Жанр: Электронное издание
troubles
...еть лет до девяноста. Это первое. Второе: что он
тебе там сказал, дело не мое, но благородство ему скоро надоест. Так что и о
себе подумай. Если мы здесь надолго засели, то придется нелегко. Положим,
пару раз отговоришься критическими днями, а потом?
- Он не такой...
- Он замечательный, - закивала Серафима. - Брякни про наши хитрости и
узнаешь всю замечательность. Ох, горе-горькое... Телефон оставил, мать
его... и кто ж нам по этому телефону позвонит?
- Ты об Илье думаешь?
- Думаю я, племяшка, о нашей незавидной доле.
За четыре дня Сережа ни разу не приезжал, правда, звонил. Затевать
трудный разговор по телефону я не решилась. К своей досаде и Серафиминой
радости.
Жизнь текла дачная. Сашка оказался просто золотым парнем. Погода стояла
летняя, мы вынесли стол и три стула в сад и здесь под раскидистой яблоней
проводили большую часть времени. Болтали, пили чай и слушали, как с громким
стуком падают на землю яблоки.
Я пыталась найти себе оправдания: должна же я была помочь Серафиме. И
Сережа хорош: о том, что женат, молчит до сих пор... Не люблю быть подлой,
ох не люблю... В общем, несмотря на солнце и наливные яблочки, чувствовала я
себя довольно скверно.
Что в это время происходило в городе, мы не знали. Сашка вел
исключительно нейтральные разговоры, по ним даже о роде его занятий
догадаться было невозможно. Мы пребывали в неизвестности.
На пятый день Сашка вздумал топить баню. Баня стояла в огороде, хлипкое,
низкое строение с прокопченным потолком и крохотным окошком. Он отправился в
баню первым, а через полтора часа чрезвычайно довольный сидел под яблоней и
попивал пиво. Нам стало завидно, и мы с Серафимой пошли париться. Правда,
долго не выдержали. Минут через двадцать совали головы в ведра с холодной
водой, а еще через десять позорно бежали. Мы одевались в предбаннике, когда
я услышала шаги. Крикнула громко:
- Саша, поставь самовар.
Он не ответил, мы не испугались и вообще значения этому не придали.
Вышли, замотав головы полотенцами, и направились между грядок к столу.
На моем стуле, раскачиваясь и поигрывая яблоком, сидел Каток-старший и
затейливо нам улыбался. Я остановилась как вкопанная, Серафима налетела на
меня, взглянула и слабо охнула.
- С легким паром, - сказал Юрик. - Хотел к вам присоединиться, да
опоздал...
- Где Сашка? - спросила я.
- Кто? - поднял он брови.
- Сашка.
- А... ушел куда-нибудь. Эти охранники такой ненадежный народ...
- Где он? - хотелось крикнуть, но голос пропал.
- Вот только без истерик, - перестал ухмыляться Каток. - И лучше не зли
меня, не то следом отправлю.
- Зачем мы тебе? - вздохнула Серафима, садясь на стул рядом.
- Твоя сучонка-племянница на меня Циркача натравила. Не страшно, но
хлопотно. Соображаешь? А ведь убивают и за меньшее.
- А то ты раньше с Циркачом дружбу водил, - проворчала Серафима. - Ты нас
вправду сейчас убьешь или тебе чего-то надо?
Он засмеялся, потом спросил:
- Циркач когда приедет?
- Не сказал. Был только раз, в первый день, когда мы сюда приехали. И как
в воду канул. С Сашкой прохлаждались. Но проведать нас, конечно, должен.
- Ага, - кивнул Юрик. - Подождем. Я в этот момент пыталась вспомнить, где
оставила телефон. Если он Юрикиным гориллам на глаза не попался, шанс
есть... Тут в саду появились четверо парней. Один, высокий и худой, сказал
Катку:
- Нигде никого...
Юрик кивнул. Натурой он был деятельной, долго сидеть и на стуле
раскачиваться не мог.
- Что ж, если наш Ромео на свидание не спешит, придется поторопить.
Слава, принеси телефон из машины. Ведь номер ты знаешь? - повернулся ко мне
Каток.
