - разозлилась я. -
На меня ведь тоже покушались.
- Ты ментам об этом рассказала? - ахнула тетушка.
- Нет. Они же не спрашивали, а у меня самой из головы все временно
вылетело.
Тетушка вздохнула с заметным облегчением. И переключилась на Илью:
- Этот твой шофер вел себя уж очень по-дурацки. Словно хотел, чтобы ты
подольше торчал на тротуаре. Скажи начальнику охраны, пусть покопается в его
личном деле. Наверняка отыщется что-нибудь интересное...
- И без того все ясно, - грустно сказал Илья. - Хотели убить Лику, - в
этом месте он невесело усмехнулся. - Я ведь не очень ей поверил. Думал,
драматизирует. Хотели убить меня. Вчерашнее нападение на Сашу... Кому-то мы
сильно не по душе. А все дело в листке бумаги, который вы нашли.
- Я не думаю, что это Юрик, - с неизвестно откуда взявшейся уверенностью
заявила я.
- У тебя что, любовная горячка от его прекрасных глаз? - разозлилась
Серафима.
- У меня нет любовной горячки. Просто похоже, что он не притворяется. И
не надо так на меня смотреть... Кстати, Илья Сергеевич, тебе-то ничто не
мешает отбыть на Багамы, скажем, на месяц...
- Не могу, - покачал он головой. - Через неделю приедут немцы.
- Ах, немцы... - с пониманием закивала я. Тут мои мысли сделали
неожиданный скачок в другом направлении. - Мы исходим из того, что все три
покушения на наши жизни связаны. А если нет? Что, если в тебя стреляли
совершенно не потому, что мы зачастили в твой офис? Негритенка временно
лишают трудоспособности, чтобы под ногами не путался. О Господи... Этот тип,
Руслан, он ведь предупреждал меня. Ну да. Он так и сказал: передай Илье,
пусть будет осторожней, если убрали Сашу, значит, что-то затевается.
- А чего ж ты молчала? - разозлилась тетушка.
- Я не молчала. Просто у меня из головы все вылетело.
- У меня тоже, - вздохнул Илья Сергеевич. - Выходит, это покушение с
убийством Петюни никак не связано?
- Если ты права, - вмешалась Серафима, - то в милиции нам болтать не
стоит.
- Да что у вас за отношение к властям? - возмутилась я. - Какая-то
стойкая нелюбовь.
- Зато твоей любви на троих хватит.
- Разумеется. Я привыкла доверять родной милиции.
- Ага. Давай, порадуй их. Мало неприятностей.
- Значит, посвящать их в наши проблемы вы категорически отказываетесь? -
выходя из терпения, спросила я.
- Отказываемся, - кивнула Серафима. - И вообще не заикайся об этом.
- В таком случае я буду действовать по-своему...
- Как, интересно?
- Для начала пойду к Юрику на свидание.
- Хочешь спросить, не он ли людей на тот свет определяет?
- До чего догадливая.
- Ага. Он, конечно, разрыдается на твоей груди и начнет каяться.
- Иронизируй сколько угодно. В милицию идти вы не желаете, следовательно,
придется мне самой во всем разобраться. Сидеть и ждать, когда нас всех
перестреляют, желания не испытываю.
Дожидаться верного друга я отказалась, коль каяться все равно никто не
хотел. И вскоре мы с тетушкой пили чай на ее кухне, обмениваясь недовольными
взглядами и резкими замечаниями. Каток объявился часов в девять.
- Как дела, солнышко? Никто больше не покушался?
- На меня нет. А вот в Тарханова стреляли.
- Слышал. Нынче бизнес дело опасное. Бывает.
- Я была рядом с ним, - гневно заметила я.
- Так держись от него подальше. Но, если ты жива, может, в ресторан
закатимся?
- Закатимся. Приезжай.
Через пятнадцать минут Юрик сигналил возле подъезда. Серафима выглянула в
окно и покачала головой. Неодобрительно. Я пошла переодеваться.
Юрик был чрезвычайно любезен в этот вечер. Я гадала, чем это объяснить.
Через час причина стала ясна.
- Я тебя вчера по телеку видел, - заявил он. - Класс...
Я только вздохнула. Года два назад я гостила в Москве у подруги. Ее
приятель - довольно известный человек в шоу-бизнесе. Разумеется, нас
познакомили. Моя внешность произвела впечатление, он предложил мне сняться в
клипе. Подруга уверяла, что это мой шанс, меня заметят, буду сниматься в
кино... Опять же, деньги не лишние. Съемки проходили в Сочи. Я бегала по
морскому берегу и томно закатывала глазки. Получилась страшная гадость.
