Жанр: Электронное издание
troubles
...орожец",
места оставалось много, хоть танцуй.
- Чья техника? - кивнула Серафима.
- Деда. Болеет дед, не до машины ему. Ящик стоял в углу под верстаком.
Серафима подошла к нему, прицениваясь и приглядываясь.
- Есть идеи, как открыть? - спросила она.
- Давай попробую, - проворчал Саша. Пробовал он часа два. - Можно бы
сварку привезти, только кто знает, что внутри этой хреновины, объясняй потом
людям, что к чему.
Однако, чем бы мы по ящику ни колотили, открываться он не желал. Исчерпав
все силы, мы решили отправиться к сварщику. Открывать сейф при нем
совершенно необязательно, опять же, кто и сказал, что это сейф? Ящик как
ящик.
На счастье, знакомый Саши, подрабатывающий в гараже ремонтом, оказался на
месте. Выслушав путаную историю о потерянных ключах, он кивнул, включил свой
аппарат и быстренько сделал в двери основательную дыру. Саша выдал ему
бутылку водки, и мы вернулись в гараж. Выгрузили ящик из багажника и наконец
смогли удовлетворить свое любопытство. В сейфе точно были деньги двенадцать
миллионов рублями и двадцать тысяч долларов.
- Весь мой долг Катку, - заметила Серафима, потом посмотрела на Сашу и
предложила:
- Делим по справедливости, на троих.
- Не нравится мне все это, - наконец смогла я высказать наболевшее. - Как
хотите, но называется это воровством.
- Уймись, - прикрикнула тетушка. - Наследников нет, а государству что ни
оставь, все прахом. Ты как? - кивнула она Саше.
- Если честно, Лика, по-моему, права. Лично я от шальных денег
предпочитаю подальше держаться. От них одни неприятности и головная боль.
Хотя насчет государства - сущая правда.
- Ты долго будешь языком молоть? - разозлилась Серафима. - Короче, берешь
или нет?
Саша явно боролся сам с собой. Конечно, доллары выглядели впечатляюще, и
отказаться было нелегко. Он принял Соломоново решение.
- Дай тыщу баксов, остальные себе возьми. Расплатись с Катком, чтобы он
от тебя отцепился.
- Благодарствую, - хмыкнула Серафима и покосилась на меня. - А ты и
тысячу не возьмешь?
- Не возьму. Зачем мне?
- Вот юродивая, прости Господи...Ладно, мне же лучше.
Она отсчитала Саше тысячу и стала оглядываться вокруг: во что бы
завернуть деньги. Вот тогда она и обратила внимание на листок. Доллары были
завернуты в стандартный лист машинописной бумаги. Сверху он был девственно
чист, и Серафима, вынув деньги, отбросила его в сторону, а теперь, взяв в
руки, нахмурилась. Мы проявили любопытство и поинтересовались:
- Что там?
Серафима пожала плечами:
- Какие-то цифры.
И точно, почти весь лист занимали два ровных столбца цифр. В правом цифры
повторялись: 15, 20, 10, а в левом встречались как пяти-, так и
шестизначные. Поглазев на них с умным видом, мы вынуждены были признать, что
они нам ни о чем не говорят.
- Может, какие-то комбинации для рулетки? - предположил Саша.
- По-моему, это ни на что не похоже, - отозвалась Серафима. - Ладно,
поехали отсюда. - Она сунула листок в карман, убрала деньги и добавила:
- Ящик надо на свалке выбросить, там его уж точно никто не найдет. А ты,
племяшка, о деньгах забудь, не видела их вовсе. И не вздумай Вовке
проболтаться.
- Не вздумаю, - огрызнулась я.
Прямо за гаражами была свалка, там мы и выбросили сейф.
- Ты чего хмурый такой? - заметила Серафима.
- Не знаю, - отозвался Саша. - На душе муторно.
- Бывает, когда удавленника найдешь.
- Может, зря мы туда сунулись?
- Куда?
- В дом этот...
- Конечно. Так ведь уже сунулись, - утешила Серафима.
- Муторно и все, точно ребенка обокрали.
- Не искажай факты: покойника. А ему, как известно, деньги ни к чему.
