Жанр: Электронное издание
troubles
... - Ну, - хмыкнула Серафима, - с руки ест?
- Пока нет, но уже не прочь.
- А что с ногой?
- А что с ней может быть?
- Между прочим, я волновалась. Не было уговору, что ты с ним куда-то
уедешь.
- Приходится импровизировать, - пожала я плечами.
- Смею напомнить, мои хорошие, - влез в разговор Владимир Петрович. - Это
не игра, а суровая действительность. Допустим, сделали вы Циркача, и что
дальше?
- Как что? - удивилась тетушка. - Никак запамятовал, что затеяли мы все
это не для собственного развлечения, а во спасение живота своего.
- Твоего, - услужливо поправила я. - Не стоит удаляться от истины.
- А я что сказала? - недоуменно спросила тетушка.
- Предположим, натравите вы его на Катка, и что, война в городе? -
хмыкнул Владимир Петрович, настроенный чересчур критически.
- Да что ж ты безотвязный какой, - разгневалась Серафима. - По мне, хоть
и война. Зато я останусь при квартире и скромных сбережениях.
- А как же Лика? По-твоему, он такой дурак, что взамен ничего не
потребует? - упорствовал Владимир Петрович.
- Может, и потребует, да кто ж ему даст? Я в племяшку верю, она
талантище, и ей провести такого типа плевое дело. К тому же я на страже.
Все?
- Нет. Я скромно напоминаю, что Циркач - парень опасный и эти женские
штучки могут вам выйти боком.
- Прекрати каркать, - разозлилась Серафима. - Раньше надо было
советовать, а теперь тебя не спрашивают.
- А мне его жаль, - вдруг подал голос Илья, и сам при этом выглядел
жалко, чем привел Серафиму в негодование.
- Серьезно? - спросила она. - И чем же он тебе в душу запал? Младенческой
улыбкой?
- Я совершенно не в том смысле... просто... страшновато... как можно
заблуждаться и вообще.
- Это в твой огород булыжник, - кивнула мне Серафима.
- Вам неприятно лицедейство? - вкрадчиво поинтересовалась я, испытывая
досаду.
Илья Сергеевич торопливо заверил, что в его высказывании не было ничего
личного, лишь сетование по поводу незавидной мужской доли. Классифицировав
злобные выпады как приступ мужской солидарности, мы переключились на
насущные проблемы. Я подробно рассказала о купании в озере, тетушка
радовалась, а мужчины выглядели обиженными.
- Что следующим номером? - спросила Серафима.
- Перерыв, - ответила я.
- Почему? - заинтересовался верный друг.
Тетушка нахмурилась.
- У тебя ощущается недостаток гуманитарного образования, друг мой Вовка,
- сказала она. - Читать надо классику.
- Это какую же классику я пропустил?
- Это Стендаль. Почитай на ночь, пока жена в отъезде.
- А там точно про Циркача есть?
- Откуда ж мне знать? У племяшки спрашивай.
- Вы мне надоели, - заявила я мужской половине компании. - Ваше
присутствие становится обременительным. Помощи никакой, одна нездоровая
критика.
- Мы больше не будем, - дружно заверили оба. И действительно замолчали на
некоторое время, что позволило продумать план военной кампании. На пару дней
мне следовало стать для Циркача недоступной. Интерес его ко мне должен
возрасти, а отнюдь не погаснуть.
После восьми Илья Сергеевич нас покинул: завтра ему предстоял трудный
день. Завтра ровно год, как погиб его друг и компаньон. С утра он должен
быть вместе с вдовой в церкви, затем поездка на кладбище и вечер памяти,
организованный фирмой. Однако "мечта бандита" вместе с Сашей оставалась в
полном нашем распоряжении. Владимир Петрович решил ночевать у нас:
сказывалась холостяцкая жизнь, о чем Серафима не преминула ему сообщить.
День обещал быть так себе. Владимир Петрович отбыл на службу, Серафима -
в казино за новостями, а мы с прибывшим Негритенком лениво играли на балконе
в карты. Предполагалось, что я еще не отошла от тяжких ран и прикована к
постели.
