Жанр: Электронное издание
profkill
...щил лосины, разорвал трусики в клочья и, преодолевая сопротивление,
удобно устроился в позиции номер один, наведя свое орудие мести на цель.
Затем отпустил ее губы (она уже начала задыхаться) и спросил:
- Ну что, сударыня, разве вас не учили в школе, что обманывать не
хорошо? Учили, а?
Она часто дышала, ловя воздух ртом, и я чувствовал, как ходит подо
мной ее упругая грудь. Лифчик сорвать не успел, ну да ладно...
- Так вот, мы вас за обман и накажем. Пуск!..
Теперь вы понимаете, как полезно иметь третий глаз, который
помогает ориентироваться в темноте.
Узнав у тети Даши все о сантехниках, я вернулся к себе и задремал.
Проснулся словно от толчка. Очнувшись, определил, что была глубокая ночь -
часа так два или около того. А еще я определил, что спал совсем мало - минут,
может, сорок-пятьдесят и что час "Ч" наступит вот-вот.
Что такое час "Ч", многие знают. А для тех, кто не знает, я, чтобы
особенно не распространяться, процитирую бывшего своего преподавателя
тактической подготовки полковника Федина. Он учил: "Час "Ч" - это тот
момент, когда яйца вашего солдата, идущего в атаку, зависнут над траншеей
противника..." Доходчиво, правда?
Так вот, я определил, что этот момент близко. Извлек из-под подушки
пистолет, проверил его и дослал патрон в патронник, затем, стараясь не
скрипеть кроватью, переместился на пол и на ощупь надел трико.
Приоткрыв дверь, я высунул в коридор полголовы и прислушался. Как
обычно пишут в романах, "в доме стояла мертвая тишина..." Я тоже так
напишу, потому что ничего другого сказать не могу. Действительно, такая была
тишина... Я немного постоял, размышляя, потом закрыл глаза и, прижавшись
виском к острому косяку, стал слушать эту тишину.
Одновременно я прислушивался к себе. Что-то во мне утверждало,
будто скоро, очень скоро, может быть, прямо сейчас мне придется заняться
давно забытым делом - организовать скоротечный ближний бой с
максимальным включением всех резервов. Организм готовился...
Было душно. Ни малейшего движения воздуха, ни единого лучика света.
Коридор глухой, без окон.
И вот из-за отсутствия какой-либо информации и движения в сознании
произошло смешение воспринимаемой действительности с недавно
завершившимся недолгим сном. Мне казалось, что я растворился во мгле и стал
частью этого дома. Я не мог понять: что я, сплю или меня вообще нет?
Такое состояние продолжалось... не знаю, сколько. Я, наверное, все же
задремал стоя, потому что, когда возник шум, я качнулся и мгновенно ощутил
свое тело.
Вот оно!!! В том, что это было действительно оно, а не слуховая
галлюцинация, усомниться не пришлось - шум повторился...
Теперь я сумел определить его природу и место, откуда он доносился.
Это был скрежет - металл по металлу, - и доносился он из ничейной комнаты.
Скрежет раздался в третий раз - очень тихо, как и первые два раза.
Затем я услышал глухой стук, как будто что-то тяжелое поставили на мягкий
ковер. Например, оконную решетку. Да, черт подери! Решетку...
В голове быстро прокрутилось объяснение. Чтобы снять решетку,
необходимо предварительно удалить массивные болты, крепившие ее к
стальной раме, окаймлявшей оконный проем. Поскольку нет возможности их
выкрутить, так как они наполовину утоплены в застывшем растворе, остается
только один выход - пилить. Я не бог весть какой слесарь, но могу утверждать,
что, по самым скромным подсчетам, на эту операцию должно уйти никак не
меньше двух или двух с половиной часов напряженнейшей работы в поте лица.
Я тихо выскользнул в коридор, осторожно притворил за собой дверь и,
сделав три шага, застыл в паре метров от двери спальни Дона, прилипнув
животом к стене и вытянув руку с пистолетом в направлении ничейной
комнаты.