Разговор увял, я смотрела в окно и мучилась догадками. Цифры на листе
бумаги отчего-то не давали покоя. Во мне зрела уверенность, что разгадка на
поверхности.
- Дай-ка листок, - сказала я. Серафима взглянула неодобрительно, но лист
бумаги отдала. Я уставилась на два столбца цифр, испытывая чувство, что
кто-то невидимый от души потешается над моей бестолковостью...
- Смотри, - сказала я тетушке, - две последние цифры в левом ряду... Что,
если это год? Вначале прошлый, а вот отсюда - текущий.
- А ведь точно, - ахнула Серафима, извлекая из сумки выручку. - Все цифры
подряд написаны и потому сбивают с толку, а если расставить точки, то
получаем число, месяц и год. Так?
Саша припарковался к тротуару и тоже уставился на листок.
- Точно, - сказал с уважением. - И что это нам дает?
- Пока не знаю. Левый столбец даты, а правый...
- Деньги, - подсказал Саша. - Может, он кому деньги в долг давал и
записывал?
И тут на меня снизошло озарение, как известно, это всегда происходит
неожиданно. Вот и сейчас я просто смотрела на цифры, слушая, как Серафима с
Сашей разговаривают, взгляд натолкнулся на дату: двадцатое августа, только
прошлого года. Дыхание сбилось, я замерла на мгновение, а потом спросила:
- Где вчера Илья был?
- Друга поминал, - ответила тетушка, напряженно следя за моим лицом.
- Правильно, вчера было двадцатое, смотри, - я ткнула пальцем в третью
сверху строку.
- Твою мать, - брякнула Серафима.
- Ты чего? - испуганно спросил Саша.
- Двадцатого августа прошлого года убит компаньон Ильи, соображаешь?
Никак об этом Петюня поговорить хотел... Борьку Савенко когда застрелили?
Три месяца назад... число помнишь?
- Кажется, четырнадцатого, - пролепетал Негритенок.
- Тринадцатого, - поправила я, ткнув пальцем в нужную строку.
- Это что же выходит?.. - Саша побледнеть не мог, он посерел.
- Ребята, - сказала я, - нам срочно надо к Владимиру Петровичу.
- Подожди, - нахмурилась Серафима.
- Конечно, расставаться с деньгами всегда неприятно, но...
- Серафима права, - сказал Саша, чем признаться, удивил. Я считала его
разумным парнем. - Тут все как следует обдумать надо. Ментам что, им лишь бы
протокол составить, а ты потом отдувайся...
- Опять же у нас одни догадки, - поддержала Серафима.
- Их не так трудно проверить, - нахмурилась я и пояснила:
- Поехали в областную библиотеку. Газеты посмотрим.
- Какие газеты? - не сразу понял Саша.
- Областные. Там всегда об убийствах сообщают.
В городе выходило десять газет, мы выбрали самую читаемую. Поделили даты
из списка на три части и принялись за работу. Уже через полчаса стало ясно:
догадка верна. Листок представлял собой список убийств. Если цифры в правой
колонке - деньги, значит, убийства заказные. Каким образом здесь был замешан
Петюня, оставалось неясным: либо он имел к ним непосредственное отношение,
либо узнал случайно и хотел облегчить душу перед органами. Серафима склонна
была считать, что Петюня узнал об убийствах случайно. Потому-то его и убили.
Меня же смущали проставленные суммы: случайно узнать об убийствах он еще
мог, но о том, сколько за них заплатили, как-то сомнительно. Библиотеку
покидали в напряженном молчании. Уже в машине Саша тяжко вздохнул:
- Дела, девчонки... Надо ж так вляпаться. Чего ж я сегодня выходной не
взял?
- Нам надо связаться с Владимиром Петровичем, - напомнила я.
- Дался он тебе, - накинулась Серафима.
- В самом деле, Лика, - жалобно начал Саша. - Зачем нам лезть во все это?
Сваляли дурака один раз, сунулись, ну и хватит.
Я начала злиться, потому и заговорила чрезвычайно ласково:
- Я могу показаться немного глуповатой. Но никак не пойму, на что вы
вдвоем намекаете?
