Жанр: Электронное издание
Татьяна ПОЛЯКОВА
Я - ВАШИ НЕПРИЯТНОСТИ.
- Осень в Италии, - заливалась соловьем тетка Серафима, - Рим, собор
святого Марка, Колизей...
- Пизанская башня, - подсказала я.
- Точно. А она где?
- Должна быть в Пизе. Хотя, может, и нет.
- А в Париже какая?
- Эйфелева.
- Тоже неплохо. Но я хочу в Италию. Осень в Италии - это так романтично.
- Она мечтательно вздохнула, а потом добавила:
- Ну?
- Что "ну"? - Я сделала вид, что не понимаю, куда она клонит.
- Мы едем в Италию? - капризно спросила тетка Серафима.
С моей точки зрения, делать в Италии мне совершенно нечего. Я с трудом
переношу самолеты, не говорю по-итальянски и ненавижу экскурсии. У меня
друзья в Тбилиси, а мама в Риге, чем не заграница?
- Далась тебе Италия, - робко начала я, заведомо зная, что против тетки
мне не устоять. - Я вообще-то к своим думала...
- Ты ж в июне была, на мамулин день рождения.
- Ну и что? Я скучаю. К тому же, Рига - красивый город.
- Подумаешь, Рига. Только и хорошего в этом городе то, что там родились
два замечательных человека.
- Первый - это я. А кто второй?
- Второй, деточка, твоя тетя.
- Такого счастья город не выдержит...
- Подожди, они мне еще памятник поставят, - уверенно заявила тетка.
- За что? - хмыкнула я, прикидывая, как бы половчее отделаться от
Серафимы.
Каждый год я пытаюсь проделать этот фокус, впрочем, без особого успеха.
Сколько, себя помню, отпуск, а раньше - каникулы мы проводили вместе. Боюсь,
это стало незыблемой традицией. Тетка Серафима - младшая сестра моей мамы,
разница в возрасте у них исчисляется пятнадцатью годами. Когда маме
исполнилось восемнадцать, а Серафиме соответственно три, они осиротели, в
один день лишившись отца, матери и бабушки в результате дорожной аварии.
Маме пришлось заменить Серафиме родителей. Я же воспринимала Серафиму как
старшую сестру, разница в возрасте была невелика, а теткой называла из
вредности. Мы дружим с детства, и я ее очень люблю. Беда в том, что Серафима
вечно что-нибудь выдумывает. То потащит меня на Камчатку, любоваться
гейзерами и вулканами, то на Алтай конным маршрутом (об этом отпуске я по
сию пору вспоминаю с душевным трепетом), то ей позарез нужна Сибирь и
Саянские столпы. Конечно, все это очень здорово, но все дело в том, что я
ужасно ленива. Лучший отдых для меня - валяться на диване с хорошей книгой,
пить чай с лимоном и воображать себя в роли Марии Стюарт. Шиллера наш театр
не ставит, но я не теряю надежды.
- Ну? - повторила Серафима сурово. Я вздохнула и ответила:
- Поехали. - Голос звучал жалко, я в очередной раз мысленно упрекнула
себя в отсутствии характера. Не мечтать мне о Марии Стюарт.
- Чего-то я энтузиазма не наблюдаю, - еще больше посуровела Серафима.
- Я пока не осознала всей прелести, - попробовала я оправдаться.
- Осознаешь. Мы тебя там замуж выдадим за итальянского графа или герцога.
Будешь играть в "Ла Скала".
- В "Ла Скала" поют.
- А ты сыграешь. Знаешь, что все в жизни решает? Правильно, деньги. Так
что сыграешь.
- А я где-то читала, что итальянские аристократы бедны, как церковные
мыши.
- А мы миллионера отыщем, он купит титул и сделает тебя графиней. Один
свободный миллионер в Италии найдется, страна немаленькая. Считай, ты уже
аристократка. С такой-то красотищей это плевое дело.