Сейчас они оттуда выползут и будут возиться с замком в двери шефа.
Хотя не исключено, что днем им удалось что-то сотворить с замком и теперь он
откроется очень быстро. Как бы там ни было, им потребуется некоторое время,
чтобы подтянуться к двери и на ощупь определиться в пространстве.
Этого времени мне хватит, чтобы уложить на месте всех троих.
Коридор - очень неудобное место для быстрого выбора безопасной позиции
при внезапной стрельбе в упор.
Остается только ждать, чтобы не возникло маленьких неприятных
нюансиков, которые могут изрядно испортить настроение: например, их может
оказаться больше, чем трое; они могут воспользоваться фонариком; когда я
начну стрельбу, еще не все выйдут в коридор из комнаты. Или, наконец, кто-то
из них так же хорошо может чувствовать в темноте, как я. А может, и лучше
меня.
Дверь ничейной комнаты еле слышно отворилась. Вероятно, сегодня
утром смазали петли. Тогда, значит, и на двери шефа. Я совсем перестал
дышать и попытался максимально расслабиться. Сердце внутри лупило о
грудную клетку так, что, казалось, вибрирует стена, к которой я прижимался.
Из темноты неслышно наплывали фигуры. Я скоординировал в
пространстве ствол и слегка нажал на спусковой крючок. У моей "беретты"
очень тугая пружина, не разработанная еще.
Сейчас один должен нагнуться над дверным замком, может, даже
присядет. Тогда придется стрелять в двух уровнях, чтобы досталось всем по
максимуму.
Черт! Куда вы поперлись, уроды? Три тени, не добравшись до двери
Дона, свернули в мою комнату. Дверь не издала ни единого звука. Все было, как
десять секунд назад: полная тишина - и никого.
Ух ты, мать твою так! Что бы это значило? Я пару раз крепко
зажмурился: а не почудилось ли? Фигуры двигались настолько тихо и быстро,
что поневоле в душу забрался какой-то неприятный страх - или они
репетировали здесь днем с закрытыми глазами, что, согласитесь, не очень-то
правдоподобно, или... Кто они?
Я было засомневался, предположим: может, глюки у меня? Но в этот
момент всколыхнувшийся от движения тел воздух донес до моих ноздрей
хорошо различимый запах хлороформа, и все встало на свои места.
С этим запахом у меня связаны очень свежие и очень неприятные
воспоминания. Поэтому неприятие происходящего мгновенно испарилось, и тут
же автоматически включилась агрессивная моторика.
Я сделал несколько мелких шажков, стараясь, чтобы не скрипели
суставы. Оказавшись в своей комнате, прижался спиной к стене, слева от двери.
И начал медленно садиться, подаваясь вперед, чтобы после первой серии
кувыркнуться из полуприседа влево, вдоль стены. если Кто-то из них не умрет и
не будет тяжко ранен, он откроет огонь по тому месту, где были вспышки.
И тут хрустнул коленный сустав. Трое рассредоточившихся вокруг
кровати незваных визитеров замерли. Я ощущал напряжение, мгновенно
сковавшее их до того расслабленные фигуры, почувствовал, что они повернули
головы в мою сторону.
Дилетантов для такой работы не нанимают. А если они
профессионалы, то сейчас должны чувствовать, что из темноты на них смотрит
Смерть.
Что-то щелкнуло в сознании, включился отсчет, комната
переместилась в другое измерение, имя которому - Война.
Спустя мгновение дальняя от меня фигура пришла в движение.
Молодец, автоматизмы на уровне.
Я быстро, насколько позволяли мышцы указательного пальца, выпустил
четыре пули в направлении посетителей, предварительно крепко зажмурив
глаза - в полной темноте своя вспышка слепит не хуже вражьей, а глаза мне
будут нужны спустя миг.
Пистолетные выстрелы бухнули так, будто лупанула гаубица. Я
кувыркнулся влево, распластался на полу и сделал еще четыре выстрела в
направлении кровати, на уровне подкроватного пространства - сейчас они
наверняка там, прилегли. И опять перекатился влево, невероятным образом
извернувшись, чтобы благополучно миновать угол.