- Не строй из себя идиотку, - рявкнула тетушка. - Идти к ментам - значит
сунуть голову в петлю. И не смотри на меня так, вовсе не из-за денег я
переживаю. Ты думаешь, мы этим листком кому-то в милиции глаза откроем? Как
же... а то они не знают, что у них под носом делается. Только знать - одно,
а доказать - совсем другое. Толку от этого листка никакого, зато нам после
встречи с ментами спокойная старость точно не светит.
Тут опять подал голос Саша:
- Лика, давайте не будем никуда лезть. Мне и так худо: дернул черт узнать
лишнее, теперь по ночам не спать. Никаких денег не надо, пропади они
пропадом... - Натолкнувшись на мой взгляд, Негритенок облизнул губы и тяжко
вздохнул:
- Лика, я в этом городе многих знаю: с кем-то в школу ходил, с кем-то в
лагерь ездил, жил на одной улице или на танцы шлялся. Разный народ: есть
просто шпана, есть серьезные ребята. Я не трус и в родном городе куда хочешь
войду спокойно. Но то, что мы сегодня узнали, слишком круто. И я честно тебе
скажу - боюсь.
Серафима и Саша пристально на меня посмотрели, я покачала головой и
вздохнула:
- Конечно, я тоже боюсь. Но, с другой стороны, зная о таких вещах,
молчать мы не имеем права...
- Вот дура, прости Господи, - прорычала Серафима. - Научили в школе на
мою голову. В общем так, держишь рот на замке, если не хочешь увидеть свою
дорогую тетку в морге. Или хочешь?
- Что за чушь? - возмутилась я. - И прекрати на меня так смотреть.
Возможно, у меня нет вашего жизненного опыта, но я точно знаю: одна ложь
влечет за собой другую, и так до тех пор, пока человек сам себя не загонит в
ловушку. Добром игры с законом не кончаются.
- Нет никаких игр, - сказала Серафима, - и никакой лжи. Вообще ничего
нет. Вот смотри, - она разорвала листок пополам, - вообще ничего...
- Давай поговорим с Володей в частном порядке, - заторопилась я.
- Вовка мент, а они протоколы любят. А Вовка к тому же еще и честный. -
Листок превратился в крошево, Серафима приоткрыла окно и развеяла его по
ветру.
Саша с облегчением вздохнул, завел мотор, и мы поехали домой.
Мы готовили ужин, когда появился Владимир Петрович. Глядел он на нас
сурово.
- Ну и чего ты на меня так смотришь? - взъелась Серафима. - Я, что ли,
его удавила?
- До чего ж ты неприятности любишь, - покачал головой верный друг. -
Прямо страсть какая-то... Рассказывай как на духу!
- Да нечего рассказывать... Позвонил, с тобой хотел встретиться.
- Со мной? - удивился Владимир Петрович.
- В том-то и дело. Говорил как-то нервно... Вот беспокойство на меня и
напало. Оттого и поехали... а он висит.
- Пожар как начался?
- Ты меня спрашиваешь? - удивилась тетушка. - Еще когда к дому подъехали,
Саша заметил, что дымом пахнет. Дом здоровущий, мы не сразу поняли, а тут
еще Петюню нашли. - Серафима тяжко вздохнула. - Петька мужик, конечно,
слабохарактерный, но, честно говоря, не думала, что он в петлю полезет.
- А он и не лез, - сухо сказал Владимир Петрович.
- Как это? - очень натурально удивилась тетушка.
- А вот так. Вскрытие показало: скончался от удара тупым предметом в
основание черепаха уж потом его повесили.
- Дела, - опечалилась Серафима. - Кому ж понадобилось его убивать?
Человек он был мягкий, никому слова поперек не смел сказать... - Как видно,
сказал, - усомнился Владимир Петрович. - Вы в доме ничего не искали?
- Что? - не поняла тетушка.
- Что слышала. Полдома сгорело, а в оставшейся половине все перевернуто.
Кто-то что-то искал.
- Ну уж точно не мы. Сам подумай, что мне у Петюни искать?
- Хорошо, - кивнул Владимир Петрович. - Еще вопрос. Сначала ваша машина
стояла перед воротами, потом Саша перегнал ее к задней калитке, потом вовсе
уехал, правда, ненадолго. Зачем?