- Конечно, - лениво согласилась я. По мне, так лучше выглядеть как Фаина
Раневская, само собой, при этом имея ее талант. Думаю, талант у меня есть,
жаль только, не многие стремятся его лицезреть. Конечно, мне грех
жаловаться, в родном театре я занята почти во всех спектаклях. Но это
благодаря тому, что оба наших режиссера просто поглупели, изо дня в день
лицезрея мои небесные черты. Подозреваю, что в глубине души они считают меня
бездарной. Одно хорошо: оба уже в весьма почтенном возрасте, и их интерес ко
мне носит чисто эстетический характер.
- Хорошо, я выйду замуж за герцога, - сказала я. - Если ты настаиваешь...
- Я беспокоюсь о близком существе.
- Это я существо?
- А о ком мы говорим?
- Слушай, ты уже наговорила на сотню. Может, простимся? - без особой
надежды спросила я.
- Ну и манеры у тебя, нет чтобы тетке "спасибо" сказать...
- Спасибо, - промямлила я. - Только за что?
- За заботу. Решено, в отпуск едем в Италию. Ты, я и вечный город. Скажи,
класс?
Я сказала.
А через две недели я выгружалась из автобуса, нервно поглядывая по
сторонам в поисках любимой тетушки. Ее нигде не наблюдалось. На Серафиму это
не похоже. Три дня назад я отбила телеграмму, указав дату и час своего
прибытия. И хотя на оркестр и ковровую дорожку я не рассчитывала, но надежды
питала, что меня все-таки встретят и стоять в обществе трех огромных
чемоданов не придется.
С трудом оттащив багаж в сторонку, я тосковала, продолжая высматривать в
толпе тетушку. Через полчаса я стала злиться, повторяя: "Где ее черти
носят?", потом, оставив чемоданы под присмотром старушки, торговавшей
семечками, И бросилась к телефону. Он не работал, так же как и два других,
обнаруженных мной на вокзале. Прошел час. Для конца августа было невыносимо
жарко, я то и дело вытирала лицо платком и уже начинала проклинать все на
свете. Надо что - то решать. Или тетка не получила мою телеграмму, или дела
чрезвычайной важности помешали ей встретить дорогую племянницу. По моему
мнению, таких дел у тетки быть не могло. Значит, все-таки виновата была
телеграмма. Ждать далее не имело смысла. Я взглянула на свой багаж и, вновь
препоручив его заботам старушки, побрела к стоянке такси. Длинная вереница
машин предстала моим глазам, в первой сидели два мордастых парня и резались
в карты.
- Извините, вы свободны? - жалобно спросила я: день начался неудачно и
ничего хорошего я уже не ждала.
- Свободен, - ответил хозяин такси, не удостоив меня взглядом.
- Вы не могли бы подъехать за моим багажом, вон туда?
- А там "кирпич", - злорадно сообщил таксист, собирая карты.
Его приятель оказался человеколюбивее, увлеченно меня разглядывая, он
сказал:
- Наплюй на "кирпич", Вася. Помоги девушке.
Теперь на меня уставился и Вася, а потом милостиво кивнул:
- Садитесь.
Через минуту он забросил мои чемоданы в багажник, я назвала адрес, и мы
отправились к Серафиме. - Из отпуска? - спросил он. - Нет, в отпуск.
- А сами откуда?
Я ответила.
- Значит, отдыхать к нам?
- Решила навестить тетю. Дала ей телеграмму, а она меня не встретила.
- Бывает. У меня один раз так вышло: послал телеграмму жене, домой
приехал, а телеграмма к вечеру прибыла вслед за мной.
- Я три дня назад посылала...
- А, бардак кругом, - махнул он рукой.
Мы въехали во двор теткиного дома и затормозили у подъезда. Я вышла из
машины, подняла голову и посмотрела на Серафимины окна. Никто оттуда мне не
улыбался и не размахивал руками.
- Какая квартира? - спросил таксист.
- Спасибо большое, я сама как-нибудь...
- Донесу, мне нетрудно.
- Третий этаж... - усомнилась я.
- Ерунда, идемте.
Мы поднялись на третий этаж: я с одним чемоданом, а "добрый самаритянин"
с двумя. Я нажала на кнопку звонка - он не работал. Тогда постучала. Дверь
открылась, и я увидела тетю Веру, соседку Серафимы из одиннадцатой квартиры.
