Жанр: Электронное издание
troubles
...рик чему-то обрадовался, погрозил мне пальцем и сказал:
- Как заговорила... Откуда у тетки деньги?
- Что?
- Ничего. - Он засмеялся и стал кивать головой на манер китайского
болванчика.
Я прикидывала, может, стоит подойди поближе, прижать его голову к груди и
вспомнить что-нибудь трогательное, подходящее к случаю. Но, честно говоря,
пробовать не хотелось. Юрик, хотя и был пьян, но смотрел на меня вполне
осмысленно, и не было в его взгляде ничего, даже отдаленно напоминающего
любовь. Потом он уставился в потолок, сосредоточенно и даже настороженно,
точно ждал, что тот сейчас обвалится. Я поерзала в кресле и решила, что
самое время уйти, пока он так увлечен. Я поднялась и, стараясь не
производить лишнего шума, пошла к двери.
- Сядь, - резко сказал он, никакого тепла в голосе, ну просто совершенно
никакого. Я торопливо вернулась в кресло и уставилась на Юрика с
максимальной преданностью. - Выбрось эту идею из головы, - вздохнул он,
прихлебывая из стакана.
- Какую? - рискнула спросить я.
- Что ты чего-то стоишь, - хохотнул Каток. - Ни-че-го, - произнес он по
слогам. - Совсем ничего.
- Все-таки это довольно странно, - позволила я себе усомниться. - И
обидно. По-моему, я не заслужила такого обращения, я заботилась о тебе... -
В эту минуту мне казалось: все так и было, стало грустно и больно за чужое
непонимание. Я вздохнула и ласково попросила:
- Юрочка, пожалуйста, не пей больше. Ты угробишь свою печень.
- Нет, солнышко, - сказал он. - Это я тебя угроблю. Раз - и нет тебя.
Такие выходки хоть кого напугают. Юрик опять задумался, а я порадовалась
возможности собраться с мыслями, намереваясь подробно обдумать ситуацию. Но
мне помешали. Дверь без стука открылась, и в комнату вошел Руслан.
Может, встреча со мной и была мечтой всей его жизни, но внешне это никак
не выражалось. Я посмотрела на Руслана с некоторой опаской и перевела взгляд
на Юрика. Тот отвлекся от созерцания стакана, поднял голову и улыбнулся.
Вполне по-человечески.
Почему-то неожиданное вторжение Руслана меня напугало и вместе с тем
обрадовало. Тут я посмотрела на него и поняла, что радовалась зря.
Сегодняшний Руслан заметно отличался от вчерашнего. Вчера он выглядел
обыденно и потому безопасно, а сегодня хоть и не был обвешан с ног до головы
оружием, но излучал вполне реальную угрозу. Глаза его скрывали темные очки,
отчего Руслан казался незнакомцем. Голливудский вариант профессионального
убийцы (я так говорю, потому что до сей поры с другими вариантами была,
слава Богу, незнакома). Но, когда он очки снял, у меня по спине побежали
мурашки: холодный взгляд не обещал ничего хорошего.
- Привет, - сказал Руслан, и Юрик ответил:
- Привет. Хочешь выпить? Возьми стакан и наливай. Давно мы с тобой не
пили.
- Давно.
Каток засмеялся, потом взглянул на меня и нахмурился. Я подумала, что они
могли бы выпить, разговориться, а я, возможно, незаметно удалиться, то есть
выйти через дверь. На худой конец было окно, но думать о нем всерьез не
хотелось.
Размышляя, я на время позабыла о мужчинах в комнате. Юрик вдруг захохотал
так, что я невольно вздрогнула. Как у большинства пьяных, настроение у Катка
быстро менялось. Минуту назад он хохотал, а теперь хмурился.
- Я тебя уважаю, - сказал он Руслану. - Но иногда ты действуешь мне на
нервы. Вот как сейчас...
- Я просто спросил, где твой брат, - пожал тот плечами. - Говорят, у него
рожа разбита. А еще говорят, что ты к этому руки приложил, точнее, ноги. Я
могу поверить?
- Плевать, чего ты можешь.
- Не пойдет. - Руслан повертел в руках пустой стакан Я поставил на стол.