Саша начал нервничать. Пока он соображал, что ответить, Серафима, гневно
сверля взглядом верного друга, сказала:
- Следопыт ты наш... за тачку он до смерти боялся, только и всего.
Выскочил из дома первым и к ней, потом за нами подъехал. Только дом уже
вовсю полыхал, вот он и решил, что безопаснее отогнать ее в конец улицы. А
когда пожарные за работу принялись, вернулся.
Владимир Петрович перевел взгляд с Серафимы на Сашу, но тот был
немногословен.
- Ага, - только и сказал Негритенок.
- Ну, а ты что поведаешь? - ухмыльнулся мне Володя.
- Ничего.
- И правильно. Врать ты в отличие от родной тетки не умеешь.
- Чего прилип, а? - разозлилась Серафима. - Одно слово: мент, прости
Господи... Говорю как есть, так нет, во всем тайный умысел видит.
Владимир Петрович на Серафиму внимания не обращал, а сосредоточился на
Саше.
- Владимир Петрович, как на духу... - пролепетал тот не очень
убедительно.
- Саня, бабы - дуры. Это у них от природы, так что ничего с этим не
поделаешь. А ты - мужик, причем неглупый, потому соображать должен: если это
знаю я, может узнать кто-то другой. Например, тот, кто гражданина Скобелева
в расход пустил и шмон в доме устроил. И в сказочку о том, что ты на машине
туда-сюда метался за здорово живешь, он вряд ли поверит, и вот тут я вам не
завидую, потому как выходит: то, что он искал, сейчас у вас. У тебя и этих
дурочек. Уразумел?
Саша кашлянул, заметно посерел, глянул в окно и облизнул губы.
- Что вы там нашли? - сурово спросил Владимир Петрович.
- Шерлок Холмс ты мой, - хмыкнула Серафима. - Ты нас на свои ментовские
штучки не купишь. Ты лучше башкой подумай: если те, что Петюню убили, ничего
найти не смогли, как же мы изловчились всего за несколько минут?
- Серафима Павловна, у тебя в шкафу даже платья висят в строгой
последовательности, ты ж порядок любишь. Внизу полка для обуви...
- Вова, может, ты пельменей поешь? - насторожилась Серафима.
- Поем. Я в шкаф к тебе часто заглядываю?
- Да вроде Бог миловал.
- Правильно. Но что и где хранится, знаю, потому что наблюдательный. А
то, что у тебя глаз-алмаз, всякому известно.
- Что-то не пойму я, куда ты клонишь...
- Туда. Ты знала, где искать, а они нет. - В этом месте он поднялся и
сказал:
- Мне еще на работу заскочить надо, вернусь поздно. Ты, Саня, меня
дождись. Я здесь ночую. А покуда нет меня, советую как следует обдумать
сложившуюся ситуацию.
- Вот гад, - в сердцах сказала Серафима, когда верный друг нас покинул.
- Я вас предупреждала, - не без злорадства заметила я. - Поступать надо
как положено. В конце концов это всегда оказывается выгоднее.
- Между прочим, он прав, - тяжко вздохнул Саша. - Девчонки, мы дурака
сваляли. Может, рассказать ему, а?
- С листочком, то есть с уликой, мы что сделали? Правильно, уничтожили.
Если мне память не изменяет, за это не гладят по головке.
- Вот-вот, - обрадовалась я. - Запутаетесь в своем вранье. Уже начали.
Тут Сашу озарило:
- Давайте шефу скажем. Протоколов он составлять не будет, однако мужик
знающий, сообразит, что к чему. В конце концов, в этом списке два его
компаньона...
Серафима поморщилась:
- Тогда уж лучше Вовке покаяться.
- Ничего не лучше. В милицию нам не с руки: сейф свистнули, листок
порвали...
- Про него говорить не обязательно.
- Опять завретесь, - влезла я.
- Хватит базара. Все расскажем шефу. Вы и вправду дуры, и я дурак, что
вас слушал.
- Кто ж спорит, - пожала плечами Серафима. - Звони Илье, пусть приедет.
Однако отыскать Тарханова не удалось, на звонки он упорно не отвечал. От
безделья Серафима пересчитала деньги, взятые в доме Скобелева.
- Отдай Катку, - кивнула я. - Хоть у одна головная боль пройдет.