- Лика, - ахнула та. - Лика, милая, приехала... а что ж Серафима-то
ничего мне не сказала? Или ты сюрпризом?
- Телеграмму посылала... - с некоторой обидой ответила я.
- Бог с ней, с телеграммой. Вот тетка-то обрадуется...
Мы обнялись и облобызались. Тетя Вера - добрая душа и одинокая женщина,
Серафима ей как родная.
- Вот видите, - сказал таксист. - А вы переживали. Говорил, телеграмма
запоздала, так и есть.
Раз пять сказав ему "спасибо", я распрощалась и вошла в квартиру.
- А Серафима где? - спросила на ходу.
- Дома. Голова у нее с утра болит. Тут я увидела свою тетушку. Она
возлежала на диване, вытянув ноги в туфлях на устрашающей высоты каблуках.
Голова ее была обмотана полотенцем, в левой руке чашка, а в правой сигарета.
- Привет, - сказала я. Серафима на меня посмотрела и закатила глаза.
- О Господи... Я про тебя забыла.
- Приятно слышать. Между прочим, я час прождала на вокзале. У меня три
чемодана, и все тяжелые. Я выхожу замуж за графа или уже нет?
- Иди я тебя поцелую, дитятко.
- Ты свинья, Серафима.
- Да ладно, не злись...
Мы поцеловались, и я села рядом, подозрительно ее разглядывая.
- Что-нибудь не так? - спросила я через минуту.
- Прости меня, убогую. Я должна была предупредить, чтобы ты не приезжала.
- С чего это вдруг? - удивилась я.
- Неприятности. И весьма крупные.
- Что еще за неприятности? Влюбилась?
Тетушка махнула рукой.
- Работа...
Я нахмурилась. Ее работа с самого начала не вызывала у меня доверия. То
есть не сама по себе (работала она бухгалтером), а место, где тетушка
прикладывала свои недюжинные способности. Местом этим было казино. А я
являюсь убежденным противником азартных игр.
- Развалилась ваша контора? - задала я наводящий вопрос.
Тетка разглядывала потолок, я тоже подняла голову и с готовностью на него
воззрилась. Ничего интересного обнаружить не удалось.
- Говорю, контора ваша развалилась? - напомнила я о своем существовании,
повышая голос.
- Контора процветает, - хмыкнула в ответ Серафима. - А я, судя по всему,
скоро накроюсь.
- Что? - не поняла я.
- Повесили на твою тетушку восемьдесят семь миллионов. Отдать нужно в
недельный срок. Со вторника включат "счетчик".
Я вытаращила глаза и попыталась переварить информацию.
- Что значит "повесили"?
- То и значит. Подставили, прокатили, объегорили. Короче, у меня
неприятности и головная боль.
- Ничего себе неприятности. Неприятность - это когда каблук сломаешь, а
здесь восемьдесят семь миллионов... Это же... Ты ведь этих денег не брала? -
строго спросила я.
- Само собой.
- Так чего ж на диване лежишь? Надо идти в милицию, в прокуратуру... не
знаю, какие еще органы этим занимаются.
- Ты, деточка, часом не спятила? Какие органы тебе привиделись?
- Местные.
Серафима свистнула и даже пальцем у виска покрутила, так ее потрясла моя
крайняя отсталость.
- Послушай, ты ведь не собираешься их отдавать? - ужаснулась я. - Где ты
возьмешь такие деньги?
- Продам квартиру, машину, гараж...
- А также мебель, одежду и обувь, - подсказала я, тетка нахмурилась. - Не
можешь ты серьезно говорить подобную чепуху. Постой, а этот, как его, Петр
Сергеевич, твой директор. Ты утверждала, что он сказочной доброты мужик. Он
что говорит?
- Во-первых, оказалось, что не только доброты, но и простоты. Во-вторых,
он уже десять дней где-то отдыхает, и найти его возможным не представляется.
- Ты ходила к юристу, консультировалась?
Тетка опять выразительно покрутила пальцем у виска.
- Молчи лучше, не тревожь меня.