- Звонить не буду.
- Даже забудь об этом. У меня мужики слезами обливались. Так что не
создавай хлопот ни мне, ни себе.
- Я не знаю, что ты там себе вообразил, - торопливо начала я, - но
Циркачу на меня плевать. Ты бы кинулся со всех ног спасать меня от смерти?
- Нет, я вообще не люблю кидаться. А Циркач, он такой, он может.
- У него семья. Я совсем ничего не значу.
- Посмотрим. Только я бы на твоем месте очень уж этому не радовался. На
что вы мне тогда сдались?
- Не слушай его, - хрустнув яблоком, сказала Серафима. - Он нас в любом
случае убьет. Так что не особо старайся.
- Смерть тоже разной бывает, - философски заметил Юрик. - Иногда ждать
замучаешься. А потом, убивать я вас не намерен. Недооцениваешь ты меня,
Серафима Павловна, а племянница твоя и вовсе дураком считает. А я ведь
парень веселый, шутить люблю. Вот и пришла мне в голову забавная мыслишка.
Длинный вернулся с телефоном. - Номер? - спросил Каток. Я назвала: мучиться
я была не готова. Мы напряженно ждали. Каток был весел и чрезвычайно в себе
уверен. О том, что он затеял, оставалось только гадать. Через несколько
минут стало ясно: особой оригинальности он проявлять не собирался.
- Циркач, - сказал нараспев. - Отгадай, откуда я звоню? - Тут Юрик
засмеялся и закивал довольный. - Твоя девка сидит напротив. Жива и здорова.
Пока, разумеется. Хочешь, приезжай за ней. Нет, значит, я пришлю ее тебе
завтра. То, что останется. Слушай внимательно. Я хочу договориться, ты
приедешь один. И без фокусов. По всей улице мои ребята. Если засекут кого, я
сразу начну развлекаться. Ты все понял? Нет, Циркач, ответь, чтоб я
услышал... Хороший мальчик. Сорок минут тебе хватит. Значит, я жду ровно
сорок минут. - Каток передал телефон стоящему за его спиной парню и нам
улыбнулся. - Что ж, подождем. - Взглянул на часы, потянулся и добавил:
- Ждать лучше в доме.
В дом вошли втроем: он, я и Серафима. Парни остались в саду. Я
попробовала не бояться: Юрик сказал, что убивать нас не собирается. Уже
кое-что. Правда, он же хвастался какой-то веселой мыслишкой, надо полагать,
мне она веселой не покажется. В конце концов, с Циркачом он хочет
договориться. Не знаю, о чем, но для меня лучше, если Сережа со и всем
согласится. Поглощенная своими мыслями, я замешкалась на пороге. Юрик
толкнул меня в спину, что было совершенно не обязательно: я пребывала в том
состоянии, когда и полунамека достаточно. Но он толкнул так, что я не
удержалась на ногах, растянулась на полу в полный рост. В другое время я
отреагировала бы мгновенно и громко, но не сейчас. Потому что увидела
телефон. Он лежал на полу возле кресла, рядом с расшитой подушкой. Впервые в
жизни я сказала самой себе спасибо за безалаберность. Вредная привычка на
этот раз оказалась полезной.
Я чувствовала, что телефон - это большая удача и службу сослужит.
Конечно, если я не буду дурой и не дам Юрику возможность о нем узнать. Каток
сам помог мне: сел в кресло слева, прямо напротив двери. Я поднялась на
четвереньки, заревела, чтоб ему было веселее, и подобралась к креслу, возле
которого заметила телефон.
- Заткнись, - равнодушно бросил Юрик, я с готовностью замолчала.
Быстро сунуть телефон под подушку труда не составило. Серафима едва
заметно повела головой, что в данной ситуации означало: даже не думай.
Тетушка была бледна, но совершенно спокойна. Ни тебе суеты, ни лишних
движений, ни горьких рыданий. Она устроилась на стареньком диване и о чем-то
с большим усердием размышляла. Я попыталась заняться тем же. Телефон под
рукой, только как им воспользоваться, когда Юрик сидит в пяти шагах от меня.