- Повременить придется, - туманно ответила тетушка.
- Почему? - настороженно спросила я.
- Потому что прав мент. Петюня погиб, мы в доме крутились и вдруг
деньгами разжились...
- Серафима, мне дурно, - честно призналась я.
- Нашатыря нюхни, полегчает. Ладно, Юрик подождет, а там увидим.
Куда-нибудь кривая вывезет...
В первом часу ночи вернулся Владимир Петрович. К счастью, смертельно
усталый. Махнул на нас рукой и завалился спать. Саша уехал, мы тоже легли.
Однако уснуть не получалось. Серафима поначалу на меня брюзжала, что это я
ей спать не даю, потом начала вздыхать и смотреть в потолок.
- Ох, горе-горькое, все ведь нам по грехам нашим...
- По грехам, по грехам, - с готовностью согласилась я.
В семь утра нас поднял телефонный звонок. Звонили из казино. Поговорив
минуты три, Серафима стала торопливо одеваться. Владимир Петрович открыл
глаза.
- Чего там?
- Ночью кто-то в казино влез, в Петюнин кабинет и в мой. Просили
приехать. - Началось, значит, - хмыкнул Владимир Петрович и тоже поднялся. -
Серафима Павловна, добром спрашиваю, что в доме свистнули?
- Отвяжись, мент, - огрызнулась тетушка.
Через полчаса оба отбыли, оставив меня в тревоге и отчаянии. Делать мне
было совершенно нечего, потому я лежала в постели, за окно поглядывала и
птиц слушала. Тут и объявился Циркач, само собой, по телефону. Признаться, я
успела о нем совершенно забыть. Звонок поверг меня в растерянность. Серафима
на его счет никаких указаний не давала, и теперь я терялась в догадках:
нужен он нам или уже нет? Я рассудила, что поспешных решений принимать не
следует: потраченные на Циркача усилия дорогого стоили. Прежде надо с
тетушкой посоветоваться.
- Как нога? - участливо спросил он.
- Нормально.
- А я вчера весь день вам звонил. Уезжали куда-нибудь?
- В общем, да, - туманно ответила я. - А телефон дома оставила...
- Денек сегодня лучше не придумаешь. Может, на озеро прокатимся?
- Жаль, но сегодня не получится. Давайте завтра, если погода не подведет.
- На этом и простились до завтра.
Валяться в постели сил больше не было, я взялась готовить обед. За этим
делом меня и застал Каток.
В дверь позвонили (верный друг звонок отремонтировал), я пошла открывать,
решив, что вернулась Серафима. На пороге стоял Юрик и ухмылялся. Однако
ничего злодейского в его ухмылке я не усмотрела и приободрилась. Улыбнулась
нерешительно и сказала:
- Здравствуйте.
- Войти можно? - поинтересовался он.
- Наверное, можно, - кивнула я, пропуская его в квартиру.
- Тетка не вернулась?
- Нет. В казино какие-то неприятности, впрочем, вы, должно быть, знаете.
- Знаю, знаю, - нахмурился Каток.
- Может быть, пройдем на кухню? Могу предложить вам кофе.
Он прошел и сел у окна, с любопытством на меня поглядывая. А я терялась в
догадках: какой черт его принес, а главное, зачем?
Я поставила турку на огонь и устроилась напротив Юрика.
- У Серафимы всегда про запас коньяк был, - сказал он. - Времена
изменились?
- Возможно, но коньяк есть.
- Плесни грамм сто.
Я плеснула. Юрик выпил и опять на меня уставился. Чувствовалась в нем
какая-то маета.
- Вы Серафиму видели?
- Видел. Как у нее дела?
- Странно, что вы меня об этом спрашиваете.
- В казино с утра такой бардак, не до личных разговоров.
- А что, собственно, случилось?
- Кто-то влез в кабинет Петюнин, сейф вскрыли. У Серафимы тоже что-то
искали...
- Много денег пропало?
- Деньги - ерунда, но и их жалко. Какой засранец на это отважился?
- Да, обидно, конечно, - посочувствовала я, теряясь в догадках, с чего
это Юрик так разоткровенничался. - Вы в милицию обратились?