- Что-то я не понимаю, - стала я гневаться. - Странно ты себя ведешь. Ни
за что ни про что с нее требуют огромные деньги, а она на диване лежит и
потолок разглядывает.
- Я не просто разглядываю, я думаю.
- И что надумала? Тетушка тяжко вздохнула.
- Придется платить. Ох, все-то нам по грехам нашим!
- Какие грехи? Ты брала эти деньги или нет? Изъясняешься чрезвычайно
туманно, это меня тревожит...
Я не успела до конца высказать свою мысль, как хлопнула входная дверь, и
в комнату бесцеремонно ввалились две личности мужского пола и совершенно
непотребного вида. То есть вид сам по себе был довольно обыденным, но
подобных манер мне никогда раньше наблюдать не приходилось. Поэтому в первую
минуту я растерялась, а потом и вовсе лишилась дара речи. Эти типы вломились
в квартиру, не дав себе труда постучать или каким-то иным тривиальным
способом оповестить о своем появлении пнули ногами дверь комнаты,
насвистывая и на ходу засовывая руки в карманы давно не стиранных штанов. У
одного из них недоставало половины передних зубов, у другого левое веко было
как-то странно прикрыто. В общем, они производили впечатление немытых,
ущербных и совершенно неуместных в Серафиминой квартире личностей.
Тетушка не проявила по поводу их появления ни ужаса, ни удивления.
- Привет, Серафима, - сказал беззубый.
- Привет, - ответила она равнодушно и продолжила разглядывать потолок.
- Ну и как там наши денежки? - ухмыльнулся беззубый, вслед за ним
ухмыльнулся и его приятель.
- Как в банке, - серьезно ответила Серафима. - Надежно, выгодно, удобно.
- Может, тебе какой намек дать? - не унимался парень. - Может, ты
шевелиться начнешь...
- Я шевелюсь. Продаю квартиру. Юрик в курсе, я ему звонила.
- А это кто? - подал голос второй тип, кивнув в мою сторону.
С момента появления они поглядывали на меня с интересом, а теперь
пялились откровенно и нагло.
- Племянница. Слюни-то подбери, придурок, не для тебя припасли.
- Чей-то я не понял, чей-то ты пасть пазеваешь? - пропел парень,
стремительно выбрасывая вперед руку.
Удар пришелся Серафиме по лицу. Я обомлела, вытаращила глаза, а потом
попыталась подняться. Тетка больно пнула меня в бок каблуком, сурово
нахмурившись, вытерла кровь с разбитой губы и спокойно сказала:
- Витенька, дерганый ты мой, повторяю специально для слабослышащих: не
для тебя припасено. Понял?
- Ага, - ответил беззубый, продолжая меня разглядывать.
На всякий случай я уставилась в потолок. Потосковав немного в молчании,
парни, не сговариваясь, направились к двери.
- Ну, бывай, - кивнул беззубый. - Увидимся. Племянница, говоришь?
Как только хлопнула входная дверь, я, выскочив в прихожую, заперла ее на
и оба замка.
- Дверь лучше держать открытой, - философски заметила Серафима. -
Вышибут. Хлопотно, и соседям беспокойство.
- Это что же такое? - ахнула я, как только смогла отдышаться. - Это уму
непостижимо...
- Кончай тарахтеть, - усмехнулась тетушка, поднимаясь с дивана. - Пойдем,
хоть чаю выпьем.
- Какой, к черту, чай! Этот негодяй тебя ударил. Немедленно, слышишь,
немедленно звони в милицию! Нет, лучше я позвоню...
- Ты, племяшка, у меня вовсе дурочка, - загрустила тетка. - Не пойму
только в кого.
- Ты что же, хочешь, чтобы этим подонкам их гнусная выходка с рук сошла?
- Брось. Витька - не самое плохое, что есть в подлунном мире. А по фейсу
я схлопотала по твоей милости. Мужики при виде небесных черт впали в
буйство. Надеялись, что ты на месте не усидишь и глупость сделаешь: звук
какой издашь или того хуже, на выручку кинешься. Вот тут бы они
потешились... Слава Богу, хватило ума сообразить, чего хочет от тебя твоя
старая мудрая тетка.