При всем желании позвонить в милицию я не успею.
Время по всем правилам должно было медленно тянуться, а пролетело
мгновенно. Юрик взглянул на часы, достал из одного кармана куртки пистолет,
а из другого глушитель и стал его навинчивать. При этом он насвистывал и,
чувствовалось, был в прекрасном настроении. Не хотелось думать, что он будет
договариваться с Циркачом, приставив пистолет к моему затылку. С него
станется.
Тут мы услышали шум подъезжающей машины. Хлопнула дверь, раздались шаги,
и на пороге появился Сережа. Взглянул на меня, Серафиму и только потом на
Юрика. Тот улыбнулся шире и выстрелил. Никто этого не ожидал, никто, даже
Циркач. Секунду он еще стоял, потом сделал шаг и рухнул на пол. Светлая
рубашка побагровела на глазах, а я наконец поняла, что произошло. Каток
поднялся с кресла, подошел и еще дважды выстрелил в голову.
- Ну вот и поговорили, - кивнул довольный Юрик.
Серафима подобралась, следя за его рукой, а я смотрела на изувеченное
тело на пороге. "Он знал, что я его не люблю, - с горечью подумала я. - Знал
и все равно приехал".
Я перевела взгляд на Катка. Передо мной стоял хладнокровный убийца, а
несколько дней назад он заявлял в приватной беседе, что крови на нем нет. Не
зря говорят: только раз попробовать...
Серафима шевельнулась на диване, а потом спросила по-прежнему спокойно,
но голос был чужим:
- И что дальше? Нас пристрелишь?
- Зачем? - удивился Каток. - Я придумал кое-что поинтересней. Не стоило
твоей племяннице меня дураком считать... Мы сейчас поедем на одну тихую
дачку и побудем там до утра. А если мне попробуют пришить вот это убийство,
- он пнул ногой тело Циркача, - вам придется поклясться на Библии, что с
девяти утра сегодняшнего дня вы, я и мой брат находились довольно далеко
отсюда.
- Ясно. Мы твое алиби. А если нет?
- Ну, Серафима, это не разговор. Я просто уверен: ты не хочешь узнать,
что с тобой произойдет в этом случае. Ведь не хочешь? - засмеялся Каток.
- Не хочу, - согласилась Серафима. Я все еще смотрела на Сережу, и со
стороны, наверное, казалось, что у меня столбняк. Глаза навыкате, челюсть
отвисла, нездоровая бледность, сижу с прямой спиной, совершенно не шевелясь.
Тут я издала странный такой, булькающий звук, перегнулась пополам, зажимая
рот рукой, краем глаза посмотрев на Катка. Он выглядел довольным и,
по-моему, ни о чем не подозревал.
Я рухнула на колени рядом с подушкой, застонала, все еще прижимая левую
руку к губам, а правой судорожно потянула салфетку с тумбочки. Настольная
лампа свалилась на пол, стекло разбилось вдребезги, я скомкала салфетку,
поднесла к лицу, успев правой достать телефон. Теперь под салфеткой увидеть
его не могли. Я вскочила и с подвыванием кинулась в туалет. Меня никто не
остановил.
В туалете, накинув крючок, я согнулась пополам. Изображать ничего не
пришлось. Мне было плохо. Но сейчас на это наплевать. Я молила Бога о
везении. Стала набирать номер Руслана. Лишь бы Руслан ответил...
Я услышала его голос. В мире есть справедливость, и Каток поплатится.
- Жорка на даче в Красном. Особняк один во всем селе. У тебя сорок минут.
Спрячь его там же, но только спрячь.
- Как у тебя? - все-таки поинтересовался он.
- Сделай как прошу. - Я прикрыла глаза, постояв так немного, ожидая,
когда сердце начнет стучать чуть медленнее, потом улыбнулась.
Телефон я выбросила. Туалет здесь самый что ни на есть примитивный. Я
вышла со двора, придерживаясь рукой за стену. Села на землю возле двери и
откинула голову. Двое парней стояли напротив и наблюдали за мной. Надеюсь,
вид у меня хуже не бывает. Из дома вышли Каток с Серафимой. Тетушка подошла
ко мне и заботливо помогла подняться. Руки у меня дрожали, и шла я с трудом.