- Не пойдет, Юра.
- Ты наглый сукин сын, - рявкнул тот, впрочем, не слишком грозно. - Ты
заврался. Решил, что очень крутой, да? - Руслан тяжко вздохнул, в глазах
появилась тоска, Юрик обиженно махнул рукой. - А... кругом одно дерьмо...
никому нельзя верить.
- Куда ты дел своего придурка брата? - спросил Руслан, не очень обращая
внимание на реплики хозяина.
- Это мое дело. И мой брат. Мой. Возможно, он придурок. А может, и
похуже. Но он мой брат.
- Ясно, - кивнул Руслан. - Кровные узы, конечно, дорогого стоят, но вряд
ли это понравится твоим хозяевам.
Юрик подумал, положил ноги на стол, закурил и сказал, глядя куда-то в
сторону:
- Тебе только кажется, что ты держишь меня за горло. У меня тоже кое-что
есть...
- Да ну? - заинтересовался Руслан.
- Самый умный, да? - хмыкнул Юрик. - Самый умный... Хочешь, расскажу
забавную историю? Два года назад двое ребят убили одного человека. И ты его
знал, и я его знал. Золотой был мужик... во всех смыслах. Большие деньги.
Очень.. Конечно, ребят нашли. С дырками в голове. Но без денег.
- Ну и что в этой истории интересного? - удивился Руслан. - Эту историю в
городе всякий дурак знает.
- Конечно, - Юрик хихикнул. - Только ребят было трое...
- Брехня, - отмахнулся Руслан. - Может, ты обидишься на меня, Юра, но
совершенно ничего интересного я в твоей истории не вижу. - Юрик опять
хохотнул, а Руслан продолжил:
- Меня ж трясли, как веник в бане. И менты, и ребятки Кочуя. Я полгода
зубы не вставлял, чтоб зря не тратиться, так и шепелявил, пока им
развлекаться со мной до смерти не надоело. Ну и что, много вытрясли? Да ты
сам все знаешь...
Юрик закивал с заметным энтузиазмом.
- Удачливый ты мужик, Русланчик. Иногда я тебе завидую, вот ей-Богу... Но
об меня ты последние зубы обломаешь. И за горло меня не держи. Не советую.
Ты в дерьме по самые уши. Про меня можно сказать все что угодно, но крови на
мне нет. А ты про себя такое скажешь, а?
- Ну, - запечалился Руслан. - Обижаешь, Юра. Я и поклясться могу.
Здоровьем папули. Я его в глаза не видел.
- Ага, - кивнул Юрик, нахмурился и рукой махнул. - Надоел ты мне.
Проваливай.
- Как скажешь, - поднялся Руслан. - Потом не говори: не зайдешь, не
выпьешь с другом... Девку чего держишь? - без перехода спросил он. Ну вот и
обо мне вспомнили.
- Девка - мое дело. Тебе что?
- Так. Забавно. Думаю, лучше тебе ее отпустить.
- Да? А я так не думаю.
- У нее мент в друзьях ходит. Девка давным-давно все менту растрезвонила.
Так что твои секреты уже не секреты.
- Катись, - сказал Юрик. Руслан опустился в свое кресло.
- Давай в картишки? - предложил он.
- Дурак я, что ли, с тобой в карты играть? - обиделся Юрик.
- Брось. Вспомни нашу золотую юность. Тебе всегда везло... Прикажи колоду
принести.
Юрик засмеялся, открыл сейф рядом со столом и извлек запечатанную колоду
карт. Руслан, насвистывая, придвинулся ближе. Юрик продолжал веселиться. -
Девка понравилась? Вижу... Только она не для нас с тобой. Хлопотная очень. И
стерва, хоть с виду дура дурой. Вспомни, что умные люди говорят: хочешь
потерять все, свяжись с бабой.
Мне было не до его высказываний, хотя в других обстоятельствах я нашла бы
что ответить. Теперь же сидела очень тихо, стараясь слиться со стеной и
обходиться без кислорода. Юрик успел сказать достаточно для того, чтобы от
моего худосочного оптимизма не осталось и следа.