Юрик презрительно фыркнул:
- Сам разберусь. Тетка твоя на меня шибко сердита?..
- Да нет, она вообще-то философ.
- Сердита, знаю. Есть за что. Хотя и она, конечно, много воли взяла...
дело старое.
- Вы вроде бы помириться желаете? - неуверенно предположила я.
- А я с ней и не ругался. Пусть деньги вернет и катится...
- Она же их не брала.
- Ну, солнышко... тебе откуда знать?
- От верблюда, - разозлилась я.
- Очень вы с тетушкой языкастые, - посетовал Юрик. - Ладно, плесни еще...
- Не рановато? Одиннадцать утра.
- Нервы. Кто-то Петюню хлопнул, в казино влез, а я в отпуск собрался,
отдохнешь тут... А ты чего не пьешь? Выпей за компанию.
Я налила себе немного коньяка и выпила.
- Говорят, тебя с Циркачом видели?
- С кем? - удивилась я.
- Вишневая "восьмерка", - засмеялся Юрик. - Серега Правдин.
- А, Сережа... возможно, видели. А вы его знаете?
- Вроде того. Где ты его подцепила? Тетушка подсватала?
- Что значит "подсватала"? Мы с ним едва знакомы.
- Ясно. И где вас судьба свела?
- Я что, отвечать должна?
- Конечно, или здоровья много?
- Вот я вас сейчас выгоню и начну о здоровье беспокоиться.
- Ладно, не заводись, - махнул рукой Юрик, настроен он был подозрительно
миролюбиво.
- Мы в кафе познакомились, - решила я быть дружелюбной. - На Собор ной
площади. Он подошел, и мы разговорились. Сережа видел меня в спектакле, два
года назад...
Юрик опять презрительно фыркнул:
- Ну, Циркач... В спектакле, значит? Ты в самом деле актриса?
- В самом деле.
- Похоже. Красивая... Как у тетки с деньгами?
- Собираем.
- Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Квартиру уже не продает?
- Надеемся так выкрутиться.
- Ну-ну... могу скинуть половину. Идет?
- Что? - подумав, что ослышалась, спросила я.
- Помогу тетке, половину долга, так и быть, спишу.
- Это за мои прекрасные глаза, что ли?
- Глаза у бабы не самое главное.
- Вроде бы я уже намекала на твою недалекость?
- В другом месте больше дают?
- Да что за напасть такая? - возмутилась я. - Серафиме клялась быть с
тобой вежливой, а ты так и лезешь под горячую руку.
Юрик засмеялся, потом пристально на меня посмотрел, вроде прицениваясь, и
подозрительно ласково предложил:
- Поужинаем вдвоем. Сегодня.
- Ужин на двоих в загородной резиденции? Ты, Юра, меня, как видно, дурой
считаешь? Может, кое в чем я смыслю мало, но голова у меня все-таки есть.
Соглашусь, а ты назавтра скажешь, что шутки любишь, и долг сполна
потребуешь. Обойдемся без ужина.
- Значит, на слово не веришь? Зря. Мое слово - закон.
- Возможно, - уклончиво ответила я, поднялась, сделала бутерброды, салат
на стол выставила. - Ешь. Хлещешь коньяк с утра и не закусываешь.
Он хохотнул, но вилку взял.
- Значит, не дура. Что ж... - мы еще выпили. - А я вот подружиться хотел.
- А жениться ты не хочешь?
- Запросто. Жениться я всегда готов. На днях развелся.
- Серьезно? - заинтересовалась я. - Обдумаю предложение.
- А ты баба интересная, - кивнул он, улыбаясь. - Так как насчет
ресторана? О жизни поговорим...
- Тетка советовала от тебя подальше держаться.
- Что тетка... старших, конечно, слушать надо, но не всегда. Ну так как?
- Юра, ты чего ко мне прицепился? - удивилась я.
- Не нравлюсь, значит?
- Нравишься. Но, если оставить в стороне мои юношеские мечты, могу я
узнать, чем обязана визиту?
- Не понимаешь? А говорят, бабы, как собаки, сразу чуют, когда мужик
западает.
- Это ты запал?
- А то... смотреть на тебя одно удовольствие.