На Юрика это произвело впечатление: он выглядел довольным.
Втроем мы сели в машину. Втроем. Каток за руль, я и Серафима сзади. Парни
спешно загружались в другие транспортные средства. Было их человек десять,
но не это меня сейчас беспокоило.
Юрик включил магнитофон и насвистывал. Мы мчались по шоссе.
- Юра, - позвала тетушка. - Давай сразу обо всем договоримся как следует.
Циркача могут очень быстро найти. Разногласий в показаниях быть не должно, в
милиции не дураки...
- Договоримся, сейчас приедем к братишке и обо всем договоримся. - Он
взял телефон. Я замерла, Серафима стиснула мне руку и торопливо отвернулась
к окну с видом тихой грусти. - Жорка, - сказал Юрик. - Жди гостей...
Серафиму тебе везу, - он хохотнул. - Полный порядок... Давай...
Я мысленно перекрестилась и осторожно посмотрела на часы: 18.10.
- Останови машину, - попросила, едва слышно.
- Еще чего, - хмыкнул Юрик.
- Останови, - зло сказала я. - Не то я все здесь изгажу.
Новую машину было жаль, он остановил. Я заспешила в лесок. Серафима
хотела выйти следом, но Каток не пустил. Машин с парнями видно не было. Или
они. как-то оказались впереди нас, или их присутствие на даче не входило в
планы Юрика. Оставаться в лесу дольше было нельзя. Я сделала все, что могла.
Через полчаса мы въезжали в Красное.
- Юра, - подала голос Серафима. - Надо как-то поаккуратней. Машину
заметят...
- Ерунда. Стекла тонированные, скажу, мужики водку привозили.
Тут я увидела особняк. Буйный полет фантазии с некоторой помпезностью. Мы
подъехали к задним воротам. Они были распахнуты настежь.
- Торжественный прием, - хохотнул Юрик. Однако двор был пуст.
Катка-старшего это не смутило. Он загнал машину в гараж. Мы жались рядом,
тревожно переглядываясь. Вместе вошли в дом. - Жорка, - крикнул Каток.
В гостиной был сервирован стол: коньяк, лимон дольками, всякая снедь на
тарелках. Четыре рюмки, только из одной пили. Юрик подошел, взглянул на все
это, покачал головой. Потом крикнул на весь дом:
- Жорка... Вот сукин сын...
- Может, ушел куда? - предположила Серафима.
- С него станется... придурок. - Юрик прошелся по дому. - Машина здесь, а
его черти где-то носят. - Он плюхнулся в кресло. Теперь стало заметено,
какой усталый у него вид. Катков старший выпил рюмку коньяку и закусил
колбаской. Серафима последовала его примеру.
- Куда он делся? - не выдержал Юрик.
- Пока время есть, давай обо всем договоримся, - заискивающе предложила
Серафима. - За ложные показания срок положен, так что я хочу, чтоб все было
без сучка и задоринки. Менты не любят, когда в показаниях путаются...
Значит, мы сегодня встретились в девять утра, решив отдохнуть на даче. Где
встретились, как договорились, ты звонил или я?
- Отвяжись...
- Мне что. Твое алиби... Сосредоточься, Юра.
Я лежала на диване, бледная и полуживая, всем своим видом давая понять,
что минут через двадцать тихо скончаюсь. И слушала, как Серафима бойко
шлепает алиби моему врагу. Они вроде бы обо всем договорились.
- Нельзя утверждать, что мы здесь безвылазно сидели до утра, - решив
подождать с похоронами, подала я голос. - Георгия где-то носит, и кто-то его
обязательно увидит. Тому, кто врет по пустякам, в большом не поверят.
- Тогда так, - кивнула Серафима, - скажем, мы уехали вечером... Юра, не
помнишь, во сколько ты из машины звонил?
- В седьмом часу.
- Ну вот, скажем, что мы уехали отсюда в шесть, а вы остались. Циркач...
умер в половине шестого. Дураку ясно, что если ты в шесть был еще здесь, то
не мог в пять тридцать быть там. Выглядит все натурально: утром приехали,
отдохнули, а к вечеру домой... мне ведь на работу...