Никто из нужных людей, как и следовало ожидать, меня не заметил, зато от
прочих отбоя не стало.
Вот и Юрика проняло. В ресторане на меня поглядывали с излишним
любопытством, не иначе вчера все дружно смотрели телевизор. Юрик был похож
на павлина, я решила испортить ему настроение. Поэтому стала рассказывать,
как меня Похитили. Он скучал. Однако, услышав про дачу, заметно
насторожился.
- Как же ты сбежала? - выразил он удивление.
- Они меня бросили, - заявила я.
- Что? - Он поднял брови.
- Было жарко, я задремала. А когда проснулась, в доме никого не было. Ни
души. И дверь открыта. Я и дала оттуда деру.
- Это чья-то глупая шутка, - заявил Юрик. - Я разберусь, кто у нас такой
шутник, и башку оторву, - он улыбнулся, пытаясь скрыть озабоченность.
Конечно, не моя безопасность его так печалила. Жизнь становилась чересчур
сложной для моего понимания. Я решила расслабиться. После второго бокала
шампанского вернулось ощущение, что все в мире не так уж и скверно. Я за
себя порадовалась и почти призналась Юрику в любви, в припадке благодарности
за дивный вечер. Вот тут он неожиданно спросил:
- А ведь твоей тетке что-то известно, да?
- О чем? - встрепенулась я. - О наших отношениях?
- Солнышно, - он схватил мою руку и даже облобызал. - У меня сплошные
неприятности. Кто-то убил Петюню, устроил шмон в казино. Менты с меня не
слезают, всю душу вынули... А тетка твоя - хитрая бестия и на меня
сердита...
- Она говорит, это ты сердит.
- Чего ж мне сердиться? Мы договорились. Через неделю она отдает деньги,
заметь, без процентов, и расходимся по-доброму. Я к ней со всей душой, а она
что-то затеяла.
- Ну, не знаю... что она может затеять?
- Циркач возле тебя крутится. Ведь неспроста.
- Циркач? Это Сережа? Почему вдруг Циркач? Что за глупость такая?
- Глупость не глупость, а ведь крутится?
- Ты что, ревнуешь? - нахмурилась я. Юрик закатил свои прекрасные глаза,
но быстро справился с эмоциями и сказал:
- Конечно, солнышко. Что у тебя с ним?
- Разумеется, ничего. Что ты себе позволяешь? Твои подозрения для меня
оскорбительны. И не будем больше об этом, - я задрала нос на должную высоту
и посмотрела на Юрика довольно сердито.
Он вновь облобызал мою руку и заметил со вздохом:
- Ты из меня веревки вьешь. Как видно, Катков-старший считал меня полной
дурой. А я была совершенно не против.
Мы танцевали. Юрик прижимал меня к груди так, что спина начала болеть.
Как видно, кто-то когда-то смог убедить его в том, что сломать женщине
позвоночник - лучший способ выказать ей свое расположение. Мой костяк явно
не годился для такой сильной привязанности. Я решила передохнуть и
направилась в туалет. По пути заглянула в бар и увидела в уголке двух
мужчин, тихо и серьезно беседующих. Одним был Каток-младший, другим шофер
Тарханова, тот, что сегодня так некстати суетился. Чтобы исключить ошибку,
на обратном пути я вновь заглянула в бар, очень медленно выпила стакан
минеральной и смогла убедиться, что со зрением у меня все в порядке.
Юрик скучал, но при моем появлении оживился.
- В баре сидит твой брат, - сказала я.
- Да? Мне с ним потолковать надо.
- Он уже толкует с шофером Тарханова.
- Черномазым Сашкой?
- Господи, что за выражения. Когда ты наконец начнешь следить за своей
речью?
- На днях, - вздохнул Каток.
- Побыстрей бы... А Саша лежит в больнице. Вчера вечером на него напали.
- Человек десять? - хмыкнул Юрик.
- Его жестоко избили.
- Ментов надо зарплаты лишать, куда смотрят?
- Прекрати паясничать.
- На тебя не угодишь. Так с кем он там треплется?
- Илье Сергеевичу пришлось взять и нового шофера.
- Значит, он сегодня на работу вышел и сразу под пули? Боевое крещение
прошел?
- И что здесь смешного? - разозлилась я.