В комнате и в доме вообще стало ужасно шумно. Воздух вдруг
наполнился запахами - остро пахло порохом, до рези в глазах, пахло чужим
противным потом и кровью.
В коридоре и где-то на первом этаже захлопали двери, раздались
встревоженные голоса и топот.
В меня не стреляли.
Кто-то тонко выл совсем рядом. Слышалась возня. Видимо, один
корчился от боли, возя коленками по ковру. Еще был слышен дробный стук
каблуков о ковер - частый такой стук. Так может биться в агонии человек,
живущий последние секунды.
В коридоре зажгли свет. Он ворвался через распахнутую дверь в
комнату.
Поморгав, я рассмотрел поле брани в деталях. Двое, по ту сторону
кровати, были уже не опасны - один из них последний раз вздрогнул и затих.
Третий, по эту сторону, лежал скрючившись, держался левой рукой за правое
плечо и жалобно скулил. Я метнулся к нему и, рванув на себя его раненую руку,
отобрал пистолет, который он цепко держал, - значит, воин.
Все. Комната медленно возвратилась в нормальное измерение, где
время исчисляется обычно в минутах, часах, днях, а не мгновениях.
Из-за косяка высунулось дуло пистолета, а немного погодя показалась
голова Славика...
На сленге всех спецслужб выражение "момент истины" означает
ситуацию, когда в финале жестокой схватки (не на жизнь, а на смерть) у
поверженного дезориентированного врага добывается самая достоверная
информация. Достовернейшая. Потому что для него, врага, схватка закончилась
поражением, все участники (сторонники, помощники, бойцы) убиты, а ему в
висок (или в лоб, в глаз, в щеку) больно давит ствол.
Это - алеутская лодка. Каюк. Как показывает практика, даже хорошо
подготовленный человек, который прекрасно знает об этом самом моменте, в
такие мгновения теряется и, надеясь на чудо, думает только об одном: жить!
Вот почему, когда ему вдруг предлагают под дулом пистолета (ружья,
автомата, колоться), он говорит (признается, колется). У него просто нет
времени что-то придумать, даже воспроизвести хорошо заученную легенду.
Автоматически произносится то, что более цепко сидит в сознании...
Когда начальник охраны Слава Завалеев вошел в комнату, включил свет
и профессиональным взглядом окинул место схватки, я почему-то подумал
именно о "моменте истины".
Славик пристально посмотрел на меня, затем еще раз обвел глазами
пространство, оценивая происшедшее, и уставился на киллера, оставшегося
живым.
Я понял, что он хочет сделать, и, чисто интуитивно определив
необходимость своего участия в данной процедуре, решил подыграть - благо с
момента окончания боя прошли считанные секунды.
Присев возле парня, я надавил стволом ему на глазное яблоко, поставил
колено на грудь и будто бы ненарочно схватил ствол посильнее и,
повернувшись к Славику, громко сообщил ему:
- Пи...ец, я его кончаю!
Несмотря на страшную боль, парень на пару секунд умолк, а в это
время Славик, точно словивший паузу, торопливо произнес:
- Стой! Он нам может пригодиться!
- Какое, на х...й, "пригодиться"! Они же меня прирезать хотели! Я
чудом остался жив!
Киллер вдруг опомнился и забормотал:
- Нет! Брат, нет, нет. Подожди, брат, нет...
- Подожди, успеешь ты его кончить.
Славик отвел мой пистолет от лица парня и сказал:
- Скажешь правду, будешь жить! А нет, так я тебя с ним оставлю. Он
тебя прикончит, это точно.
После этого состоялся короткий диалог. Вся сцена заняла едва ли более
пятнадцати секунд.
Кстати, стволом в глаз раз в десять более эффективно, чем в лоб или в
висок. Кость тверда, и это создает какую-то иллюзию защиты. А глаз
беззащитен, мягок, и когда на него давят стволом, кажется, что этот ствол вотвот
продырявит его насквозь...