- Да где его черти носят? - рявкнул Юрик и стал звонить.
- Может, к нему приехали по срочному делу? - не унималась Серафима.
- Ни одна живая душа не знает, что он здесь... Придурок, какую-нибудь
глупость затеял...
Звонки ничего не дали. Серафима стала испуганно ерзать в кресле.
- Юра, может, уехать нам, а? Племяшка как привидение - в гроб краше
кладут. Да и нам бы отдохнуть... Отпраздновать завтра можно...
- Ты девку-то вразуми...
- Не дура. Я ж все прочувствовала, как скажешь, так и сделаем. В запасе
головы не держим. Отвези нас, а?
- Перебьетесь. Частника поймаете. Я брата дождусь.
- Ну и черт с тобой, - разозлилась Серафима. - Хотя Лике и правда плохо,
а тебе бы ничего не стоило...
- Проваливайте, - отмахнулся Юрик.
- Давай еще разочек повторим, что ментам говорить. Видишь, волнуюсь я
даже... - Лихой скороговоркой тетушка все повторила. - Все. Отбыли в шесть.
Вы нас не повезли, потому что выпили. Если будут неувязки со временем нашего
возвращения в город, скажем, долго на дороге стояли.
Юрик слушал вполуха, ему уже все заметно надоело. Тетушка хлебнула
коньячку на дорожку и помогла мне подняться.
Только мы покинули особняк, как былая бодрость вновь вернулась, и я
заметно ожила. Зашагала бойко, чем порадовала Серафиму.
- Чего несешься как угорелая? - все-таки поинтересовалась она.
- Телефон нужен.
- Так есть у тебя. Или нет?
- Я его в туалете утопила.
- Разумно. Хотя вещь дорогая. На почте должен быть телефон.
- Отсюда звонить нельзя. Нам надо в город как можно быстрее.
К счастью, шоссе здесь оживленное, соединяющее два областных центра.
Очень скоро мы выгружались из "Жигулей" возле поста ГАИ, рядом с
троллейбусной остановкой. Я увидела телефон и бросилась к нему. - Кому
звоним? - спросила тетушка. - Ты знаешь кого-нибудь из, коллег Владимира
Петровича?
- Знаю. Заместителя его, Петьку... А что?
- Надо, чтобы кто-то меня выслушал, не перебивая.
- Положим, Петька выслушает. Но за остальное не ручаюсь. Время позднее,
на работе его может и не быть, а домашний телефон я не знаю. Придется
Вовкиной Катьке звонить. Сама видишь: хлопотно и вилами на воде...
Тетушка набирала номер, я томилась рядом, и вдруг, припав ухом к трубке,
едва не взвизгнула от нежданно обрушившегося на меня счастья: на том конце
провода был Владимир Петрович.
- Вовка, ты ж в больнице, - удивилась Серафима.
- Давно сбежал. Говорил ведь: два дня, не больше... Живы? Рад, ей-Богу.
Признаться, сильно беспокоился.
- А чего домой не спешишь?
- Дела поднакопились. Вас где носило?
Тут я выхватила трубку, слушать дальше их светскую беседу не было сил.
- Володя, старший Катков убил Циркача, - я назвала адрес. Он присвистнул:
- Как же он вас в живых оставил?
- Мы алиби, - я вкратце обрисовала ситуацию. - Сейчас Каток на даче в
Красном. Можно устроить так, чтоб его там прихватили и заодно дачу как
следует обыскали?
- И что найдут?
- Думаю, что-нибудь такое, что позволит упечь его в тюрьму.
- Занятно. Попробуем сделать... Где вас найти?
- Дома. Мы теперь не прячемся. Больше от меня ничего не зависело. Я разом
почувствовала смертельную усталость. Возвращение в квартиру помню с трудом.
Вошли, рухнули на диван и, как ни странно, уснули.