- Видел вчера Циркача, - сообщил Саша, - в "качалке". Давно не появлялся,
а тут пришел...
- Забота о фигуре?
- С фигурой у него все нормально. О вас он поговорить хотел, в теплой
дружеской обстановке.
- Мы вроде бы на "ты".
- Мне трудно, и я иногда сбиваюсь. В общем, ему о тебе поговорить
хотелось. Между прочим, трещал как заведенный, что на него совсем не похоже.
Он из молчунов.
- И что это значит, по-твоему?
- "Поплыл" Циркач. - Тут Саша стал смотреть куда-то в сторону и спросил:
- Он тебе нравится или все это чистой воды притворство?
Мужики дружно встали плечо к плечу в приступе солидарности. Их самолюбие
стоило принять во внимание, потому отвечала я осторожно:
- Мы ведь просто купаться ездили... Саша кивнул:
- Может, Серега не ангел, я про него много чего слышал, но в душу
человеку плевать в любом случае не стоит.
Ну вот, пожалуйста.
- Я совершенно не в состоянии плевать в души, - торопливо заверила я, и
Саша вроде бы успокоился.
Тут я решила проявить хитрость и, пока мы одни, расспросить Сашу о
Тарханове и дражайшей тетушке. Только я начала подходить к этой щекотливой
теме, как заметила Циркача, точнее, его машину. Она медленно проехала мимо.
Вслед за этим ожил телефон.
- Как нога? - заботливо поинтересовался Циркач, поздоровавшись.
- Немного побаливает, но это пустяки.
- Тетушки нет?
- Нет.
- Значит, вы одна?
Не заметить Сашу он, конечно, не мог.
- Нет, я с шофером Ильи Сергеевича, Сашей. Мы играем в карты...
- Значит, сегодня он вас охраняет? - с интонацией, наводящей на
размышления, спросил Циркач.
- Серафима боится, что я умру от скуки и в следующий отпуск от нее сбегу.
- Да? - неопределенно хмыкнул он. Поболтав еще немного, мы простились до
завтра.
К обеду, обнаружив, что в доме заметно поубавилось съестных припасов, мы
с Сашей отправились за покупками. Хотя магазин был неподалеку, отпустить
меня одну Саша отказался, а оставить "мечту бандита" без присмотра даже на
полчаса никак не мог, потому мы поехали на машине. Возле универсама возникла
та же проблема. Саша остался на стоянке, а я пошла за продуктами. Купить
только то, что надо, у меня никогда не получается. Я набрала массу ненужных
вещей, например, пирожных. Не далее как вчера мы с Серафимой клялись никогда
их не есть. Клятвы стоят недорого, потому пирожные я купила, потом коробку
конфет, бутылку коньяка (коньяк у Серафимы кончился, а она усиленно
рекомендовала его для снятия стресса), к коньяку взяла лимоны, и
остановиться стало трудно. Пакет всего этого не вынес, и одна ручка
оборвалась. Я купила другой, оставила сдачу, вернулась за ней и забыла
купленный пакет на прилавке. Я решила избавиться от покупок, чтобы
освободить руки хотя бы на время, и стала пробираться к окну, прижимая пакет
к груди и опасаясь, что он в любой момент выскользнет из рук. В общем, я
спешила и ничего не замечала вокруг. А зря.
- Привет, - услышала я над самым ухом, оглянулась и едва не подпрыгнула:
передо мной стоял Каток, кривил губы в очень неприятной ухмылке и, по-моему,
был страшно доволен. Чего никак нельзя сказать обо мне. Однако я не упала в
обморок, не принялась с ходу визжать и даже умудрилась выглядеть внешне
спокойно. Улыбнулась нерешительно и ласково пропела:
- Здравствуйте. - Потом озадачилась и спросила:
- Вы знакомый Ильи Сергеевича? - Один раз это прошло, даст Бог и сейчас
пролезет.
- Кого? - ухмыльнулся Каток еще противнее.
Он не спешил радоваться проявлению моего дружелюбия. Я улыбнулась
ласковее и шире.
- Простите, нас познакомил Илья Сергеевич?