- Ладно, не заводись. Я ж так, без злобы.
Юрик продолжал оставаться загадкой, то, что я увидела его брата вместе с
подозрительным тархановским шофером, его совершенно не волновало. Но сам
факт этой встречи не мог не наводить на мысль, что братья Катковы причастны
к недавнему покушению. Пока я силилась во всем этом разобраться, появился
Жорик. Братья стали обниматься, а я недоумевать: как природа могла создать
два столь несхожих типажа от одних родителей.
- Привет, Лика, - сказал Жорик и приложился к моей щеке. Я улыбнулась и
ответила:
- Добрый вечер.
Он сел между мной и братом и подозвал официанта. Пока Жора был занят, я
скроила своему кавалеру недовольную физиономию, в ответ старший Катков с
унылым видом пожал плечами: мол, ничего не поделаешь.
Поначалу мужчины перебрасывались ничего не значащими фразами. Но потом
увлеклись и вроде бы про меня забыли. Я на первый план не лезла, сидела с
кислым видом и внимательно слушала. И вдруг Юрик сказал:
- Передай Слону, чтоб завтра часам к восьми был у меня, его и пошлю.
Жора заметно дернулся, потом ответил, больше чем обычно перевирая звуки:
- Слона в городе нет, у него бабка умерла, на похороны уехал.
- Да? - Старший Катков и бровью не повел, но глаза стали похожи на два
замерзших озера. - Тогда Вовку... как его... - Юрик поморщился.
- Сергуна? - с готовностью подсказал Жора.
- Да нет, этого... со шрамом на подбородке.
Мне стало любопытно. Одного из моих похитителей звали Вовка, и у него
точно был шрам. Кстати, здоровяку Женьке кличка Слон очень бы подошла.
Жора покосился на меня, при этом в глазах читалась неприкрытая злоба, я
скромно улыбнулась.
- Вовки тоже нет, - сказал он.
- Что, со Слоном бабушку хоронит или своя в ящик сыграла?
- Приболел...
- До завтра выздоровеет.
- Пошли Сергуна.
- Я тебе сказал: завтра в восемь. И Лады?
Жора очень заметно стал ерзать, точно в сиденье стула неожиданно вылез
здоровенный гвоздь.
- Юрик, - жалобно начал он, поерзав минут пять. - Ну чего ты... Отпустил
я ребят погулять немного. Где я их теперь найду?
- Найдешь, - усмехнулся старший Катков. Видно, гвоздь увеличился в
размерах. Пострадав еще немного, Жора торопливо выпил коньячку, поднялся и
сказал:
- Пойду. Дело у меня. Личное.
- Двигай. Завтра в восемь.
Беседа с братом произвела на Юрика впечатление. Он тяжело задумался, а
про меня как будто вовсе забыл.
- Юра, - позвала я и надула губы. - Ты где?
- Здесь я, солнышко. Извини. Дела, чтоб им пропасть. Мозги сохнут.
- Я думала, мы здесь, чтобы отдыхать, а не о делах думать.
- Конечно, киска. Хочешь, потанцуем?
- Не хочу. Мне здесь надоело. Кстати, человек, не способный даже рядом с
красивой женщиной забывать о делах, скорее всего наживет опухоль головного
мозга.
- Ладно, не злись. Я же стараюсь.
- Проводи меня.
Мы покинули ресторан. Стриженый парень торопливо подогнал машину Юрика к
самым ступеням и вышел.
- Ты ведь не собираешься садиться за руль? - грозно спросила я. - Ты
выпил бутылку коньяку.
- Ну и что? Хоть ведро...
- Или цистерну, если речь идет о твоей жизни. Но к своей я отношусь с
душевным трепетом. Я поеду на такси. Где стоянка?
Юрик глухо простонал и сказал парню:
- Садись за руль.
Мы устроились сзади. Юрик меня обнял и страстно поцеловал.
- Давай ко мне, а?
- Чтобы ты голову ломал над своими делами?
- К черту дела. Домой, - бросил он парню.
Я проявила живой интерес:
- Где ты живешь?
- Сейчас увидишь, солнышко. Машина остановилась возле пятиэтажного дома,
возведенного в сталинские времена, с большой аркой и лепниной над окнами.
Дом был довольно обшарпанным и, судя по всему, не так давно состоял из
коммуналок.
- Это здесь? - удивилась я.
- А что? - обиделся Юрик. - Хорошая квартира. Хоть на машине катайся! -
Он вышел и подал мне руку. Про парня и вроде бы совсем забыл.