Диалог между Славиком и киллером был примерно такой:
- Кто вас нанял?
- Грек.
- Задача?
- Убрать Чанкветадзе стволом Бакланова. Потом сделать, что Бакланов
себя стрелял.
- Как вы должны были сообщить Греку, что акция завершена?
- Мы потом вокзал должен ехать. Грек там встречает, бабки дает.
- Где должны встретиться на вокзале?
- Вторые ворота товарный станция.
- Вы потом должны уехать, так?
- Да, потом домой. 179 в полпятый утра.
- Как тебя зовут?
- Ходжа.
Вот так. Просто и быстро. Пятнадцать секунд. Мне кажется, что Славик
когда-то принимал участие в подобном мероприятии, и, наверное, не один раз -
слишком уж четко, без осечек и на едином дыхании, он вытащил информацию,
которая все объясняла и давала возможность выработать план дальнейших
действий.
А еще я полагал, что Славик - тот еще фрукт. Кто его знает, чем он там
занимался до реформ.
В дверном проеме возникли охранники. И сразу же посторонились,
пропустив в комнату хозяина. Дон - заспанный, недовольный, в одетой
наизнанку футболке и в спортивных штанах, босой - остановился сразу у двери
и спросил:
- Чего у вас тут?
Он обвел место происшествия недоумевающим взглядом.
- Вот так, да? Ага... - И вдруг побледнел, уцепился за стоящего рядом
Серегу и сделал какой-то непонятный жест рукой.
- Стреляли... - спокойно ответил я и хмыкнул, передернувшись, -
потихоньку приходил в себя, как бывает после скоротечной схватки,
победителем из которой ты вышел скорее всего благодаря стечению
обстоятельств: повезло, короче.
- Так, значит, - Дон, стараясь не смотреть на трупы, потер висок
указательным пальцем, из чего можно было заключить, что он пребывает в
нерешительности. - Так... Ну, надо звонить в милицию. Пусть приедут... Да,
пусть приедут и разбираются...
Он развел руками, как бы удивляясь: ну и наделали вы здесь делов,
ребята!
- В милицию? - Славик вдруг посмотрел на шефа как-то странно - как
на малолетнего вундеркинда, который прекрасно разбирается в
радиоэлектронике, но не может поджарить яичницу. - В милицию, да... Потом
потратить пару месяцев на судебные разборки и всю оставшуюся жизнь ждать,
когда Грек раскошелится на более удачливых киллеров. Так?
Дон опять развел руками: хрен его знает, господа, как теперь
выворачиваться...
- И потом... - Славик продолжал объяснение, - можно не сомневаться,
что очень скоро сюда заявятся родственники вот этих. - Он указал на убитых. -
Целый взвод, который штурмом возьмет наш офис. А еще прошу учитывать, что
один остался живым...
Тут Славик посмотрел на Ходжу. Наверное, не хорошо посмотрел,
потому что парень застыл и, пару раз дернув кадыком, открыл рот:
- Брат, я буду молчать, я...
- Заткнись, урод! - оборвал его Славик. - Мы подумаем, что с тобой
делать.
- Ну и какие будут предложения? - Дон вопросительно посмотрел на
своего начальника службы безопасности.
- Будут. - Славик утвердительно кивнул головой. - Будут!..
Он посмотрел на настенные часы. Остальные тоже невольно подняли
глаза. Стрелки показывали 3 часа 12 минут.
Спустя несколько секунд все начали активно двигаться - согласно
распоряжениям Славика. Коротким и довольно толковым.
Мы быстро обыскали киллеров, разложили трофеи на кровати, а потом
долго вытаскивали из комнаты испорченный здоровенный ковер вместе с
трупами - работа, скажу вам, очень трудоемкая и неприятная.
Наконец минут через пятнадцать трупы с ковром оказались во дворе,
под навесом для машин. А Ходжу начало колотить - от страха или от раны.