Катков не успел ответить, рядом возник продавец, молодой парень, именно
на его прилавке я оставила купленный пакет. То ли ему делать было нечего, то
ли магазин боролся за почетное звание лучшего по культуре обслуживания, но
он подошел и очень вежливо сказал мне:
- Вы пакет забыли, - при этом хмуро посмотрел на Катка.
- Спасибо, - обрадовалась я. - Большое спасибо, я всегда что-нибудь
оставляю. - Давайте я вам помогу, - парень ненавязчиво попытался оттеснить
моего врага, но не тут-то было. Каток не из тех мужчин, которых можно
отодвинуть.
- Топай, - сказал он. - Как-нибудь без тебя справимся.
К моему великому огорчению, парень ушел. Однако надежды избегнуть кары я
все еще не теряла и с ласковой придурью продолжила:
- Давайте отойдем к окну и все это переложим.
Я искренне надеялась, что Саша меня увидит и придет на помощь.
- Вы не могли бы подержать пакет? - скромно попросила я и опять начала
извиняться:
- Мне очень неловко, но я совершенно не помню, как мы познакомились.
Конечно, если вы мне поможете... Как вас зовут?
Каток держал пакет и смотрел на меня с озорным любопытством, так ребенок
смотрит на игрушку, прикидывая, что сначала оторвать: ручки или ножки. Само
собой, взгляд этот не согревал душу, он нервировал и вгонял в тоску.
- В самом деле не помнишь? - подал он голос и широко улыбнулся. - Ты мне,
радость моя, по физиономии съездила. Совершенно напрасно, между прочим. Я
моргнула, убрала улыбку и растерянно на него уставилась.
- Теперь вспомнила? - обрадовался Каток.
- Да. Извините, я почему-то вас не узнала. Наверное, освещение или еще
что-нибудь.
- Наверное, - охотно согласился он. С некоторой робостью глядя на него, я
держала паузу. Он тоже молчал. Далее молчать не было никакой возможности.
- Не знаю, чего вы ожидаете, - задушевно начала я. - Но извиняться мне
почему-то не хочется. Может быть, я зашла чересчур далеко там, в ресторане,
но вы себя совершенно непристойно...
- Может, тогда мне извиниться? - предложил Каток.
- Думаю, это было бы не лишним, - кивнула я.
Он засмеялся. Смотрел на меня и смеялся, а я прикидывала, что за этим
последует. Не будет же он кулаками махать в людном месте? Или будет? В этом
случае я поведу себя неприлично: начну кричать и прятаться за прилавок.
Только делать все это совершенно не хочется. Я посмотрела на него, потом на
окно, вздох - и нула и заметила с некоторым недоумением:
- Все-таки странно, что это вы. Тот, в ресторане, был очень неприятным
типом.
- Я изменился, - хмыкнул Каток. - Стал приятным. - Тут он склонился к
самому моему уху.
Я дернулась и торопливо начала:
- Послушайте, если вы опять собрались сказать что-нибудь непристойное, то
очень вас прошу этого не делать, потому что я вас опять ударю, а мне этого
совершенно не хочется. Во-первых, неприлично в магазине скандалить,
во-вторых... просто не хочется, и все. Если не возражаете, я пойду.
Я взяла пакет и в самом деле собралась уйти. Каток взял меня за локоть.
- Вот так вот, да? - спросил он и улыбнулся.
Тут я совсем некстати подумала о его глазах, а вслух сказала:
- У вас линзы, да?
- Что? - не понял он.
- У вас линзы? Не может такой цвет глаз быть настоящим... ой, извините...
Вы что-то сказали?
- Когда?
- Ну, я уже не знаю... вы меня напугали, вот что. Я волнуюсь, и все мысли
в голове путаются.
- Чем же я тебя напугал? Вроде бы не начинал даже...
- Вы меня за локоть держите, это тревожит.
Тут в поле моего зрения появился Саша. Он запыхался и выглядел глубоко
озабоченным. У окна я стояла не зря.
- Какие люди, - хмыкнул Каток.
- Привет, Юра, - спокойно сказал мой спаситель, а я облегченно вздохнула,
увидев между собой и Катком его широкую спину.
- Все в холуях ходишь? - презрительно поинтересовался тот.