Тот подал голос:
- Мне ждать?
- Разумеется, - ответила я. Юрик поморщился и кивнул.
Парень помялся и жалобно сказал:
- У меня девчонка в соседнем доме. И телефон есть.
Каток решил быть добрым:
- Ладно, запиши телефон и отгони машину на стоянку.
- Почему так темно? - спросила я уже в подъезде. - И запах ужасный. Здесь
что, кошки?
- Откуда мне знать? Я ж не в подъезде живу.
- А этаж?
- Четвертый.
- В доме без лифта? Кошмар какой.
- Хорошо, - сатанея, сказал Юрик. - Я тебя на руках понесу.
- А если споткнешься в такой темноте? Кто у вас отвечает за порядок в
подъезде?
- Солнышко, не заводись. Скажу завтра мужикам, они здесь иллюминацию
устроят.
- Завтра, - фыркнула я. - Я думала, у тебя приличный дом с зеленой
лужайкой.
- Да был у меня дом. Два этажа. И лужайка была.
- И что с ними случилось?
- Ничего. Жена живет с сыном. Тут мы вошли в квартиру. Юрик включил свет
и, забегая вперед, стал распахивать двери. Несколько заискивающе. Я
хмурилась, потом сказала:
- Это ужасно. Что за обои? А идиотские потолки со звездами?
- Чего ж их, сбивать, что ли?
- Разумеется. Человек с твоим вкусом, и вдруг такая квартира... Жить
здесь, конечно, нельзя.
- А мне нравится, - разозлился Юрик.
Я взяла его под руку.
- Ничего подобного. Это тебе нравиться не может. Сейчас ты возражаешь мне
просто из чувства противоречия, такого понятного в мужчине с твоим
характером. Посмотри сам: что это за ковер? Ведь это не ты выбирал? Нет? Я
так и думала: твоя бывшая супруга. Совершенно ясно, почему ты ее оставил.
Такой человек, как ты, просто не может жить с этим ковром. Это чудовище, а
не ковер.
Юрик плелся рядом и с тоской поглядывал по сторонам.
- Конечно, из квартиры можно сделать что-нибудь приличное, но на это
понадобится время.
- Давай выпьем, - видно, чтобы переменить тему, предложил Юрик.
- Ты уже выпил. Надо думать о здоровье. С коньяком следует быть
осторожнее. Теннис - вот эликсир здоровья и молодости. Ты играешь в теннис?
- спросила я.
- Нет. И не буду.
- Ладно, не ворчи. Не хочешь, и не надо. Всегда можно выбрать занятие по
душе: бег или плавание. Мы все обсудим, найдем хорошего тренера, и через
пару месяцев не будет никаких проблем.
- У меня их и так нет.
- Будут, если не начнешь думать о здоровье.
Я продолжила развивать свои мысли, устроившись в громоздком кресле
гостиной. Юрик принес кофе, изловчился и выпил в кухне рюмку коньяку, стоя
ко мне спиной. Рюмка была большая, и он повеселел.
Сесть в одно кресло со мной он не мог и разместился напротив, выжидая
возможности вставить слово. Я задумалась, глядя в потолок. Юрик облегченно
вздохнул и уже протянул ко мне руку.
- Конечно, то, что ты оставил дом жене, - заметила я, - говорит о твоем
благородстве. Я прекрасно все понимаю и целиком и полностью тебя
поддерживаю. Сколько комнат?
- Что?
- Сколько комнат в твоем доме?
- Восемь? А что?
- Они живут вдвоем? Одинокая женщина с ребенком и восемь комнат? В конце
концов, это опасно. Тебе не кажется?
Юрик вышел в кухню и, стоя спиной, выпил еще рюмку.
- Принеси, пожалуйста, печенье, - сказала я. - Впрочем, нет. Не надо
печенья. Я уже достаточно съела сладкого. Может быть, есть чипсы, только с
сыром. Другие я не ем.
- Ничего нет, - сказал Юрик и вздохнул. - Лика, солнышко, - он наклонился
ко мне с намерением поцеловать, - пойдем, посмотришь спальную. У меня там
медвежья шкура.
- Настоящая?
- Конечно. Белая...
- Боже мой, несчастное животное. Я никогда бы не смогла уничтожить живое
существо только для того, чтобы попирать ногами его шкуру. Как это жестоко,
Юра...
- Солнышко, заткнись, пожалуйста, - жалобно попросил он.