Разбудил нас верный друг. Долго и настойчиво звонил в дверь. Утро было
хмурым, серым и по-настоящему осенним. Серафима, перепуганная и
взлохмаченная со сна, бросилась открывать. Владимир Петрович прошел в
комнату, занял любимое кресло и терпеливо ждал. когда мы умоемся и сварим
кофе. Сон пошел мне на пользу. Я чувствовала себя почти хорошо. Чего не
скажешь о верном друге: он имел вид человека, не спавшего как минимум сутки.
Я вспомнила, что он сбежал из больницы, и забеспокоилась.
- Чего ты меня разглядываешь? - усмехнулся он. - Устал как собака, только
и всего.
- Не тянул бы ты, Вова, - жалобно попросила тетушка.
Он допил кофе, отодвинул чашку и сказал:
- Каток арестован. По подозрению в убийстве Циркача. Его труп обнаружили
в районном центре, и есть свидетели, что ребятки Катка вертелись по
соседству...
- У него есть алиби?
- Есть, - кивнул Владимир Петрович. - Он заявил, что с девяти утра до
шести вечера вы очень весело проводили время на даче. На вопрос, где брат,
ответил, что тот отлучился по делам. Дачу обыскали...
- Да не тяни, ей-Богу, - разозлилась Серафима.
- Нашли труп Жорки. В гараже, в яме. Прикрыт досками. Кто-то сломал ему
шею.
- Господи, помилуй. Юрка говорит, и мы подтверждаем: в шесть, когда мы
покидали дачу, оба брата были живы и здоровы. Каток сам учил...
Владимир Петрович пристально посмотрел на Серафиму, потом на меня,
невесело засмеялся:
- Не хотел бы я быть вашим врагом...
- Как Каток отнесся к смерти брата? - спросила я.
- А ему еще не сказали. Дает показания по подозрению в убийстве Правдина,
ведет себя нагло. Называет вас свидетелями... Пусть увязнет поглубже, вот
тогда и сообщат. Посмотрим, как он начнет выкручиваться. После вашего
отъезда братья вдвоем остались. Свидетели есть, что несколько дней назад
между ними произошла крупная ссора: Юрик пинал младшего ногами. Может,
нарочно он братишке шею и не ломал, но в гневе вполне мог силушку не
рассчитать. Так что дела у Катка неважные. Когда его познакомят с
результатами вскрытия, ему будет не до смеха.
- А чего ж ты не рад? - удивилась Серафима. - Хана Юрику, одно из двух
убийств на себя брать придется. Конечно, адвокаты много чего наплетут, но
власти Юрика не жалуют. На нас ведь тоже жать нельзя: бабы. Припугнут -
расколемся. Думаю, лет на семь мы с Юриком простимся.
- Где Жорка прячется, я сказал только вам, - вздохнул Владимир Петрович.
- Кто убил?
- Как на духу, Вова, знать не знаем. Наверное, ребята Циркача. Может,
сами как-то узнали, а может, и мы протрелались. Что с нас взять?
Тут Владимир Петрович повернулся ко мне:
- А ты что скажешь?
- Катку место в тюрьме. Если я не могу посадить его за убийство Циркача,
значит, сядет за убийство брата.
- Лика, тебе придется давать показания в суде. Тебе придется поклясться
говорить только правду и не лгать. Тебе придется нелегко... Уверяю.
- Ничего, я справлюсь. У меня есть долг перед одним человеком.
- Перед убиенным Циркачом? - невесело усмехнулся Владимир Петрович.
- Нет, перед его женой. Единственное, что я могу, - засадить в тюрьму
убийцу ее мужа. Я устрою на суде такой спектакль, помогая Юрику, что только
идиот не поймет, что он убийца.
- Шутки с правосудием кончаются, как правило, печально. Может, ваши
намерения и похвальные, лично я вполне разделяю желание видеть Катка в
тюрьме, но лжесвидетельство - это лжесвидетельство. Подумайте над этим.
Лжесвидетельствовать не пришлось. Каток, осознав, в какой ловушке
оказался, подписал признание в убийстве Сергея Правдина. На суде Серафима
держалась со спокойным достоинством, а я рыдала и при каждом вопросе жалобно
смотрела на Юрика. Забавно, но он, кажется, так и не понял, как смог
оказаться в ловушке. На суде Каток выглядел сосредоточенным и хмурым, но
страха я в нем не видела. Лжесвидетель Юрик Катков остался самим собой.