- Бегаю.
А я расхрабрилась:
- Как хорошо, что вы пришли, Саша. Я уже начала забывать, как выглядят
порядочные люди.
И мы направились к двери. Каток все-таки не удержался и окликнул меня:
- Не успеешь оглянуться, деточка, как мы снова встретимся.
Притормозив, я задумчиво ответила:
- Я не против встречи с вами. Видите ли, я все-таки чувствую себя немного
виноватой, хотя, конечно, виноваты вы, а не я. Но и мне следовало проявить
сдержанность.
- Я что-то не понял? Это ты так придуриваешься? - поинтересовался Каток.
- Это я так проявляю озабоченность.
- Сроду не видел дуры чудней. Тут я не выдержала и засмеялась:
- Красивый ты мужик, Юра, а какой-то недалекий.
Пока он застыл в растерянности, следовало убираться подобру-поздорову. Мы
устремились к машине. Я искренне удивилась, что он дал мне уйти, не причинив
телесных повреждений.
Саша нервничал гораздо больше, чем я, и немного успокоился, только когда
мы оказались уже в квартире. Но и там чувствовал себя неуютно и томился. К
счастью, очень скоро прибыл Владимир Петрович, а вслед за ним и Серафима.
Саша с заметным облегчением отправился к хозяину. Выслушав мой рассказ,
тетушка начала гневаться.
- Кто тебя за язык тянул, а? Дразнить его было обязательно? Юрик парень
заводной, такому что в голову втемяшится, то уж насмерть. Нет бы улыбнуться
ласково, заинтересовать мужчину или, на худой конец, поплакать. Что с тебя,
убудет?
- Я его красивым назвала. Это дорогого стоит.
- Как-то с трудом верится, что он купился.
- Я не поняла, на кого у вас охота? - вступил в разговор Владимир
Петрович. - Вы ж Циркача соблазняли, теперь на Юрика переключились?
- Молчи, мент несчастный, - взъелась на него Серафима. - Глянь, что
делается. Девке в магазин сходить опасно. Хорошо это?
- Плохо, Серафима Павловна, плохо. Что делать прикажешь? Подать в
отставку?
- Ладно уж, служи, - махнула рукой Серафима, и мы пошли пить коньяк.
Утром позвонил Сережа. Мы заранее условились, что разговаривать с ним
будет Серафима.
- Слушаю, - сказала она с некоторой суровостью.
- Лику можно?
- А кто ее спрашивает?
- Сергей.
- Это тот самый знакомый, что ее изувечил?
- Тот самый.
- Кстати, приличные люди обычно здороваются.
- Здравствуйте. Лику можно?
- Не уверена. Откуда вы вообще взялись, молодой человек?
- Вы со всеми ее знакомыми так разговариваете?
- Нет, только с теми, кого не знаю. Не люблю сюрпризы.
- Мне перезвонить или вы ее все-таки позовете?
- Вообще-то она отдыхает, и беспокоить ее по пустякам я не собираюсь.
- Серафима, кто звонит? - прокричала я так, точно находилась на другом
конце вселенной.
- Так, знакомый, - тетушка повесила трубку.
Я потянулась в кресле и сказала:
- Кажется, дуэт "тетушка - племянница" мы слегка пережимаем. Получается
что-то мольеровское.
- Ерунда, - отмахнулась Серафима. - Народ любит классику. Этот пусть
малость потомится, а вот меня Каток беспокоит... Может, у Ильи поживешь?
- А как же Циркач? Ему ж надо выступить в роли защитника, а тут Илья. Не
годится. На днях ожидается кульминационная сцена.
Телефон опять зазвонил.
- Настырный сукин сын, - покачала головой Серафима.
Однако это был вовсе не Сережа, а ее директор, неожиданно вернувшийся из
отпуска. Изъяснялся бывший шеф несколько путано. Поначалу о здоровье
спросил. Серафима отвечала в том духе, что о здоровье спрашивать грех, коли
человека трясут как грушу. Шеф опечалился и на Катка посетовал.
- Я тебя предупреждал, - сказал он жалобно.
Все только и делали, что предупреждали тетушку. Помолчав немного, он
спросил:
- У тебя вроде знакомый был в шестом отделе?