- Ты опять за свое? Ведь я же, кажется, просила тебя не употреблять
подобных выражений. Юра, ты уже в том возрасте, когда пора быть
респектабельным человеком. Тебе надо всерьез заняться своей речью.
- Со следующей недели начну ходить в бассейн и к логопеду. Лады?
- К логопеду надо Георгию, но он опоздал. Извини, но твоему брату никогда
не удастся стать респектабельным. Конечно, родню не выбирают...
- Лика, зачем мы сюда пришли, по-твоему? - изловчился вставить фразу
Юрик.
- Что значит зачем? - удивилась я. - Разумеется, чтобы увидеть твою
квартру. Должна же я знать... Не смотри так на меня. И убери руки! Я
прекрасно знаю, чем ты думаешь. Все мужчины одинаковы. Сегодня ты согласен
на что угодно, а стоит мне уступить, ты завтра же передумаешь жениться.
- Я и не собирался, - проворчал он.
- Это мы посмотрим. Кстати, почему бы твоей бывшей супруге не переехать в
эту квартиру? Три комнаты на двоих довольно прилично. И она, надеюсь, вполне
способна подняться на четвертый этаж без лифта.
Юрику больше ничего не хотелось. Он смотрел в чашку с холодным кофе и
томился. Еще через несколько минут я предположила:
- Серафима, наверное, дома с ума сходит.
Юрик с готовностью поднялся:
- Сейчас позвоню Пашке.
- Ты меня не проводишь? - округлила я глаза.
- А что я собираюсь сделать? Отвезти тебя домой.
Юрик позвонил, и мы торопливо покинули жилище Каткова-старшего.
- Боже мой, какая ночь, - сказала я, задрав голову.
Юрик насторожился.
- Пешком не пойду.
- Ненавижу, когда ты вредничаешь. Только подумай, как чудесно пройтись...
- Шесть троллейбусных остановок?
- Что такое шесть остановок? Нам идти по жизни рядом еще лет тридцать.
- Я столько не проживу.
- Перестань меня злить.
- Солнышко, а когда у тебя отпуск кончается?
- В конце сентября. Но ты не беспокойся, я уже предприняла кое-какие
шаги. Думаю, меня охотно возьмут в ваш театр. Ты как будто не рад?
- Брось, просто счастлив. Тут мы заметили Пашку: он мчался со всех ног,
на ходу застегивая рубашку. Юрик завистливо вздохнул и сказал:
- Поезжай за нами, мы пешком.
- Когда ты хочешь, можешь быть таким милым, - прошептала я, прижимаясь к
нему.
Мы вошли в арку, когда прогремел взрыв. Я взвизгнула, а Юрик рявкнул:
- Твою мать...
В том месте, где минуту назад стоял белоснежный "БМВ", к небу поднимался
огненный столб.
- Твою мать... - повторил Юрик и еще присовокупил парочку выражений. Я
стала медленно оседать на землю. Он поднял меня, встряхнул и прислонил к
стене. - Ну что за дерьмо, а? Тачке два месяца, нулевую взял. Это ж какие
бабки...
- А где Паша? - проблеяла я.
- Сгорел Паша. Кто это мог сделать, если не твой Циркач?
- Дурак он, что ли? А вдруг, правда, дурак? Ведь я могла в машину сесть.
Боже ты мой... - Я опять начала оседать на землю.
Юрик обнял меня и глубоко задумался. Конечно, подозревать меня было
глупо, он это быстро сообразил и стал взирать почти что с благодарностью.
Потому что, если бы не мое упрямство, Юрик вознесся к небесам рука об руку с
Пашей. Я же тщетно пыталась понять: что это, черт возьми, творится? Так
ничего не поняв, жалобно спросила:
- Что будем делать? Юрик не успел ответить. Во дворе показалась пожарная,
а следом и милицейская машина. Как видно, кто-то из жильцов дома успел
позвонить.
Я тяжело вздохнула. Через полчаса так же тяжело вздыхал милиционер. И
было отчего: где труп, там и я. Что за напасть. Милиционер стал смотреть
пронзительно, а в голосе зазвучал металл. В общем, меня, кажется,
подозревали во всех смертных грехах. Я здорово разозлилась и позволила себе
несколько замечаний в адрес правоохранительных органов. В ответ мне
прозрачно намекнули, что, если не прекращу якшаться с типами вроде Катка и
всякими сомнительными бизнесменами, никто на свет
...Закладка в соц.сетях