Я попробовала следить за игрой, смутно понимая, что от ее исхода зависит
моя жизнь. Беда в том, что азартные игры составляют белое пятно в моем
образовании. Взгляд метался с одного лица на другое, но они были
непроницаемы.
Оставалось молиться. С перепугу в мыслях всплыла и прочно засела только
одна фраза: иже херувимы...
Все кончилось совершенно неожиданно. Руслан поднялся, а Юрик отшвырнул
карты, впрочем, без особой свирепости.
- Пошли, - позвал Руслан.
Я с готовностью метнулась к двери.
- Увидимся, - с акульей улыбкой сказал Юрик, я решила не прощаться.
Выходя из комнаты, Руслан повернулся к хозяину, сказал:
- Передай привет брату. - И сделал очень примечательный жест: провел
большим пальцем по горлу. Юрик запустил в него стакан, но опоздал: дверь уже
закрылась. - Шевелись, - бросил Руслан, улыбка с его лица исчезла. Он взял
меня за руку и торопливо вывел из казино. Конечно, он не был идеальным
спасителем, как я его себе представляла, но все равно вызвал поток
положительных эмоций. Однако очень быстро он иссяк. Руслан остановил машину,
не очень вежливо впихнул меня на заднее сиденье и сказал:
- Я ведь уже говорил: мотай из города. Юрик быстро оклемается. И вообще
завязывай путаться под ногами.
- Мы увидимся? - пролепетала я.
- Котеночек, ты не поверишь, но у мужиков иногда бывают очень важные
дела.
Он захлопнул дверь, а я, кажется, заревела: пренебрежение ранит больнее
всего.
- Куда едем? - вернул меня к действительности мужчина за рулем.
Интересный вопрос. Надо было на что-то решаться. Ехать на вокзал,
по-моему мнению, затея пустая. Я знала только одно более или менее
безопасное место и отправилась к Тарханову.
Тетушка, к моей великой радости, сидела в его кабинете. Как выяснилось,
заехала проститься.
- Дела, - сказала она вместо приветствия, завидев меня. - Где чемоданы?
- Дома.
- И то слава Богу. Не скажу, что нам везет, - заметила она, выслушав
отчет о моих приключениях. - Хотя, наверное, а бывает хуже.
- Вот что, - хмуро сказал Илья Сергеевич. - Будете жить под охраной в
моем доме, пока не разберемся, что происходит.
- А чего не понять, - вздохнула. Серафима. - Этот Руслан, кто бы он ни
был, безусловно, прав: Юрик придет в себя, простит братца и перестреляет
всех свидетелей к чертям собачьим. И заживет лучше прежнего. Одно плохо:
свидетели-то как раз мы.
- У меня вы в безопасности, - заверил Илья. Бог знает, был ли он сам
уверен в этом. Но выбирать не приходилось. Как долго мы будем прятаться,
виделось смутно. Я решила так: переждать пару дней и обратиться к Владимиру
Петровичу с просьбой вывезти нас из города. Какими бы сумасшедшими ни были
Юрик и вся эта компания, но отдел по борьбе с организованной преступностью
они должны уважать.
А между тем к офису подъехал микроавтобус, в него сели мы с Ильей и
Серафимой, три охранника и шофер. Впереди и сзади - машины с охраной. У меня
засосало под ложечкой.
Возле дома Ильи из первой машины высыпала охрана и рассредоточилась.
Подъехав почти вплотную к входной двери, мы вышли и торопливо скрылись в
доме. Я поняла, как неудобно быть президентом.
В доме была очень сложная для моего понимания система охраны, но и этого
оказалось мало: в холле расположились двое ребят очень внушительного вида.
По всему выходило: надолго. Я пацифист по натуре, даже играть в войну
никогда не любила, а тут вдруг оказалась в центре предполагаемых военных
действий. Было от чего загрустить. Я отбыла в отведенную мне комнату,
оставив Тарханова наедине с тетушкой. Их настроение вызывало легкое
недоумение: казалось, они не особенно горевали, что проведут несколько дней
в добровольном заключении. Впрочем, Тарханов собирался каждый день ездить на
работу. И правильно: весь российский бизнес непременно развалится, устрой он
себе отпуск. Так что Серафима радовалась зря.