- Ты хочешь сказать... - начала я.
- Я хочу сказать: с первым автобусом - домой. Италия отменяется, и здесь
тебе не место.
- Господи, да что же это?
- Ты сейчас на курицу похожа, - с усмешкой заметила Серафима.
- Это чудовищно, - твердо сказала я. - Как в кино: Германия, тридцать
девятый год, два эсэсовца на отдыхе, и я - несчастная еврейка.
Серафима хохотнула, ставя на плиту чайник:
- Конечно, не Германия, не СС, и ты не еврейка, а православная христианка
беспримесно русская на обозримые поколения... Но суть ты ухватила.
- Я звоню в милицию. Тетка махнула рукой:
- Много пользы!
- От милиции много пользы?
- В моем случае - никакой, - очень серьезно сказала Серафима и даже
вздохнула. Тут я испугалась по-настоящему.
- Серафима, ты должна немедленно уехать. Конечно, я не планировала до
конца дней жить с тобой под одной крышей, но у меня вполне приличная
квартира, и мы в ней как-нибудь разместимся. График работы у нас не
совпадает, так что мы даже не сумеем как следует надоедать друг другу...
- Возможно, так оно и будет, - загрустила Серафима еще больше.
- А кто эти типы? - спросила я, разливая чай.
- Так, мелочь...
- Ничего себе, мелочь.
- Пугают. Что б я прочувствовала.
- А кто их послал? Директор в отпуске прохлаждается, так кому какое дело
до пропавших денег?
- Юрке Каткову дело. Директор ведь так, для виду. Хозяин Каток, это его
ребята были.
- Боже мой, куда ты изловчилась вляпаться? И на что тебе сдалось это
казино? Шла бы в детский сад или вон в зоопарк.
- Так ведь денег хотелось. Люди гибнут за металл. Ты наверное, голодная,
сейчас пельменей отварю...
- Какие пельмени? У меня кусок в горле застрянет.
- Очень ты у меня впечатлительная. Творческая натура, тонкая душа...
- Прекрати, ничего забавного я в этой ситуации не вижу.
- Я тоже, - охотно согласилась Серафима.
- Постой-ка, - всполошилась я. - У тебя же был знакомый, Володя, он как
будто трудился в каком-то отделе... не помню, как правильно, но точно помню,
что по борьбе с бандитизмом.
- Не был, а есть. Ну и что?
- Как что? Звони ему, он должен помочь.
- Чем, интересно? Денег в долг дать? Так у него их сроду не было. Он же
юродивый, сиречь честный. Оттого и оклад мизерный, приработков не
наблюдается, жена зануда и две девки-акселератки на папу дуются, тряпки
новые хотят. От Вовки толку, как от козла молока. Он жутко скучный и
обременительный для природы тип.
- Он представитель правопорядка, - назидательно заметила я, - и он должен
знать, как поступить в подобном случае.
- Собирать бабки и отдавать, пока "счетчик" не включен. Это я тебе и без
Вовки скажу.
- Мне нужен номер его телефона, - очень грозно сказала я. - И без
глупостей. Если нет способа доказать свою правоту и противостоять бандитам,
пусть он мне сам об этом скажет.
- Охота тебе над человеком измываться? - сокрушенно покачала головой
Серафима, но, взглянув на меня, телефон дала.
Застать Владимира Петровича в кабинете оказалось делом нелегким, но с
четвертой попытки это удалось. Я услышала очень приятный, с усталой
интонацией мужской голос, что меня в данных обстоятельствах не порадовало.
- Здравствуйте, Владимир Петрович, - бодро начала я. - Вас беспокоит
племянница Серафимы Павловны.
- Лика? - Голос зазвучал бодрее. - Приехала в гости? Рад... - Тут до
него, как видно, дошло, что звонить мне ему вроде бы без надобности, и он
насторожился:
- А что случилось? Как дела у тетушки?
- Скверные дела у тетушки. Володя, ты можешь приехать? Лучше прямо
сейчас.
После трехсекундной паузы он сказал:
- Хорошо. - И повесил трубку.