- Почему был? Жив и здоров, а что?
- Нельзя мне с ним встретиться... поговорить?
- Подъезжай вечером.
- Нет, лучше не у тебя...
- Хорошо, к тебе приедем. Тут он испугался.
- Нет-нет, может, где-нибудь в парке?
- Мой знакомый уж лет пятнадцать как на свидания не ходит. А ты чего
точно пришибленный?
Шеф тяжко вздохнул.
- Серафима...
- Ну?
- Ты переговори с ним, а я тебе позвоню. Попозже.
- Да что случилось-то? - не выдержала тетушка.
- Не по телефону...
- Так давай я подъеду.
Он подумал и согласился. Однако, пока Серафима переодевалась, шеф
позвонил еще раз и встречу отменил. Изъяснялся путано, чем тетушку заметно
встревожил.
- Знакомому звонить или нет? - взъярилась она.
- Подожди, я подумаю. Перезвоню. Приехал Саша. От безделья мы стали печь
пирог с интригующим названием "Королева ночи". А потом скормили его
Негритенку, вовремя вспомнив о диете. Саша остался доволен, я слегка
опечалена, а Серафима пребывала в раздумье.
- Ну? - не выдержала я.
- У тебя есть внутренний голос? - спросила тетушка.
- Не знаю, наверное, есть.
- Что он тебе подсказывает?
- Он помалкивает. Наверное, спит.
- А мой мне настойчиво рекомендует съездить к Петюне (так Серафима
называла своего шефа).
- Зачем?
- Очень он перепуганный...
- Так ему и надо. Сбежал в отпуск, мерзавец, бросив тебя на съедение...
- Ерунда. Что он мог, коли дело было в пивной бутылке?
- Все-таки друзья так не поступают! Давай тогда Володе позвоним.
- Поначалу неплохо бы прояснить ситуацию. Вовка мужик золотой, но все ж
таки мент.
- Куда собрались? - насторожился Саша.
- Есть дело, - хмуро сказала Серафима.
С этих слов начался самый неприятный период моей жизни.
Петр Сергеевич Скобелев, или Петюня, жил на улице с поэтическим названием
Девичья. Улица выходила к реке, дома здесь были частные и богатые. Петюнин в
два этажа, с огромной верандой. Зачем совершенно одинокому человеку такой
дом, мне было абсолютно непонятно.
Саша притормозил возле ворот, выкрашенных кумачовой краской, и
посигналил. Серафима, выйдя из машины, поглядывала на окна. Шторы ни в одном
не шелохнулись. Дом выглядел необитаемым.
Серафима нажала кнопку домофона. Тишину по-прежнему ничего не нарушало.
Из особняка напротив вышла женщина и, заметив наше томление, крикнула:
- Он в отпуск уехал.
Серафима вернулась к машине и позвонила Петюне по телефону. Ответом ей
были короткие гудки.
- Что за черт, - нахмурилась она.
Я вздохнула.
- Ушел куда-нибудь. Отпуск у человека. А телефон... что ж, трубку положил
неаккуратно.
- Сбоку калитка есть, на крючок запирается, - сказала тетушка. - Пошли.
- Мне с вами? - спросил Саша.
Серафима кивнула.
Калитка была не заперта. Игнорировав парадную дверь, тетушка направилась
к кухне. Три ступеньки вели в полуподвал. Спустившись, она толкнула дверь,
та открылась.
- Чувствуете, дымом пахнет, - сказал Саша, поглядывая по сторонам.
- Идем, - позвала Серафима.
- А если его дома нет? - попробовала возразить я.
- Значит, мы убедимся в этом. Минуя кухню, мы прошли длинным коридором в
холл. Серафима, задрав голову, крикнула:
- Петр, отзовись...
- Никого нет, - заметила я с некоторым облегчением.
- Все-таки дымом пахнет, - повторил Саша.
- Надо все осмотреть, - задумчиво сказала Серафима.
- Что значит "осмотреть"? - возмутилась я. - Влезли в чужой дом.
- Хорошо, стой здесь, а я осмотрю.