Я легла спать. А проснувшись, услышала знакомый голос, он доносился из
кухни. С радостно бьющимся сердцем я бросилась туда, чтобы заключить в
объятия верного друга и укрепить свой пошатнувшийся оптимизм. По моему
мнению, органы просто обязаны внушать оптимизм.
Беседа шла на повышенных тонах. Я имею в виду тетушку. До сей поры к
милиции она относилась с некой брезгливостью, а вот теперь требовала защиты
и возмущалась бездеятельностью. Причем, как удалось мне выяснить в первые же
пять минут, по-прежнему темнила и недоговаривала.
- Ты деньги отдала? - рычал Владимир Петрович.
- Отдала.
- Чего ж ему надо?
- Откуда мне знать? Грозится.
- Врешь ты все, Серафима. Каток правила знает. А беды ваши от
самонадеянности. Откуда деньги?
- От верблюда.
- Правильно. Говорил: покайтесь, легче станет. Так ведь нет. Все хотите
своим умом жить. Вот сами и расхлебывайте.
- До чего ж вы, менты, народ зловредный. Человеку тяжко, а вам непременно
еще воспитывать надо.
- А как же? На то поставлены. Ладно, мое последнее слово: завтра рано
утречком я с приятелем на машине подъеду и отвезу вас к Лике домой. У нее
лучше тоже не задерживаться, а отправиться в отпуск. Ненадолго. Все ж таки
не думаю, чтоб вы успели сотворить нечто такое, за что вас долгие годы будут
по свету гонять. - Он сделал паузу и добавил:
- Кстати, меня сегодня к начальству вызывали. Очень интересовались, что
за частное расследование я затеял.
- И что ты затеял? - нахмурилась тетушка.
- Откуда ж мне знать? С вами это никак не связано?
Мы переглянулись, я вздохнула, а Серафима головой покачала.
- Да что спрашивали-то?
- А ничего. Пожурили, что, мол, есть сведения, что вы, Владимир Петрович,
занялись частным сыском. Я поклялся как на духу, и разошлись по-доброму.
- Вовка, ты бы поосторожнее, - заныла Серафима. - Ведь неспроста
вызывали. Слышишь? Кому-то ты ненароком дорогу перешел.
- Я не переходил, а вот вы туда-сюда мечетесь, и добра от этого не будет.
Уяснили? Допрашивать я вас не собираюсь, а предупредить должен.
- Опять завелся, - разозлилась тетушка. - Давай о деле. Во сколько тебя
завтра ждать?
- В пять утра будьте у дверей в полной боевой готовности.
Владимир Петрович отбыл к семье, а мы с Серафимой начали готовиться к
отъезду. Впрочем, подготовка ограничилась разговорами: чемоданов и тех на
сей раз не было.
- Циркач меня тревожит, - заметила тетушка. - Звонил?
- Откуда мне знать? Телефон ведь у тебя в квартире лежит. Да и не хочется
мне с ним разговаривать, если честно.
Опасное это занятие: мужиков за нос водить.
- Твоя правда, - вздохнула Серафима. - За нами бы не помчался. Как
думаешь?
- Не знаю. Ты у нас великий стратег и мыслитель, а я все больше по
заданному сценарию... Давай-ка спать, - внесла я разумное предложение. -
Подниматься чуть свет. Одно хорошо: завтра мы будем в трехстах километрах от
всего этого...
- Если повезет, - кивнула тетушка, как видно, желая меня утешить.
Уже в половине пятого мы стали то и дело поглядывать в окно. Илья
Сергеевич был грустен. После того как часы в холле пробили шесть, мы могли
смотреть только на минутную стрелку, сохраняя тревожное молчание. Еще через
пятнадцать минут тетушка потянулась к телефону, сказав испуганно:
- На Вовку это не похоже.
Тут я вспомнила слова Руслана, сказанные Катку: "Она давно менту
проболталась". Вызов Владимира Петровича к начальству и сегодняшнее
опоздание... Неужто у Юрика нашлись друзья в том самом отделе, где с ним
усердно боролись? Судьба верного друга начинала всерьез тревожить.