Все это еще только предстояло мне, а пока я собиралась домой. Я звала
Серафиму в Италию, но она заявила, что там тоска смертная. Возвращаться я
решила поездом, билет уже был куплен на завтра. Время оставалось на то,
чтобы кое-что сделать.
Утром я поехала на кладбище. Говорят, похороны Циркача были пышными и
многолюдными. Я на них присутствовать не могла, как теперь не могла уехать,
с ним не попрощавшись.
Оставив машину на стоянке, я зашла в сторожку. Двое пьяненьких мужичков
неопределенного возраста кого-то поминали.
- Извините, я ищу могилу, пять дней назад похоронили молодого человека,
похороны очень богатые...
- А, это бандита, что ли? - оживились мужички. - По центральной аллее до
конца и направо. Там все свеженькое, быстро найдете.
Я действительно нашла ее быстро, но подойти не смогла. Рядом с могильным
холмом, целиком усыпанным алыми розами, на коленях стояла женщина в черном,
держа за руку девочку лет пяти. Я торопливо повернулась и пошла к выходу.
В спортшколе было тихо. Знакомым коридором я добралась до тренерской,
постучала и вошла. На этот раз в комнате был только пожилой мужчина, он
сидел за столом и читал газету.
- Извините, где я могу увидеть Руслана Демидова?
- Руслана? А он уволился. Вы к нему по какому вопросу?
- Уволился? Когда?
- Неделю назад. Вроде опять в охрану подался.
Я попрощалась и вышла. Дома Руслана тоже не оказалось. Я долго звонила и
еще дольше стояла перед запертой дверью. Выглянула соседка из квартиры рядом
и, гневно оглядев меня с ног до головы, сказала:
- Нет его, неужели не ясно?
- А вы не знаете... - начала я, но она уже хлопнула дверью.
Оставалась автостоянка. Песики бегали вдоль ворот. Услышав сигнал,
появился парень. На нем была та же куртка, что и на Руслане в ту ночь, и в
первую секунду я обрадовалась: он. Парень подошел ближе.
- Я ищу Руслана, - сказала я. - Как он работает?
- Не работает. Уволился. Домой зайдите, адрес дам.
- Спасибо, у меня есть, - сказала я, садясь в машину.
Вряд ли Руслан хотел, чтобы его нашли.
На следующий день меня провожали. Возле подъезда замерла "мечта бандита".
За рулем сидел Негритенок, чрезвычайно довольный и сверкающий остатками
зубов. Илья лично загрузил мои чемоданы, и мы поехали на вокзал. Серафима
весело болтала и мяла сразу обеими ладонями рукав безукоризненного пиджака
Ильи Сергеевича. Но тот взирал на это очень благосклонно. Я подозревала, что
скоро получу веселенькую открыточку с приглашением на бракосочетание со
скромной подписью: "Серафима и Илья". Тетушке, безусловно, пора замуж. Мы
приехали рано и еще минут двадцать томились на перроне, то и дело поглядывая
на часы. Мне не терпелось уехать, а тетушке меня проводить. Она посматривала
по сторонам и хитро щурилась.
Пора было заходить в вагон. Мы облобызались с Серафимой, Ильей и
подоспевшим Сашей. Потом я еще немного помахала рукой из окна, а тетушка
сделала слабую попытку побежать за поездом. Я могла сесть и с облегчением
вздохнуть. И тут обнаружила, что в купе по-прежнему одна. Довольно странно,
но возражать я не собиралась. Город мелькал за окном, отпуск кончился, а у
меня было чувство, что свою самую главную роль я уже сыграла.
Дверь купе открылась, и вошел Руслан, не вызвав своим появлением особого
удивления.
- Привет, - сказал и сел напротив.
- Привет, - улыбнулась я. - В наши края?
- Точно.
- В отпуск?
- Как получится. Может, на всю жизнь. Как ваш городишко, очень паршивый?
- Город хороший. А как же твои дела?
- Так ведь нет н
Закладка в соц.сетях