- Спасибо, только откуда мне знать, что ты гадость какую-нибудь не
замышляешь? Давай-ка я тебя супом накормлю. Грибным.
- Сама готовила?
- Конечно.
- Тогда давай. Цены тебе нет, чтоб красивая баба да еще пожрать могла
приготовить...
- Повезло тебе, - согласилась я. Съев суп, Юрик подобрел и на меня стал
поглядывать с удвоенным интересом. Я прикидывала, что бы еще доброго ему
сказать? В голову ничего не шло. Пора ему было выметаться. К счастью, он это
понял. Взглянул на часы, поднялся и сказал:
- Ладно, пора мне. Как насчет вечера?
- Надо подумать, - туманно ответила я, раздражать его все-таки не стоило.
- Нечего думать. Сюда заехать?
- Серафиму удар хватит. Юрик ухмыльнулся.
- В семь к остановке подъеду. - Он подошел к выходу, чем, признаться,
очень меня порадовал.
- Только за ним дверь захлопнулась, как я почувствовала легкий приступ
головокружения. Конечно, приходил он вовсе не за тем, чтобы моей стряпни
отведать. Что-то хотел выяснить. И добр был до чрезвычайности. С чего вдруг?
А ведь не кто иной, как Юрик, в игорном доме заправляет, и если убийства
имеют отношение к казино, то уж он точно о них знает, а может, и... Мне
захотелось срочно поговорить с Серафимой.
В казино ее не оказалось. Я подумала и позвонила Тарханову. Серафима была
у него и, судя по беспокойству, которое явственно ощущалось в голосе Ильи
Сергеевича, уже рассказала о неприятностях, что мы себе нажили.
- Лика, приезжай в офис, - сказал он, поздоровавшись. - Может быть, Сашу
прислать?
Сидеть и ждать Сашу я не могла, беспокойство гнало меня, подталкивая к
двери.
- Я сама приеду, - заверила я и кинулась к стоянке такси.
Сразу же возникло тревожное чувство, что за мной наблюдают. Всю дорогу я
оглядывалась, чем нервировала водителя. Наконец мы приехали, и я бегом
бросилась к дверям.
Холл внизу был пустынен, я смотрела на светящуюся кнопку вызова лифта и
нервничала. Дверцы кабинки разъехались, гостеприимно приглашая войти. Я
последовала приглашению и протянула о руку к нужной кнопке. В этот момент
появился он и бросил отрывисто:
- Девятый.
А мне стало буквально дурно, потому что я поняла: по мою душу. Жесткое
лицо, холодный взгляд.
Глядя поверх его плеча, я с томлением ждала, когда лифт поднимется. Тип
напротив протянул руку, нажал кнопку "Стоп", а потом "Девятый этаж".
- В чем дело? - холодно спросила я, пытаясь держать голову повыше.
- Поговорим, - ответил он вполне спокойно и без ухмылки. Почему-то это
пугало еще больше.
- С чего вы взяли, что я хочу с вами говорить? - храбрясь из последних
сил, сказала я.
Теперь он слегка ухмыльнулся и придвинулся ближе. Поднял руку: лезвие
бритвы завораживающе сверкнуло.
- Что вы там нашли? - спросил он. Голос звучал тихо и до жути спокойно.
- Деньги, - ответила я.
- И все?
- Этого мало?
- Вот что, красавица. Я сейчас разок полосну бритвой, и добрый доктор
будет долго тебя штопать. Прикинь, что останется от твоей красоты?
Пугать меня вредно. Для меня, конечно. Со мной начинает твориться что-то
неладное. Вот и сейчас вместо того, чтобы упасть в обморок, я вдруг некстати
вообразила себя Жанной д'Арк: враги наседали, золотые лилии на знамени
трепетали над головой, а я рвалась к Лионским воротам.
- Полосни, - сказала, глядя ему в глаза. - Может, я успею плюнуть тебе в
морду.
Не знаю, кто из нас спятил: я или все-таки он. Но могу поклясться - этот
сукин сын засмеялся. И тут случилось нечто совсем невероятное: двери лифта
открылись, сукин сын вышел, а я последовала за ним с намерением закричать:
"Караул! Помогите!" Кричать я могла сколько угодно, жаль, с
...Закладка в соц.сетях