Серафима дозвонилась до его квартиры, трубку сняла жена.
Тетушка извинилась медовым голосом, а потом начала бледнеть. Мы с
Тархановым переглянулись: рыдания, доносившиеся из трубки, достигли наших
ушей. Серафима разговаривала минут десять, дала отбой и сказала:
- Вовка в больнице. Вчера возле собственного подъезда какой-то тип ударил
его по голове чем-то тупым и тяжелым. На счастье, сосед с первого этажа все
это видел и закричал. Неизвестный с места преступления скрылся, а Вовка
скорее всего только благодаря соседу жив остался.
- Как он? - пролепетала я.
- Более или менее... Катерина всю ночь была с ним в больнице, только
сейчас вернулась. Голова пробита, но отделался сотрясением мозга.
- Слава Богу, - вздохнула я. Серафима моей радости не разделила, молча с
Тархановым переглянулась. Тот был бледен, кусал губы и не замечал этого.
- Что? - испугалась я.
- Хреновые дела, племяшка. Если решили Вовку убить...
- Как убить?
- Что ж они, ты думаешь, просто так напали?
- Может, и не Каток это вовсе, а, Серафима? Может, ограбить хотели? Шпана
какая-нибудь.
- И не мечтай. Вся шпана в районе Вовку знает лучше отца родного. С
отцами, сама знаешь, как бывает, а Вовка двадцать лет на одном месте. Едем в
больницу.
- Шесть утра, там все закрыто, и нас не пустят.
- Нас пустят, - заверила тетушка. И была права.
Владимир Петрович лежал бледно-зеленый и улыбчивый. Спросил, едва не
смеясь:
- Что глаза как блюдца? Проняло наконец?
Серафима заревела с порога.
- Вовка, прости ради Христа... Да разве ж я могла помыслить, что они на
такое отважатся?
- Могла, не могла... умных людей слушать надо. Пристраивайтесь. И
рассказывайте.
Я покосилась на тетушку, та вздохнула и начала излагать. Рассказ мне в
целом понравился. Мы по всем статьям выглядели несчастными жертвами. Однако
Владимир Петрович придерживался другого мнения.
- Дуры вы, прости Господи. А у тебя, Илья, где мозги были? - Тарханов за
свои мозги обиделся и стал в окно смотреть. - Что ж с вами делать-то?
- Не знаю, - честно ответила тетушка. - Скажешь, в милицию идти - пойдем,
хоть и не хочется.
- В милицию теперь не резон. На Юрика компромата нет, а вы выглядите -
хуже не бывает. С бандитами якшались, деньги стибрили, вещественные
доказательства уничтожили. Тюрьма по вам плачет, честно скажу.
- Ладно хохмить, не до этого, - обиделась тетушка.
- Я себе настроение поднимаю, потому как дрянь дело. А вы хоть и
сомнительного поведения, но люди мне не чужие. Я через пару деньков отсюда
сбегу, а до той поры вам лучше на дно лечь. Если Циркач объявится и решит
вас укрыть в надежном месте, соглашайтесь. И глаза таращить ни к чему. Лучше
его вас сейчас никто защитить не сможет. Пару дней перебьетесь, а там мы с
Катком разберемся.
- Сомнения у меня, - вздохнула Серафима. - Ты в больнице валяешься, а
Каток по городу гуляет. Есть время концы в воду спрятать. Я вот грешным
делом думаю, может, и Жорки в живых уж нет?
- Чего ему сделается? Жив. Сидит на даче в Красном. Такой шикарный
особняк, виден со всех точек. Братишки привыкли быть мудрее всех, думают,
если и дом на неизвестную тетку оформлен, так никто и не хватится.
- Откуда ты про Жорку знаешь? - удивилась тетушка.
- За что мне, по-твоему, зарплату платят? Жив Жора и умирать не
собирается. Он крутого только корчит, а потрясем малость, и расколется.
Тогда и Юрика пристроим туда, где его давно и с нетерпением ждут. Задача на
два ближайших дня ясна? Затаиться и ждать. А теперь топайте, мне спать надо.