Наручниками, черт-те зачем хранившимися у Сереги в заднем кармане брюк,
его пристегнули к батарее за правую руку, а в левую вложили здоровенный
кусок марли, чтобы он мог прикрыть рану.
Я заикнулся, что неплохо было бы парню вкатить обезболивающее,
если есть, и уж обязательно надо перевязать. Славик внимательно посмотрел на
меня и покачал головой. Я пожал плечами, и тут до меня наконец дошло
(разгадал план шефа охраны), что нам предстоит делать в течение ближайшего
времени.
Мы все совершили экскурсию в ничейную комнату, хотя я и не
предполагал там увидеть что-то для себя неожиданное и предпочел бы принять
душ и переодеться, поскольку насквозь пропотел в период возни с ковром - аж
волосы в сосульки слиплись.
Некоторое время мы любовались оконной решеткой, стоявшей на
ковре. Рядом валялись головки болтов. Видимо, прошлым утром, когда я спал,
ребята основательно поработали полотном.
- Так, говоришь, все облазил, до последнего дюйма? - со скрытой
иронией спросил меня Славик. Я сдержался и промолчал: разве теперь это так
важно?
Затем в спальне Дона состоялось координационное совещание, очень
непродолжительное и совсем не бурное, как могло быть после случившегося.
- Что ж, этого следовало ожидать. Чему быть - того не миновать, -
объяснил ситуацию Дон. - И за все мы должны благодарить... - Он посмотрел
на меня.
Я как-то глупо улыбнулся, не поняв, шутит Дон, упрекает (что я заварил
всю кашу) или действительно выражает признательность (ведь час назад его
могли убить).
- Слава, так ты что, на вокзал собрался? - Дон очень внимательно
посмотрел на Славика, я бы даже сказал, напряженно.
Он умный, наш шеф, прозорливый и по мимике своего начальника
службы безопасности определил, чем тот озабочен. Задумка Славика ему
здорово не понравилась, хотя в сложившейся обстановке, по-моему, это было
единственно верное решение.
- Собрался, да, собрался. - Славик прикрыл глаза и решительно заявил:
- У нас нет выбора и потому...
- Есть! - прервал его Дон. - Есть у нас выбор. Я сейчас звоню Феликсу,
и он одолжит мне десяток ребят с автоматами.
- Ты лучше позвони командиру батальона милиции. Пусть пришлет два
бэтээра и взвод солдат. А заодно позвони в редакцию местной газеты и
предупреди, что в следующем номере должно быть детальное описание
несостоявшегося покушения на Дона Чанкветадзе. Давай звони!
Славик выпалил это очень сердито. Он никогда не обращался при
подчиненных к Дону на "ты" и всегда говорил с шефом подчеркнуто вежливо.
Повисла напряженная тишина. Телохранители опустили глаза. Я делал вид, что
разминаю шею. Серега покраснел, как ведро на пожарном щите. А Славик в
упор смотрел на шефа.
Дон сконфуженно крякнул и, передумав конфронтировать, развел
руками.
- Ну да, ты молодец, а я дурак... Я плачу тебе деньги за
профессионализм, а не за то, чтобы ты на меня орал... Ну, рассказывай.
Славик некоторое время внимательно разглядывал собравшихся в
спальне, будто определяя степень нужности каждого.
- Я думаю, что на расчет с киллерами Грек пожалует сам. Причем без
эскорта. С ним будут максимум два-три человечка... Кто-то считает иначе?
Я пошевелил мозгами. Грек - фигура значительная, глава боевиков
большущего административного района. Пусть и здорово раскиданного по
площади. Он никогда не появлялся в городе без особой надобности, а когда
появлялся, всегда имел при себе многочисленную охрану, потому что из-за
угрюмого нрава и странностей характера многие имели основание его
недолюбливать. Он практически не контактировал с боевиками города, и этот
город был для него чужой территорией.
- С чего это он лично попрется на расчет? - возразил я. - Скорее всего
он пошлет своего человека с бабками. А если и попрется, что мешает ему
прихватить с собой пару машин, набитых парнями с автоматическим оружием?