Я вернулась в кухню. Серафимы там уже не было, она перебралась на диван и
с прежним энтузиазмом разглядывала потолок.
- Он приедет, - сообщила я, на что Серафима только криво усмехнулась.
Однако появился Владимир Петрович только через час, извинился, прошел в
комнату и сел в кресло рядом с Серафимой.
- Вижу: жива, здорова, значит, все не так скверно, - вместо
"здравствуйте" сказал он. - Хотя здоровье и прочее - категории временные.
- Утешитель, - фыркнула Серафима.
- Помнится, я тебя полгода назад предупреждал! Предупреждал?
- Ну...
- Гну. Сколько они хотят?
- Восемьдесят семь миллионов. Владимир Петрович присвистнул.
- Да-а, такие деньги в три дня не соберешь...
Я взирала на него в крайнем негодовании. С момента нашей последней
встречи он заметно постарел, потускнел и осунулся. И не имел ничего общего с
бравым защитником правопорядка. На Владимире Петровиче был неновый серый
костюм, подозреваю, единственный. Манжеты рубашки заметно обтрепаны, волосы
давно требовали стрижки. А в целом он выглядел классическим неудачником:
ранняя седина, утомленное лицо равнодушный взгляд.
- Если я правильно понимаю, Владимир Петрович, - не выдержала я, - вы
советуете тетушке отдать деньги?
- Советую, - кивнул он бесстрастно.
- Выдумаете, она их украла?
- Не думаю.
- Тогда, простите, я ничего не понимаю.
- Лика, нельзя ли мне чашку кофе, лучше с бутербродом. Я не успел
пообедать, - усаживаясь поудобнее в кресле, попросил Владимир Петрович.
- Свари ему пельменей, - сказала Серафима.
С моей точки зрения, он и чая без заварки не заслуживал, но я
подчинилась. А вернувшись с пельменями, заявила:
- Я по-прежнему не в состоянии понять ход ваших мыслей.
- Если я правильно информирован, боюсь, ничего другого, как заплатить, не
остается.
Видно, на целый час Владимир Петрович опоздал не зря и кое в чем успел
разобраться. Слегка утомленным голосом, расслабленно сидя в Серафимином
кресле, он прочитал пятнадцатиминутную лекцию, из которой я вынесла
убеждение, что нам не поможет сам Господь Бог. Сдаваться не хотелось, и я
гневно спросила:
- Выходит, всякие подонки могут врываться....
Владимир Петрович поднял ложку, прерывая поток моего красноречия, и
прочитал еще одну лекцию, короткую, но впечатляющую. Я загрустила, а он
закончил так:
- А по поводу посещений... если мы будем иметь официальное заявление...
ты будешь его писать? - Серафима энергично замотала головой. - Знакомо. Так
вот, в этом случае мы примем меры. Однако в течение длительного времени
оберегать тетушку денно и нощно мы возможности не имеем. Конечно, я могу
выступить в роли личного телохранителя, но и я должен работать, а также
спать. Потому толку будет немного. Следовательно, нам необходимо подумать,
где достать до вторника восемьдесят семь миллионов.
- Ушам своим не верю, - всплеснула я руками.
- Я твоей тетушке раз сто говорил, что в этом гадюшнике ей не место.
Говорил я тебе?
- Ой, помолчи, - махнула рукой Серафима. - Не хватает мне только морали
выслушивать.
Я посмотрела на нее, потом на Владимира Петровича и вздохнула:
- Что ж, давайте думать... Часть денег я могу занять у Павла Николаевича.
Думаю, он не откажет.
- Это твой плешивый бизнесмен? - нахмурилась тетка Серафима.
- Что за выражения? Он очень приличный человек.
- А чего ты за него замуж не выходишь?
- Замуж? - вытаращила я глаза от удивления. - За Павла Николаевича? -
Такая мысль никогда не приходила мне в голову.
- Конечно. Хороший человек и два года таскается за тобой как хвост.
- Да что за глупость такая? Я совершенно не хочу замуж.
- Так я тебе и поверю, замуж все хотят. Молчи лучше. Денег она займет...
Чтоб я собственную племянницу, кровинушку, отдала на поругание какому-то
хмырю за паршивые восемьдесят семь миллионов?