Мы распрощались. Однако далеко уйти не смогли. Вышли из больницы в
сопровождении дежурной медсестры и замерли в полном недоумении: охрана
отсутствовала. "Мечта бандита" на месте, но выглядит сиротливо: никого тебе
ни спереди, ни сзади, шофер и тот куда-то запропастился. Мы дружно
попятились к двери, но медсестра уже успела запереть ее и удалиться. В
общем, нам осталось только одно: ждать, что будет дальше.
Ждать пришлось недолго. Справа к нам направлялись очень серьезные ребята
в количестве трех человек и к нам ринулись. Я подумала, что неплохо бы
упасть в обморок, но смогла только побледнеть. И то на троечку: по сравнению
с землистой бледностью Ильи и сероватым цветом лица Серафимы моя в расчет не
принималась.
Парень, тот, что был впереди, приблизился ко мне почти вплотную. Я едва
не завизжала, лицо у него было как у каменных скульптур на острове Пасхи. Я
ясно сознавала: такому ничего не стоит перерезать мне горло. Я открыла рот с
намерением что-нибудь сказать напоследок, все забыла и рот закрыла. А парень
взял меня за руку. Я сжалась, когда мою беззащитную ладонь сграбастала эта
звериная лапа.
Он заговорил низким и хриплым голосом:
- Анжелика Станиславна... Да вы не бойтесь...
Как бы не так. Первой опомнилась Серафима.
- Вы кто? - рявкнула она. - Нас Сергей послал, - игнорируя тетку, сказал
мне парень. Я взглянула на свою руку. Ощущение такое, словно она попала в
тиски, но, когда он мне ее вернул, все пальцы оказались на месте. Слегка
помяты, но все же на месте... В порыве благодарности я пропищала:
- Да? А где Сережа?
- Поехали, по дороге все узнаете. Илья Сергеевич поспешил прийти в себя и
поинтересовался, куда запропастилась его охрана. Отвечать никто и не думал.
Парни взяли меня в плотное кольцо, я припала к Серафиме, а Илью ненавязчиво
оттеснили. Как видно, встречи с ним Циркач не искал.
- Я позвоню, - торопливо заверила его тетушка и зашагала по-солдатски
быстро.
Мы свернули за угол и оказались перед голубым микроавтобусом, торопливо
устроились и покатили по улице. Накрапывал дождь, было тоскливо и неуютно.
- Извините, - обратилась я к точной копии каменной глыбы острова Пасхи. -
Куда мы едем?
К моей великой радости, он ответил охотно, назвал один из районных
центров, до которого было километров тридцать. Пояснил, что там мы будем
жить в частном доме под надежной охраной, а в городе сейчас опасно.
Беспокоиться, по его словам, совершенно не о чем, с Сергеем я увижусь уже
сегодня, И вообяце на свете стоит жить. В заключение он протянул телефон и
предложил позвонить Сереже. Я позвонила и услышала все те же заверения.
Телефон вернула и нерешительно улыбнулась. После этого мы познакомились.
Твердокаменного звали Саша, того, что за рулем. Гена, а молчуна со шрамом на
шее - Андрей.
Дом, куда нас привезли, стоял на окраине небольшого фабричного городка.
Дома здесь в большинстве своем деревянные, и этот ничем не отличался от
сотни других. Мы прошли к калитке. Высокое крыльцо, под окнами доцветают
георгины, большой сад. Приятное место. Мы немного потоптались у двери, пока
Саша не отыскал ключ и не открыл тяжелый навесной замок. Внутри дом был
чистеньким и уютным. И принадлежал, о судя по старенькой мебели, расшитым
салфеткам и фотографиям на стене в самодельных рамках, какой-то старушке.
- Здесь живет ваша бабушка? - спросила я, оглядываясь.
- Жила, - ответил Саша. - Умерла зимой бабуля. Вы не стесняйтесь, будьте
как дома.
Через полчаса мы пили чай из самовара с сушками и сахаром. Ребята
выглядели мирно, вроде бы старались нас развлечь и смогли произвести
впечатление на Серафиму. Она начала милостиво улыбаться. Если отвлечься от
мысли, что чай мы пьем скорее всего с бандитами, приходилось признать, что
они приятные и веселые люди. В общем, повода жаловаться на жизнь не было.