- Возражение отклоняется. - Славик спокойно поднял брови и провел в
воздухе черту перед моим носом: кран перекрыл. - Объясняю. Район чужой. На
вокзале в любое время суток десятки глаз и ушей, которые работают на
Феликса. Уже днем весь город будет знать, что Грек забрался под утро на
чужую территорию, да не один, а с вооруженной командой. Что очень просто
увязать с событиями, которые произошли в этом доме. Как я понимаю, он даже
не может воспользоваться своей машиной: придется одолжить у кого-нибудь из
знакомых. И очень скромно приехать ко вторым воротам, причем объездными
путями, чтобы не светиться в районе вокзала. А почему он поедет на расчет
сам?.. Тут можно долго объяснять. Например, будь я на его месте, обязательно
пожелал бы сам убедиться, что акция прошла успешно. Возможно, он
постарается изменить внешность...
Тут я не выдержал и вставил очень язвительно:
- Ага, он нацепит бороду из мочалки и в дрескостюм вырядится!
Славик неодобрительно посмотрел на меня и хотел было продолжать,
но тут Серега, молчаливо внимавший своему шефу, вдруг поднял руку, как на
уроке в школе.
- Машина. - И обвел нас светящимися глазами.
- Какая машина? - не понял я.
- Эти парни должны были на чем-то сюда приехать. Они же не топали
пешком по шоссе черт знает сколько времени. Где-то поблизости должна быть
машина.
Славик изменился в лице и хлопнул себя по лбу.
- Твою мать! Совсем плохой стал! А ну давайте! - Он сделал жест
телохранителям. - Посмотрите возле дома.
И трое наших парней быстренько направились на выход.
- Скорее всего киллеры никого снаружи не оставили: незачем. -
Славик наморщил лоб и постучал кулаком по ладони. - Да, незачем. Если
ребята сейчас обнаружат машину, а она должна быть, Сережа прав, то скорее
всего это не Грека машина, верно? Ведь заказчик, если он не полный идиот, не
должен себя как-то связывать с исполнителями. По крайней мере до конца
акции. А Грек не идиот. Значит, машина - левая и спокойно стоит где-нибудь в
кустах. Если я не прав, то все, что мы здесь задумываем, бесполезно. Потому
что тот, кто остался в машине, уже давно срулил и доложил по команде о
непредвиденном исходе операции...
Некоторое время мы напряженно молчали, ожидая результатов
поисков, то есть возвращения телохранителей. Славик, вспомнив что-то, сказал
мне:
- Дай-ка твой ствол.
Я пожал плечами и протянул ему свою "беретту", которую успел
разрядить и заправить новым магазином. Славик покрутил пистолет в руках,
потом хмыкнул, достал из кармана брюк глушитель и очень ловко присобачил
его туда, где ему полагается быть.
- Как тебе это нравится? - Он вопросительно посмотрел на меня.
- Нормально. Пистолет с глушителем.
- Это понятно. Только вот глушитель я обнаружил у наших
посетителей. - Славик мотнул головой на дверь. - У каждого из них был ствол
со своим глушителем. У одного плюс вот этот.
- Ну и что? - Я не мог понять, что ему не нравится. - Они хотели
отправить меня хлороформом, затем убрать Дона из моего пистолета,
притащить меня в его комнату и инсценировать мое самоубийство. Понятно,
что им нужен был глушитель для моего пистолета, чтобы сделать все тихо. - Я
пожал плечами. - Ситуация проста до безобразия, ежу понятно...
- Как хорошо, что ты такой понятливый! - Славик иронично посмотрел
на меня и кивнул Сереге, как бы приглашая его вместе потешиться над
младшим товарищем-недоумком. - Как получилось, что глушитель подошел к
твоему пистолету?
- Ну как? .. Прихватили тот, что подходит ко многим. Может,
универсальный...