- Слушайте, давайте побыстрее закончим, - предложил Саша.
Это предложение всем показалось очень разумным. Мы рассредоточились. Я
пошла по коридору, открывая одну дверь за другой и заглядывая в помещения.
Серафима проверяла второй этаж, а Саша веранду.
- Как Мамай прошел, - крикнула Серафима.
- Что? - не поняла я.
- Свинарник везде страшный. Чем он тут занимался?
Действительно, я тоже обратила внимание на то, что в комнатах было все
перевернуто вверх дном. Такое впечатление, что хозяин очень торопливо
покидал дом или искал что-то навеки забытое. У меня было неприятное чувство,
что нас сейчас поймают на месте преступления, правда, мы его еще не
совершили, но все равно мне здесь не нравилось.
Толкнув очередную дверь, я услышала какое-то поскрипывание. Потом подняла
голову: прямо передо мной висел мужской тапок. Элегантный и почти новый.
Обут на голую ногу. Вторая нога без тапка. Ноготь на большом пальце
отсутствовал, рана давным-давно зарубцевалась, но выглядела неприятно. Я
подняла голову повыше, и мне стало вовсе нехорошо.
На железном крюке, в том месте, где должна бы висеть люстра, висел хозяин
дома в одном тапке и атласном халате, расшитом драконами.
Я начала пятиться в коридор. Закрыла глаза, потом открыла и уж только
после этого заорала. Серафима кубарем скатилась с лестницы, Саша опередил ее
на пару шагов.
- Что? - рявкнула тетушка. Я ткнула пальцем в дверь вместо объяснения.
Саша осторожно ее открыл, Серафима охнула и прижалась к стене.
- Он умер? - тихо спросила я. Саша кивнул. - А вдруг еще жив? Я где-то
читала...
- Умер, - резко повторил Саша.
- Господи, какой ужас, - заныла я, и отходя подальше от двери. - Что за
не - а счастье приключилось, если он решился на такое...
- Очень сомневаюсь, - заметил Негритенок. - Я в том смысле, что он на
что-то решался.
- Если хочешь, чтоб тебя поняли, изъясняйся внятно, - нахмурилась
Серафима.
- А чего ж тут не понять? Он до петли с десятой попытки допрыгнул или по
потолку прошелся?
Пересилив страх, я заглянула в комнату. На полу, чуть в стороне лежал
стул. Саша подошел, поднял его и встал на сиденье.
- Я до петли с трудом достаю, - прокомментировал он свои действия. - А он
ростом ниже. Думаю, стол пододвигали, вот этот...
- Кто пододвигал? - жалобно спросила я.
- Те, кто его повесил.
- Черт, да чем так воняет? - нервно спросила Серафима, прошла по коридору
и потянула на себя дверь кухни. Только идиоты вроде нас не смогли понять с
самого начала, что в доме пожар. Столб огня вырвался в коридор. Серафима
отшатнулась, заслоняя лицо руками.
- Мама моя! - ахнул Саша. - Надо выбираться.
Очень разумно, по-моему. Но только не для тетушки.
- Петюню убили и что-то искали, а потом дом подожгли. О чем это нам
говорит?
- О том, что надо бежать, - подсказала я.
Серафима презрительно отмахнулась.
- О том, что искомое не нашли.
- Или хотели уничтожить следы убийства, - пожал плечами Саша. - Лика
права, уходим. Не то сгорим чего доброго.
- Быстро в подвал, - заявила Серафима.
- Зачем? - ужаснулись мы.
- У него в мастерской сейф. Если Петюня что-то спрятал, то, конечно, там.
- Откуда ты знаешь? - спросила я, но уже неслась за Серафимой.
- Мы шесть лет дружим.
- А почему он должен что-то прятать? - попыталась я мыслить здраво, но на
мой вопрос никто не ответил.
В подвале располагалась столярная мастерская. У покойного, судя по всему,
были золотые руки.
- Помоги, - рявкнула Серафима. Вдвоем с Сашей они отодвинули массивный
стол. В нише, на уровне пола стоял металлический ящик величиной с табурет.
- Это сейф? - спросила я.
- Точно.
- Да как же мы его откроем?