Циркач приехал около пяти. К этому времени ребята съездили в магазин,
закупили всякой снеди, и мы устроили в саду пикник, правда, без выпивки,
чему мы с Серафимой порадовались. Дождь давно кончился, трава высохла, и мы
расположились поддеревьями. Туги появился Циркач, держа в руке два больших
яблока, сорванных по дороге, и улыбался. Мы замолчали на середине фразы,
ожидая, когда он подойдет.
- Привет, - сказал Циркач, усаживаясь рядом.
Ребята без лишней суеты встали и удалились.
- Здравствуй, Сережа, - ответила я, Серафима ограничилась кивком. Он
захрустел яблоком, потом улыбнулся, похвалил вкус и забросил огрызок в
глубину сада. Достал из куртки конверт и протянул тетушке.
- Деньги, - пояснил он.
Серафима едва заметно поморщилась и собралась что-то сказать, но
передумала. Уверена, это было мудрым решением. За нее сказала я:
- Спасибо.
- Вчера я очень беспокоился, - заметил он, правда, с улыбкой. - Звонил.
- Я хотела уехать, Сережа... - покаянно ответила я.
- Знаю.
- Мы просто очень испугались, - сочла я нужным пояснить.
- Здесь безопасно. А через несколько дней все кончится. - Тут был бы
уместен вопрос: что все? Но задать его желания не возникало. - Пройдемся? -
предложил он, я поспешно встала. Мы направились к кустам смородины между
грядок. Серафима, осознав, что много мы так не нагуляем, из сада удалилась.
Циркач щурился на солнце, смотрел в сторону, был странно чужим и далеким. Я
сказала:
- Эти деньги... не стоило их возвращать. Бог с ними.
Циркач не ответил и даже виду не подал, что услышал. Я кашлянула и
спросила робко:
- Сережа, а мы поедем на... эти острова, забыла, как они называются?
Теперь он посмотрел мне в глаза. Внимательно. Надо полагать, вид у меня
был жалостливый. Он обнял меня одной рукой, прижал к себе и сказал:
- Если захочешь.
- Я очень хочу, - торопливо заверила я и в этот момент действительно
хотела оказаться на каких-нибудь островах в тысячах километрах отсюда.
- Значит, поедем.
- Когда? - Я потерлась носом о его плечо, как ни странно мужчин это
обычно умиляет. - Я спрашиваю, потому что отпуск у меня скоро кончится,
первого октября открытие сезона...
- Все это на несколько дней, - заверил он. - Потерпишь?
- Конечно. Ты приедешь?
- Если смогу.
Мы еще погуляли между грядок, я ничего против не имела, но вздохнула с
облегчением, когда он сказал:
- Мне пора.
- Я тебя до машины провожу, можно? - Роль ласковой дурочки всегда
давалась мне легко. В театре я их часто играю. Однообразно, зато выходит с
блеском.
По пути я неожиданно для самой себя и спросила, тихо и очень робко:
- Сережа, ты меня любишь?
Он уже сделал шаг к машине, замер, медленно повернулся и спокойно и
просто ответил:
- Да.
Но такую простоту не сыграешь, кому знать, как не мне? Он ответил "да" и
не задал свой вопрос, может, потому, что знал ответ.
- Я тебе телефон оставил, - сказал ухе в машине. - Номер ты знаешь. И не
бойся. У твоей истории будет хороший конец.
- Он уехал забрав с собой Андрея и Гену. С обязанностями охранника легко
мог справиться один Сашка.
Я села на скамейку возле дома, испытывая по отношению к себе ранее
неведомое гадливое чувство. В этом состоянии меня и нашла Серафима.
- Ну и чего ты здесь сидишь? Наслаждаешься самобичеванием?
- Он приедет, и я все ему расскажу.
- Что? - усмехнулась тетушка.
- Все. Всю правду.
- Правда, она только у дураков одна. А у тебя еще тетка есть. Живая.
Пока. И мечтающая проскрип
...Закладка в соц.сетях