- Универсальный! На руках у населения России и ближнего зарубежья,
по самым скромным подсчетам, имеется около двухсот шестидесяти видов
различных пистолетов. Исключаем шестьдесят видов, к которым глушак
пристроить нельзя вообще, но остается двести - это очень грубо,
приблизительно. Будем считать, что один глушак подходит к пяти-шести типам
стволов - тоже очень приблизительно. Но в любом случае получается, что
товарищи должны были принести более тридцати разнообразных глушаков.
Какой вывод?
Я пожал плечами. Понятно, на что он намекает. Мой ствол
зарегистрирован в УВД, и очень ограниченное количество людей знает, что я
его имею...
В это время возвратились возбужденные "хранители тела" и радостно
сообщили, что в трехстах метрах от дома, на пустыре в кустах, обнаружен 412-й
"Москвич", пустой.
- Значит, так... - Славик радостно щелкнул пальцами. - В районе
вторых ворот товарной станции темень и почти гарантированное безлюдье.
Грек и его два или три человека приезжают туда, встречаются с киллерами,
выясняют обстоятельства акции, отдают бабки, забирают у них "Москвич" и
рулят домой. Исходя из этого...
- Два слова, - внезапно прорезался Серега. - Масса нестыковок.
Киллеры должны топать от вторых ворот до вокзала по путям - это минимум
пятнадцать минут. Если они пойдут одни, их могут запросто прижучить
местные пацаны. Трое неместных нацменов в четыре часа утра, это как?..
Потом, при перемещении на вокзал и обратно Грека обязательно засекут. От
Вознесеновки, где он живет, до города по автостраде три поста ГАИ. А еще он
никак не попадает на товарную станцию, минуя привокзальную площадь.
Значит, рискует нарисоваться минимум четыре раза. Он что, враг себе, что ли?..
- Принимается. - Славик довольно глянул на Серегу. - Трезво
мыслишь. Грек, конечно, себе не враг. Только за отсутствием времени нам не
остается ничего другого, как поехать туда и действовать по обстановке. В
общем, так. На вокзал едем вчетвером: я, Бак, Серега и... Ходжа. Я буду за
рулем, Ходжа сядет рядом, Серега и Бак - сзади. Кто-то из вас ляжет на
сиденье, тогда будет видно, что в машине нас трое - сколько было киллеров.
План простой. Мы подъедем как можно ближе к машине Грека, выйдем и... и
расстреляем в упор и самого, и его людей...
Славик умолк и внимательно оглядел присутствующих. Я поежился:
что-то стало нехорошо на душе. Ну да, план прост. Подъедем и расстреляем в
упор. Только вот одно дело, когда это внезапно, в порядке самообороны, так
сказать, защищая свою жизнь... А когда все решено заранее, когда ты за час
знаешь, что придется спокойно подъехать вплотную и расстрелять в упор
ничего не ожидающих людей, пусть и сволочей, мерзавцев...
- Если мы сейчас не уберем их, они вскоре нас достанут. - Славик,
видимо, уловил мои сомнения. - Не дрейфь, Бак. Все образуется. - Он
посмотрел на часы: - Итак, время сейчас без двадцати четыре.
Потом Славик обратился к телохранителям:
- Ну а вам, ребята, необходимо заняться иным делом. Вы сейчас
упакуете трупы в ковер, по Восточной магистрали доберетесь до развилки.
Справа потянется лес. Понятно, да? Нужно поглубже закопать...
Лица у парней вытянулись. Я их прекрасно понимал. Это, конечно,
большой риск - отправляться на встречу с врагом. Но везти трупы по шоссе...
- Там нет постов ГАИ, - успокоил Серега, - Риск ничтожно мал. Если
вас встретит какой-нибудь заблудившийся автопатруль, скажете, что катите в
деревню, в гости к кому-нибудь. Ну а если вас все же поймают, вам лично
отвечать не придется: вы просто выполняли распоряжение шефа. Только не
вздумайте отстреливаться. - Серега легкомысленно хохотнул, и телохранители
посмотрели на него с недоумением. - И еще. Придется вам брать обе наши
машины: коврик большой, вместе со жмуриками не поместится:
- Ну что? Вроде все ясно. -
...Закладка в соц.сетях