- Серафима! - гневно крикнула я.
- То-то. Серафима... Чем отдавать будешь?.. Не тревожь меня.
- Но где-то мы их должны взять. И тут тетушка заявила:
- Не в деньгах дело... ~ Что? - открыла я рот, а Владимир Петрович
нахмурился.
- Даже если я отдам деньги, на этом Дело не кончится. Юрик меня все равно
достанет, не битьем, так катаньем.
- И чем ты ему насолила? - спросил Владимир Петрович.
Серафима с тоской посмотрела на люстру и молвила:
- Младший Катков в друзья набивался. Ну, я под горячую руку и огрела его
бутылкой из-под пива. Разозлился, крысеныш, тут и начались мои неприятности.
- Ты ударила Жорку Каткова пивной бутылкой? - удивился Владимир Петрович.
- И лежишь на диване в таком цветущем виде? Не могу поверить...
- Я сама с трудом верю, все в зеркало поглядываю. Восемьдесят семь
миллионов - это только начало...
- Уж это точно, - покачал головой Владимир Петрович. А я попыталась
внести ясность:
- Кто такой этот Жора, и что все это значит?
- Братья Катковы в наших местах люди известные. Бандиты, одним словом.
Старший, Юрка, многое в городе к рукам прибрал, в том числе и казино, где
Серафима трудится, а младший Каток - психопат и убийца.
- Как вы интересно рассказываете, - съязвила я. - Отчего ж он не в тюрьме
и не в больнице, а к тетушке пристает.
- Оттого, что все в подлунном мире не так просто. Опечалила ты меня,
Серафима, - сказал Владимир Петрович.
Пожалуй, и в самом деле придется идти к тебе в телохранители.
- Ты чего на диване лежишь, дурища? - не выдержала я. - Собирай вещи и
бежим отсюда без оглядки.
- Не могу. Это противоречит моему характеру, - серьезно сказала Серафима.
- Оглядываясь назад, я вижу осуждающие лики предков. Бабка на Соловках
сгинула, а крест с шеи не сняла.
- Так то крест, и бабка была староверкой, а ты ни в черта, ни в Бога не
веруешь, а вот если будешь на диване лежать, то с предками встретишься
раньше времени.
- Я не лежу на диване, - обиделась Серафима. - Я думаю.
- О чем, интересно?
- О спасении живота своего. И тут ты по справедливости мне помочь должен,
- повернулась она к Владимиру Петровичу. - Скажи-ка, есть в городе человек,
способный посадить братанов Катковых на задницу?
- В данном конкретном случае? Наверное, есть.
- То, что мне надо!
- Серафима, - нахмурился он. - Я тебе уже говорил и опять скажу: женщина,
если она не совсем дура, должна Держаться от бандитов подальше, лучше всего
и вовсе не знать об их существовании. Я ясно выразился? Кстати, пословицу
вспомнил: из огня да в полымя. Знаешь такую?
- Ты мне друг? - спросила Серафима, опустив глаза долу. - Должен ты мне
помочь? Сыщи человека, а там я уж как-нибудь сама...
- Представляю...
- Есть такой человек?
- Ну, есть... и что? Вместо одного бандюги будешь должна двум.
- Я все по-умному оформлю, на свой женский манер. Да мужику за счастье
услужить женщине. Давай колись: кто, где найти?
- Циркач. Из молодых. Злой, голодный. Каток ему как кость в горле.
- Молодой? Годков ему сколько?
- Лет двадцать пять.
- Черт, - выругалась Серафима. - Я для него несколько старовата. В том
смысле, чтобы являться венцом творения Божьего... - Тут взгляд ее наткнулся
на меня. Серафима задумалась, а Владимир Петрович насторожился.
- Ты что сейчас говорила? Не дам родную племянницу на поругание плешивому
бизнесмену? А бандиту подсовываешь? - сказал он.
- Очень даже далека от этого. Нам требуется романтический образ, гений
чистой красоты, при виде которого мужик продаст нательный крест и
бессмертную душу.
- Белая горячка, - развеселился В
...Закладка в соц.сетях