- Где-то здесь ключи должны быть, - Серафима шарила руками, а мы
волновались. - О, черт... нет! - в отчаянии воскликнула она. - Давайте
попробуем чем-нибудь открыть...
Как видно, определенных идей на этот счет у тетушки не было, она
выразительно покосилась на Сашу. Тот схватил со стола какую-то металлическую
штуковину и попытался взломать ящик. Ничего не вышло. Меня между тем сильно
беспокоил шум наверху. Я выглянула из подвала и ахнула: пожар принимал
размеры катастрофы.
- Бежим! - заорала я. - Не сгорит твой ящик...
- Давайте его с собой заберем, - выдвинула тетушка гениальную идею.
Вдвоем с Сашей они подняли ящик, он оказался тяжелым, а идти с ним, когда
вокруг бушует стихия, почти невозможно. Однако тетушкин гений не дремал.
- Тележка! - заорала она.
И точно - в углу стояла тележка. Мы взгромоздили на нее ящик и наконец
покинули опасное место. Через запасной ход мы выбрались в сад. Пожар бушевал
во всей левой половине дома. Я от души порадовалась тому, что тетушка
отлично ориентируется в чужих хоромах.
- Быстрее, - торопил Саша. - Еще машина сгорит. Шеф меня убьет!
- Не убьет, он добрый, - заверила Серафима. - Давайте в проулок, перед
домом нас могут заметить.
В саду была еще калитка, через нее мы вышли и очутились позади дома.
- Подгони машину, - сказала Серафима.
Саша исчез за углом и появился уже на "мечте бандита". Мы торопливо
погрузили ящик в багажник. Тетушка принялась наставлять Сашу.
- Отвези его в гараж и возвращайся. Соседка нас видела, так что не
соврешь, будто на такси приехали.
Саша нас покинул, а мы вызвали "пожарную" и милицию.
Они появились буквально через несколько секунд. Как видно, кто-то уже
заметил пожар и позвонил. Стоя в стороне вместе с жильцами соседних домов и
случайными прохожими, мы наблюдали за работой пожарных. Несмотря на их
старания, большая часть дома выгорела дотла. Милиция приехала чуть позже, а
вслед за ними появился Саша.
- Пойдем сдаваться, - невесело пошутил он.
- А куда ж денешься? - ответила Серафима. - Ящик спрятал?
- Спрятал. В гараж никто, кроме меня, не ходит.
И тут я задала вопрос, который волновал меня все время:
- А зачем мы его взяли?
- Чтобы ответить, племяшка, для начала надо знать, что в нем.
- И что в нем, по-твоему?
- Чему ж там и быть, как не деньгам?
Петюня человек одинокий, так что по справедливости деньги должны мне
отойти, то есть нам.
И мы пошли сдаваться. День выдался скверный. Я давала показания, стыдясь
и мучаясь сомнениями. Молоденький милиционер отнесся ко мне с пониманием и
отеческой заботой, от этого становилось только хуже - хороших людей тяжело
обманывать. История выглядела так: Петр позвонил с утра, изъяснялся туманно,
тетушка забеспокоилась, и мы к нему поехали. Телефон отвечал короткими
гудками, а на наш звонок по домофону никто не откликнулся. Мы решили узнать,
в чем дело, и вошли в дом. Обнаружили труп хозяина и поняли, что в доме
пожар. До этого места рассказывать было легко, потому что именно так все и
было. Дальше - хуже. Мы попытались покинуть дом и заплутались в
хитросплетении коридоров, потому потратили много времени, чтобы выбраться.
Сразу же позвонили. Саша отогнал машину, чтобы она не пострадала от пожара.
Милиционер как будто остался доволен. Само собой, и Саша, и Серафима
повторили а рассказ слово в слово. После чего пожарные уехали, труп увезли,
а нас отпустили.
- Давай в гараж, - сказала Серафима крайне нетерпеливо.
Через пятнадцать минут мы въехали в кооператив "Машиностроитель". Саша
затормозил возле давно не крашенного металлического гаража, вышел, открыл
дверь и позвал нас. Гараж был большим, в нем хранился древний "Зап
...Закладка в соц.сетях
